Глава 6: Глава 6. Оксфордская запятая

Глава 6. Оксфордская запятая

130

0

Mот Molwe
Поделиться

В которой Гарри и Гермиона пьют чай с Хагридом, Драко проводит время со слизеринцами, Аврора и Северус разговаривают шифром, а затем Гарри и Гермиона приходят на своё первое дополнительное занятие.

Без пяти три они вышли из замка и направились через школьную территорию. Хагрид жил в небольшом деревянном доме на опушке Запретного леса. У входной двери лежали арбалет и пара галош. Когда Гарри постучал, изнутри донеслись отчаянное скребущее шуршание и несколько раскатистых лаев. Затем раздался голос Хагрида:

— Назад, Клык… назад.

Гермиона испуганно посмотрела на Гарри, гадая, не набросится ли сейчас на них какой-нибудь громадный сторожевой пёс.

В щели приоткрытой двери появилось большое волосатое лицо Хагрида.

— Погодите, — сказал он. — Назад, Клык.

Он впустил их, с трудом удерживая за ошейник огромного чёрного дога. Внутри была всего одна комната. Под потолком висели окорока и фазаны, на открытом огне кипел медный чайник, а в углу стояла громадная кровать под лоскутным одеялом.

— Чувствуйте себя как дома, — сказал Хагрид, отпуская Клыка.

Тот сразу бросился к Гермионе и принялся облизывать ей лицо. Как и Хагрид, Клык явно был не таким свирепым, каким казался.

Гермиона пискнула, когда громадный пёс приветствовал её поцелуями, и попыталась погладить его, чтобы хоть немного успокоить.

— Клык, на пол! — грубовато приказал Хагрид.

С облегчением выдохнув, когда пса отозвали, — пусть он оказался ласковым, а не свирепым, — Гермиона села на один из грубо сколоченных стульев.

— Это моя подруга Гермиона, — сказал Гарри Хагриду, который наливал кипяток в большой заварочный чайник и выкладывал на тарелку каменные кексы.

— Рад познакомиться, Гермиона, — сказал Хагрид, протягивая тарелку с кексами. — Каменный кекс?

Каменные кексы были бесформенными комками с изюмом, о которые они чуть не сломали зубы, но Гарри и Гермиона притворялись, что им вкусно, рассказывая Хагриду обо всей первой неделе занятий. Клык положил голову Гарри на колено и залил слюнями его мантию.

Гарри обрадовался, услышав, как Хагрид называет Филча «старым хрычом».

— А что до этой кошки, миссис Норрис, я бы её как-нибудь с Клыком познакомил. Знаете, каждый раз, как поднимаюсь в школу, она всюду за мной ходит. Никак не отвяжешься… это Филч её подучивает.

— Похоже, она очень преданный фамильяр, — согласилась Гермиона.

Примерно в середине их визита Гарри рассказал Хагриду об уроке Снейпа, а Гермиона добавила кое-что из того, что Рон говорил о Гарри. После этого Гарри рассказал Хагриду и о том, что Рон говорил о ней.

Улыбка исчезла с лица Хагрида, и он нахмурился.

— Неправильно он такое говорит, — согласился Хагрид. — Я его старших братьев всё время от леса гоняю, но семья у Уизли хорошая. Надо вам постараться с ним подружиться, показать ему, что вы не злые.

Гермиона упрямо скрестила руки на груди.

— Лучше я буду терпеть, как Пэнси каждые пять минут называет меня грязнокровкой, чем побегу к нему.

Гарри посмотрел на неё.

— Пэнси всё ещё тебя донимает?

Гермиона пожала плечами.

— В гостиной она больше не спит.

— Потому и надо подружиться с кем-нибудь из хорошей семьи, вроде того мальчика Долгопупса, или, может, со старшими Уизли, — предложил Хагрид. — С теми, кто из-за крови не переживает. По мне, все эти разговоры о крови — чепуха.

Гермиона пожала плечами.

— У меня есть Гарри, Драко и Дафна. Это больше, чем было в начальной школе.

Хагрид снова посмотрел на них с той тревогой, которая так озадачивала Гарри, и предложил ещё каменных кексов; они поспешно отказались. Затем он принялся отвечать на вопросы Гермионы о школе и её территории, явно обрадовавшись смене темы.

Гарри взял листок, лежавший на столе под грелкой для чайника. Это была вырезка из «Ежедневного пророка»:

ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ВЗЛОМЕ «ГРИНГОТТСА»

Продолжается расследование взлома «Гринготтса», совершённого 31 июля. По распространённому мнению, за ним стоят неизвестные тёмные волшебники или ведьмы.

Сегодня гоблины «Гринготтса» настойчиво заявили, что ничего не было похищено. Более того, хранилище, в котором побывали злоумышленники, опустошили в тот же день. «Но мы не скажем вам, что там было, так что не суйте нос, если знаете, что для вас лучше», — сообщил сегодня днём гоблин — представитель «Гринготтса».

Гарри вспомнил: в поезде Драко рассказывал, что кто-то пытался ограбить «Гринготтс», но дату не назвал.

— Хагрид! — сказал Гарри. — «Гринготтс» взломали в мой день рождения! Может, это произошло, пока мы там были!

Сомнений не оставалось: на этот раз Хагрид точно избегал взгляда Гарри. Он что-то буркнул и предложил ему ещё один каменный кекс. Гарри снова прочитал заметку. Хранилище, в котором побывали злоумышленники, опустошили ранее в тот же день. Хагрид опустошил хранилище номер семьсот тринадцать — если извлечение маленького грязного свёртка можно назвать опустошением. Не его ли искали воры? Пока Гарри и Гермиона шли обратно в замок на ужин с карманами, оттянутыми каменными кексами, от которых им не хватило вежливости отказаться, Гарри думал: ни один из прежних уроков не дал ему столько пищи для размышлений, сколько чай с Хагридом. Неужели Хагрид забрал свёрток как раз вовремя? Где он теперь? И почему Хагрид так хочет, чтобы они дружили с Уизли?

***

После последнего урока за день Северус вернулся в свой класс, собираясь насладиться свободным часом, но обнаружил в кабинете незваную гостью.

Незваную гостью, спящую в его кабинете. Он покачал головой и на мгновение остановился перед собственным столом, словно ученик, не зная, как подступиться к этой ситуации. Очевидно, Аврора пришла, пока он разбирался с какими-то тупоголовыми пуффендуйцами, и снова заснула.

Первым побуждением было просто потрясти её, но он давно усвоил, что этого делать не стоит, ещё когда она была ученицей на курс старше него. Пусть она и преподавала астрономию, зато изобретательными проклятиями швырялась как никто другой. Вместо этого он тихо вызвал домового эльфа, попросил принести чай и попытался разбудить её голосом:

— Аврора?

— М-м? — отозвалась спящая женщина, чья голова покоилась на столе, подложив под неё что-то мягкое.

— Почему ты спишь на моём столе?

— Надо… не дать… Геркулесу… украсть… яблоки.

— Надо? — протянул Северус, уверенный, что у этих слов есть какой-то скрытый смысл.

Эльф появился снова, и Северус принялся разливать чай по чашкам.

— И как мы это сделаем?

— Учить… — пробормотала Аврора.

— Что ж, это мы умеем, — протянул Северус. — Давай, Аврора, пора просыпаться. У меня чай.

Он осторожно ткнул её ложечкой.

Аврора жалобно запротестовала, моргая и снова просыпаясь.

— Не тыкай, Северус.

Северус фыркнул.

— Просыпайся, Аврора.

Однако больше тыкать её ложечкой он не стал.

— Ты зачем-то спустилась сюда, и сомневаюсь, что ради моего блистательного общества.

Аврора проворчала что-то, но без труда взяла предложенную чашку.

— Да, я регулярно спускаюсь по сотням ступеней, потому что девушке нужно упражняться. Право же, Северус, — пробормотала Аврора в чашку.

Северус фыркнул.

— Итак, ты что-то говорила о Геркулесе, который пытается украсть яблоки? — напомнил он. — Полагаю, это связано с мифом о Гесперидах.

— Связано, — сказала Аврора, осторожно оглядывая комнату.

Она знала, что теперь, когда начались занятия, в его кабинете должны быть подслушивающие чары: директор был несомненно недоволен тем, что фигура, на которую он рассчитывал, вышла из-под контроля.

— Звёзды тревожат, — обеспокоенно сказала она. — Филомен досаждает, угрожает дереву.

Северусу понадобилось время, чтобы мысленно это расшифровать. Он знал, что Геркулес в этом разговоре обозначает Гриффиндор или более широкий гриффиндорский замысел. Знал и то, что созвездие Змеи представляет слизеринский план, созвездие Дракона — очевидного участника, Драко Малфоя, а Гарри для Авроры был Змееносцем, несущим змею и исцеляющим Слизерин.

По правде говоря, астрономия никогда особенно его не занимала, кроме её влияния на зелья, а добавление мифологии всё усложняло ещё больше. И всё же он долго обдумывал её слова, пытаясь вспомнить. Созвездия Филомена он не помнил и какое-то время ломал голову, глядя на звёздную карту на дальней стене, которую Аврора подарила ему на Рождество несколько лет назад, и пытаясь понять, что она имеет в виду.

— Волопас? — неуверенно произнёс он, когда в памяти что-то шевельнулось.

— Стал совершенно невыносим, — с отвращением сказала Аврора, согласно кивая. — Пытается выпахать дерево.

Ага, кто-то пытается разрушить будущее место Гермионы Грейнджер в их плане, понял Северус. Аврора сравнивала девочку с Лирой, но главным образом потому, что подходящего созвездия для дерева с золотыми яблоками у неё не было.

— Подталкивает Лиру к Геркулесу?

— В несущественный квадрант, — сказала Аврора, махнув рукой. — Но с учётом взаимодействия Регула и Меркурия десятого числа мне это не нравится.

Северус не сомневался, что эти небесные события действительно происходят или хотя бы выглядят достаточно правдоподобно, чтобы выдержать проверку Альбуса. Дамблдор желал добра, но часто полагал, что Аврора и ещё несколько преподавателей, вроде Септимы, Бинса и Батшеды, почти или вовсе не влияют на его планы. Он ожидал, что они будут вести себя как всегда. Северус откинулся на спинку кресла, снова наполняя обе чашки.

— Что тебе от меня нужно, Аврора?

Аврора помедлила, и на её губах появилась озорная усмешка.

— О, я могла бы придумать уйму занятий с тобой, Северус, — поддразнила она.

Северус закатил глаза. Мысли у Авроры были не лучше, чем у мальчишки-семикурсника. Он часто становился жертвой её поддразниваний. Поначалу его это задевало, но вскоре он понял, что злого умысла в них нет: с Септимой она поступала так же.

— Звёзды, ведьма!

— Посмотришь со мной на положение дел сегодня вечером? — спросила Аврора, с зевком допивая очередную чашку чая. — Со Змееносцем я разберусь, но вижу, что ситуация с Лирой может повлиять на задуманное тобой зельеварение.

— Хорошо, — согласился Северус. — Иди прими душ и как следует проснись. Приду к тебе после ужина.

— Обещаешь? — подразнила его Аврора со звонким смешком, поднимаясь с кресла и направляясь к двери.

Северус пренебрежительно фыркнул.

— Хотя нет, пусть лучше душ будет холодным.

***

Драко и не понимал, как соскучился по старым друзьям, пока не вернулся в гостиную без Гермионы и Гарри, отправившихся к лесничему.

— Крэбб, — поприветствовал он, опускаясь на один из диванов рядом с местом, где Тео играл в шахматы с Блейзом.

— Привет, Драко, — сказал Крэбб, махнув рукой, в которой была шоколадная лягушка.

— О, Драко! — радостно сказала Пэнси, усаживаясь рядом с ним. — Как же я рада, что ты вырвался из общества простолюдинов.

Драко не знал, что ответить. Он понимал, кого она имеет в виду.

— Добрый день, Пэнси, — сказал он, полностью обходя её замечание.

— Не понимаю, как ты можешь всё время проводить с этой грязнокровкой, Драко, — сказала она, наморщив нос. — А Поттер убил Тёмного Лорда.

— Победил, а не убил, — поправил её Драко, не глядя на неё и сосредоточившись на шахматной партии.

Поправка вырвалась сама собой, но вся гостиная замерла.

— Что ты сказал? — спросил Тео, наморщив лоб.

Драко удивлённо моргнул, заметив, как все застыли. Ему не казалось, что он сказал что-то поразительное.

— Что?

— Пэнси сказала, что Поттер убил Тёмного Лорда… — подсказал Блейз.

— …а ты сказал: победил, а не убил, — закончил Тео. — Ты знаешь что-то, чего не знаем мы? Поттер что-то рассказал?

— Серьёзно? — спросил Драко, оглядывая комнату.

Хотя не всех он знал достаточно хорошо, он постарался запомнить все имена и родственные связи, и у многих семьи так или иначе были связаны с Тёмным Лордом — от Аннализы Болин до Велии Руквуд. Блейз, возможно, официально связан не был, но все знали, что Алекто Кэрроу и Серафина Забини неразлучны. К изумлению Драко, все выглядели растерянными. Он покачал головой.

— Никто не видел, что произошло, и тела не было. Он не мёртв, он побеждён.

Драко вырос с пониманием, что возвращение Тёмного Лорда — непреложный факт.

— Тогда зачем ты водишься с грязнокровкой и мальчишкой, который его победил? — презрительно спросил Маркус Флинт. — Так ты сам становишься мишенью.

Драко фыркнул и откинулся на спинку дивана. Как недальновидно.

— Гарри победил его младенцем, без палочки. Как думаете, на что он будет способен с палочкой?

— На уроках у него не очень-то получается, — заметила Трейси, сидевшая над учебниками.

Драко усмехнулся.

— Если бы все считали тебя следующим Тёмным Лордом, ты бы показывала здешним преподавателям, на что способна?

Он расслабился, услышав одобрительное бормотание. Драко всё ещё отчасти верил, что у Гарри больше силы, чем он показывает, но немного изменил своё мнение: теперь он полагал, что Гарри сам не знает о своей силе, и Драко был бы плохим Малфоем, если бы ему не помог. Он читал всё о своих предках, начиная с Арманда, которые становились советниками и представителями элиты, министрами и Верховными чародеями.

Пэнси упёрла руки в бока.

— А какое у тебя оправдание насчёт грязнокровки, Драко?

Она сморщила свой вздёрнутый нос.

— От неё даже пахнет.

Про себя Драко подумал: если от Гермионы чем-то и пахнет, то ежевикой и дорогими чернилами, — но благоразумно не стал говорить об этом вслух.

— Пока вы, идиоты, проклинали и задирали ту, кто приносит больше всего баллов на первом курсе, я помогал ей и наблюдал, как она изучает проклятия. Как думаете, на ком она собирается их использовать? Уж точно не на мне.

Он откинулся назад.

— Посмотрите на профессора Синистру. Никто из вас не знал, что она маглорождённая, настолько хорошо она вписывается. Нас всё время называют предубеждёнными из-за Тёмного Лорда. Как нас смогут называть нетерпимыми, если мы примем маглорождённую на своём факультете?

В гостиной стало немного тише. Некоторые всё ещё бормотали о грязнокровках, но другие задумались, и Драко это видел. Может, это ещё и не Министерство, но, как он быстро узнавал, в Хогвартсе тоже была политика.

— Твой отец будет от тебя в ужасе, Драко! — заявила Пэнси и сердито ушла.

Драко боялся, что так и окажется, но не показывал этого. Северус сказал, что поговорит с отцом, а крёстному он доверял. С этого лета доверие стало ещё крепче. Северус, похоже, больше не обращался с ним как с надоедливым ребёнком и по-настоящему с ним разговаривал. Отец всё ещё говорил с ним свысока, читал наставления и ожидал в ответ лишь почтительного «Да, сэр». Драко понимал, что такие чувства, наверное, сродни предательству отца, но всё равно испытывал их. Он по-прежнему любил отца и хотел, чтобы тот им гордился, но чувствовал себя немного невидимым: словно Люциус не замечал, насколько он вырос, а Северус замечал.

— Скатертью дорога, — сказала Дафна, переворачивая страницу «Ведьминого еженедельника». — Я бы сказала, что нос у неё так и останется задранным, но он уже.

***

После ничем не примечательного ужина, за которым Гермиона и Гарри сели по обе стороны от Драко и немного поболтали о том о сём, они вновь попрощались со светловолосым другом и отправились без него. Обоим хотелось, чтобы он пошёл с ними, но оба понимали: уроки о волшебном мире были последним, в чём нуждался Драко Малфой.

Поднимаясь по многочисленным лестницам, Гермиона обнаружила, что путь в астрономическую башню выглядит совсем иначе, когда не борешься со сном. Теперь она могла лучше оценить мастерство, с которым были написаны движущиеся портреты, широкие виды из окон и красоту витражей, встречавшихся всё выше по пути.

Класс тоже удалось разглядеть лучше. Вечернее небо освещало комнату не меньше, чем свечи на стенах. Гобелены отличались от тех, что висели в других частях школы: там они были огромными и закрывали большие участки стен. Здесь их было больше, но сами они были меньше и по-своему раскрашивали комнату — на каждом было одно созвездие. Они тоже, похоже, были зачарованы: звёзды на них действительно мерцали. Но больше всего удивили два человека в комнате. Гермиона не ожидала увидеть профессора Снейпа рядом с профессором Синистрой, а пожалуй, самым поразительным было то, что вместо привычной мантии на профессоре Синистре были джинсы и блузка, словно со страниц «Вог» или «Татлера».

— Заходите, — со смехом сказала Аврора, заметив выражение лица Гермионы. — Гарри, приготовься делать записи. Гермиона, вы будете сражаться на дуэли с профессором Снейпом, пока я объясняю материал.

— Что? — с ужасом спросила Гермиона. — Как я могу одновременно учиться дуэли и тому, что вы рассказываете? Как я буду делать записи?

Северус подавил желание усмехнуться, сохраняя самое строгое выражение лица.

— Это, мисс Грейнджер, одна из причин, по которым мы проводим это упражнение, — спокойно сказал он. — Ваше положение в Слизерине пока не позволяет расслабляться. Ваша сосредоточенность достойна восхищения, но вам нужно научиться замечать происходящее вокруг и запоминать эту информацию.

Гермиона вздохнула. Пожалуй, он был прав.

— Да, сэр, — сказала она, уступая. — А есть ещё причина?

Северус приподнял бровь.

— Я хочу посмотреть, способны ли вы применить проклятие, учитывая, что вас постоянно ими задевают, а вы не отвечаете.

Гермиона вспыхнула. Откуда профессор Снейп вообще об этом знает?

— Конечно, я могу применить проклятие! — горячо сказала она, а затем, словно вспомнив, с кем разговаривает, немного успокоилась. — Сэр.

— Тогда почему вы этого не делаете, мисс Грейнджер? — настаивал профессор Снейп.

Сомнение в его голосе заставило Гермиону захотеть опустить голову от стыда.

— Потому что тогда пришлось бы делать это постоянно, — с жаром сказала Гермиона. — Мало того, что меня скорее поймают и я потеряю баллы, которые с таким трудом заработала, это ещё и ужасно неэффективно. Лучше я выучу самые действенные проклятия, какие только есть, а потом возьму и применю их к Пэн… к самым несносным… и тогда все поймут, что меня нужно оставить в покое, и мне не придётся делать это постоянно!

Аврора не смогла сдержать смешок и не стала пытаться.

— Она мне ужасно кое-кого напоминает, Северус.

— Неужели? — протянул Северус. — Что ж, мисс Грейнджер. Считайте это возможностью потренироваться, одновременно запоминая сведения о происходящем вокруг.

Гермиона вздохнула, но кивнула.

Пока профессор Снейп объяснял Гермионе поклоны и отсчёт шагов перед дуэлью, Гарри уже обмакнул перо в чернила и держал его над пергаментом, ожидая, когда профессор Синистра начнёт.

Она удивила его, прислонившись к столу и достав из ящика перо и шариковую ручку.

— Скажи честно, Гарри, чем бы ты предпочёл пользоваться — шариковой ручкой или пером?

Гарри знал, какой ответ от него ожидается. Правда знал. Ведь это было занятие по культуре волшебного мира, но… он вздохнул и замялся.

— Я…

— Всё хорошо, Гарри, — сказала Аврора. — Отвечай честно. На этих занятиях это важно, чтобы я могла как следует вас учить.

— Ручкой, — пробормотал Гарри, краснея. — Так проще.

— А вы, Гермиона? Чем вы предпочли бы пользоваться — пером или шариковой ручкой?

Гермиона, которая никак не могла попасть сглазом в профессора Снейпа, стиснула зубы.

— Пером… оно кажется более… особенным.

— Оба ответа хороши, — похвалила их профессор Синистра. — И хорошо обоснованы. Сегодня мы обсудим, почему в волшебном мире пользуются перьями.

Она прислонилась к своему столу.

— Многие в этой школе сказали бы вам не беспокоиться о волшебных традициях: волшебный мир отстал от времени и должен меняться с притоком маглорождённых и полукровок, выросших среди маглов. Именно поэтому, хотя я и предлагала вести короткий факультатив, у нас нет курса по изучению волшебного мира, а магловедение есть. Другие говорят, что проникновение магловских вещей в наш мир опасно и их следует безжалостно искоренять.

Аврора подняла перо и ручку.

— Однако цель этих занятий не философская. Не мне говорить вам, что и как думать, — я лишь объясняю, как всё устроено и почему.

— Так почему перо? — спросил Гарри.

Профессор Синистра улыбнулась.

— Чтобы ты научился хорошо им пользоваться.

Она покачала головой.

— Сейчас ты мог бы писать шариковой ручкой, и это ничему не повредило бы, но Хогвартс и весь волшебный мир пользуются перьями из-за различий между ними. В шариковой ручке металлический шарик одной стороной прижимается к бумаге, а другой проходит через чернила. По сравнению с пером это требует гораздо большего усилия, и ты ограничен устройством ручки. Перо же требует меньшего усилия при письме и меньше нагружает запястье.

Она наколдовала на доске большой лист пергамента.

— Но самое важное вот что: кончик пера благодаря своему устройству позволяет менять толщину линии и насыщенность цвета. Это жизненно необходимо, когда вы переходите к более сложным областям магии, таким как древние руны, алхимия или разрушение проклятий, где линия неверной толщины может создать совершенно другое заклинание или даже вызвать магическую отдачу.

Тут она принялась рисовать на пергаменте нечто замысловатое, отмечая положения звёзд и созвездий рядом с руническими символами и нумерологическими уравнениями. Возможно, она немного красовалась, но ей так редко удавалось продемонстрировать своё настоящее магическое мастерство, рассказывая детям о спутниках Юпитера.

Затем она провела посередине листа линию и попыталась повторить рисунок шариковой ручкой. Это было трудно, а некоторые обозначения и символы у неё никак не получались как надо, так что приходилось изображать их приблизительно.

— Ух ты, — пробормотал впечатлённый Гарри.

Он не знал, что поражает его больше: разница между двумя рисунками или сложная схема, которую он не мог даже надеяться понять.

— Они даже близко не похожи.

— Помимо внешнего вида, — с улыбкой сказала Аврора, — перья также позволяют писать чернилами разной вязкости и с разными свойствами. В шариковой ручке чернила могут быть водостойкими, но часто они чувствительны к свету, а это бывает проблемой, если нужно, чтобы написанное сохранялось очень долго.

Она усмехнулась.

— И, признаться, мне всегда нравится пользоваться разными цветами.

Она махнула рукой.

— Но с более практической стороны: с помощью чернил вы также можете наделить написанное определёнными свойствами, как при приготовлении зелий на уроках профессора Снейпа, — а в некоторых случаях можно даже писать зельями. В шариковой ручке уже готовые чернила с заданными свойствами, поэтому с ней так не получится.

Гарри посмотрел на перо в руке с зарождающимся уважением.

— Я думал, это просто традиция.

— Отчасти так и есть, — признала Аврора. — Многие ведьмы и волшебники никогда не займутся сложной магией и не будут остро нуждаться в пере, но некоторые будут. И вместо того чтобы заставлять их учиться в пятнадцать или шестнадцать лет, Хогвартс предпочитает, чтобы ученики постоянно пользовались перьями. Так к возрасту, когда вы начнёте выбирать специализацию, вы уже будете обращаться с ними свободно и привычно. А поскольку столько людей семь лет своей жизни пишут перьями, они к ним привыкают и не видят ни необходимости, ни причины что-либо менять.

Она хлопнула в ладоши.

— Теперь я хочу, чтобы вы поэкспериментировали… потренировались менять насыщенность и толщину линий, поработали над начертанием букв, а также попробовали разные чернила. У меня есть целая коллекция для ваших опытов.

Через час Гермиона, наконец закончившая дуэль, совершенно запыхавшаяся и немного побаливавшая после нагрузки, села рядом с Гарри и рассмотрела его многочисленные варианты собственного имени, фразы «Съешь ещё этих мягких французских булок, да выпей же чаю» и даже маленький рисунок Агатоса.

— Красиво, — с улыбкой сказала она. — Но записи ты мне всё равно перепишешь.

Гарри простонал.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

6 из 21