Глава 36: Глава 36. Палочки

Гермиона крутила прядь чёрных волос между большим и указательным пальцами, наблюдая, как она вращается, словно миниатюрный смерч.

Проснувшись около десяти минут назад и приняв зелье, она выскользнула из рук Драко и проверила ноги. Всё ещё онемевшая от талии вниз, она наполовину похромала, наполовину проползла к комоду, где, как сказала Тонкс, она найдёт свою сумку. Она начала вынимать содержимое — в основном зелья и книги, — проверяя, не повредилось ли что-нибудь во время их стычки с егерями и последовавших за этим событий в Малфой-мэноре, и когда она нашла свою окровавленную одежду, её пробрала дрожь от наплыва воспоминаний, которые та вызвала.

А затем она нашла прядь волос, застрявшую между нитями её свитера; определённо не её, и почти наверняка Беллатрикс.

Она снова её крутанула, сосредоточившись на чёрной, свёрнутой прядке и анализируя её так пристально, что глаза начали сохнуть и болеть.

— Грейнджер, какого чёрта ты делаешь?

Его голос застал её врасплох, и она резко обернулась, встречая его вопрошающий взгляд, быстро пряча волос в карман сумки. — Ничего, — сказала она. — Я просто проверяла, не забрали ли егеря что-нибудь или не сломали ли.

— Ты вообще слушала, когда Тонкс говорила, что тебе нужно двигаться медленно? Или ты намерена только усугубить свои травмы—

— Драко, у меня временное повреждение нервов, — нахмурилась она. — Я не сделана из стекла.

— Ну, прости, что пытаюсь быть разумным, — медленно протянул он. — Но я думаю, было бы мудро подождать, пока я проснусь, прежде чем пытаться ходить—

— Да, потому что в нашей комнате так много опасных предметов.

— Уверяю тебя, ты бы умудрилась найти один.

Она фыркнула, но не ответила, вместо этого с признательностью улыбаясь, когда он поднял руки над головой, чтобы потянуться, наблюдая, как мышцы на его руках натягиваются, сгибаются и напрягаются под короткими рукавами футболки. Она считала его самым красивым утром; волосы слегка взъерошены, черты расслаблены, а его мускусный фирменный запах перебивает всё в комнате. Она размышляла, может, это потому, что все его защиты опущены, или, может, потому, что она единственная, у кого действительно есть шанс наблюдать его таким, но так или иначе, это было временное состояние, что делало его ещё более пленительным для неё.

— Который час? — спросил он. — На улице всё ещё темно.

— Довольно рано, — ответила она. — Около восьми, думаю.

— Возвращайся в постель, — пробормотал он сквозь зевок. — Я предложил бы тебе руку, но знаю, что ты откажешься.

Она упрямо кивнула. — Я могу сама.

Подползая ближе к кровати, она схватилась за ночной столик и подтянулась, кряхтя от усилия. Ей удалось удержаться на ногах несколько секунд, но когда она попыталась сделать шаг, она споткнулась и приземлилась на кровать в неуклюжей куче.

— Ну, это было достойно, — сухо сказал Драко.

— О, тихо. Я встала, не так ли?

— Да, и это заняло всего час.

— Не преувеличивай, это непривлекательно.

— Всё, что я делаю, привлекательно, — пошутил он, и его брови сморщились, когда Гермиона разразилась приступом хихиканья. Она тщетно пыталась заглушить смех в ладони, как часто делала; её тело тряслось, заставляя спутанные кудри рассыпаться по плечам. — Хочешь, я выйду и вернусь, когда ты закончишь? — спросил он ровно.

— Прости, — выдохнула она между смешками. — Просто… я скучала по этому. По простым перепалкам с тобой. Знаю, это звучит странно, но мне кажется, всё возвращается в норму.

— В норму?

— Ну… настолько близко к норме, насколько мы когда-либо будем, полагаю.

— Кроме того, что теперь мы окружены любопытными придурками, которые настаивают на том, чтобы быть такими чёртово назойливыми.

Она с любопытством посмотрела на него. — Ты предпочёл бы, чтобы мы навсегда остались в моей комнате в Хогвартсе?

— Нет, я, блядь, устал от той комнаты, — нахмурился он. — Но, по крайней мере, у нас было немного уединения. По крайней мере, нас оставляли в покое.

— Ну, мы одни сей… — Но, словно в подтверждение слов Драко, её прервали три твёрдых стука в дверь.

— Ради Мерлина, — прошипел он. — Отвали!

— Драко, прекрати, — отчитала она. — Открой дверь.

— Чёртовы идиоты, — проворчал он, вставая на ноги, его движения были жёсткими от раздражения, когда он резко распахнул дверь, чтобы сверкнуть взглядом на Тонкс и ребёнка на её руках, нетерпеливо цокая языком. — Какого чёрта тебе нужно?

— Вот так жаворонок, — саркастически сказала Тонкс. — И не мог бы ты следить за языком в моём доме? Особенно рядом с Тедди.

— Есть простое решение; не трогай меня, и тебе не придётся слышать, как я говорю «бля»—

— Драко, — предупредила Гермиона из-за его спины. — Тонкс, всё в порядке?

— Всё в порядке, у меня просто есть пара посетителей для тебя, — ухмыльнулась она, поднимая Тедди, чтобы Гермиона могла его видеть. — Этот малыш и этот малыш.

Тонкс отступила в сторону, и Крукшенкс влетел в комнату, вспышка рыжего меха, которая промчалась по полу и запрыгнула на кровать, прямо на колени Гермионы.

— Крукс! — воскликнула она, улыбаясь, когда её верный питомец ткнулся носом в её ладонь. — Я скучала по тебе, мальчик.

— Блестяще, — пробормотал Драко. — У тебя есть средство от блох?

— Нет, — сказала Тонкс, входя в комнату. — Но у меня есть средство от раздражающих придурков.

— А, это объясняет, почему я не видел Поттера и Уизли сегодня утром.

Обе ведьмы бросили на него резкие взгляды, которые он небрежно проигнорировал. — Я хотел бы просто отметить, что ты сделала это чрезвычайно лёгким для меня.

— Придурок, — пробормотала Тонкс, приближаясь к Гермионе. — Хочешь подержать Тедди?

— Да, пожалуйста, — она практически просияла, осторожно убирая Крукшенкса с колен и устраиваясь так, чтобы Тедди удобно устроился в её руках, его маленькое тельце прижато к ней и закреплено между её локтями. — Боже, он выглядит как ты, Тонкс.

— Думаешь? Все говорят, что он выглядит как Ремус.

— У него глаза Люпина, но твой нос и рот, — задумчиво пробормотала она. — Ты уже сказала Гарри, что он его крёстный?

— Ремус сказал ему вчера вечером, — кивнула Тонкс. — По-видимому, он был в восторге—

— Погоди минутку, — нагло перебил Драко. — Поттер — крёстный? Чёрт возьми, Тонкс, ты могла бы дать ребёнку хоть немного надежды.

Гермиона цокнула и поджала губы. — Гарри будет чудесным крёстным—

— Да, потому что у него такой талант держаться подальше от неприятностей. А Уизли-пчёлка — крёстная?

Тонкс вытянула руку и щёлкнула запястьем, чтобы шлёпнуть Драко по плечу, не особенно сильно, но достаточно, чтобы он поморщился. — Ты не против присмотреть за Тедди немного, Гермиона? — спросила она. — У меня есть пара дел, а Ремус ушёл встречать Кингсли.

— С радостью.

— Спасибо, — сказала она, одарив Драко строгим взглядом, когда повернулась, чтобы уйти. — И следи за языком при ребёнке.

Бормоча ровную череду жалоб себе под нос, пока кузина уходила, его тихие слова затихли в тишину, когда его внимание привлекло отрезвляющее зрелище Гермионы и маленького свёртка в её руках. Он изменил стойку, мгновенно чувствуя себя неуютно, будто гравитация в их спальне усилилась и зацепилась за его желудок. Его глаза метались между ней и ребёнком, изучая благоговейное выражение Гермионы и раздумывая, не отпроситься ли, но она взглянула на него и понимающе ухмыльнулась, прежде чем он успел.

— Есть особая причина, по которой ты стоишь там и переминаешься с ноги на ногу?

— Я не переминался с ноги на—

— Драко, это не вызывает у меня желания завести ребёнка, — заверила она его, её рот теперь почти изогнулся в ухмылке. — Я просто держу ребёнка подруги, так что тебе не нужно так нервничать.

Он возмущённо фыркнул и преодолел расстояние до кровати, падая, чтобы сесть напротив неё с такой силой, что она немного подпрыгнула. — Я не нервничал, — оспорил он, хмурясь на Крукшенкса, когда кот ласково ткнулся носом в его руку. — Я просто—

— Ладно, хорошо, ты не нервничал—

— Грейнджер, я не нервни—

— Он милый, однако, — задумчиво пробормотала она, проводя указательным пальцем по крошечным костяшкам Тедди. — Не так ли?

Драко прочистил горло. — Если ты так говоришь.

— Ты не любишь детей?

— Что там любить? Они только и делают, что срут—

— Язык, Драко—

— И едят, — продолжил он. — И им нужна помощь, чтобы делать это. У твоего кота больше независимости и привлекательности.

— Мы все когда-то были детьми, знаешь ли, — ответила она. — Мне они нравятся. Мне нравится, что они напоминают тебе, как выглядит невинность.

Этот комментарий застал его врасплох, и он наблюдал за ней из-под ресниц, пока она вздыхала и гладила маленькую коллекцию тонких волосков на макушке Тедди. — Я думаю, невинность субъективна, — сказал он ей неуверенно. — Для меня ты невинна.

— Не думаю, что это так, — сказала она после небольшой паузы, моргая на него, где-то между смущением и умилением. — Возможно… по сравнению с другими людьми, которых ты знаешь.

— Возможно, — согласился он уклончиво.

— Так ты не хочешь детей? — спросила она, и он не мог сказать, выпалила ли она вопрос, чтобы опередить неловкую тишину, или она беспокоилась о том, чтобы спросить.

— Желание их никогда не было вопросом, — признался он. — Просто всегда предполагалось и было необходимо, чтобы они у меня были; продолжить род Малфоев и всё такое. — Он помолчал и щёлкнул челюстью. — У меня больше нет этой ответственности.

Сердце Гермионы упало в желудок, когда она наблюдала перемену в поведении Драко. Возможно, если бы она не научилась замечать красноречивые тонкости его выражения и позы, она бы не заметила, но она видела его разочарование и уныние в опущенных веках и сжатых кулаках. Даже Крукшенкс, казалось, чувствовал это, положив передние лапы на колено Драко и тихо мяукая.

— Ты скучаешь по ним? — выпалила она неуклюже. — По твоим родителям, я имею в виду.

Драко отвёл взгляд. — Грейнджер—

— Я не спрашиваю, чтобы использовать это против тебя, Драко—

— Я знаю.

— Я спрашиваю, потому что… ну, признаюсь, мне немного любопытно, но также потому, что мне не всё равно, — мягко объяснила она. — Ты никогда о них не говоришь.

Он вздохнул и поднял руку, чтобы провести пальцами по волосам, облизывая зубы в раздумье, пока смотрел на неё. — «Скучать» — не то слово, — начал он неохотно. — Я привык проводить долгие периоды вдали от них. Ну, мы все привыкли—

— Но ты не видел их больше года, Драко.

— Несколько месяцев и год не так уж и отличаются, на самом деле, — пожал он плечами. — Нет, я не скучаю по ним. Я больше… обеспокоен благополучием матери, чем чем-либо ещё. Я знаю, она кажется холодной и жёсткой, но она не создана для жизни, в которую её сейчас загнали. Она не убийца. И ты говорила, она пыталась помочь тебе.

— Пыталась.

— Видишь, она на самом деле не одна из них. Она просто… она делает то, что должна, чтобы выжить.

Гермиона нерешительно приоткрыла губы. — А… твой отец?

— Мой отец, — устало повторил он, издавая короткий, безрадостный смешок, потирая подбородок. — Понятия не имею. Честно говоря, это меняется каждый день, но это неважно. Он не захочет иметь со мной ничего общего, когда узнает о нас, и когда я думаю обо всём дерьме, через которое он провёл меня и мать… Скажем так, я готов ко всему. Вряд ли он сможет меня чем-то удивить.

— Знаешь, твои родители могут не отречься от тебя, Драко—

— Моя мать может и нет, но отец определённо отречётся, — уверенно заявил он.

Она закусила нижнюю губу. — Ты обижаешься на меня за это?

— Что? — нахмурился он, его брови сошлись вместе. — Грейнджер—

— Нет, просто выслушай меня, — перебила она. — Я знаю, ты больше не думаешь так, как раньше, и это хорошо, но… я знаю, тебе трудно. Я имею в виду, как бы я ни не понимала, у тебя были определённые ожидания от жизни до всего этого, и… ну, я предполагаю, теперь они другие?

— Конечно, другие, — огрызнулся он. — Почему я должен обижаться на тебя за это?

— Потому что я—

— Ты обижаешься на меня за что-нибудь? — быстро спросил он. — За то, что я создал напряжение в твоих отношениях с Поттером и Уизли? И с твоими другими друзьями, если на то пошло. Или за то, что Беллатрикс пытала тебя? Или за—

— Нет, конечно, нет, — успокоила она его. — Ты знаешь, что нет.

— Почему нет?

— Ну, — начала она неуверенно. — Потому что я осознавала, что эти вещи произойдут, но я всё равно приняла решение быть с тобой. Я знала, что некоторые члены твоей семьи ненавидят меня и могут причинить мне боль в этой войне, и я знала, что Рон и Гарри будут с трудом принимать нас. Я не стала бы обижаться на тебя за выбор, который сделала сама.

Он один раз кивнул. — Именно.

— Но они твои родители, Драко, — подчеркнула она. — Это немного другое. Они твоя семья. Твоя кровь.

— Кровь причинила нам достаточно проблем, — пробормотал он сквозь зубы, но мог сказать, что она услышала. — Грейнджер, просто будь уверена, что моё решение принято, и у меня нет ни желания, ни намерения его менять. Мы разберёмся с моими родителями, когда придётся. Можем мы сменить тему?

Она сделала долгий вдох, будто намеревалась спорить, но её плечи расслабились на выдохе, и она склонила голову с принятием. — Хорошо, — сказала она, её внимание отвлеклось, когда Тедди издал тихий звук. Она посмотрела обратно на Драко с призраком озорной улыбки, дёргающей её губы. — Хочешь подержать ребёнка?

Он поперхнулся от возмущения. — Абсолютно нет.

— Почему нет? Он твой кузен, и—

— Второй кузен.

— Технически, он твой двоюродный племянник, — поправила она. — И в этом всё ещё есть «кузен».

— Это не относится к делу, я не буду его держать, — твёрдо покачал он головой. — Помимо того, что Тонкс забьёт меня до смерти ржавой лопатой, если я его уроню, я не хочу.

— Ты не уронишь его. И даже если уронишь, мы на кровати—

— Грейнджер—

— Если ты подержишь его, я сделаю тебе горячий шоколад, — предложила она с улыбкой. — Со сливками.

— Это слабая взятка, — фыркнул он. — Я вполне способен приготовить свои собственные напитки—

— О, да ладно, ты знаешь, что любишь горячий шоколад, который делаю я.

— Я ничего такого не знаю, — парировал он, вопросительно глядя на неё. — Почему ты так настойчиво хочешь, чтобы я его подержал?

Улыбка Гермионы на мгновение упала, и она подумывала сказать ему, что это потому, что она считает семью важной; что даже если его родители отреклись от него, у него всё ещё есть другие кровные родственники, к которым он может обратиться. Она подумала о том, чтобы сказать ему, что у неё есть чувство, что Андромеда, Тонкс и Тедди могут стать для него более значимыми, чем он может предвидеть в этот момент, и что она хочет, чтобы у него было больше, чем она и его друзья на Светлой стороне. Что даже если кровь может быть не гуще их воды, она помогает сердцу биться.

— Мои руки немного устали, — сказала она вместо этого. — И к тому же, я… полагаю, было бы интересно посмотреть.

Он промычал себе под нос, очевидно не убеждённый её доводами. — Если ты позволишь мне подкалывать Уизли-пчёлку и Поттера целый день без гримас и жалоб, тогда по рукам.

— Нет никакого шанса, что я соглашусь на это—

— Полдня.

— Драко—

— Ладно, ладно, — проворчал он. — Честно, у тебя нет чувства юмора. Ладно, один горячий шоколад—

— Хорошо—

— Каждое утро, пока мне не надоест, — закончил он с самодовольным наклоном подбородка. — По рукам?

— По рукам, — повторила она быстрее, чем он ожидал. — Так, устрой руки на коленях, как у меня.

Испустив встревоженный вздох, взъерошивший его чёлку, и уже сожалея об этом, он скопировал углы её рук. — Вот так?

— Хорошо, — сказала она, наклоняясь вперёд, чтобы осторожно передать ребёнка ему на руки. — Хорошо, только следи за его головкой. Вот так.

Драко отрегулировал локти и руки, чтобы accommodate маленькое тельце Тедди, меняя положение, пока не нашёл полуудобное место с головкой ребёнка, устроенной в изгибе его руки. Тедди издал несколько тихих звуков дискомфорта и немного поёрзал, прежде чем успокоился, глядя на Драко широким взглядом одно долгое мгновение, но затем они закрылись, и Драко почувствовал, как некоторые из его сомнений рассеиваются, когда ребёнок зевнул, казалось, с удовлетворением.

— Видишь, — сказала Гермиона, когда Крукшенкс заполз к ней на колени. — Это не так уж и плохо, правда?

Он поднял на неё циничные глаза и хмыкнул. — Если он даст хоть какое-то указание, что собирается срать или блевать, я направлю его в твою сторону.

— И они говорят, что рыцарство умерло.

Он пожалел о следующем вопросе, прежде чем тот даже нашёл его. — Полагаю, ты хочешь детей, тогда?

— Не сейчас, — ответила она, больше для его пользы, чем для своей. — Но когда-нибудь. Может, двоих, думаю. Я всегда хотела брата или сестру, так что думаю, мне хотелось бы больше одного.

Он нахмурился от неуютности, намереваясь сменить тему на что-то менее глубокое, но маленькие пальцы Тедди обвились вокруг его большого пальца с хваткой, которая ощущалась очень реальной, и он посмотрел обратно на спящего ребёнка с peculiar чувством недоверия.

— Он понятия не имеет, что идёт война, — сказал Драко отсутствующим голосом. — Правда?

Когда его глаза вернулись к Гермионе, он не мог решить, выглядела ли она полной надежды или безнадёжной.

— Нет, он понятия не имеет.

— Везучий.

— Да, — тупо кивнула она. — Везучий.

.

.

Драко сумел подавить красноречивый взгляд привязанности, который почти украл его черты. То, как нос Гермионы морщился, когда она смеялась над чем-то, что сказал Блейз, было бесспорно очаровательно, но он слишком осознавал остальных в комнате; Блейза, Лавгуд и Тео. Вместо этого он опёрся рукой о спинку её стула, тайно поглаживая её плечи.

— Это был просто кулинарный эксперимент, — сказала Луна пассивно. — Я не знала, что смешивание корня лаванды и валерианы прореагирует с ингредиентами торта таким… интересным образом.

— О чёрт, я помню те торты, — кивнул Тео. — Да, они заставляли комнату кружиться, и я видел только яркие цвета в течение пяти часов.

— По крайней мере, тебя не вырвало на ковёр, — пробормотал Блейз, вставая со стула. — Хочешь ещё кофе, Луна?

— Я буду травяной чай, пожалуйста.

— Блейз, — сказал Драко. — Сделай мне кофе, раз уж встал.

— Я похож на твоего домового эльфа? Сделай сам.

— Придурок, — пробормотал он вполсилы, тоже вставая на ноги. — Хочешь чего-нибудь, Грейнджер?

— Нет, я в порядке, спасибо. Я ещё не закончила это.

Тео хихикнул и закатил глаза. — Я, может, ещё чаю. Хочешь… Ой, погоди, нет. Мне некого спросить.

Луна перевела свои ленивые глаза на него. — Это был намёк, что тебе неуютно быть метафорическим пятым колесом, Тео?

— Напротив, Лавгуд, — быстро сказал он. Гермиона подумала, может, слишком быстро. — Я предпочитаю быть один. Хотя, если бы я собирался обременить себя девушкой—

— Обременить себя? — повторила Гермиона, медленно отпивая чай. — Разве это не слишком пессимистично?

— Ага, привет, меня зовут Тео, и я слизеринец, — пошутил он. — Как я говорил, если бы у меня была девушка, по-видимому, пай-девочки из скучных факультетов в моде—

— Пай-девочки из скучных факультетов? Прости, но—

— Знаешь, ты часто перебиваешь людей, — заметил он сухо. — Да, пай-девочки из скучных факультетов. Я стою на этом описании. Что, кстати, подводит меня к моей мысли. Не знаешь, близняшки Патил сейчас свободны и не против всякого извращённого дерьма, Грейнджер?

Гермиона поперхнулась на середине глотка, брызгая и давясь чаем и пытаясь прикрыть это руками. Сквозь пелену слезящихся глаз она увидела, как Драко подошёл сзади к Тео и шлёпнул его по затылку плоской ладонью, и желание рассмеяться только усилило удушье, особенно когда Тео вздрогнул, как отчитанный ребёнок. Она почувствовала руку Драко на своей спине тогда, растирающую медленные и успокаивающие круги между лопатками и снимающую напряжение в горле.

— Ты в порядке?

— Я в порядке, в порядке, — выдохнула она, когда это прошло, одарив Драко благодарной улыбкой. — Прости, это просто застало меня врасплох.

Драко ухмыльнулся ей, его глаза почти смягчились от веселья, и Гермиона на мгновение потерялась в сюрреалистичности его спокойного выражения. Она задалась вопросом, осознаёт ли он вообще, насколько по-другому ведут себя его черты в компании людей, с которыми он, очевидно, чувствует себя вполне комфортно, и она подумала, что почувствовала что-то, изучая его; маленькую искру тепла в онемевшем месте под животом, но прежде чем она могла уделить этому внимание, дверь кухни открылась, и вошёл Гарри.

Перемена в атмосфере комнаты была мгновенной, и её улыбка угасла, когда она наблюдала, как её лучший друг колеблется у дверного проёма, его лицо было неуверенным и, возможно, даже немного нервным. Его глаза сузились за очками, настороженно перемещаясь между Тео, Блейзом и Драко, и Гермиона почувствовала, как рука Драко сильнее прижалась к её спине.

— Привет, Гарри, — нарушила молчание Луна, казалось, не замечая напряжения между четырьмя молодыми волшебниками. — Хочешь чего-нибудь поесть? Я могу разогреть суп, который сделала Тонкс?

— Я в порядке, Луна, спасибо, — ответил он, поворачиваясь к Гермионе. — Мне нужно поговорить с тобой. Наедине.

— Да, конечно, — сказала она. — Тебе придётся помочь мне идти, правда.

Он кивнул и направился к ней, и она заметила, что он держал глаза опущенными, отказываясь признавать слизеринских парней, пока помогал ей встать и начал осторожно выводить её из комнаты. Драко не сводил глаз с пары удаляющихся фигур, рассеянно отмечая, что равновесие Гермионы определённо улучшилось, и подождал, пока Поттер закроет за собой дверь, прежде чем упал в кресло и хмыкнул от отвращения.

— Полагаю, тебе лучше привыкнуть к тому, что Поттер и Уизли мочатся на твой парад, — прокомментировал Тео.

— Он такой придурок, — пробормотал Драко. — Честно, вероятно, он хочет, чтобы Грейнджер помогла ему завязать шнурки, или это что-то такое же незначительное, и он попросил её пойти с ним просто чтобы доказать точку.

— Я думаю, их дружба прекрасна, — вдруг сказала Луна, и три её спутника бросили на неё озадаченные взгляды. — Они как брат и сестра, и они через многое прошли вместе. Такие дружеские отношения редко увидишь, если подумать. — Она встала со стула и смахнула крошки тоста с колен. — Думаю, я пойду помогу Тонкс со стиркой.

Блейз сделал движение, чтобы последовать за ней. — Я помогу тебе.

— Знаешь, — сказал Драко, после того как дверь щёлкнула за Блейзом, оставив Тео и его самого одних на кухне. — Я никогда не думал, что Блейз станет таким… привязанным к девушке. Он как липкий питомец.

— А ты намного лучше?

— Я не настолько плох.

— Ты недалеко ушёл, — пробормотал он, но затем черты Тео, казалось, увяли, и он почти выглядел расстроенным. — Должно быть, довольно… неплохо для вас двоих, однако; иметь кого-то такого.

Драко не мог не вытаращиться на друга. — О чём ты, чёрт возьми?

— Ты знаешь, что я имею в виду, — вздохнул он. — Если Ты-Знаешь-Кто выиграет эту войну, тогда нас всех всё равно убьют, и это не будет иметь значения. Но если мы победим, тогда люди вряд ли просто примут нас сразу с нашими родителями-Пожирателями смерти и тем, что мы делали раньше. По крайней мере, у тебя и Блейза есть кто-то, кому будет не плевать на вас. По крайней мере, вы не будете одни.

Брови Драко сморщились, пока он прокручивал эти слова в голове, наблюдая, как плечи Тео поникли, а руки крепко сцепились.

— Ты не будешь один, — предложил он, несколько неуютно. — Знаешь, ты можешь мне понадобиться, чтобы придумывать новые имена для Поттера и Уизли.

Тео усмехнулся.

— Ты имеешь в виду Уизли-однорукий-онанист и Поттер-жалость-шлюха?

— Именно.

.

.

В редкие моменты, когда Гермиона переставала беспокоиться о войне, она, казалось, всегда подкрадывалась к ней с новой угрозой, и она задавалась вопросом, должна ли чувствовать вину за то, что позволяла ей иногда проскальзывать в спящую часть своего мозга.

Она сидела на своей кровати, проверяя вес палочки в руках и пытаясь игнорировать беспокойную дрожь в животе. Она практически чувствовала, как она сопротивляется ей; остаточная Тёмная магия обжигала кончики пальцев, пока она робко вертела её и проводила большим пальцем по краю. Слова Олливандера о ней звенели в ушах.

Непреклонная.

Она не могла не думать обо всех людях, которые пострадали или были убиты по воле этой палочки; Сириус, Фрэнк и Алиса Долгопупс, Добби, она сама, и Мерлин знает сколько других. Она ненавидела мысль использовать её, но это был самый логичный вариант, и она сама вызвалась стать её новой владелицей. И Гарри, и Олливандер согласились, что с её магическими способностями и мастерством в заклинаниях она была наиболее вероятным кандидатом, который сможет эффективно использовать её силы. И если Гарри мог использовать палочку Петтигрю, человека, предавшего его родителей, то она определённо могла научиться приспосабливаться к использованию палочки Беллатрикс — 12¾ дюйма ореха с сердцевиной из сердечной жилы дракона.

По словам Гарри, Рону удалось обезоружить Фенрира в Мэноре, и он предположил, что у того всё ещё была та палочка, заверив Гермиону, что спросит, как только Рон снова будет готов с ним говорить. Они пытались стучать в его дверь и обнаружили её запертой, что, по крайней мере, подтвердило, что Рон использовал чью-то палочку.

После часа, проведённого в комнате с хрупким и немощным мастером палочек, и прослушивания его описаний свойств палочек Петтигрю и Беллатрикс и возможных методов, которые могли бы облегчить обращение с ними, Гермиона предположила, что больше ничего обсуждаться не будет. Но затем Гарри поднял тему Бузинной палочки; revealed, что у него было видение, в котором Волдеморт завладел ею, и голова Гермионы всё ещё немного кружилась от этого откровения.

Затем Гарри помог ей вернуться в спальню, и они провели ещё несколько часов, обсуждая последствия обладания Волдемортом Бузинной палочкой, перебирая её восемьдесят с чем-то книг и пытаясь отделить те, которые, вероятно, содержали какие-либо детали о неуловимом артефакте.

С отложенной стопкой из тринадцати книг, которые Гермиона организовала в порядке релевантности и надёжности, она пообещала Гарри, что прочтёт их и посмотрит, что сможет найти, но предупредила, чтобы он не питал больших надежд, опасаясь, что большая часть контекста будет основана на слухах и фольклоре. Уже прочитав о Дарах Смерти во время их пребывания в Динском лесу, она знала, что работать почти не с чем, и почти все её находки будут состоять из слухов. После поиска в трёх книгах чего-либо значимого и не найдя ничего, она решила, что, возможно, будет полезнее попробовать несколько простых заклинаний палочкой Беллатрикс, просто чтобы привыкнуть к её использованию.

Именно там она и находилась сейчас; тревожно крутя её между большими и указательными пальцами и обдумывая Акцио для начала, но дверь спальни открылась, прежде чем она успела начать, и она буквально почувствовала негодование Драко, когда он увидел её, играющую с палочкой, которую он легко узнает.

— Какого чёрта ты делаешь с этим? — резко потребовал он. — Лучше бы это не была—

— Палочка Беллатрикс, — закончила она за него. — Да, это она.

— Какого чёрта у тебя эта штука?

— Гарри и Рон обезоружили Беллатрикс, — объяснила она, медленно выдыхая, прежде чем продолжить. — И теперь я буду её использовать.

Драко почувствовал, как его глаза вылезают сами по себе, и вена на горле запульсировала, когда гнев поднялся к его рту. — Ты НЕ будешь использовать эту палочку!

Её черты сморщились от обиды. — Я не спрашивала твоего грёбаного разрешения—

— Ты вообще имеешь представление, сколько людей было убито и замучено этой штукой? — rantил он. — Вероятно, сотни между этой войной и прошлой!

— Я это осознаю! — парировала она. — Но палочки не убивают и не пытают, Драко, люди делают это—

— Это не так просто, и ты это знаешь! Палочки выбирают своих владельцев, помнишь? Эта штука злая, и ты не сможешь её контролировать—

— Нет, смогу!

— Помимо того, что ты магглорождённая и палочка это почувствует, ты слишком хороша для неё! — яростно кричал он. — Она сделает всё возможное, чтобы работать против тебя—

— Нет другого выхода! — крикнула она в ответ. — Наши палочки забрали егеря, а у Тонкс нет запасных. Нам приходится работать с тем, что есть—

— Так это была идея Поттера?

— Нет, это была моя!

— А чью палочку использует он? — резко спросил он. — Руфус, полагаю? Или моего отца?

— Нет, он использует палочку Петтигрю, — ровно ответила она. — И я могу заверить тебя, что для него это намного труднее, чем для меня. Но, как я сказала, нам приходится работать с тем, что есть—

— Это, блядь, смешно, — пробормотал он, растирая глаза основаниями ладоней и проводя пальцами обратно по волосам. — Почему ты меня не слушаешь? Ты совершенно недооцениваешь, насколько злая эта штука—

— Или, возможно, ты недооцениваешь меня и мои способности, — огрызнулась она. — Я знаю, что могу это сделать, так что прекрати! Я уже приняла решение—

— Ради Мерлина, Грейнджер, почему ты должна быть такой чёртово упрямой?

— Это я упрямая? — недоверчиво повторила она. — Это ты не даёшь этому утихнуть—

— Ты можешь использовать мою палочку, — выпалил он, и это было почти мольбой. — Просто используй мою.

Гермиона замерла, на мгновение лишившись дара речи от того, как легко он предложил ей свой самый драгоценный предмет как волшебник. — Ты знаешь, что это не подходящий вариант, — пробормотала она.

— Почему нет?

— Потому что тогда у тебя не будет палочки—

— Мы могли бы делить—

— Но почему мы должны делить, когда есть эта палочка? И знаешь, я чувствовала, как твоя палочка сопротивляется мне, когда я использовала её вчера, — сказала она ему, замечая, что его выражение стало слегка обеспокоенным от этого комментария. — Если бы ты тоже использовал её, тогда ей потребовалось бы ещё больше времени, чтобы привыкнуть ко мне. Имеет больше смысла, чтобы я использовала эту палочку, и ты это знаешь.

Драко зажмурился, скрежеща зубами. — Я не смогу отговорить тебя от этого, да?

— Нет.

— Ты можешь быть такой занозой в заднице иногда, Грейнджер, — проворчал он, но раздражение в его тоне утихло. — Ты действительно можешь.

Она немного улыбнулась. — Я знаю.

Внезапно почувствовав себя довольно истощённым, Драко сел на кровать, сгорбившись вперёд и устраивая локти на коленях. Он как раз обдумывал перечислить ещё несколько причин, почему его предложение могло быть уместным, но почувствовал, как её пальцы потянулись и рассеянно погладили впадинки его запястья, и его возражение завяло, прежде чем у него появился шанс его озвучить.

— Я знаю, это вряд ли удобно, — тихо сказала она. — Но ничто никогда не бывает удобным во времена войны.

Губы Драко дрогнули. — Тогда, полагаю… Ну, по крайней мере, позволь мне помочь тебе с ней, — сказал он неохотно. — Я видел, как она её использует, и знаю её характер. Может, я смогу дать тебе какой-нибудь совет, или что-то в этом роде.

— Я была бы признательна, — быстро согласилась она, наклоняясь вперёд, чтобы чмокнуть едва заметную ямочку в уголке его рта. — Спасибо, Драко.