Глава 4: Глава 4. Счёт

Он проснулся рывком.

Ему снова приснилась Астрономическая башня. Виды, звуки и запахи мучили его безжалостно; такие яркие и живые. Даже его подсознание насмехалось над ним плодотворными воспоминаниями; слизывая его мозг, пока он спал, так что сцена бесконечно повторялась в его голове. Они приходили каждую ночь, некоторые более свирепые, чем другие, но всегда там. Кошмары. Мучили его. Напоминали ему.

Неудачник.

Неудачник.

Неудачник.

Он застонал в слишком мягкую подушку и перевернулся, щурясь от настойчивого луча солнечного света. Осеннее солнце было раздражающим и тёплым на его лице, и ему это не нравилось. Оно было слишком кричащим и обманчивым, заставляя безнадёжных идиотов верить, что на улице не мороз. Он уже чувствовал, как холод ползёт по его коже, когда он отбросил одеяла и поставил ноги на горькие половицы.

Он натянул мантии, которые ему дали, чтобы побороть дрожь, поправляя их поверх боксеров и майки. Мерлин упаси Макгонагалл снабдить его комплектом настоящей пижамы, которая могла бы что-то сделать для борьбы с гипотермией. Он взглянул в окно, но всё, что он мог видеть, — это черепица, кирпичи и наглое небо, слишком резкое с солнцем. Какой смысл в окне без вида? Глупые гриффиндорцы.

Он понял тогда, как было тихо, и тишина жужжала в его ушах, слегка смягчённая далёкими птицами. Он недоумённо поднял бровь, понимая, что что-то в глубине его мозга говорило ему, что он уже просыпался сегодня один раз. Если это всё ещё был сегодня.

Да, он определённо уже просыпался. Он мог чувствовать шёпот воспоминаний, дующий по его нервным окончаниям. Это грязнокровка снова разбудила его, своим чёртовым душем и неуклюжими шагами. Он помнил, как бормотал сладострастный список ругательств в свой матрас, слушая её неотёсанные движения, и ему оставалось ещё четыре ругательства до того, как он ворвался бы туда с опасными намерениями. Но потом дверь щёлкнула и звуки прекратились.

Она ушла. Слава богу.

Так что тепло успокоило его обратно в сон. Обратно в кошмары.

Выйдя из постели, он выскользнул из комнаты в поисках чего-нибудь делать и чего-нибудь поесть. Он налил себе стакан молока и взял немного хлопьев, которые Грейнджер, должно быть, оставила, напоминая себе, что ему действительно нужно научиться некоторым беспалочковым кулинарным навыкам, если он когда-нибудь захочет тёплую еду здесь. Просить Грейнджер, очевидно, исключалось.

Он налил себе вторую миску завтрака, когда его глаза остановились на часах, и он выпустил взволнованный вздох. Это было даже не утро; не завтрак. Было почти три часа дня; официальный знак того, что нормальный режим сна потерян вместе с его палочкой. С его гордостью.

Его глаза метнулись к главной двери, и хотя он знал, что это неизбежно бессмысленно, он поставил свою миску с хлопьями и решил проверить её. В ту секунду, когда его пальцы коснулись ручки, искры взметнулись по всей длине его руки; потрескивая в его венах, как плюющиеся языки пламени.

— Дерьмо, — выругался он, глядя на красный ожог, венчающий его кончики пальцев. С покорным вздохом он вернулся к кухоньке и включил кран, чтобы успокоить свою жужжащую кожу холодной водой.

Потом его глаза упали на плитку кухоньки. И он начал считать.

Нужно было что-то делать... Нужно было оставаться занятым...

.

.

— Ты очень тихая, — нахмурился Невилл, одаривая её долгим взглядом. — Ты в порядке, Гермиона?

Её рот каким-то образом сложился в слишком смелую улыбку.

— Я в порядке, — гладко заверила она его, проводя руками по своему стратегически расположенному учебнику. — У меня должна быть работа по нумерологии, и я просто пытаюсь думать.

Это технически не было ложью, но она закончила своё эссе четыре дня назад. Она предвидела несколько неловких пауз между ней и друзьями, когда согласилась на ужин в Большом зале, и намеренно принесла что-то, на что могла бы отвлечь своё внимание. Кто бы стал оспаривать её потребность учиться?

Шеймус, Дин, Джинни и Луна были явно удивлены, когда она вошла в Большой зал с Невиллом, но все тщетно делали всё возможное, чтобы вовлечь её. Она была благодарна за их усилия. Правда, была, но разговор был достаточно неловким между остальными четырьмя гриффиндорцами и когтевранкой без её вклада. Все просто проскальзывали по теме войны; Волдеморта, и это её раздражало. Но она хотела компании тем утром; людей, которых она понимала и могла безопасно назвать друзьями. В конце концов, это была не чья-то вина, что времена потрясений могли напрягать отношения, и было нормально сидеть с ними.

Так что она просто кивала и предлагала им односложные ответы, нацарапывая случайную аннотацию для эффекта.

— Никто больше не прилагает усилий к своим эссе, — тихо пробормотал Невилл, и остальные не прервали свой разговор о квиддиче, если и слышали его. — Полагаю, все думают, что это немного бессмысленно в данный момент, но я знаю, как ты относишься к учёбе, так что не должен удивляться.

Она искренне обожала Невилла и его неуклюжую искренность. Он был таким милым, что иногда у неё болело сердце, и она знала, что не согласилась бы встретиться с остальными, если бы его здесь не было.

— Это помогает отвлечься, — предложила она с робким пожатием плеч.

Он слегка кивнул ей в понимании, прежде чем Шеймус упомянул его имя и затащил его обратно в их обсуждение... О, чёрт, она даже не знала, о чём они говорили. Она притворилась, что вернулась к украшенным диаграммами страницам, но обнаружила, что её сонный взгляд направляется к слизеринскому столу.

Он был пуст, конечно.

Из двухсот пятидесяти с лишним студентов, вернувшихся в Хогвартс, только тридцать два носили зелёный галстук. Все были четверокурсниками или младше и начали обедать и общаться с другими домами небольшими группами. Никто из них не хотел ассоциироваться со стереотипами своего дома и делал всё, чтобы избежать связи со змеиной эмблемой. Насколько она знала, они даже не спали в подземельях и заняли множество свободных кроватей, разбросанных по разным спальням.

Это было печально, на самом деле.

Они так отчаянно хотели избежать предположений и плохих впечатлений, хотя их присутствие в Хогвартсе само по себе было доказательством того, что они не согласны с взглядами Волдеморта. Они были такими же, как все остальные; надеялись на безопасность и молились, чтобы всё закончилось.

Она возненавидела Малфоя чуть больше тогда, за то, что он был таким непостоянным и соответствовал стереотипам, которые шли с наследием Салазара, и её взгляд протанцевал по столу, чтобы остановиться на месте, где она последний раз видела его сидящим.

Она вспомнила, как ужасно он выглядел на шестом курсе, и отругала себя за наивность к знакам того, что надвигалось. Она помнила свои комментарии Гарри о нём и то, как она почти звучала обеспокоенной. Как она могла быть такой слепой?

— Гермиона, — мягкий женский голос вернул её в настоящее, и она повернулась к Луне. — Ты в порядке? Ты выглядела немного отстранённой.

Она изо всех сил боролась, чтобы не прищуриться на пронизанный иронией комментарий.

— Я в порядке, Луна, — вздохнула она, указывая на свою книгу. — Просто немного трудно сосредоточиться на этом. Думаю, я, может, поднимусь в библиотеку.

— Уже? — нахмурилась Джинни, и Гермиона заметила, что её беспокойство было искренним. — Ты едва притронулась к еде.

Шатенка взглянула на свой наполовину съеденный воскресный ростбиф.

— Я не очень голодна, — пожала она плечами, отодвигая тарелку. — У меня был довольно большой завтрак.

Она видела их нежелание верить ей, и не могла их винить. Она знала, что потеряла немного веса с тех пор, как Гарри и Рон ушли, но это было не так много, чтобы она морила себя голодом или действительно ела меньше еды вообще; она просто ела в ненормальное время. Это была бессонница снова. Может, ей стоит принять предложение Слизнорта о зелье «Сон без сновидений».

— Хочешь компанию в библиотеке? — искренне предложил Невилл. — Полагаю, я мог бы поработать над своим эссе по травологии.

— Нет, это нормально, — покачала она головой, вставая из-за стола. — Я знаю, ты не любишь библиотеку, и ты не закончил ужин.

— Тогда я, может, поднимусь позже, — пошёл он на компромисс, насаживая ещё один росток на вилку. — Но было приятно тебя увидеть, Гермиона.

— Действительно приятно, — кивнула Джинни, сопровождаемая гулом согласия от Шеймуса и Дина. — Ты придёшь увидеть нас завтра?

Нет.

— Я постараюсь, — тихо выдохнула она, даря своим товарищам-львам и светловолосой орлице мягкую улыбку. — Мне тоже было приятно вас всех увидеть.

Она собрала свои вещи и повернулась, чтобы уйти с изящным взмахом в их направлении. Она уже слышала их приглушённые тона, порхающие по Большому залу, когда уходила, все обсуждали, как плохо она выглядит, без сомнения. Они будут говорить о тёмных пятнах под её налитыми кровью глазами и о том, как её кожа стала на оттенок бледнее. Ничего злобного или хоть отдалённо предательского. Просто правда. Просто слова беспокойства.

Возможно, она чувствовала бы себя виноватой, если бы её тело могло вместить ещё больше негативных эмоций.

Но оно не могло. Мысли о Малфое практически наполнили её до краёв пряными понятиями, и в сочетании с большим количеством одиночества и щепоткой отчаяния у неё просто не было места.

Надежда всё ещё была там, впрочем; просто мерцание оптимизма размером с её сердце, которое отказывалось погибнуть. Она цеплялась за него отчаянно иногда, а потом проклинала его в следующий момент. Это было то, что заставляло её продолжать и поощряло её ночные старания читать всё о крестражах, а также то, что привело её к продолжению тренировок Ордена с Макгонагалл.

Да, оно было там. Просто иногда пропадало...

Библиотека была живой для разнообразия. Несколько третьекурсников столпились вокруг стола, обсуждая какое-то домашнее задание по зельям, а другой стол был полон четвёртым курсом. Мадам Пинс тоже была в своём обычном месте, с носом, застрявшим в книге, и узким взглядом, выглядывающим из-за страниц, чтобы наблюдать за студентами. Гермиона кивнула мрачной библиотекарше, что не было взаимно, прежде чем снова оглядела пространство неуверенными глазами.

Она заметила ещё одну партию учеников за книжным шкафом и решила, что библиотека слишком занята для её вкуса. Ей нужно было уединение. Она направилась в запретную секцию и вытащила две книги, которые ей были нужны, с полки, и решила, что не может остаться здесь, если хочет читать в покое. Она сунула тяжёлые тексты в сумку и подумала о том, чтобы выйти на улицу, но погода вряд ли подходила для сессии чтения.

Она просто хотела вернуться в свою комнату и свернуться на диване с горячим шоколадом и литературой в качестве компании.

Но он был там.

Её лоб сморщился от решимости. Что ж, она не собиралась быть изгнанной из своей собственной комнаты из-за этого ублюдка. Она отказалась. Почему она должна была менять свой распорядок только из-за Малфоя? Если слизняк будет выпендриваться, она просто запрёт его в его спальне. Она наложила быстрое скрывающее заклинание на книги, покидая библиотеку, её интеллект предупреждал её, что неразумно, чтобы он знал тему её интереса. Если маленькая свинья узнает и каким-то образом умудрится сбежать, без сомнения, он поскачет обратно к Волдеморту, ожидая поглаживания по голове за расстройство планов Гарри и Рона.

Её шаги обратно в спальню были смелыми и целеустремлёнными, подпитывая её адреналином, чтобы подготовить к конфронтации. Пробормотав пароль к главной двери, «ad lucem», она толкнула дверь сильнее, чем необходимо, и её глаза мгновенно нашли его. Что бы она ни ожидала увидеть, это было не то.

Он сидел на стойке, отделяющей жилое пространство от её кухоньки, с руками, упёртыми в бока. Его плечи были расслаблены, а голова слегка наклонена набок, пока он рассеянно постукивал одним пальцем по красному дереву. Он не заметил её, даже после того, как она закрыла дверь беззвучным рывком и сделала несколько маленьких шагов в комнату.

Она вытянула шею, чтобы поймать правую сторону его лица, понимая, что его знакомая хмурость всё ещё была на месте, омрачая его черты. Она ненадолго задалась вопросом, как его взволнованное выражение могло быть таким постоянным, но потом поняла, что её рот едва поднимался в уголках несколько недель. Его хмурость не обязательно была злой, впрочем, скорее сосредоточенной, чем что-либо ещё.

Гермиона вгляделась чуть ближе, будто он был редкой и опасной птицей, на которую она просто наткнулась. Она проследила за его стойким взглядом к ничему, кроме стены белой плитки. Её губы разомкнулись с выражением раздражённого замешательства.

Какого...

— Какого чёрта ты делаешь? — резко спросила она, наблюдая, как он вздрогнул от удивления и резко повернул голову, чтобы посмотреть на неё. А, вот и гнев. Очевидно, она каким-то образом потревожила его, и он был в ярости из-за этого. Её янтарные глаза метнулись к плитке снова, чтобы проверить, не упустила ли она что-то, но не было ни малейшего изъяна на слоновой кости керамики.

— Чёрт возьми, Грейнджер! — взревел он, спрыгивая с деревянной столешницы плавными движениями. — Я потерял счёт теперь, ты, тупая...

— Счёт? — повторила она, инстинктивно кладя руку на палочку в кармане. Он не приблизился к ней, как она ожидала; просто переминался с ноги на ногу и нетерпеливо смотрел на неё с расстояния около пятнадцати футов. Он всё ещё казался слишком близко, впрочем. — Что ты...

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — быстро отрезал он.

— Я здесь живу, — прошипела она, подходя к дивану и бросая свою тяжёлую сумку. — И у меня есть работа, так что оставь меня в покое...

— И куда именно ты хочешь, чтобы я пошёл? — парировал он, складывая руки на груди. Он покрутил плечами, будто готовясь к драке, и она могла видеть, как его мышцы ритмично двигаются под серым поло.

— Мне realmente плевать, — резко ответила она. — Иди в свою комнату...

— Почему я должен? — прорычал Драко, глядя на неё расчётливым взглядом. — Ты можешь приходить и уходить, когда пожелаешь, так что тебе стоит пойти куда-нибудь ещё...

— Это моя комната, Малфой! — крикнула она, вызывающе сжимая кулаки. — Ты здесь только потому, что Орден тебя жалеет!

Он зарычал.

— Я здесь потому, что вы, кровавые идиоты, не можете заниматься своими делами! — крикнул он. — Вечно суёте свои носы и думаете, что помогаете...

— Мы помогаем тебе!

— Ну, я НЕ ХОЧУ вашей грёбаной помощи! — заорал Драко, его тон был громким и отражался среди античной акустики спальни. — Я НИКОГДА не хотел вашей помощи...

— Ну, ты её получил, — спокойно перебила она, не в силах помочь высокомерию в своём голосе. — Так что перестань жаловаться, как избалованный ребёнок, которым ты являешься, и...

— Отвали...

— Я жду, когда ты отвалишь, — парировала ведьма. — Мне нужно поработать...

— Почему бы тебе не пойти в свою комнату? — язвительно спросил он, делая длинный шаг к ней. — Или ещё лучше, свали в башню с остальными твоими друзьями-придурками...

— Потому что я не должна...

— Почему вы, гриффиндорцы, всегда настаиваете на том, чтобы делать всё сложнее? — спросил он, совершенно серьёзно. — Вы всегда ищете неприятности, и это так чертовски глупо, а потом удивляетесь, почему люди всегда пытаются вас убить...

— Я могу понять, что тебе будет трудно понять, — медленно сказала Гермиона, поднимая подбородок. — Что мы достаточно храбры, чтобы встать за то, что...

— Не покровительствуй мне, Грейнджер, — закатил он глаза. — Храбрость, блин. Ты и эти безрассудные идиоты перешли черту в глупость давным-давно...

— Не смей называть меня глупой, — нахмурилась она, убирая руку из кармана, чтобы указать укоризненным пальцем в его направлении. — Я не...

— Очень хорошо, — пробормотал он, заставив её замолчать на секунду. — У тебя, может, и есть несколько мозговых клеток, чтобы потереть вместе, но Сирота и Бедняк просто чёртовски бесполезны...

— Не называй их...

— И есть много что сказать о твоей дерьмовой маленькой группе, — продолжил он, делая ещё один шаг к ней. — Когда именно чёртова грязнокровка обладает мозгами!

Инстинкт магглы, пробегающий по её крови, подначил её потянуться за кружкой на столе и швырнуть её в его направлении. И она бросила сильно; сильнее, чем, вероятно, бросала что-либо в своей жизни. Но он уклонился. Гад. Она смотрела, как она разбилась о стену позади него. Красивый белый фарфор дождём посыпался с несколькими щепками дерева. Она резко перевела свои огненно-золотые глаза обратно на него, вибрируя от необузданного гнева, когда увидела забаву, дёргающую его черты.

— Я не буду повторять, Малфой, — spat она, сдерживая свои штормовые импульсы проклясть его здесь и сейчас. — Иди в свою комнату и дай мне заняться работой...

— Задела за живое, Грейнджер? — самодовольно протянул он. — Это было «грязнокровка» или мой комментарий о близнецах-придурках?

— Перестань их называть...

— Почему бы тебе не пойти и не раздражать их своим присутствием? — спросил он с легкомысленным взмахом.

— Заткнись, Малфой!

— Нет, я чертовски серьёзен, — настаивал он, немного заинтригованный, когда заметил, как её губы дёрнулись. — Почему, чёрт возьми, ты не достаёшь Поттера и Уизли вместо меня...

— Потому что их здесь нет! — выпалила Гермиона, зная, что, вероятно, неразумно рассказывать ему это. Она мгновенно увидела, как его ухмылка растянулась, и возненавидела мальчиков чуть больше за то, что оставили её здесь. С ним. — Их здесь нет, — повторила она более спокойным тоном, заставляя себя сохранять рассудок.

— Где...

— Как будто я тебе скажу, — фыркнула она. — Просто оставь меня, Малфой, прежде чем я...

— Это классика, — усмехнулся он, облизывая губы, будто действительно мог попробовать её разочарование. Видимо, оно было вкусным. — Это определённо многое объясняет.

Она опустила брови.

— О чём ты говоришь?

— Почему твоё лицо выглядит как ударенная задница всё время, — просто сказал он, приближаясь к ней снова с победной самоуверенностью. — Почему ты выглядишь готовой вскрыть себе вены...

Слишком далеко.

— Не будь смешным...

— Золотое Трио разделено, — размышлял он, больше себе. — Это должно болеть, Грейнджер. Знать, что единственные два человека, которые действительно могут тебя терпеть, встали и ушли...

— По крайней мере, у меня есть друзья...

— Но их здесь нет, да? — напомнил он ей с многозначительным щелчком языка. — Должно быть, облом, что больше не можешь закинуть ногу на Уизли.

Она забормотала, но втянула своё унижение быстрым вдохом. Рон был... Рон был её другом. Не больше. Она надеялась на большее и пожертвовала своей невинностью ему, прежде чем он ушёл с Гарри. Это было... некомфортно, и он не особо хорошо с этим справился, и ей стало мучительно ясно, что отношения с ним сняты с её карт, хотя некоторые из этих надоедливых романтических чувств к нему, казалось, остались. Может, после всей драмы Войны уляжется...

— Мы с Роном не твоё дело, — вызывающе пробормотала она, понимая, что, вероятно, молчала слишком долго. — Перестань быть таким...

— Может, ты предпочитаешь Поттера тогда? — обвинил он с отвращённым фырканьем. — Мерлин, вы трое жалки.

Она хотела ещё один выстрел кружкой. Но нет. Она хотела преимущество, которое не полагалось на её навыки как ведьмы.

Он был ближе теперь, и она ненадолго заметила, что от него пахло фруктовыми садами и сном. Его действия были слишком грациозными и плавными, будто он всё это тщательно спланировал, с её унижением в качестве цели. Её пальцы сгибались от желания обхватить палочку, но она хотела справиться с ним без магии, если сможет. Она не могла проклинать его каждый раз, когда они спорили; даже если это был нелепо заманчивый prospect. Она была умной девушкой и быстрой на язык; она могла справиться с ним. Могла.

Ей нужен был новый подход, так что она положила руки на бёдра и попыталась отразить его самоуверенность. Справедливо, он знал, что заставляет её темперамент дрожать, но у него тоже были слабости...

— Должно быть, тебе трудно, Малфой, — гладко сказала она, довольная, когда он поднял бровь с любопытством. — Смотреть, как люди, которых ты считаешь ниже себя, добиваются такого большого успеха...

— Что ты...

— Гарри со своим квиддичем, — гордо перечислила она, убирая палочку и играя с ней между ловкими пальцами. — Я со своими оценками...

— Ты намекаешь, что я завидую, Грейнджер? — резко спросил он, его голос был отвращённым рокотом в горле. — Потому что я скорее...

— Это определённо многое объяснило бы, — небрежно рассудила она, будто обсуждала домашнюю работу с другом. Она прохладно постучала палочкой по ладони; ничего оскорбительного, просто маленький жест, чтобы напомнить ему, что у неё на стороне магия. — Вся ненависть исходит из чего-то. То есть мы умудрились достичь немало за последние шесть лет...

— Чёртовски, молодцы...

— И насколько я могу вспомнить, — продолжила она, легко игнорируя его саркастическое шипение. — Ты ещё не сделал ничего особо... интересного со своей жизнью, Малфой...

— Заткнись, Грейнджер...

— И всё, что ты пытался сделать, — надавила Гермиона, не в силах остановиться теперь, когда близкая победа согревала её кости. — Ты всегда терпел жалкую неудачу...

— Заткни свою...

— Я помню тот случай на втором курсе, — продолжила она, почти задумчиво потирая подбородок. — Когда ты упал со своей метлы и проиграл игру по квиддичу Гарри. Твой отец был там, не так ли?

Он зарычал и попытался схватить её, но когда она взмахнула палочкой в его направлении, он остановился.

— Я предупреждал тебя не обсуждать моего отца...

— И я готова поспорить, он не был слишком доволен, когда узнал, что твои оценки вторые после грязнокровки, — сказала она, замечая, что его хмурость затвердела, когда она использовала уничижительный термин для себя.

— Не говори о моём отце, — повторил он, его голос был низким.

Но она запнулась, когда заметила, что это не было особенно угрожающим; скорее раздражённым и, возможно, немного... раненым? Это было тревожно.

— Тогда не говори о моих друзьях, — наконец пробормотала она, наблюдая, как его челюсть сжалась, когда безмолвное согласие было передано между ними. Он выглядел немного более человечным тогда, и она захотела ударить его снова. — Ты собираешься оставить меня в покое, или мне придётся самолично запереть тебя в комнате?

Он зарычал, но к её полному удивлению и недоумению, он действительно отступил от неё парой шагов назад. Его взгляд цвета дождевой тучи не покинул её, впрочем, просто пронзил её, будто он пытался растопить её одной лишь волей.

— Когда я выберусь из этой дерьмовой ямы, — начал он с тёмным бормотанием, как раз перед тем, как дойти до своей двери. — И верну свою палочку, я приду прямо за тобой, Грейнджер.

— Уверена, что придёшь, — кивнула она с выученным безразличием.

Его глаза прошлись вверх и вниз по ней быстрым взмахом его смоляных зрачков. И потом, почти в размытии, он исчез из её поля зрения, с единственным ожидаемым громким грохотом двери, чтобы разорвать её уши. Она уставилась на неё слегка расширенными глазами и жевала нижнюю губу с гордой ухмылкой, дёргающей уголки её рта.

Она сделала это. Она умудрилась заставить его оставить её в покое без магии. Гермиона упала обратно на диван и почувствовала, как гордое хихиканье скользнуло вверх по её дыхательному горлу. Она победила его, несмотря на её более ранние проблемы, когда он решил втянуть мальчиков в спор. У неё было последнее слово. Она получила то, что хотела.

И хотя она не осознавала этого, она позволила себе улыбку, которая не была вымученной впервые с тех пор, как помахала на прощание Гарри и Рону. А это было почти четыре недели назад.

.

.

Сука...

Вернувшись в маленькое пространство, он мог бы поклясться, что четыре стены слегка сдвинулись. Комната определённо казалась меньше, и это заставило начало холодного пота лизнуть его лоб. У него была половина ума ворваться обратно в гостиную и начать кричать на неё снова, но что бы это дало? Всё, что она сделала бы, — злоупотребила своей магией, и он оказался бы там, где был, но, вероятно, с небольшой болью, чтобы сделать его день чуть более мрачным.

Он закрыл лицо ладонями и провёл царапающими пальцами по волосам.

Он никогда не чувствовал себя таким униженным за свои семнадцать лет. Когда его жизнь так ухудшилась, что он оказался здесь? Под присмотром, как ссыкливый ребёнок, магглорождённым отребьем. Пытаясь избежать того, чтобы стать одним из тех истощённых рассудком уродов, которые бормочут бессмыслицу себе под нос, когда стены подобрались слишком близко.

Но могло быть хуже, размышлял он. Это мог быть Уизли. Это определённо закончилось бы кровопролитием к настоящему времени. По крайней мере Грейнджер