Глава 29: Глава 29. Недели

Гермиона с раздражённым вздохом отбросила очередную страницу.

После напряжённого чтения о Дарах Смерти и бесплодных поисков хоть каких-то задокументированных подсказок о местонахождении Бузинной палочки она вернулась к своим одержимым исследованиям крестражей. Спустя несколько недель, не добившись ничего, кроме мешков под глазами и обкусанных ногтей, она чувствовала, как неизбежное напряжение подкрадывается к Гарри, Рону и к ней самой.

Это было естественно, она знала. Пусть они и оставались самыми близкими друзьями, проводить каждую секунду каждого дня на расстоянии всего нескольких метров личного пространства и тонуть во всей этой тревоге и страхе было утомительно, мягко говоря.

Не помогало и то, что каждый из них пытался справиться со своими собственными проблемами.

Гарри постоянно был не в себе, винил себя за каждую смерть и метался между меланхолией и безумием, а Рон постоянно тревожился о своей семье и пытался осознать свою значимость в их маленькой группе, что оставляло его раздражённым и вспыльчивым. Она знала, что вряд ли помогает его неуверенности своим отказом от всего, что могло бы склониться к чему-то большему, чем дружба, но мысль о том, что кто-то, кроме Драко, будет бормотать что-то у её губ, вызывала у неё тошноту и чувство измены.

И в этом заключались её собственные проблемы; вина и сердечная боль.

Гермиона презирала себя за ложь Гарри и Рону, но каждую ночь ложилась спать, умоляя безымянных богов о том, чтобы не выкрикнуть имя Драко во сне, чтобы сохранить секрет ещё хоть чуть-чуть дольше.

Но она чувствовала, как признание нетерпеливо ждёт на кончике её языка.

Лгать им было просто слишком тяжело для её совести.

— Гермиона, — голос Рона застал её врасплох, и она встретила его взгляд через плечо. — Хочешь поесть?

— Нет, спасибо, — сказала она, зная, что Гарри отдыхает в палатке. — Кажется, я наткнулась на что-то, так что мне стоит продолжить чтение.

Неизбежное разочарование омрачило его мальчишеские черты. — Может, посидишь со мной немного?

— Я вернусь через мгновение, — предложила она. — Я недолго.

— Хорошо, — вздохнул он с кивком, разворачиваясь на пятках, чтобы пройти короткое расстояние обратно к палатке, его плечи были сгорблены от поражения.

— Рон, — позвала она, хмурясь, когда он не обернулся, чтобы отреагировать. — С днём рождения.

.

.

Неделю спустя.

Драко забыл, каково это — чувствовать, как солнечные лучи целуют его лицо.

Февраль пришёл и ушёл, а март принёс немного весеннего тепла, чтобы согреть ветер. Он был на своём обычном месте, сидел на каменных ступенях и пытался игнорировать раздражающие голоса Блетчли и Дэвис, которые устроили ненужно громкую любовную ссору внутри дома. Он рассеянно осознал, что находится здесь уже больше месяца, проживая в убежище Андромеды с отступниками-слизеринцами. Месяц без Грейнджер.

Грёбаный месяц.

Утверждение, что время лечит все раны, не относится к шрамам юных влюблённых, разлучённых слишком рано. Драко всё ещё чувствовал себя таким же разбитым, как в тот день, когда Грейнджер плакала под дождём и отправила его сюда.

Он дрейфовал между моментами обжигающей ярости и проклятым оцепенением, от которого его кости вибрировали под кожей. Он пытался дистанцироваться от остальных, предпочитая держаться в стороне и вмешиваться в их разговоры, только когда решал, что одиночество начинает его доставать, но, казалось, с каждым месяцем он всё больше и больше взаимодействовал с ними.

С тех пор как Тед ушёл, режим сна Андромеды ухудшился и спрятался под половицами, во многом как его собственный, и иногда они находили друг друга на кухне в одинокие часы перед рассветом. Они потягивали тёплый кофе и проводили ночи, обмениваясь лишь парой предложений, и хотя ни один из них никогда бы не признал этого, их странная рутина стала своего рода утешением.

И не только общество тёти помогало ему сохранять рассудок.

Драко и Тео взяли за привычку играть в волшебные шахматы по вечерам, и Блейз часто присоединялся к ним, когда Лавгуд была где-то ещё, как в последние семь дней. Словно в подтверждение этой мысли, Блейз ворвался в дверь с такой силой, что она ударилась о стену и задрожала на петлях.

Он пронёсся прямо мимо Драко, не удостоив его вниманием, его шаги были тяжёлыми и резкими, а палочка крепко сжата в дрожащем кулаке. Драко молчал, когда Блейз резко остановился в нескольких метрах и поднял руку, чтобы швырнуть невербальное проклятие в одну из яблонь Андромеды. Она взорвалась с пронзительным хлопком, и тлеющие щепки посыпались дождём из красных и оранжевых искр.

— Полегчало? — поинтересовался Драко.

— Нет, — прошипел Блейз, медленно оборачиваясь. — Мне просто захотелось убить что-нибудь невинное.

Не в силах придумать ответ, Драко просто изучал старого друга; от тени недельной щетины, поблёскивающей на его челюсти, до потрескавшейся кожи его потрескавшихся губ, и до его опухших и налитых кровью глаз.

Бессонница никогда не бывает секретом. Она вырезает себя на твоей внешности.

Видеть Блейза таким затронутым отсутствием Лавгуд было неприятно Драко, ибо Блейз всегда был рациональным, в то время как у Тео была нестабильная натура, часто приводившая к вспышкам, и Драко решил, что он где-то между ними.

— Эти двое выводят меня из себя, — сказал Блейз, его голос был хриплым, когда он начал расхаживать взад-вперёд. — Орут друг на друга, как пара десятилеток, из-за чего-то, что даже не могут вспомнить—

— Они успокоятся через минуту—

— И Тео меня бесит—

— Забини, просто сядь. У меня от тебя морская болезнь—

— Прошло уже семь грёбаных дней, Малфой! — выпалил он. — Семь! Обычно её нет три, максимум четыре дня. Что-то случилось—

— Блейз, просто расслабься—

— Не говори мне, чёрт возьми, расслабиться, Малфой! — огрызнулся он. — Ты не знаешь—

— Чего я не знаю? — перебил его Драко, сузив глаза. — Думаешь, семь дней — это плохо? Попробуй грёбаный месяц.

Блейз помедлил. — Ты имеешь в виду Грейнджер? — спросил он с циничным тоном. — Это другое—

— Нет, не другое—

— Ты наконец признаёшь, что любишь её? — с вызовом спросил он.

Драко отвёл взгляд и уставился на дымящиеся останки яблони. — Спроси меня снова, когда случится что-нибудь хорошее. — Он закрыл глаза. — Спроси меня в день, когда никто не умирает.

Луна вернулась тем вечером и велела им включить радио, бормоча что-то под названием «Поттерwatch».

Блейз побрился.

Драко надел пальто, которое подарила ему Грейнджер, и уничтожил две яблони.

.

.

Ещё неделю спустя.

В её сне люди кричали, и она не могла ни двинуться, ни моргнуть.

Драко, Гарри и Рон звали её по имени где-то позади неё, но она не могла повернуть голову, чтобы найти их, и кровь павших ползла по её ногам, как жутко красивый паразит. Она заставляла своего двойника во сне извернуться или сдвинуться, но это было тщетно, так что она перестала бороться и просто слушала голоса.

— Тебе не кажется, что Гермиона в последнее время ведёт себя немного странно?

Это был голос Рона, и он звучал чётко и близко. Она сосредоточилась на нём, и вопли умирающих начали слабеть, а сон — угасать.

— Что ты имеешь в виду?

Голос Гарри. Ей удалось моргнуть, и её окружение превратилось в знакомую внутренность их палатки. Втягивая воздух сквозь зубы и стряхивая тревожные остатки кошмара, она осмотрела пространство в поисках двух лучших друзей и нашла их тени у входа, мерцающие на ткани. Они были снаружи палатки, и она слышала отрывистое потрескивание костра, пытаясь уловить их приглушённый разговор.

— Она просто…, — вздохнул Рон. — Она стала очень тихой, и она всё время читает одну из тех книг—

Она услышала, как Гарри фыркнул. — По-моему, это классическая Гермиона—

— Она не позволяет мне прикасаться к ней, — выпалил Рон, и Гермиона нахмурилась в подушку. — И я не имею в виду… ну, ты знаешь, такое. Она не позволяет мне обнять её или что-то в этом роде, и такое чувство, будто она не хочет оставаться со мной наедине.

— Может, она просто пытается сосредоточиться на поиске крестражей, — предположил Гарри. — Ты же знаешь, какая она, когда на чём-то сосредоточится.

— Нет, это что-то другое, — возразил Рон. — Думаешь, она всё ещё злится из-за истории с Лавандой? Я имею в виду, я знаю, что облажался с этим, но я думал, что после того, что случилось на свадьбе Билла и Флёр—

— Пожалуйста, без подробностей—

— Что теперь у нас всё будет хорошо, — быстро продолжил он. — Что мы будем вместе и всё такое, как парень и девушка или вроде того.

Гермиона поморщилась и закрыла глаза, слова Рона разъедали её совесть.

— Может, она просто расстроена из-за чего-то, вроде всей этой истории с её родителями, — услышала она предложение Гарри с очевидной неуверенностью. — Ты всегда можешь спросить её?

— Я скажу что-нибудь глупое и сделаю только хуже. Но ты мог бы спросить её за меня?

— Рон, я не уверен, что это хорошая идея, и я не очень хочу вмешиваться—

— Но она, вероятно, поговорит с тобой об этом, — настаивал Рон. — Даже если бы я попытался поговорить с ней, она просто придумала бы отговорку и ушла. Я же говорил тебе, она не останется со мной наедине—

— И почему ты думаешь, что она поговорит со мной об этом?

— Потому что вы двое близки в таких вещах. Ты сам говорил, что вы как брат и сестра—

— Да, но—

— Пожалуйста, приятель, — сказал Рон, и сердце Гермионы упало от отчаяния в его голосе. Она ненавидела, что была причиной этого. — Просто попробуй, а потом, может, я смог бы—

— Просто дай ей ещё немного времени, — пробормотал Гарри так тихо, что она едва расслышала. — Может, она всё ещё немного расстроена, что мы оставили её—

— Нет, это что-то другое—

— Просто дай ей ещё немного времени, Рон, — сказал Гарри, его слова на этот раз были твёрдыми. — Все сейчас будут вести себя по-другому, потому что всё по-другому. У Гермионы, вероятно, было несколько вещей в Хогвартсе, о которых она думает, вроде всей истории со Снейпом. Вероятно, есть и другое—

— Да, например, может, она больше не смотрит на меня так, — пробормотал Рон так тихо, что Гермиона едва расслышала. — Может, она начала нравиться кому-то другому.

Она резко вдохнула и заперла воздух в лёгких, оставаясь как можно неподвижнее, когда голоса двух друзей затихли. Её пульс участился, и она задалась вопросом, не прошептала ли она действительно что-то показательное в те редкие часы, что дарили ей сон.

— Рон—

— Разве так трудно поверить, Гарри? — продолжил он. — Нас не было с ней месяцами. Она могла легко влюбиться в кого-то другого, вроде Джастина или Майкла или… Мерлин, это мог быть кто угодно—

— Ты этого не знаешь—

— Но это могло случиться. И… знаешь, конечно, я был бы убит горем и всё такое, но я предпочёл бы, чтобы она сказала мне—

— Ты делаешь поспешные выводы, — устало перебил Гарри. — Я думаю, тебе стоит просто оставить её на некоторое время—

— Но если ничего не изменится, ты поговоришь с ней за меня?

— Да, хорошо, — простонал Гарри. — Но я думаю, ты зря накручиваешь себя.

— Спасибо, приятель, — сказал Рон, и она знала, что он выдавит натянутую улыбку. — Слушай, передай мне радио. Хочу посмотреть, эта штука «Поттерwatch»…

Гермиона почувствовала, как вина снова грызёт её сердце, и она отключилась от их голосов, когда одинокая слеза скользнула по её щеке и окрасила подушку. Она прижала подбородок к груди, и утешительный призрак запаха Драко, всё ещё едва уловимый в его футболке, упал на её язык. Именно в этот момент её действительно поразило, насколько сильно её секрет давит на трещины в её отношениях с лучшими друзьями.

Тогда она поняла, что должна рассказать Гарри и Рону.

.

.

Ещё неделя…

В редком случае неохотного согласия Андромеда, Луна и отступники-слизеринцы (минус Трейси и Майлз, которые ещё не встали с постели) каким-то образом собрались на завтрак на кухне в то утро. Драко нахмурился на затылок тёти, когда их локти столкнулись, заставив его налить слишком много молока в чай, но она была слишком занята попытками приготовить еду поспешными заклинаниями и неуклюжей палочкой, чтобы заметить. Закатив глаза и решив, что начинать с нуля будет бессмысленно, он присоединился к Миллисент, Тео, Луне и Блейзу за столом и уставился на пар, поднимающийся от его кружки.

— Ты делаешь это маггловским способом, — заметила Луна, вырвав его из грёз, которые ещё даже не начались.

— Что?

— Твой чай, — сказала она. — Ты всегда делаешь чай маггловским способом.

— Я это заметил, — вмешался Тео. — И еду тоже, теперь, когда я думаю об этом—

— И что? — пожал плечами Драко. — В чём суть?

— Ты избалованный придурок, привыкший выбирать самый лёгкий путь, — отрезал Блейз. — Обычно ты использовал бы магию—

— У меня не было палочки, когда я жил в Хогвартсе—

— Но сейчас она у тебя есть—

— Я просто привык делать это сам, — Драко бросил на друга нетерпеливый взгляд. — Мерлин, вы, ребята, чертовски любопытны—

— Новый способ лучше старого? — вдруг спросила Луна.

Его внимание переключилось на неё; глаза настороженные и оценивающие. После разрозненных недель в эксцентричном присутствии Лавгуд он понял, что она не была той глуповатой девчонкой, какой он всегда ожидал её увидеть. Напротив, он был убеждён, что всё, что она говорила, имело скрытый смысл или загадку, привязанную к этому, что раздражало его до бесконечности, и он как раз собирался сказать ей, чтобы она занималась своим делом, когда радио в центре стола заскрипело.

С тех пор как Лавгуд познакомила их с пиратской программой, радио оставалось на кухне, и он вполуха слушал две передачи, в которых «Ривер», «Ромулус» и «Роял» пытались успокоить публику и призвать её помогать магглам. Он смотрел, как Лавгуд стучит по нему палочкой и бормочет нужный пароль — на этот раз «Сохатый» — и когда угрюмый голос «Ривера» поплыл на кухню, Драко почувствовал, как его внутренности скрутило от тревоги.

Слушатели, у нас мало времени…

Драко быстро оглядел комнату и понял, что все они чувствовали то же самое; предчувствие беды узлом в груди. Андромеда прекратила свои манипуляции и нервно заламывала руки, её глаза были прикованы к радио. Остальные были так неподвижны и жёстки, что казалось, их кости могут разлететься под плотью, особенно Тео, который, казалось, затаил дыхание.

С огромным сожалением сообщаем, что нам стало известно о нескольких смертях, которые не были освещены в новостях Сети волшебного вещания…

Краем глаза Драко увидел, как Лавгуд сжала руку Блейза так крепко, что её ногти впились в его костяшки.

Чёрт, он скучал по Грейнджер.

Мы можем подтвердить, что следующие люди были убиты…

В этот момент для Драко всё стало немного размытым.

Аннабель Сноублум…

Саманта Джонс…

Льюис Гибсон…

Он не узнал эти имена.

Тед Тонкс…

Он услышал, как тётя сделала судорожный вдох, и вот тогда всё начало разваливаться. Он не мог оторвать глаз от радио, но услышал барабанную дробь спотыкающихся шагов и неестественный сдавленный звук, когда Андромеда побежала к задней двери с рыданиями, застревающими в горле. Тео вскочил на дрожащие ноги секундой позже, вываливаясь из комнаты и опрокидывая стаканы и украшения на ходу.

Драко продолжал слушать.

Дирк Крессуэлл…

— Чёрт, — выругался Блейз сквозь зубы. — Я должен—

— Нет, — услышал Драко голос Лавгуд. — Иди проверь Тео. Мы с Миллисент пойдём к 'Дромеде.

Раздался ещё один грохот торопливых шагов и стульев, падающих на пол. Дверь открылась, и сломленные крики Андромеды ударили по ушам Драко, прежде чем дверь захлопнулась и отрезала их.

— Драко, — позвал Блейз. — Идём, мне может понадобиться помощь с Тео.

Голос Блейза едва регистрировался.

Гоблин по имени Горнук…

— Драко, идём! — «Просто дай мне минуту», — прошипел он тихо.

Мэтью Гринвид…

Сверху раздался тяжёлый грохот и пронзительный звон разбивающегося стекла.

Блейз зарычал от двери. — ДРАКО, ТЫ ПРОСТО—

— Я СКАЗАЛ, ДАЙ МНЕ ГРЁБАНУЮ МИНУТУ, — взревел он.

— Какого чёрта—

— МНЕ НУЖНО— его голос на мгновение сорвался. — МНЕ ПРОСТО НУЖНО УБЕДИТЬСЯ, ЧТО ГРЕЙНДЖЕР НЕТ В ЭТОМ ГРЁБАНОМ СПИСКЕ, ЯСНО?

Этого, должно быть, было достаточно, потому что он услышал, как Блейз помчался вверх по лестнице, а следом раздались приглушённые крики и тяжёлые удары, от которых задрожали потолочные светильники.

Тимоти Стивенсон…

Грейс Хартвуд…

Он задыхался, и его сердцебиение колотилось о барабанные перепонки.

И Доминик МакГрат. Мы вынуждены прервать эфир, но, покидая вас, просим вас соблюсти минуту молчания в память о павших. Берегите себя и не теряйте веры.

Драко испустил стонущий вздох и опустил голову от облегчения. Он украл несколько эгоистичных секунд, чтобы дать всей тревоге вытечь из его пор, но сдавленный крик сверху вырвал его из облегчённого транса, и с непослушными конечностями он встал и отправился на поиски Блейза и Тео. Он последовал за звуками возни и тревожных стонов, которые звучали слишком грубо, чтобы быть человеческими, в комнату Тео, и обнаружил бойню.

Часть стола Тео была обуглена и дымилась, окно было разбито чем-то, что Драко предположил, было стулом, и кровь была размазана по паутине трещин разрушенного зеркала. Его глаза проследили путь крови вниз по стене и по половицам, пока не остановились на Блейзе и Тео.

Они боролись на полу; Блейз отчаянно пытался удержать руки Тео и распределить свой вес, чтобы обрести равновесие. Драко тогда понял, что в паре футов лежала палочка, и Тео пытался подтащить себя к ней, вцепляясь ногтями в щепки пола. В коже Тео торчали осколки зеркального стекла, поблёскивающие на утреннем солнце, и Драко поморщился, когда один из ногтей Тео треснул и оторвался от кутикулы, и тот издал жалкий всхлип. Но он не перестал тянуться к палочке.

— Драко, чёрт возьми, помоги мне! — потребовал Блейз. — Хватай его за руки!

Он моргнул, чтобы прочистить голову, прежде чем сделать, как было велено, схватив Тео за локти и firmly потянув их за спину. Драко заметил пот, собирающийся между лопатками Тео и стекающий по его виску, когда Блейз изменил стойку и помог удержать руки Тео на месте.

— ОТЪЕБИСЬ ОТ МЕНЯ! — закричал он. — БЛЕЙЗ, КЛЯНУСЬ, Я ТЕБЯ КРУЦИО, КОГДА ОСВОБОЖУСЬ—

— Где твоя палочка? — спросил Блейз Драко.

— Внизу.

— Чёрт, моя тоже—

— Я ПРЕДУПРЕЖДАЮ ТЕБЯ, БЛЕЙЗ! — яростно угрожал Тео. — ОТПУСТИ МЕНЯ!

— Тео, дыши, — сказал Блейз ровно. — Давай, приятель—

— ПОШЁЛ ТЫ—

— Тише, Тео, — пытался Блейз. — Просто вдохни, а потом выдохни. Давай. Просто попробуй.

Драко услышал, как он проглотил огромный глоток воздуха, и Тео трясло так сильно, что его конечности выгибались в тревожных формах и углах. Затем его начало рвать и тошнить, и Драко нерешительно похлопал Тео по спине, когда тот изверг содержимое желудка, и кислотная вонь желчи заполнила комнату.

— Тише, приятель, — тихо пробормотал Блейз. — Вот так.

— По-пошли они, — захлебнулся Тео между приступами. — Я-я ненавижу их.

— Всё будет хорошо, — успокаивал Блейз. — Всё будет хорошо.

Но Драко ему не поверил.

.

.

Не неделя. Всего лишь светлые часы дня.

Гермиона взмахнула палочкой, чтобы разбудить угасающий костёр. Сегодня была её очередь нести вахту, и она отошла на приличное расстояние от их лагеря, чтобы спастись от монотонного храпа Рона, помня о необходимости оставаться в пределах защитных чар. Она склонила голову и посмотрела на безоблачное небо; глубокий синий холст, усыпанный мерцающими звёздами, и решила, что всё это слишком спокойно. Слишком красиво.

Они слушали передачу «Поттерwatch» ранее, и сердце Гермионы упало за Тонкс. Если её расчёты были верны, Тонкс оставалось всего несколько дней до родов, и она не могла даже представить, что чувствовала её подруга в таких обстоятельствах. И Аннабель Сноублум…

Да, она встречала эту женщину лишь мимолётно, но иногда самые короткие встречи оставляют самые яркие отпечатки в памяти.

Гермионе просто казалось всё это таким странным — что волшебники и волшебницы убиваются в пламени войны, а она здесь; изучает созвездия с книгой на коленях и только потрескивание углей нарушает покой.

В сотый раз она поймала себя на том, что смотрит на четырнадцать звёзд, очерчивающих созвездие в форме дракона, и закрыла глаза, чтобы насладиться грёзой о Драко, вздыхающем у её шеи.

Её глаза резко открылись, и она выпрямила спину, когда второе дыхание присоединилось к её собственному.

Её совесть снова зудела.

— Тебе стоило бы отдыхать, Гарри, — виновато пробормотала она, когда он приблизился к ней. — Ты дежурил прошлой ночью, так что, должно быть, устал.

— Я не могу спать, — ответил он, опускаясь на землю рядом с ней. — Решил составить тебе компанию, и я хотел поговорить с тобой—

— Ты собираешься спросить, почему я избегаю Рона? — спросила она, прежде чем потеряла смелость, и нахмурилась, когда брови Гарри поднялись от недоумения. — Я слышала, как вы двое говорили об этом несколько ночей назад—

— Гермиона, мы не имели в виду ничего плохого—

— Я знаю, знаю, — успокоила она его. — Я не расстроена или что-то в этом роде. Я имею в виду, Рон был прав, я вела себя… по-другому с ним, и вы имеете право на объяснение, но я просто… не уверена, как это объяснить.

— Ты знаешь, что можешь рассказать мне всё, — мягко сказал Гарри. — Всё в порядке—

— Я не уверена, что…, — она замолчала, но решительно покачала головой. — Нет. Нет, мне нужно сказать тебе—

— Гермиона—

— Рон был прав, — выпалила она. — Я, эм… я не чувствую ничего романтического к нему, как раньше, и есть… кое-кто другой.

Гарри склонил голову, и она увидела проблеск разочарования за его очками. — Мы думали, что это может быть так, — признался он. — Ну… это нормально—

— Не эта часть меня беспокоит, — простонала она, и ей пришлось отвести глаза. Танец пламени на мгновение заворожил её. — Я просто… мне нужно придумать, как тебе это сказать.

— Гермиона—

— Ладно, — сказала она с убеждением. Чёрт, она уже начала. — Помнишь, что я рассказывала тебе о Снейпе? Ну, он вернулся в Хогвартс, чтобы попросить МакГонагалл об услуге… И я была там, и, эм… услуга была спрятать… — она помедлила, прежде чем произнести его имя. — …Драко от Того-Кого-Нельзя-Называть, потому что он провалил свою миссию и—

— Малфой? — спросил Гарри ошеломлённым тоном. — Малфой был в Хогвартсе? Мы думали, он мёртв.

— Нет, — прошептала она. — Он очень даже жив. В общем, МакГонагалл попросила меня… присматривать за ним, что ли, и он жил в моей комнате, и мы жили вместе несколько месяцев—

— Я не понимаю, — перебил Гарри, выглядя совершенно потерянным. — При чём тут Малфой?

— Всё, — выпалила Гермиона, и она встретила растерянный взгляд лучшего друга, потому что должна была. Её сердце бешено колотилось в грудной клетке. Вот оно. — Гарри, это он… это Драко.

Она почувствовала, как её грудь сжалась, когда лучший друг физически отшатнулся от её слов. — Что… что ты—

— Просто… просто выслушай меня, — запинаясь, сказала она. — Когда он жил в моей комнате, я узнала его, и мы просто… у меня появились чувства к нему, и это просто как-то случилось—

— Ты серьёзно, — пробормотал он недоверчиво, вставая и отступая от неё. — Гермиона, ты—

— Он не тот, кем ты его считаешь, — отчаянно бормотала она, следуя за ним, когда он отходил. — Он не такой, клянусь—

— Он грёбаный Пожиратель смерти! — воскликнул Гарри. — Как ты вообще могла подумать—

— Он не один из них на самом деле! — быстро возразила она. — Ты знаешь, что нет! Ты сам говорил, что он не стал бы на самом деле убивать Дамблдора—

— И это оправдывает всё остальное?

— Нет, конечно, нет! — пыталась она, и почувствовала, как слёзы начали жечь. — Но он не такой сейчас! Гарри, клянусь, если бы ты просто поговорил с ним, ты бы увидел—

— Я бы увидел того же злобного придурка, который делал всё, чтобы превратить наши жизни в ад!

— Нет, нет, ты бы не увидел, — настойчиво спорила она. — Он изменился. Подумай о Регулусе, Гарри! И о Снейпе! Это не всегда так чёрно-бело. Люди могут меняться. Люди меняются—

— Не он!

— Гарри, просто послушай—

— Ты нас предала!

— Он не на их стороне—

— Но он и не на нашей стороне—

— Гарри, пожалуйста, доверься моему суждению в этом, — умоляла она, хватая его за руку и заставляя повернуться к ней. — Ты… ты мой лучший друг, практически брат, и мне нужно, чтобы ты попытался понять.

Болезненное выражение промелькнуло на его лице. — Гермиона, я не думаю, что смогу—

— Гарри, ты знаешь меня, — продолжила она. — Если бы я… если бы я думала, что есть хоть какой-то шанс, что он всё ещё связан с Пожирателями смерти, то я бы не—

— Я просто не могу—

— Прости, что лгала тебе, — сказала она искренне. — Правда—

— Но не за то, что связалась с ним?

— Я… нет, — запнулась она. — Нет, я не жалею о том, что случилось—

— Ты его любишь? — вдруг спросил Гарри.

— Что?

— Ты его любишь?

Гермиона проглотила комок в горле. — Да, люблю.

Он поморщился и отстранился от неё, растирая глаза основаниями ладоней. Она видела конфликт, высеченный в каждой мышце его лица, когда он начал расхаживать в течение нескольких тянущихся минут, поглядывая на неё и качая головой. Она хотела продолжить защищать Драко, но сомневалась, что это поможет делу, и по мере того как тишина растягивалась между ними, она видела, как ужас медленно покидает Гарри, пока он не выпустил тяжёлый вздох и не остановил свои шаги.

— Я не собираюсь делать вид, что понимаю, — сказал он наконец. — Не думаю, что когда-либо смогу—

— Гарри—

— Но ты мой лучший друг, — продолжил он, выглядя совершенно разбитым. — Я люблю тебя как сестру, Гермиона, и я… я думаю о людях, которые были убиты сегодня, и… знаешь, вероятность того, что мы все выживем в этой войне, выглядит не блестяще—

— Ты этого не знаешь. Мы можем победить—

— Но можем и не победить, — остановил он её. — И я бы никогда не хотел, чтобы мы с тобой закончили на плохой ноте после всего, через что мы прошли. Ты стояла рядом со мной через все… безумные решения, которые я принимал, не задавая вопросов, и, возможно, я могу… вернуть этот долг… я думаю.

— Гарри—

— Я не говорю, что я счастлив из-за этого, — сказал он ей. — Отнюдь нет. Я думаю, ты… совершенно неправа насчёт Малфоя, и не думаю, что это мнение когда-либо изменится, но не то чтобы он здесь и мне приходится это видеть, так что я буду… терпеть это, полагаю.

— Хорошо, — приняла Гермиона его ответ с усталой хмуростью. — Ну… спасибо. Теперь мне просто нужно придумать, как сказать Рону—

— Ты не можешь ему сказать, — быстро вставил Гарри. — Ни в коем случае—

— Что ты имеешь в виду? — спросила она. — Ему нужно знать. Я чувствую, что ввожу его в заблуждение, и это жестоко—

— Гермиона, это опустошило бы его, если бы он узнал о Малфое, — убеждал он. — И у него достаточно забот. Разве ты не видела его сегодня, когда объявляли, кого убили? Вся его семья вовлечена в эту войну—

— Я не могу продолжать лгать ему, Гарри—

— Он любит тебя, знаешь ли, — заявил он, как будто это было очевидно. — Он не сказал этого, но я вижу, что любит—

— Гарри, — простонала она. — Это тем более причина—

— Ты не можешь ему сказать, — сказал он твёрдо, проходя мимо неё. — Я иду спать. Завтра мы ведём себя так, будто этого разговора не было, хорошо?

Гермиона вздохнула, глядя на угасающий костёр, и онемело кивнула в знак согласия. Она слышала, как шаги Гарри удаляются, когда он возвращался в палатку, и она снова осталась одна. Заняв своё место на земле, её глаза вернулись к небу и нашли созвездие, которое вызывало воспоминания, и это было так, будто ничего не изменилось.

Ложь и секреты остались, и её совесть чувствовала себя такой же израненной, как и прежде.