Глава 11: Глава 11. Сомнение

Чёрт возьми.

Это было тяжело.

Так тяжело...

После самой долгой ночи в его жизни, за которую он не смог урвать ни секунды сна, он нежился в утреннем солнце, просачивающемся сквозь окно. Сегодня он чувствовал себя размытым; всё ещё сбитым с толку и взбудораженным из-за инцидента с Грейнджер, и измученным бессонницей. В случайном порыве спонтанности он сбросил с себя всю одежду, чтобы проверить, сделает ли его более живым; более реальным холодный воздух или тёплые лучи, но он чувствовал себя призраком.

Хрупким существом на гребне реальности, но не совсем в ней.

Должно быть, наступили часы, располагающие к общению, потому что он услышал, как Грейнджер начинает ворочаться, и на его лице появилась болезненная гримаса. Это было то, чего он боялся и в то же время ждал всю ночь; его любимая часть унизительной рутины. Тонкая плёнка пота выступила на его обнажённой коже, когда он прислушался к её шагам в сторону ванной, и когда он подумал, что уловил оттенок её вкуса во рту, чувствительное место под его животом дёрнулось. Снова.

Это было так тяжело...

Он попытался отогнать это, но его голова была слишком затуманена, чтобы по-настоящему сопротивляться тяге в теле. Он услышал, как он предположил, стук её одежды об пол, и сглотнул горловой комок. Закрывая глаза, лишённые сна, его воображение подвергло его красочным и опасным образам её. Он поддался им быстро; слишком уставший, чтобы дать достойный отпор, и слишком очарованный фантазиями, чтобы их игнорировать.

Он был твёрд...

Удовлетворив множество сексуальных фантазий, эта была другой; простой и без лишних преувеличений. В его голове Грейнджер была именно такой, какой и должна быть, с её растрёпанными кудрями на плечах и задумчивым выражением на знакомых чертах. Её тело... что ж, он понятия не имел, совпадает ли образ с оригиналом, но он бы предположил, что близок к истине, когда его подсознание начало мысленно срывать с неё предметы одежды. Он услышал, как зашумел душ, и с дрожью вдохнул, когда его рука опустилась ниже.

Он был слишком далеко зашёл, чтобы прислушаться к слизеринскому голосу в черепе и осознать, что он делает; и любые шёпоты сомнения были отброшены, как только до его ушей донёсся первый из её ванильных мурлыканий. Крепко зажмурившись и сосредоточившись на губах фантазии-Грейнджер, он схватил стальную от напряжения длину ниже пупка.

Душа Мерлина...

Драко нуждался в этом. Он отчаянно нуждался.

В его голове Грейнджер сейчас была в душе, и он сжал кулак и начал сбрасывать напряжение. Недели и месяцы без этого освобождения дали ему понять, что он долго не продержится, но ему было плевать. Ему было насрать, что его голова полна запретных мыслей о ней, или что его комната, как всегда, забита её притягательным запахом. Не имело значения, что ведьма была катализатором его похотливого напряжения прямо сейчас, и не имело значения, что он заставил свою фантазию-Грейнджер просунуть руку между бёдер, чтобы сопроводить её следующий стон.

Образ отправил его за край, и хриплый вздох, переходящий в рык, прогремел из его горла, когда горячая жидкость брызнула на его живот. Его глаза затрепетали, и фантазия-Грейнджер испарилась из его сознания, оставив его удовлетворённым и тяжело дышащим, как арктическая лисица, поймавшая свою добычу или пару. Его сердце колотилось о рёбра, пока он пытался собрать мысли; моргая, чтобы смахнуть несколько бисеринок пота, застрявших между ресницами.

Эйфория продлилась недолго, но так бывало всегда.

А то, что осталось позади, было физически болезненным отвращением к себе. Он вытер остатки оргазма парой боксеров и перевернулся; свернувшись в побеждённую полуэмбриональную позу. Он чувствовал, как по его коже теперь скребётся холод, но не накрыл себя одеялом. Ему не было оправдания за то, что он только что сделал, и холод вернул реальность немного быстрее.

Хуже всего было то, что он понятия не имел, хочет ли он биться головой о стену, пока его воображение не вывалится из ушей, или прокатиться на себе ещё раз.

Он не накрыл голову подушкой, чтобы отгородиться от неё. Ему следовало это сделать, но он не стал. Вместо этого он позволил звукам её душа оцепенить его мозг и отвлечь от реальности.

Он только что мастурбировал на Гермиону Грейнджер.

На Грязнокровку.

«Твою мать».

Он перекатился и схватил ближайшее к нему; маггловскую книгу того парня, Кинга. Он повертел её в руках и в сотый раз проанализировал обложку, вспоминая их разговор о предрассудках и ловушку, в которую он шагнул. Прокляни её до Завесы и обратно, но это заставило его задуматься, пусть и на мгновение.

Он задавался вопросом, как бы он смотрел на неё, если бы не её грязное наследие, и теперь он делал это снова.

Двойное дерьмо...

.

.

Невилл практически силой затащил её на ужин в Большой Зал, игнорируя её протесты и настаивая, что время в кругу друзей поднимет ей настроение. Похоже, смятение из-за флешбэков с губами Малфоя было откровенно написано у неё на лице, так как Невилл обычно оставлял её и её меланхолию в покое. Он заметил, что сегодня она выглядит хуже, и она в конце концов согласилась присоединиться к нему и остальным, рассудив, что ленивая болтовня может отвлечь её от уродливой правды.

И это была уродливая правда; странно, но сломленно-красивая. Как и Драко.

Как я могла его поцеловать?

Она сидела на окраине небольшой компании, заканчивая абзац задания, которое могло подождать и до позже. Она подняла голову и оглядела группу, переводя свой отстранённый взгляд с Джинни, Лаванды, Дина, Симуса на сидящего рядом Невилла, нахмурившись, когда поняла, что кого-то не хватает.

— Невилл, — пробормотала она тихо, понизив голос, чтобы не прерывать разговор остальных. — Где Луна?

— Мы тоже это заметили, — сказал он ей. — Она иногда пропадает в обед, и, знаешь, я не думаю, что она остаётся здесь и на выходных. Один из пятикурсников сказал, что видел, как она покидала территорию в прошлую субботу.

— Куда она ходит?

— Я не знаю, — пожал он плечами. — Никто из нас не знает. Но у неё должно быть разрешение от Макгонагалл.

— Это странно, — вздохнула она, отворачиваясь, когда один из других мальчиков сказал что-то, привлекшее её внимание. — Что ты сказал, Симус?

— Я говорил о слухах, которые ходят, — ответил он шёпотом, наклонившись так, чтобы их слышали только шестеро. — Многие думают, что Волдеморт скоро проникнет в Министерство.

Гермиона скептически подняла бровь. — Слухи иногда и есть просто слухи, Симус. Я бы не стала слишком на это обращать внимание...

— Но это может быть правдой, — настаивал он. — И если они получат контроль над Министерством, они получат контроль над Хогвартсом, и мы все будем в заднице.

— Акцент на слове «если», — спокойно сказала она. — Если бы Макгонагалл считала, что Хогвартсу грозит опасность, она бы уже придумала для нас альтернативное место...

— Кто сказал, что она об этом не думает? — быстро парировал он. — И куда ещё мы пойдём? Моя мама говорила, что это может случиться...

— А твоя мама также верила всей той чуши, которую писали о Гарри в «Пророке», — напомнила ему Гермиона, поднимаясь со своего места. — Сейчас ходит много слухов. Давайте придерживаться того, что мы знаем.

— Куда ты идёшь, Гермиона? — спросила Джинни, выглядя немного разочарованной, когда брюнетка собирала свои вещи. — Ты не доела.

— Я не так голодна, — слабо предложила она, бросив подруге извиняющийся взгляд. — И мне нужно к Макгонагалл.

— Что ж, — продолжила рыжеволосая. — Если хочешь, можешь заглянуть в Башню сегодня вечером? Или я могу навестить тебя...

— Нет, — слишком быстро возразила Гермиона, поморщившись от срочности в своём тоне.

— Нет, моя спальня — это полный бардак. Я постараюсь зайти к тебе позже.

Она вежливо кивнула остальным гриффиндорцам, прежде чем отвернуться и покинуть Большой Зал, рассчитав, что у неё есть хорошие полчаса, чтобы увидеть директрису до начала урока. Она шла длинными и быстрыми шагами к кабинету Макгонагалл и пробормотала пароль, чтобы войти, зная, что старшая ведьма обычно остаётся здесь во время ужина.

— Мисс Грейнджер, — поприветствовала её старшая ведьма из-за своего стола. — Это неожиданно. Всё в порядке? Вы сегодня выглядите немного подавленной.

Малфой...

Гермиона заколебалась и опустилась в кресло напротив; поджав губы в раздумьях.

— Я не уверена, — пробормотала она. — Полагаю, у меня есть несколько вопросов, которые нужно вам задать.

— Что ж, — кивнула Макгонагалл, откидываясь назад и уделяя своей ученице всё своё внимание. — Что вас беспокоит?

— Ну, — неловко начала она, не зная, с чего начать. — Симус упомянул, что ходят разговоры о проникновении Волдеморта в Министерство, и я хотела спросить, есть ли в этом доля правды?

Ведьма напрягла рот и выдохнула долгий и усталый вздох.

— Об этом говорят со смерти Дамблдора, — осторожно призналась она. — Однако подробностей известно не так много. Всё, что я могу вам сказать — это возможно.

Гермиона почувствовала, как что-то в её груди опустилось.

— И если это произойдёт?

— Тогда нам придётся эвакуировать многих студентов, — сообщила она печальным тоном.

— Особенно магглорождённых, как вы...

— О, боже...

— Постарайтесь не слишком беспокоиться об этом, — тепло посоветовала Макгонагалл. — Насколько мы можем судить, Министерство неплохо держится против Пожирателей смерти, и у нас есть меры предосторожности на случай худшего.

Гермиона сложила руки на себе; внезапно почувствовав себя очень холодной и одинокой. Часть её всегда подозревала, что на Министерство может повлиять Волдеморт, но было легко потерять счёт всему, что происходит за пределами Хогвартса, когда она была погребена в своих книгах или вовлечена в сбивающие с толку поцелуи с тем, с кем не следовало.

— Мне не очень везёт в попытках выяснить, что представляют собой другие крестражи, — прошептала она с громким разочарованием. — Я пыталась посмотреть, могу ли я найти связь между Дневником и Кольцом с любыми другими объектами, которые имели бы смысл. И мы знаем, что Медальон — один из них, но мы просто не знаем, где настоящий, и...

— Мисс Грейнджер, — прервала её тираду директриса. — Я прекрасно знаю, что вы стараетесь изо всех сил, как и мистер Поттер с мистером Уизли. Я уверена, что в конце концов всё придёт. Вы не должны слишком перенапрягаться...

— Скоро будет война...

— Технически мы воюем уже несколько месяцев, мисс Грейнджер...

— Что ж, тогда финальный фронт, — уточнила Гермиона с досадой и тревогой. — Я чувствую, что он приближается, и я не знаю, успеем ли мы найти все крестражи вовремя...

— Мы все делаем всё возможное, чтобы подготовиться, — снова прервала она, бросив на юную ведьму угрюмый взгляд. — Гермиона, мы можем сделать лишь так много. Помни, что ты человек, дорогая. Ты делаешь это блестяще, и я не могла бы просить от тебя большего. Пожалуйста, постарайся не так сильно нервничать. Это не поможет.

Ведьма с карими глазами издала тоскливый вздох, но поддалась логике и успокаивающим словам Макгонагалл. Это был не первый раз, когда у неё случалась псевдо-паническая атака в присутствии директрисы в последние месяцы, и, вероятно, не последний. Большинству членов Ордена и некоторым её однокурсникам в последнее время пришлось подвергнуться мини-срывам; это было вполне естественно, учитывая нынешний климат, и Гермиона была благодарна, что её профессор всегда могла успокоить её бурные мысли. Пусть даже и временно.

— Вам лучше, мисс Грейнджер? — спросила Макгонагалл. — Или у вас есть ещё один вопрос?

— У меня тысяча вопросов, — выдохнула она, делая паузу для размышлений, прежде чем в её голове промелькнула мысль, когда она вспомнила то, что сказал Невилл. — Вообще-то, есть кое-что, что меня немного интересует.

— Говорите.

— Невилл упомянул, что Луна покидает Хогвартс на выходных, — объяснила она, нахмурившись, когда директриса отвела глаза. — Вы можете сказать мне почему?

— Мне жаль, но я не могу, — сказала Макгонагалл после задумчивой паузы. — Я могу подтвердить, что мисс Лавгуд иногда покидает территорию по выходным, но она сказала мне причину по строжайшему секрету, и я заверила её, что никому не скажу.

— С ней всё в порядке? — спросила Гермиона. — У неё нет никаких неприятностей или чего-то подобного?

— С ней абсолютно всё в порядке, — ответила ведьма. — Я могу заверить вас, что она в полной безопасности.

— Тогда почему она...

— Это личное дело, — резко закончила Макгонагалл. — Если вы хотите узнать больше, вам придётся спросить её саму.

.

.

Ученики Хогвартса были случайным образом разбросаны по библиотеке, втиснуты между проходами и полками, и жались друг к другу чуть ближе обычного, чтобы бороться с холодом. Небо уже было зимним и тёмным в семь часов вечера, и мадам Пинс зажгла несколько дополнительных свечей и наложила довольно слабое согревающее заклинание, чтобы разместить около сорока уютно устроившихся студентов.

Гермиона сидела одна в тёмном углу возле запретной секции; потерянная в одиноком пузыре, который заглушал окружающий шум. Она пыталась сосредоточиться на исписанных страницах перед собой, но не могла перестать думать о Малфое и о том, что произошло.

Как я могла это сделать?

Каждый метод отвлечения, который она пыталась применить, провалился и оставил её с зудящими губами и ещё большим замешательством. Она хотела знать, почему и как это произошло, но она едва ли могла предложить обсудить это со своим соседом по спальне из Слизерина. Что делало ситуацию ещё хуже, так это то, что ей казалось, будто все пялятся на неё, вгрызаясь в её голову и воруя её грязный секрет, и втайне презирая её за это.

Паразит — такой паразит.

Но это было даже не самое худшее. Как бы сильно она ни пыталась отвергнуть абсурдную мысль, она не могла не думать, что её каким-то образом обделили. Это не был настоящий поцелуй, и ей казалось, что она упустила какой-то вывод или... кульминацию.

Это было так, словно она побывала в Аду, но не почувствовала прикосновения языков пламени.

Ей не должно было этого хотеться, но она действительно, действительно хотела. Её любопытство брало над ней верх, и она хотела большего. Она хотела...

— Гермиона.

Она резко втянула воздух и бросила резкий взгляд на источник прерывания. — Могила Мерлина, Майкл, — пробормотала она. — Ты напугал меня до смерти.

— Прости, — усмехнулся он так непринуждённо, что она подумала, что ему совсем не жаль.

— Я просто хотел узнать, закончила ли ты список обязанностей для старост?

— О, — безучастно выдохнула она, роясь в сумке в поисках запрошенного списка. — Да... конечно. Вот.

Майкл Корнер принял пергаментный лист и быстро его просмотрел, прежде чем снова повернуться и бросить на неё обеспокоенный взгляд. — Ты в порядке, Гермиона? — спросил староста. — Ты кажешься немного отстранённой.

— Я в порядке, — пожала она плечами, опустив голову, чтобы скрыть свою неуверенность. — С расписанием что-то не так?

— Нет, оно хорошее, — ответил он. — Я просто подумал, что тебе может пригодиться компания.

— Я ухожу через минуту, — ответила Гермиона, стараясь быть как можно вежливее, несмотря на своё скверное настроение. — Прости, я довольно устала.

Она мысленно отметила, что должна будет извиниться перед Майклом за своё кислое поведение позже. Обычно ей нравилась лёгкая беседа с равенкловцем, который за последний год повзрослел экспоненциально, особенно после того, как он расстался с Чжоу. Изначально Гермиона была крайне насторожена при работе с ним, наслушавшись довольно нелестных комментариев от Джинни, но он был достаточно мил, хотя иногда и слишком соревнователен.

— Ничего страшного, — слабо предложил он, прочистив горло. — Нам нужно организовать собрание, чтобы обсудить Рождественский бал в ближайшее время...

— Это действительно необходимо? — простонала она, захлопнув книгу. — Есть более важные вещи, о которых нам стоит думать, чем какой-то глупый маленький Бал...

— Я думаю, Макгонагалл просто пытается поднять боевой дух, — напомнил ей Майкл. — Давай, Гермиона. Не будет вреда, если немного повеселиться на Рождество. Людям здесь нужно, чтобы их подбодрили.

— Полагаю, — скептически вздохнула она, упаковывая всё в сумку и поднимаясь со своего места. — Мы можем обсудить это в Хогсмиде в эти выходные. Это нормально?

— Это нормально, — кивнул он. — Хочешь, я провожу тебя до гостиной?

— Не глупи, — отмахнулась она рукой. — Кажется, Терри и Энтони пытаются позвать тебя обратно. Увидимся в субботу.

Гермиона отвернулась, прежде чем он успел ответить, и направилась к выходу, не поднимая глаз, чтобы игнорировать взгляды других студентов. Она могла бы поклясться, что они снова бросают на неё подозрительные взгляды, и она поспешила прочь с тяжёлым сердцем. Несмотря на желание избежать своей гостиной — или, точнее, светловолосого слизеринца, который отирался внутри — её шаги привели её именно туда. Она дрожала от беспокойства, когда шёпотом произнесла пароль и проскользнула внутрь; её нервные карие глаза критически сканировали каждый дюйм её покоев.

Как всегда, комната не давала никаких указаний на его присутствие, и она быстро заключила, что он у себя в комнате. С облегчённым вздохом, что любая конфронтация откладывается на данный момент, она бросилась в свою спальню с твёрдым намерением прятаться до утра, не заботясь о том, что это можно счесть трусостью.

Она резко остановилась, когда по главной двери трижды постучали, и она испуганно взвизгнула. Мерлин, она на взводе...

— Кто там? — позвала она, её голос слегка дрожал.

— Это Майкл.

Она нахмурилась на его настойчивость и бросила осторожный взгляд на комнату Малфоя, гадая, мудро ли принимать посетителя, когда он должен оставаться невидимым. — Что тебе нужно? — громко спросила она, не сводя глаз с двери Драко. — Я немного занята.

— Ты оставила одну из своих книг, — объяснил староста. — Ты в порядке?

Она поморщилась и медленно направилась к его голосу, бросив последний взгляд через плечо, прежде чем приоткрыть дверь; ровно настолько, чтобы прислонить голову к косяку и держать тело скрытым.

— Я как раз собиралась принять душ, — солгала она, когда он бросил на неё озадаченный взгляд. — Я в халате.

— Прости, — смущённо улыбнулся он, протягивая ей книгу. — Ты уверена, что в порядке, Гермиона? Ты сегодня ведёшь себя немного странно.

Ей удалось заставить свой рот принять неловкую улыбку, когда она выхватила книгу из его пальцев и швырнула её, чтобы она приземлилась на её стол.

— Я просто очень устала, — сказала она ему, закрывая дверь чуть больше и надеясь, что он поймёт намёк. — Думаю, я лягу пораньше, но спасибо, что принёс мне книгу.

— Ты уверена? — настаивал он, и ей пришлось сильно постараться, чтобы не начать раздражаться на него.

— Уверена, — отрезала она. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи. Увидимся в субботу.

Гермиона издала измученный вздох и тяжело прислонилась лбом к двери, заставляя странно громкие удары в её груди утихнуть. Она знала, что намерения Майкла были совершенно невинными, а её реакция — слишком оборонительной, но она просто чувствовала, что сегодня все пытаются загнать её в угол и копаться в её мыслях; её секретах, и она не хотела, чтобы хоть одна душа знала, что она сделала.

— Какого хрена это был за тип?

Её голова так резко дёрнулась, что она чуть не потеряла равновесие, и её грудь, казалось, была готова разорваться, когда её сердце возобновило свой дикий стук. Она бессознательно отступала, пока её спина не прижалась к двери, и она положила руку на вздымающуюся грудь; не сводя с него глаз, когда он прислонился к дверному косяку с грозным выражением лица. Его черты были искажены в завораживающую смесь презрения и обиды, и что-то ещё, что она не могла точно определить, отчего её дыхание застряло в горле.

— Почему ты должен так делать? — сердито выдохнула она, как только нашла голос. — Тебе нравится пугать...

— Я спросил тебя, кто это был, — выплюнул он сквозь стиснутые зубы, и она заметила тогда, насколько напряжены его мышцы. — И тебе лучше дать мне чёртов приличный ответ, Грейнджер.

Она вздрогнула, когда он оттолкнулся от стены и двинулся к ней, с медленными и расчётливыми движениями, которые напомнили ей волка. Она заметила, что у Малфоя была определённая грация и элегантность, которыми она не могла не восхищаться и которым завидовала; словно каждый шаг был намеренным и заранее спланированным, чтобы быть пугающим, или даже соблазнительным. Ей следовало бы найти это тревожным или неприятным, но, Мерлин её прости, она не могла не быть заинтригованной.

— Ты, блядь, глухая, Грейндж...

— Это был просто Майкл Корнер, — пробормотала она, пожимая плечами и направляясь к диванам. — Он с нашего курса и...

— Я знаю, кто он, — процедил он, его тон всё ещё был низким и тёмным. — Скучный равенкловец. Дерьмовый игрок в квиддич. Его единственное искупающее качество — то, что он чистокровный. Что ему было от тебя нужно?

— Он возвращал мою книгу, — объяснила она с беспокойством, пока он продолжал приближаться к ней; руки скрещены над грудью в высокомерном жесте. — Почему ты...

— И почему этот жалкий маленький ублюдок подумал, что ты встречаешься с ним в субботу?

Она подняла брови.

— Ты подслушивал?

— Просто ОТВЕТЬ на чёртов вопрос! — резко потребовал он, ударив ладонями по спинке другого дивана. — Почему ты должна с ним встречаться?

— Какое тебе до этого дело?

Он щёлкнул челюстью и покачал головой, словно ловя себя на том, чтобы не сделать что-то безрассудное. Его глаза, похожие на штормовые тучи, метались между ней и полом, пока он жевал язык и, казалось, набирал несколько успокаивающих вдохов. Она внимательно изучала его и смочила губы быстрым движением языка, нервно ожидая его ответа.

— Это моё дело, когда он сам напрашивается сюда, — осторожно ответил он. — Если бы он меня увидел, он мог бы пойти и разболтать эту информацию кому угодно...

— Он тебя не видел...

— И если ты планируешь шляться со всеми подряд, то...

— КАК ТЫ СМЕЕШЬ! — закричала Гермиона, поднимаясь с места и направляясь к нему. — Ты НЕ ИМЕЕШЬ права так со мной разговаривать...

— Я могу разговаривать с тобой как хочу, — парировал он спокойно, вытягивая шею, чтобы нависнуть над ней. — Если ты мне не скажешь, я сделаю собственные выводы...

— Это нелепо! — прошипела она. — Я сказала тебе, что иду в Хогсмид в эти выходные и...

— И ты идёшь с этим? — прорычал он, словно сама мысль вызывала у него отвращение и оставляла кислый привкус на языке. — Так ты трахаешь этого отвратительного куска...

— О, ради Бога, Малфой! — закричала она, не замечая, насколько они близки в своей фрустрации. — Мы с Майклом — единственные, кто идёт, потому что мы старосты!

Его рот с отчётливым щелчком захлопнулся, и она почувствовала, что он раздевает её взглядом, пока его глаза метались по её лицу. Она осознала, насколько он близко тогда; достаточно близко, чтобы его дыхание шевелило некоторые из волосков у её лба, но она не сдвинулась с места, несмотря на то, что каждый инстинкт визжал, чтобы она это сделала.

Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты была так близко...?

Если его беспокоила их близость, он не сдвинулся с места, и она могла бы поклясться, что по его бледным чертам скользнуло что-то похожее на облегчение. Он слегка наклонил голову и опустил плечи, и комната, казалось, наполнилась статикой, когда его прежняя ярость рассеялась.

— Ты хочешь сказать мне, что этот бесполезный хрен — староста? — протянул он скептически. — Какая гребаная шутка...

— Он на самом деле очень хорош, — возразила она, заметив, как дёрнулась его верхняя губа, когда она говорила. — Мы закончили здесь, Дра... Малфой?

Он нахмурился на её оговорку, и ведьма попыталась без особого успеха скрыть свой смущённый румянец. Она повернулась, чтобы уйти, но его холодная хватка обвилась вокруг её запястья, прежде чем она успела отдалиться от него.

Просто оттолкни его... Слишком близко...

— Что теперь? — спросила она, отказываясь смотреть на него. — Я ответила на твои вопросы и натерпелась достаточно от твоего...

— Я не закончил, — пробормотал он, сжимая её руку немного крепче. — У меня есть ещё один вопрос.

Она фыркнула.

— Не вижу причин, почему я должна...

— Почему ты приготовила мне еду сегодня утром? — выпалил он с явными колебаниями.

Гермиона моргнула себе и медленно повернула шею, чтобы бросить на него недоумённый взгляд.

— Что-что ты имеешь в виду? — пробормотала она. — Я всегда готовлю тебе еду по утрам...

— Я думал, после нашей ссоры прошлой ночью, — неохотно сказал он. — Что ты не...

— Мы ссоримся каждый день, Малфой...

— Прошлая ночь была другой.

Комната казалась вакуумом, и Гермиона могла бы поклясться, что она действительно чувствовала, как воздух высасывается из её лёгких. Глаза Драко тогда выглядели мягче; как молочный дым, и она была полностью ими загипнотизирована. После его разгневанной тирады и прямого отрицания их полу-поцелуя прошлой ночью, его слова полностью выбили её из колеи. Они оба знали, на что он ссылался, когда сказал «другая», и это трещало между ними, как опасное пламя; слишком горячее, чтобы прикоснуться, но слишком мощное, чтобы игнорировать.

Поцелуй...

— Я не позволила бы тебе голодать из-за... этого, — неловко нарушила она молчание. — Это было бы просто жестоко...

— Это было бы нормально, — возразил он, и она с разочарованием наблюдала, как его черты возвращаются к горькой и острой гримасе, которую она так хорошо знала. — И я уверен, что ты хочешь прочитать мне какую-нибудь утомительную гриффиндорскую мораль о доброте или какой-нибудь херне, но мне реально насрать...

— Ты задал мне вопрос, — запротестовала она, выдёргивая своё запястье из его хватки и отходя от него. — Я иду спать. Спокойной ночи, Малфой.

Драко сжал кулаки, когда Грейнджер исчезла в своей комнате, гадая, какого чёрта он вёл себя так жалко. Это было унизительно и неприемлемо, и он в полной мере винил в этом её. С того момента, как она заразила его своей грязной кровью и затопила своим запахом, всё ухудшилось, в частности, его разум. Теперь он подвергался преследующим фантазиям о ней и искушался почти поцелуями, которые оставляли его чувствующим себя одновременно и с отвращением, и... изголодавшимся.

Это разбивало его мозг на встревоженные маленькие фрагменты, которые заставляли его сомневаться в себе, и как далеко он готов зайти, прежде чем его неуместная тяга к её вкусу будет утолена.

Ярость, которую он почувствовал, когда появился этот чёртов равенкловец, была яростной и взрывной, и он физически дрожал, но он понятия не имел, почему.

Это не ревность...

Просто ярость. Возможно, собственническая ярость.

Его роскошь и стимулы были ограничены в этой тюрьме, и её вкус и запах каким-то образом стали одними из тех... потребностей, и он не собирался делиться ими с кем-либо за пределами этой двери. Хотя его вкус её был мимолётным, он был его, даже если он никогда больше не хотел его ради своего достоинства. И он не хотел снова прикасаться к ней. Правда, не хотел, но если Майкл хренов Корнер думал, что он имеет право на лизок Грейнджер, он сильно ошибался.

Он не понимал своих опасных эмоций по отношению к ней, и они ему не нравились, но они были мощными и почти инстинктивными, и их было невозможно игнорировать.

Он ворвался обратно в свою комнату и мысленно взмолился Салазару, что скоро избавится от своей... одержимости Грязнокровкой. Это было унизительно и высасывало разум, и он боялся, что поддастся этому.

Я не поддамся...

.

.

Ветер выл, как замученные малыши, сегодня ночью, и Гермиона была убеждена, что её часы лгут.

Если сейчас действительно три часа ночи, то она уже четыре часа пялится в потолок, и это просто нездорово. Она уединилась в своей комнате и категорически отказывалась выходить, развлекая себя тем, что заканчивала каждое эссе, которое было задано с этого момента и до Рождества. Это длилось три часа, и с тех пор она отчаянно пыталась урвать хоть немного сна, но всё было напрасно.

И дело было не в ветре сегодня ночью...

Как бы сильно она ни пыталась искоренить Малфоя из своих мыслей, она не могла; будь то упрямые флешбэки их псевдо-поцелуя или просто общие размышления о его поведении. Она находила его таким же увлекательным, как и пыталась это отвергнуть, и она заметила, что он уже какое-то время воздерживается от того, чтобы называть её Грязнокровкой. Месяц в его присутствии подействовал на неё, и она нашла себя более решительной, чем когда-либо, чтобы взяться за его предрассудки, хотя она не могла не задаться вопросом, не для эгоистичных ли целей теперь.

Она хотела, чтобы он смотрел на неё по-другому, и она была вполне уверена, что он начинает.

По крайней мере, она надеялась, что начинает.

Она села и потёрла лицо ладонями, гадая, уместен ли и здоров ли её интерес к нему. Скорее всего, нет.

Дрожь пробежала по её позвоночнику, и она достала палочку, чтобы обновить согревающее заклинание, когда её внимание захватила мысль. У неё было три одеяла и магия, чтобы бороться с ноябрьским холодом, а что было у Драко? Ему выдали только одно одеяло...

А что, если он замерзает?

Она осознала тогда, что ей не всё равно, хотя ей не должно было быть. Она знала, что это в её природе, но это было что-то другое; искренняя забота о его комфорте, которая заставила её задуматься, когда она на самом деле начала заботиться.

Она встала с кровати и завернулась в свой банный халат, пытаясь решить, что именно она может сделать. Варианты были просты; выбрать проигнорировать это и позволить самодовольному придурку самому разобраться, или поддаться своему желанию обеспечить ему немного тепла.

— Какого чёрта я делаю? — прошептала она себе, бесшумно выбираясь из своей комнаты.

С как минимум двумя минутами колебаний за его дверью она проглотила свои нервы и направила на неё палочку.

— Алохомора.