Глава 21: Глава 21. Шрамы

Когда Драко медленно пробудился от мурлыканья кошки, его брови сошлись в недоумении, когда он осознал, что место рядом с ним пусто, если не считать дремлющего питомца у его ног.

Быстро проигнорировав животное, он прижал ладонь к тому месту, где должна была лежать Грейнджер, и почувствовал, как следы её тепла покалывают кожу. Медленно, пока его затуманенный сном мозг приходил в себя, он повернул тело и увидел, что она сидит у окна; её силуэт вырисовывался на фоне кричащего золотого утреннего света. Прищурившись, пока глаза привыкали к свету, и принимая сидячее положение, он сосредоточился на её измученном и напряжённом выражении лица и нахмурился, заметив её отсутствующий взгляд.

Всё ещё одетая во вчерашнюю одежду, со щеками, блестящими от вчерашних слёз, она крепко обхватила ноги руками, упираясь подбородком в колени. Её губы были искусаны в кровь, рот изогнут в скорбной гримасе, а глаза покраснели и опухли. Всё, что она делала — это смотрела сквозь оконное стекло.

Так неподвижно.

Едва дыша.

Он впитывал каждую деталь её облика расчётливым взглядом, прокручивая информацию в голове и пытаясь понять, что ему следует делать. Мерлин знает, у него не было ни малейшего представления, как облегчить её страдания, но потребность сделать это зудела под кожей, и он даже не пытался сопротивляться.

Он вскинул бровь, когда она приоткрыла губы и тяжело выдохнула на стекло, подняв палец, чтобы нарисовать бессмысленный узор на запотевшем окне. С вздохом поражения он окликнул её по имени.

Гермиона рассеянно провела пальцем по запотевшему стеклу и прищурилась, осознав, что делает. Она и её мама оставляли маленькие послания на зеркале в ванной, когда она была совсем маленькой; просто мелочи вроде «Я люблю тебя» или «Спокойной ночи».

Её рука безжизненно упала, когда она прочитала то, что машинально нацарапала.

Скоро увидимся.

Она покачала головой, когда хриплый голос Драко просочился в её уши и вернул в реальность.

— Что?

— Ты вообще спала? — повторил он бесцветным тоном.

— О, — выдохнула она. — Немного… То есть достаточно…

— Не похоже, — жёстко сказал он, стряхивая с себя её одеяла и садясь на край её кровати. — Тебе стоит поспать ещё.

— Нет, всё в порядке, — пробормотала она, и Драко возненавидел, как отстранённо она звучит. — Я бы всё равно не смогла снова уснуть…

— Не говори, что всё в порядке, когда это явно не так, — отчитал он её, возможно, слишком резко. — Это чертовски раздражает…

— Но я в порядке…

— Даже не начинай, — проворчал он. — Почему вы, гриффиндорцы, настаиваете на том, чтобы прикрывать всё дерьмо феечками и солнечным светом, выше моего понимания…

— Я не…

— Сохрани это при себе, — буркнул он. — Ты дезориентирована, да? — резко спросил он. — Словно твой разум делает кульбиты, и ты понятия не имеешь, что с собой делать.

Гермиона почувствовала, как её рот беззвучно шевелится. — Я… как…

— Если ты не заметила, мы с тобой в одной лодке, Грейнджер, так что я знаю, что это полный пиздец.

— В одной лодке? Что ты…

— Я числюсь пропавшим с июня, — напомнил он мёртвым голосом. — Уверен, мои родители думают, что я мёртв; разлагаюсь где-нибудь в неглубокой могиле, вырытой кем-то из ваших.

Она поморщилась.

— Драко…

— Это правда, — перебил он, глядя на неё с отстранённым выражением. — Какую ещё правдоподобную историю мог придумать Снейп, чтобы объяснить моё отсутствие?

— Мне жаль, — искренне пробормотала она. — Я не осознавала, что для тебя прошло так много времени, но, возможно, Снейп…

— Даже если бы он сказал, что я пропал, после такого срока меня сочли бы мёртвым, — повторил он, наклоняя голову, когда она скривилась. — Не надо на меня так сочувственно смотреть, Грейнджер. Я не мёртв…

— Но, может…

— Я это принял, Грейнджер, — оборвал он её. — И ты примешь свои обстоятельства, но тебе нужно завязывать со всей этой хернёй «я в порядке»…

— Драко…

— Так что мы идём в душ, — твёрдо заявил он, поднимаясь и хмуро глядя на её неуверенный взгляд. — Давай. Вставай.

— Драко, — устало вздохнула она, опуская голову. — Я не думаю, что я в подходящем состоянии для…

— Я не говорил, что собираюсь тебя трахать, — перебил он её с хмурой гримасой, подходя ближе. — Давай же…

— Драко, я просто хочу остаться здесь…

— Насрать, — рявкнул он, хватая её за руку и рывком поднимая на ноги. — Не заставляй меня тащить тебя…

— Драко, отпусти, — простонала она, сопротивляясь ему. — Ты делаешь мне больно.

Упрямый блондин вздрогнул, но продолжал крепко держать её за локоть, пока тащил за собой, решительно отказываясь признавать её протесты, как бы умоляющий тон ни терзал его слух. Он знал, что ведёт себя грубо, но заставлял себя оставаться равнодушным, потому что это было необходимо. Грейнджер могла этого не видеть, но ей это было нужно. Нужен был он.

Его хмурое лицо стало ещё жёстче, когда она упёрлась пятками в пол и вцепилась в его руку.

— Прекрати со мной бороться, — предупредил он через плечо, обхватывая другой рукой её талию, чтобы удержать крепче. Её брыкающиеся конечности мешали. — Чёрт возьми, Грейнджер…

— Просто оставь меня в покое, — попыталась Гермиона, к глазам подступали злые слёзы. — Какая вообще разница, приму я этот сраный душ? Это не…

— Заткнись, — прорычал он, наконец сумев вытащить её из спальни. — Поверь мне, бездействие нанесёт ещё больший вред…

— Я сказала, что в порядке! — закричала она. — Поставь меня!

— Нет! — крикнул он в ответ, заталкивая её в ванную и захлопывая за собой дверь. Он сглотнул неприятное чувство, застрявшее в горле, когда понял, что она снова плачет, но остался твёрд в своём намерении. — Только попробуй дёрнуть за ручку, я буду затаскивать тебя сюда обратно, пока до тебя не дойдёт.

Он старался не поддаваться влиянию, когда она отдалилась от него и изучающе посмотрела на него настороженными глазами. Неужели она действительно верила, что он причинит ей боль? Фыркнув и покачав головой, чтобы скрыть свою обиду, он направился к душу и включил его, проверяя температуру воды пальцами и не сводя глаз с своего удручённого любовника в зеркале.

— Это нелепо, — пробормотала Гермиона себе под нос. — Ты ведёшь себя нелепо…

— Раздевайся, — ровным тоном приказал он, стягивая через голову свою футболку. — Или ты снова будешь неловкой сучкой?

Она уставилась на него, в её глазах мелькали искры неповиновения, прежде чем она выдохнула измученный вздох и начала медленно срывать с себя одежду. Драко не сводил с неё немигающего взгляда, пока стягивал брюки и боксеры одним быстрым движением, а затем тяжёлыми шагами подошёл к ней. Он вырвал из её рук джемпер и швырнул его в сторону, теряя терпение, отбросил её руки, прежде чем потянуться к её джинсам и трусикам и стащить их с ног.

Гермиона судорожно втянула воздух и попыталась отшатнуться, но его рука уже крепко держала её за запястье.

— Какого чёрта с тобой?

— У меня нет на это весь сраный день, — холодно прошипел он, разворачивая её, чтобы снять лифчик, пока она не успела возразить.

Он боролся с искушением полюбоваться её наготой и поддаться инстинктивному покалыванию в паху, пока она стояла перед ним; бесконечно притягательная для него с той самой первой ночи, когда он уложил её в постель. Каждый дюйм её медовой кожи принадлежал ему, нравится ей это или нет, но ему нужно было довести дело до конца и закончить то, что он начал. Притворяясь безразличным, что было испытанием, когда его тело жаждало отреагировать на неё, он потянул её за запястье и повёл в душ.

— Залезай, — велел он, закатывая глаза, когда она предсказуемо замешкалась. — Чёрт с тобой. Значит, сделаем это по-плохому.

Она удивлённо вскрикнула, когда он поднял её на руки, и он стиснул зубы, изо всех сил стараясь игнорировать её обнажённое извивающееся тело, когда шагнул в душ и встал под обжигающий дождь шепчущих капель воды. Сладкий пар окутал их, словно вуаль, и Драко молча пожелал, чтобы она забыла о внешнем мире в этом туманном коконе.

Реальность была препятствием.

Вечно всё портящая и вмешивающаяся в их тайное убежище от всего.

От Войны.

От его прошлого.

От всего.

И он пришёл к осознанию, что поселился в их убежище, несмотря на все попытки сопротивления. Реальность здесь была просто приглушённым воспоминанием. С ней.

Что, чёрт возьми, он будет делать, когда…

Он почувствовал, как её руки упираются ему в грудь.

— Во что ты играешь? — горячо спросила Гермиона. — Выпусти меня отсюда…

— Нет, — отказался он, удерживая её под водой. — Это то, что тебе нужно…

— Не говори мне, что мне нужно делать, — низким голосом возразила Гермиона. — Только посмей говорить мне, как я должна с этим справляться…

— И что тогда? — подначил он. — Ты так и будешь сидеть в своей комнате и кукситься весь день?

— Я не куксилась! — громко запротестовала она. — Закрой рот, Драко!

— Прекрати быть такой жалкой! — безжалостно продолжил он, вторгаясь в её личное пространство и нависая над ней. Она даже не представляла, насколько красивой он находил её в тот момент; её шоколадные кудри струились по лицу и плечам, как ручейки кофе, но он всё равно провоцировал её. — Рыдать из-за этого, как какой-то срачный Хаффлпафф, вряд ли снова сделает всё радужным!

— Я знаю это! — выплюнула она, давая ему бесполезный толчок в грудь. — Не думаешь же ты, что я этого не знаю?

— Тогда прекрати скулить об этом!

— Ты сам был угрюмым придурком, когда только попал сюда, так что не будь таким лицемерным ублюдком! — огрызнулась она в ответ. — У меня есть полное право быть расстроенной! Я человек!

— Тогда какого чёрта ты врёшь и говоришь, что в порядке? — резко парировал он, приближая своё лицо к её. — Давай, Грейнджер! Выплесни это! Зачем говорить, что ты в порядке, когда это явно не так?

— ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО МНЕ ЕЩЁ ДЕЛАТЬ! — закричала она, черты её лица исказились в выражении усталого принятия, пока её грудь тяжело вздымалась между ними. — ЧТО Я МОГУ СДЕЛАТЬ, ДРАКО? Я НЕ МОГУ СДЕЛАТЬ НИ ЧЕРТА!

Вот так. Выкричись, Грейнджер.

— И ЭТО БОЛЬНО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ВЕРНО? — проревел он в ответ, ненавидя себя за то, что она зажмурилась, но ей это было нужно. Он знал, что нужно. Он знал её. — ТЫ НИЧЕГО НЕ МОЖЕШЬ С ЭТИМ ПОДЕЛАТЬ…

— Прекрати!

— ТЫ БЕСПОМОЩНА…

— ПРЕКРАТИ!

— НО ТЫ НИЧЕГО НЕ МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ! — закричал он так громко, что обжёг себе трахею. — ПРИМИ ЭТО, ГЕРМИОНА! ТЫ НИЧЕГО НЕ МОЖЕШЬ…

Она ударила его. Сильно.

И в следующую секунду она схватила его за лицо и впилась в его губы.

Делай то, что тебе нужно…

Она сосала, лизала, пробовала, пожирала.

Драко почувствовал, как она вцепилась ногтями в его кожу головы и отчаянно вцепилась горстями в его ледяные блондинистые волосы, притягивая его ещё ближе. Как можно ближе. Он чувствовал вкус её нужды за её зубами и в глубине рта, и знал, что добился того, чего хотел. Он подстроился под неё; язык к языку, укус за укусом, пока его руки неистово блуждали по её спине, бокам и талии.

Вся его.

Но он заставил себя оставаться собранным. Это было для неё. То, что ей нужно. И на мгновение это его ужаснуло.

Её горловой стон скользнул по его языку и вернул его прямо в настоящее. В неё. Скручивая их вместе, он с влажным шлепком впечатал её в плитку и просунул руку между ними, чтобы обхватить жар между её бёдер. Войдя в неё двумя пальцами так глубоко, как только мог, и большим пальцем с отточенным давлением лаская её клитор — он знал, что от этого она дрожит, — он проглотил её вздох и поцеловал её жёстко. Достаточно жёстко, чтобы расколоть губы и вызвать кровь. Её кровь, его кровь. На вкус всё было одинаковым.

— Возьми от меня то, что тебе нужно, — пробормотал он, его хриплый тон рокотал между тяжёлым дыханием и пульсирующими губами.

Стоны и вонзание ногтей в его плечи — Гермиона двигала бёдрами навстречу его прикосновениям, поощряемая его словами и слишком поглощённая, чтобы сопротивляться. Годрик, она любила его руки и пальцы — в своих волосах, на своей коже, внутри себя — и прямо сейчас они идеально давили на загадочную точку под её животом, вызывая трепещущие, тлеющие ощущения во всём её теле.

Но этого было мало.

— Ещё, — прошептала она между сталкивающимися губами, надеясь, что он поймёт её намёк.

Драко немедленно убрал руку и схватил её за бёдра, закинув их себе на талию. Он не доверял себе, чтобы скользнуть между её складок. Пока нет. Ему нужно было держать себя в руках. Он был так возбуждён, что мышца под натянутой кожей пульсировала от боли. Она никогда не была такой; раскрепощённой, с полностью отброшенными нервами, позволяя страсти и потребности забыться взять верх, и это было чертовски возбуждающе. Но ему нужно было держать себя в руках. Это было для неё.

Для неё. Для неё. Для неё.

Она снова прервала поцелуй.

— Драко, — простонала она в унисон с его пульсом. — Пожалуйста…

Зажав её нижнюю губу между зубами, чтобы подавить стон, он приподнял её чуть выше, чтобы обхватить свой член, и в тот момент, когда он прижался к её входу, она ещё крепче сжала ноги и поглотила его. Драко судорожно втянул неглубокий вдох от её неожиданного и дерзкого движения, но это было то, что ей нужно было; позволить инстинктам оседлать себя и отбросить мысли.

Отбросить разум.

Отбросить всё, кроме плоти и боли.

Она тянула его за руки, шею, лицо; за всё, до чего могла дотянуться, чтобы притянуть к себе. Чтобы расплавить их друг в друге. Её ноги были словно собственническим тисками вокруг него; запирая его в своей скользкой теплоте, так туго, что Драко содрогнулся. Слепая похоть. Грубая. Самая честная. Он толкался в неё, ведомый отчаянными покачиваниями её тела, изобретая ритм податливых толчков под звуки шлепков кожи и барабанящего душа. И это было быстро.

Неистово.

Бешено.

Дико.

Чёртово трение. Везде. От скрежета зубов до ударов бёдер и царапающих рук; всё это было окутано влажным паром и эхом стонов. А Гермиона была жива, едва не сбив его с ног, пока извивалась и пыталась найти своё освобождение. Найти огонь. Охотиться за ним. Из её горла вырвался сдавленный звук, когда он надавил на точку, которая жгла её нутро и заставляла душу содрогаться.

— Вот так, — выдохнула она, разомкнув их губы и приподняв подбородок. — Поцелуй мою шею.

Драко тут же зарылся лицом в чувствительный изгиб у её плеча и втянул её кожу. Он знал, где его язык дразнит её лучше всего; прямо под линией челюсти и под мочками ушей, и её ногти царапали его позвоночник, подтверждая то, что он уже знал. Её стоны стали громче, больше не теряясь между губами, и они вливались ему в уши, подталкивая его ещё немного ближе к краю.

Но это было нормально.

Это было нормально, потому что он чувствовал, как мышцы её ног начинают напрягаться и сжиматься в спазматических рывках, а её похотливые мяуканья поднимались всё выше по тону.

Вот оно…

Ничто не ощущалось ближе к блаженству, чем эти подёргивающиеся волны, знаменующие начало конца. Кульминация. Всё и вся. Как смелые перья, скользящие по стали. Он не смог удержаться и откинул голову назад, чтобы увидеть её лицо в экстазе; глаза закрыты, челюсть расслаблена, а всё тело напряжено, пока это проходит по её венам, крови, костям. Куда только может дотянуться.

Просунув руку между ними, его пальцы снова нащупали её набухшую плоть, просто чтобы продлить её сексуальный ступор ещё на несколько мгновений. Он позволил ей впитать каждую миллисекунду безумия, дождавшись, пока её внутренние сокращения не прекратятся, прежде чем сделать ещё два толчка и найти собственное освобождение.

Он заглушил свой сдавленный стон ещё одним поцелуем, когда отпустил её; его зрение затуманилось по краям, а напряжение за пупком взорвалось. Пусть забирает его. Его кульминация была недолгой; он работал исключительно вокруг её потребностей и желаний, и, как следствие, поторопил своё собственное желание, но ему было плевать. Это было для неё.

Для неё. Для неё. Для неё.

Но истощение всё равно нахлынуло на Драко, и он вложил все свои силы в руки, чтобы удержать любовницу, когда его колени подогнулись и подкосились. Они соскользнули по плитке и рухнули в неуклюжую кучу слабых конечностей у основания душа; их лбы соприкасались, и они так тяжело дышали, что их лёгкие болели и грозили разорваться.

Гермиона была совершенно обмякшей в его руках, пока он использовал остатки сил, чтобы прижать её к себе и переплести пальцы в её спутанных кудрях. Дрожа. Содрогаясь. Наслаждаясь. Капли душа орошали их раскрасневшиеся тела, медленно возвращая нормальные ощущения и побуждая их чувства снова функционировать.

Пусть это уляжется.

Пусть они задержатся.

— Я… — с трудом произнесла Гермиона сквозь тяжёлое дыхание. — Кажется, я немного… увлеклась, — закончила она, и Драко мог представить, как румянец ползёт по её щекам. — Мне жаль…

— Только попробуй извиниться, чёртова Грейнджер, — прорычал он.

.

.

Мерлин знает, как ему это удалось, но он отнёс их обратно в её спальню и устроил на её подоконнике, укрыв беспорядочной кучей влажных одеял и полотенец, пока она опиралась спиной на его грудь и сидела между его ног. Он не смог удержаться от тайной усмешки, когда с её губ сорвался удовлетворённый вздох, нарушивший ленивую тишину.

— Теперь лучше? — спросил он самодовольным тоном.

Он практически слышал, как в её голове крутятся шестерёнки, когда до неё дошло.

— Ты специально меня заводил, — медленно обвинила она. — Ведь так?

— Очень проницательно с твоей стороны, Грейнджер, — ответил он, его губы дрогнули от веселья. — Да, было дело.

— Осмелюсь спросить, зачем?

— Потому что тебе нужно было выпустить пар, — пояснил он с безразличным пожатием плеч.

— Несмотря на то, что проповедуют вы, гриффиндорцы, иногда гнев — это ответ.

Гермиона покрутила его слова в голове и увлажнила губы.

— И ты подумал, что злить меня, когда у тебя нет палочки — хорошая идея?

Драко фыркнул.

— Я вполне уверен, что ты больше не будешь швырять в меня заклинания, Грейнджер, — сказал он. — Уверен, тебе нравится, когда все части меня в рабочем состоянии…

— Ты мог бы зайти слишком далеко, если бы продолжил, — предупредила она, но это было сказано вполсилы. — Ты вёл себя как настоящий придурок…

— Но это сработало, — напомнил он вкрадчиво. — Так что теперь, когда мы прошли через всю эту хрень «я в порядке», мы можем двигаться дальше…

— Годрик, ты такой коварный ублюдок, — пробормотала она с ноткой раздражения. — Полагаю, секс был приятным маленьким бонусом к твоему плану?

— Я не знал, что ты на меня набросишься, — сказал Драко, его голос был богат весельем. — Я предполагал, что ты просто покричишь какое-то время и, возможно, дашь мне пару пощёчин. — Его смех вибрировал вдоль её позвоночника. — Но это определённо был приятный сюрприз.

Её бровь задумчиво изогнулась.

— Ты правда этого не планировал?

— Я планировал тебя взбесить, — объяснил он, снова пожимая плечами. — Я не знал точно, что ты сделаешь. Но, как я уже сказал; тебе нужно было выпустить пар.

Гермиона открыла рот, чтобы что-то сказать, но быстро захлопнула его, прежде чем слово успело сорваться с губ. Искушение указать на то, что он сделал нечто опасно близкое к бескорыстию, заставило её язык пощипывать, поэтому она зажала его между зубами. Когда пар от душа всё ещё призрачно скользил по их коже, а атмосфера была расслабленной, она не рискнула сделать замечание, которое заставило бы его защищаться и разрушило бы спокойствие. И она чувствовала… себя снова нормальной; всё ещё неизбежно расстроенной из-за своих родителей, но ей стало лучше.

Он заставил её почувствовать себя лучше.

Он подумал о ней.

Тишина затягивалась, пока её глаза не опустились на его ногу, и она наклонилась вперёд, чтобы коснуться пальцем шрама, которого никогда раньше не замечала.

— Откуда это?

— Когда я упал с метлы на матче по квиддичу, — ответил он после паузы. — На втором курсе.

Она промычала, когда воспоминание окрасило её мозг.

— А это? — спросила она, перемещая любопытные пальцы к другой его ноге, чуть ниже колена.

— То же, что и другое.

Заинтересовавшись, она осторожно повернулась к нему лицом и откинула одеяла, оставив его обнажённым и прекрасным, прикрытым лишь полотенцем на бёдрах и паху. Игнорируя подозрительный взгляд Драко, её глаза с любопытством блуждали по нему и блеснули, когда она нашла на его руке толстую отметину.

— Кажется, я знаю этот, — не смогла сдержать она улыбку, указывая на него. — Гиппогриф?

— Очень смешно, — протянул он, вскинув бровь. — Ты закончила?

— Нет, — парировала она, перемещаясь к его груди и находя ещё один. — А этот?

Драко стиснул челюсть и посмотрел ей в глаза.

— Этот — от проклятия, которым Поттер попал в меня в прошлом году.

Поморщившись от неизбежного напряжения, повисшего между ними, она отчаянно искала ещё один шрам, чтобы прокомментировать, но остальная часть его тела, казалось, была безупречна.

— Это всё?

— Один ты пропустила, — сказал он, его губы изогнулись в усмешке, когда он указал на едва заметную отметину у его носа. — Ничего не напоминает?

Её глаза расширились, когда она всмотрелась в крошечный изъян.

— От того, когда я ударила тебя? — спросила она, усмехнувшись, когда он кивнул и с готовностью оставил в покое шрам от Сектумсемпры. — Знаешь, я не собираюсь за это извиняться.

Драко фыркнул.

— Я и не просил.

— А у меня есть парный, — улыбнулась она, показывая ему лёгкую ссадину на костяшках. — Надо было подумать, прежде чем бить по твоему острому лицу.

Саркастичный ответ чуть не сорвался с её губ, но он позволил ему угаснуть, когда заметил длинную белую отметину на её плече.

— Раз уж мы об этом заговорили, — сказал он, указывая на её изъян. — Откуда это?

— С прошлого года, — сказала Гермиона, наклоняя голову, чтобы взглянуть на него. — Рон случайно столкнул меня с дивана, и я врезалась в стол.

Драко закатил глаза.

— Уизли такой неуклюжий придурок, — пробормотал он, но его глаза сузились, когда он заметил довольно неприятный шрам на её рёбрах, выглядывающий из-под полотенца. — Какого чёрта ты получила этот?

— Отдел Тайн, — нахмурилась она, поправляя полотенце, чтобы полностью его скрыть. — Долохов попал в меня каким-то проклятием. Довольно паршивым.

Вернулось неловкое молчание.

Драко на мгновение задумался, как он мог упустить изъяны на её поцелованной солнцем коже, но, возможно, он просто никогда по-настоящему не видел её раньше, или не удосужился посмотреть. Та странная дрожь в животе вернулась с удвоенной силой; теперь она была практически постоянной, и он всё ещё не знал, как к этому подступиться, но старался не придавать этому значения, пока Гермиона медленно возвращалась в прежнее положение, прислоняясь к нему.

И он знал её; со всеми изъянами, и это, казалось, только подстёгивало неуместное волнение в его животе.

Она оставила на нём шрамы.

И он имел в виду не отметину на лице.

Разум Гермионы был в равной степени отвлечён, ведь она точно знала, как определить беспорядочные ощущения в своём животе. Она просто не знала, что с ними делать.

И в её череп закралась пугающая мысль.

Гарри и Рон. Её родители. Все ушли.

И её разлука с Драко в конечном счёте неизбежна, как бы сильно она ни игнорировала этот факт.

Что она будет делать, когда…

— Хочешь почитать ещё одну книгу? — поспешно выпалила она, призывая палочку в руку.

Его вздох пощекотал её лопатки.

— Хорошо.

— Есть предпочтения?

— Только не ещё одну депрессивную пьесу, — заметил он сухим тоном, втайне радуясь отвлечению. — Тот парень, Шекспир, которым ты так чертовски восхищаешься, должно быть, был самоубийцей, или хотел, чтобы его читатели были такими.

— Он писал и комедии тоже, — пробормотала Гермиона, взмахом палочки призывая одну из своих любимых.

Она почувствовала, как его подбородок уткнулся ей в плечо, когда она открыла первую страницу, пристраивая книгу на коленях так, чтобы ему было удобно читать. Она выбрала «Сон в летнюю ночь»; книгу, пронизанную магией, конфликтами и запретными романами.

И счастливым концом.

Гермиона закрыла глаза.

Потому что в выдумке это возможно.