Глава 24: Глава 24. Часы

Горький ветер хлестал вокруг неё, словно пытаясь пробраться в поры и заморозить кровь.

Мерлин знает почему, но ноги сами принесли её на Астрономическую башню, и она могла бы поклясться могилой Годрика, что остаточная энергия Убивающего проклятия Снейпа всё ещё туманит воздух здесь, наверху. Атмосфера казалась гуще и теснее, и назойливый зуд царапнул её позвоночник в тот самый момент, когда она прибыла.

Опираясь на перила, её встревоженный взгляд обшаривал небеса и пытался заглянуть за тени штормовых туч, чтобы найти звёзды, но только Вега и Арктур были достаточно яркими, чтобы подмигнуть в ответ.

Забытые голоса рикошетом метались в её черепе.

Я должна это сделать…

Она вздрогнула. Гарри рассказал ей в точности, что сказал Драко той ночью, и она могла бы поклясться, что слышит шёпот его слов, ползущий по стенам.

Я должен убить тебя, или он убьёт меня…

Она крепче вцепилась в перила и закрыла глаза, и призраки прошлого обрели форму в её сознании. Она видела всё так отчётливо; сцена повторялась в её голове. Драко, Дамблдор, Снейп, Беллатриса. Такие живые и свежие, словно она могла провести кончиками пальцев по их силуэтам и почувствовать биение их сердец.

Гермиона сосредоточилась на образе Драко, который нарисовал её мозг, когда он опустил палочку, в точности как описывал Гарри, и её сердце забилось так, словно готово было выскочить из горла. Он выглядел таким уязвимым, и это заставляло её влюбляться в него ещё немного сильнее, но логичный голос в её голове напомнил, что это была лишь её интерпретация событий.

Прямо перед тем, как Снейп поднял палочку, чтобы убить человека, которым она так восхищалась, она почувствовала, как у её уха щекочет прерывистый шёпот, и её глаза распахнулись. Резко развернувшись с судорожным вздохом, чтобы наполнить лёгкие, она в панике принялась искать источник, но она была здесь одна.

Совершенно одна.

И это приводило её в ужас.

Её окружение, казалось, вибрировало зловещими тенями, а жуткий шёпот был погребён во тьме. Пространство стало удушающим, и её грудь внезапно тяжело вздымалась, пока ледяной холод обвивал её конечности.

Сорвавшись на бег, она помчалась в свою спальню, оставив духов прошлого угасать за её спиной на Башне. Шлепки её бегущих шагов эхом отдавались в пустых коридорах, и она влетела в свою комнату, затормозив и захлопнув за собой дверь. Повернувшись на пятках, её глаза смягчились, когда они остановились на Драко; дремлющем на диване с Живоглотом, свернувшимся у него на коленях. Грустная улыбка тронула её губы, когда его хриплое дыхание долетело до неё, и эта болезненная пульсация нежности забарабанила в её груди.

— Живоглот, — прошептала она, на цыпочках подойдя к дивану. — Слезай, мальчик.

С ленивой потягивающейся грацией её верный питомец подчинился и побрёл в комнату Драко, чтобы дать им желаемое уединение. Протянув руку с непринуждёнными пальцами, Гермиона погладила его по лицу. Она повторяла эти манипуляции и раньше, но никогда не находила времени почувствовать, каков он между впадинами её отпечатков пальцев, а он ощущался как жидкая Осень; приятно холодный и похожий на упругую мякоть сливы. Закрыв глаза, она выгравировала это ощущение в своём мозгу, отметив, что его губы были текстурой тающего воска, а лёгкая щетина на челюсти покалывала, как статическое электричество.

— Что ты делаешь, Грейнджер?

Её глаза распахнулись как раз в тот момент, когда веки Драко медленно приподнялись, чтобы уставиться на неё подозрительным взглядом. Её тело на мгновение замерло, но, лишь слегка прикусив губу зубами, она просто вздохнула и приподняла подбородок.

— Я встретила женщину, которая потеряла кого-то, кого она… — Любила. Это то, что она хотела сказать, но её язык заколебался. — Кого-то, о ком она заботилась.

Бровь Драко нахмурилась, но он промолчал.

— Я знаю, что наши… отношения сложны, — продолжила Гермиона, немного обрадовавшись, что он не нахмурился на «р» слово. — И я никогда не хотела, чтобы что-то из этого случилось…

Он фыркнул.

— Ты думаешь, я планировал…

— Пожалуйста, Драко, — прервала она. — Просто дай мне закончить. Я не думаю, что кто-то из нас планировал что-то из этого. — Она сглотнула и поймала его взгляд. — Но я ни о чём не жалею. Ты мне небезразличен. И я не хочу, чтобы мы расставались, но я ничего не могу с этим поделать.

Драко стиснул челюсть, но часть его решимости угасла, когда он увидел, как её плечи поникли от усталости и поражения. Её щёки блестели от слёз часовой давности, а волосы были растрёпаны ветром, но она была такой сырой и настоящей в этот момент, что это ударило его под дых.

— Но я могу что-то сделать с прощанием, — сказала Гермиона с целеустремлённым тоном.

— Я больше не буду с тобой ссориться.

Он изогнул бровь.

— Что ты…

— Я не знаю, когда нам придётся уйти, — пробормотала она. — Но я не позволю, чтобы в наши последние дни мы перегрызали друг другу глотки…

— Мы ссоримся, Грейнджер, — заявил он с стоическим пожатием плеч. — Это то, что мы делаем…

— Я не имею в виду безобидную ерунду, — сказала она с досадой. — Ты знаешь, что я имею в виду, Драко; все наши недавние ссоры, и я больше не буду этого делать. Я отказываюсь.

Она замолчала, ожидая, что он заговорит, но он просто смотрел на неё тем знакомым отстранённым взглядом, от которого её кулаки сжались.

— Я просто… — она осеклась, её пальцы снова нашли путь к его лицу. — Я хочу запомнить тебя таким. Спокойным и… и не выглядящим так, будто ты меня ненавидишь.

Драко нахмурился, но невольно подался навстречу её прикосновению.

— Так что вот так, — произнесла она, опуская руку обратно. — Я не знаю, что с нами будет. Макгонагалл сказала, что, возможно, нашла для тебя место, но я больше ничего не знаю. Я дала тебе все ответы, которые могу, так что больше не буду спорить о наших обстоятельствах. Я устала от этого…

— Грейнджер…

— Так что если ты не можешь этого сделать…

— Грейнджер…

— Тогда я не хочу с тобой разговаривать…

— Грейнджер, — раздражённо прорычал он, хватая её за руку и затаскивая к себе на колени.

— Сделай чёртов вдох…

— Я серьёзно, — сказала она ему, напряжённая и несгибаемая в его объятиях. — Я не буду этого делать.

Выражение лица Драко медленно сменилось на весёлую ухмылку, и Гермиона настороженно изучала его, бессознательно задерживая дыхание, когда он цокнул языком.

— Всегда такая упрямая, — заметил он низким и тихим рокотом своих голосовых связок. Он облизнул губы. — Хорошо, Грейнджер. Никаких больше вопросов.

Она не смогла сдержать громкий вздох облегчения, сорвавшийся с её губ, и поиграла с частью его светлых волос.

— Спасибо, — сказала она, расслабляясь у него на коленях и касаясь лёгким поцелуем уголка его рта.

Драко просунул руки между её коленями сзади и притянул её ближе, устраивая её ноги в удобном седле, пока он прижимался к поцелую крепче. Что-то в нежных, но решительных покусываниях и облизываниях Грейнджер всегда пробуждало в его венах голодное и непреодолимое желание. Запутав пальцы в её непокорных локонах, он удержал её голову на месте и втянул её губы с чем-то до ужаса похожим на отчаяние.

Опуская свои влажные покусывания к впадине её горла, он сдержал дрожь, когда один из её стонов-вздохов пощекотал восприимчивую кожу его плеча и заскользил вниз по буграм его позвоночника. Его пальцы вонзились в обтянутый джинсами изгиб прямо под её ягодицами, когда она грубо дёрнула за край его футболки и прервала поцелуй, чтобы сорвать её через голову.

Сломанные поцелуи на вкус лучше, когда их исправляют.

Она делала то, что он втайне обожал; мягко царапала ногтями его грудь и осыпала едва заметными поцелуями раковину его уха. Поспешно срывая с себя джемпер, он провёл зубами по подъёму её ключицы, возясь с застёжкой её лифчика.

Оба обнажённые по пояс и начинающие блестеть от предвкушающего пота, между ними было заключено безмолвное соглашение, когда они украли несколько священных минут, просто чтобы насладиться всеми деталями, дразнящими чувства.

Целовать… касаться… кусать… вздыхать… смаковать…

Запоминать.

Но запертый жар под её животом заставил Гермиону извиваться, и она оторвалась от него, встав на ноги, чтобы выбраться из джинсов и белья, в то время как Драко быстро выбрался из брюк и боксеров. Он видел зачатки её неуверенности в её карих глазах, пока открыто смотрел на неё, заставляя свой мозг запомнить каждый дюйм её тела, прежде чем её тревога разрушит образ.

Почему она не может понять, что она чертовски красива?

Возможно, потому что он никогда ей этого не говорил.

Она собиралась устроиться рядом с ним на диване, но его рука метнулась вперёд и вцепилась в её запястье, медленно, но твёрдо оттаскивая её обратно туда, где она была; бёдра к бёдрам. Он отодвинул в сторону пряди волос цвета бренди, скрывающие её лицо, и мог видеть неуверенность, неохотно вытравленную на её очаровательных чертах. Они никогда не делали этого так раньше, она сверху и должна задавать темп, и он приподнял её подбородок, чтобы она встретила его ободряющий взгляд.

— Тебе понравится это, — заверил он, прихватив её нижнюю губу зубами. — Поверь мне.

Глаза Гермионы расширились, а плечи расслабились, когда на её распухшие от укусов губы медленно наползла улыбка.

— Я тебе верю, — тихо призналась она, вцепившись в его плечи, когда одна из его ладоней опустилась ей на спину, а пальцы вызвали приятные мурашки, сбегающие вниз по позвоночнику.

Его другая рука прочертила воображаемую тропу от изгиба её бедра к влажной расщелине, которую он жаждал, и погрузила внутрь два пальца, поймав её стонущий скулёж ртом. Он дразнил её лишь несколько украденных минут, осыпая поцелуями, тяжёлыми от языка, её грудь и становясь всё твёрже, пока её сладостные урчания щекотали его уши. Она попыталась дотянуться до его эрекции, но он оттолкнул её нетерпеливые руки; он хотел, чтобы это продлилось какое-то время. Он хотел быть поглощённым опытом интимной связи, вместо того чтобы стремиться к кульминации.

Он не знал почему. Просто сделал.

Всего пара поглаживаний по её самой чувствительной плоти, чтобы убедиться, что она готова, и он медленно скользнул ею вверх по своим ногам, пока её груди с вишнёвыми кончиками не прижались к его груди. Слегка изогнув тело, она поглотила его желание внутрь, выгибая спину и подстраиваясь под непривычный, но восхитительный угол.

Драко втянул воздух сквозь зубы, когда растаял в её тепле, и его хватка на её талии усилилась, когда поворот её бёдер заставил его живот содрогнуться от похоти. Двигая её телом, чтобы помочь нарастить ритм, он медленно покачал её на себе, его губы оставались надёжно прижатыми к любому дюйму кожи, который он мог попробовать на вкус.

Что-то между секундами и часами прошло с постепенным нарастанием; нежные покачивания тел и томные касания губ. Она издавала те хриплые маленькие стоны, которые звучали слишком чисто для его стороны реальности, но он вдыхал их в любом случае. Её голова откинулась вперёд, пока их брови не соприкоснулись, рассыпая её кофейные кудри вокруг них, словно вуаль, чтобы приглушить остальной мир.

Поцелуи соответствуют течению секса; медленные, но глубокие, и поджигающие нервные окончания. Когда надвигающееся блаженство начало раздуваться под его животом, Драко обхватил руками её торс, чтобы она была вплотную к нему, и взял темп на себя, толкаясь в неё немного быстрее и сильнее. Он знал по её предательским подёргиваниям и учащённому дыханию, что она достигает пика своего удовольствия, и он прервал их поцелуй, обхватив её лицо, чтобы стать свидетелем того, как этот момент танцует на её чертах.

Приоткрытые губы. Её моргающие в замешательстве глаза. Расширение её зрачков. Её сдавленный всхлип.

— Я хочу запомнить тебя такой, — пробормотал он, почти случайно, когда вибрации её освобождения вызвали его собственное.

Лоб ко лбу и тяжёлое дыхание, сталкивающееся между ними, Драко бессознательно чертил ленивые узоры по её линии роста волос, пока оргазмы не угасли, оставив в их костях игривое покалывание. Её удовлетворённое мычание призраком скользнуло по его плечу, и её веки опустились, но он не дал её голове упасть, когда из его рта вырвались несколько обличающих слов.

— Один последний вопрос, — хрипло выдавил он, и её глаза неохотно открылись, чтобы встретиться с его. — Сколько у нас осталось времени?

Сытое выражение лица Гермионы исказилось в убитую горем гримасу, и она сглотнула комок скорби в горле. — Недолго.

.

.

Время субъективно счастью сердец. Время горько и эгоистично; оно не замедлится, как бы сильно ты его ни умолял. Время пролетает незаметно, когда ты натыкаешься на что-то близкое к умиротворению.

Следующие несколько дней они провели, запутавшись в конечностях друг друга, среди постельного белья или брызг душа, и пытались отгородиться от мира за дверью, как и подобает молодым влюблённым. В хрупкие часы между этим они сидели на подоконнике, наблюдая за дикими вспышками январских гроз и машинально читая Шекспира, Байрона или Донна между ленивыми поцелуями.

Драко возмущали моменты, когда Гермионе приходилось уходить на пару встреч с Макгонагалл и помогать жертвам нападения на больницу Святого Мунго в Медицинском крыле, но он прикусывал язык, чтобы сохранить мир, как и обещал. Хотя тень надвигающейся Войны никогда не покидала комнату, с их разговора она носила лёгкую улыбку, и он был твёрдо намерен не прогонять её.

— Драко. — Мм? — Ты хочешь лечь спать? — спросила она. — Ты выглядишь немного уставшим.

Сон — пустая трата времени.

— Я в порядке, — пробормотал он, жестом прося её перевернуть страницу. — Можно уже дочитать до конца.

Гермиона вытянула шею, чтобы куснуть его за уголок рта.

Она упорно боролась, чтобы не поддаться ложному чувству безопасности, но расслабленное поведение Драко было как наркотик, облегчающий её страх. Хогвартс тоже казался более мирным; большинство выживших после нападения на Святого Мунго быстро пошли на поправку и были отправлены домой, а около сорока студентов вернулись в школу с продлённых рождественских каникул. Остальные её однокурсники должны были вернуться завтра на «Хогвартс-Экспрессе», и она с нетерпением ждала встречи с Джинни и Невиллом, если только для того, чтобы попрощаться, прежде чем Министерство будет свергнуто и ей придётся уйти.

Среди сорока вернувшихся были братья Криви и третьекурсница по имени Джоанн Престон; маглорождённые однокурсники Гермионы, и её главный приоритет, когда неизбежное случится.

Макгонагалл тщательно изложила планы эвакуации для маглорождённых, но осталась решительно расплывчатой насчёт Драко; просто кивнув и заверив, что «что-то было устроено». Усталые морщины, пересекающие лицо директрисы, в последнее время стали немного глубже, и Гермиона воздержалась от того, чтобы давить на этот вопрос, безоговорочно доверяя своему наставнику и отодвигая своё беспокойство в сторону.

И она действительно беспокоилась о Драко; настолько, что это её ужасало.

Она мысленно подготовила себя к падению Министерства и Хогвартса, но мысль об уходе Драко заставила её дыхание сбиться. Эти последние дни, проведённые в его запахе, голосе и тепле, были успокаивающими для души и, возможно, самыми прекрасными в её короткой жизни.

Но у всего есть срок годности.

— Грейнджер. — Мм? — Ты не переворачивала страницу уже минут десять. — О, — нахмурилась она. — Прости. Я о чём-то задумалась. — Потрясающе, — протянул он с богатой иронией, оставляя поцелуй за её ухом. — Давай, Грейнджер. Переворачивай страницу.

Безучастно выполнив просьбу, Гермиона попыталась глубже погрузиться в тепло тела Драко и отругала себя за то, что позволила драгоценным минутам ускользнуть сквозь пальцы.

Часы насмехались над ней.

.

.

Она проснулась от нервного узла в животе.

Всё ещё было темно, а рука Драко была пристёгнута вокруг её талии, пока его сонное дыхание ерошило её волосы. Бросив взгляд на часы и обнаружив, что сейчас почти пять утра, она осторожно выбралась из постели и попыталась установить, что её разбудило, выискивая что-то неуместное.

Вспышки молний освещали её комнату между низкими раскатами грома, и она настороженно прокралась к своему окну, разглядывая тёмно-синие небеса, приютившие выставляющую себя напоказ бурю. Ещё один приступ беспокойства вторгся в её желудок, и по коже проступили заметные мурашки, но она понятия не имела, почему.

Что-то просто ощущалось… неправильно.

Что-то в её нутре велело ей покинуть спальню, и она тихо переоделась в джинсы, набросила на себя одну из футболок Драко и свитер, чтобы противостоять холоду. Схватив палочку, она заколебалась на выходе, чтобы нежно погладить волосы спящего возлюбленного, прежде чем толкнуть свою дверь и найти Живоглота, взволнованно мечущегося по гостиной, издающего тревожное рычание и царапающего половицы.

— Успокойся, Крукшенкс, — прошептала она, нежно погладив его. — Я скоро вернусь.

Позволив интуиции вести её, она на цыпочках спустилась по пустым коридорам, и только стук её сердца нарушал жуткую тишину. Бездумно бредя в направлении, куда ей на самом деле не хотелось идти, она вела пальцами по каменным стенам, словно каким-то образом пытаясь успокоить сам замок перед тем, что должно было произойти. Поднявшись по лестничному пролёту и осознав, куда направляется, её глаза расширились, когда она обнаружила, что кто-то уже искал ответы на Астрономической башне в ранние часы этого странного утра.

— Ты тоже это чувствуешь? — спросила она, подойдя и встав рядом с профессором.

— Да, — кивнула Макгонагалл, её руки сжимали перила, а задумчивые глаза изучали сражающиеся облака. — Что-то не так.

— Что это?

— Я не уверена, — напряжённо сказала директриса. — Буря другая. Она ощущается… несбалансированной.

— Ты думаешь… — но Гермиона осеклась, когда заметила блестящую белую сферу, летящую к ним, словно комета. — Что это?

Макгонагалл опустила голову и зажмурила глаза с досадой.

— Наше предупреждение.

Они оба отступили на несколько шагов назад, когда свет ворвался в башню и взорвался в потрясающего Патронуса в форме лани, и Гермиона подумала о матери Гарри.

— Профессор, чей…

— Тише, Гермиона, — шикнула на неё старшая ведьма. — Это важно. — Один час, — эхом разнёсся вокруг них знакомый мужской голос. — Они идут, Минерва.

Светящаяся лань исчезла так же быстро, как и появилась, и Гермиона выпустила воздух, болевший в лёгких, ожидающе глядя на директрису.

— Они идут? — спросила она. — Пожиратели Смерти?

— Один час, — отстранённо повторила Макгонагалл. — Я не знаю, будет ли этого достаточно…

— Это был Патронус Снейпа?

— Да, — кивнула она, поворачиваясь к ученице с мрачным взглядом.

— Слушай, Гермиона, мне нужно предупредить других профессоров. Ты должна разбудить Криви и мисс Престон и отвести их в мой кабинет. Я буду с вами, как только смогу.

— Я думала, мы будем эвакуировать их с помощью фестралов…

— Времени недостаточно, — она покачала головой. — Просто приведи их в мой кабинет, и я скоро буду с тобой. Ты поняла?

В ней взяли верх гриффиндорские инстинкты, и она выпрямила позвоночник, прежде чем твёрдо кивнуть директору.

— Хорошо. Я иду…

— Будь как можно быстрее! — крикнула ей вслед Макгонагалл, когда она сорвалась на бег.

К тому времени, как Гермиона добралась до гостиной Гриффиндора, её мышцы болели, а голова раскалывалась от адреналина. Разбудив Денниса, Колина и Джоанн, она беспокойно ёрзала, пока они спешно собирали кое-какие свои вещи, бросая тревожные взгляды на часы и мысленно умоляя их поторопиться.

Сладкий Мерлин, это происходит…

Девятнадцать минут спустя они все собрались в кабинете директора; Колин пытался утешить своего напуганного брата, а Гермиона пыталась заверить тринадцатилетнюю Джоанн, что она доберётся домой в целости и сохранности. Но по мере того, как минуты утекали, Гермиона становилась всё более беспокойной, дрожа от нервов и нетерпения, пока время растворялось, а угроза Пожирателей Смерти становилась громче в её голове. Каждый щелчок стрелки часов означал на одну минуту меньше, чтобы вытащить Драко из Замка, и она упорно боролась, чтобы держать свой ум на долге перед Макгонагалл и маглорождёнными.

— Где Макгонагалл? — спросил Колин, в его голосе дрожал панический страх. — Ты сказала, она не задержится. — Она в пути, — ответила Гермиона, не зная, лжёт она или нет. — Всё будет в порядке.

А если нет?

Ожидание может свести с ума.

С запасом всего в двадцать две минуты директриса наконец ворвалась в свой кабинет, и Гермиона никогда не видела своего наставника таким взволнованным; её лоб был покрыт тонкой плёнкой пота и изрезан стрессовыми морщинами. Подойдя к камину, ведьма почтенного возраста пробормотала быстрое заклинание, прежде чем повернуться к четырём подросткам и жестом подозвать их ближе.

— Вы отправитесь по каминной сети в дом Кингсли Шеклболта, — объяснила она напряжённым голосом. — Он проследит, чтобы вы все благополучно добрались домой, хорошо?

Три самые младшие головы закивали в знак понимания.

— Его адрес — Вордсворт-Уэй, двадцать три, — сказала она, потянувшись к своей чаше с Летучим порохом. — Мисс Престон, ты идёшь первой, и не забудь произнести адрес чётко. Мы должны поторопиться.

Гермиона смотрела, как Джоанн исчезла в кричащем всплеске изумрудного пламени, за ней последовал Деннис, и, наконец, Колин. Небольшая доза облегчения притупила тяжёлые удары в её груди, но она нахмурилась в замешательстве, когда поняла, что Макгонагалл протягивает ей Летучий порох.

— Давай, Гермиона, — подтолкнула её директриса. — Ты должна уйти…

— Я не ухожу, — возразила она, отступая от другой ведьмы. — Я должна вытащить Драко отсюда…

— Времени недостаточно…

— Но мне нужно…

— Гермиона, Пожиратели Смерти уже в пути! — строго рявкнула Макгонагалл. — Ты должна уйти…

— НЕТ! — закричала она, сжимая кулаки. — Я НЕ УЙДУ! Я должна вытащить его отсюда! Ты поклялась мне…

— Гермиона, пожалуйста, будь благоразумна… Ты просто тратишь ещё больше времени, споря со мной! — настаивала она сердито, по её щекам катились злые слёзы.

— Если мне придётся сделать это без твоей помощи, я сделаю! Но я не уйду, пока не узнаю, что он в безопасности и далеко отсюда!

Макгонагалл замерла, прежде чем выдохнуть в поражении, глядя на ученицу усталыми глазами, пока неохотно не подошла к своему столу. Взмахом палочки открыв ящик, она достала небольшой круглый предмет, обёрнутый в ткань, и палочку, которую Гермиона узнала как палочку Драко.

— Да будет так, — пробормотала на вздохе Макгонагалл. — Слушай меня внимательно, потому что у меня есть время сказать это только один раз. Воспользуйся чёрным ходом и беги к опушке Запретного Леса у хижины Хагрида. Не уходи слишком далеко; просто достаточно, чтобы остаться незамеченной.

— А что, если кто-то увидит его в школе?

— Все профессора собираются в Большом зале, и большинство учеников всё ещё спят, — сообщила она. — Ты доберёшься туда без проблем…

— И что мне делать, когда я…

— Эта монета — портключ в безопасное место, — перебила она, держа в руках предмет, обёрнутый в ткань. — Когда ты уйдёшь отсюда, я дам им знать, что ты в пути.

Гермиона сглотнула, когда директриса вложила ей в руки портключ и палочку Драко.

— Ты не собираешься говорить мне, куда он направляется, не так ли?

Макгонагалл покачала головой.

— Ты знаешь, что так безопаснее, если меньше людей знают…

— Но он будет в безопасности? — взмолилась младшая ведьма, убирая в карман два предмета и убеждаясь, что они надёжны. — Ты обещаешь, что он будет в безопасности?

— Обещаю, — кивнула она. — Теперь слушай, Гермиона. После того как Драко уйдёт, тебе нужно будет вернуться тем же путём. На опушке Леса у хижины Хагрида есть красный камень под Дубом. Ты сможешь трансгрессировать оттуда. Иди в дом Тонкс, и я свяжусь с ней по Летучему пламени, чтобы она знала, что ты идёшь, и она сможет изменить свои Щиты.

— Красный камень под Дубом, — машинально повторила она, прежде чем практически набросилась на седеющую ведьму и обняла её, треснув рёбрами. — Спасибо тебе огромное. За всё. Прости, что я была такой эгоисткой.

Макгонагалл приняла этот жест с грустной гримасой и похлопала свою спутницу по спине.

— Тебе нужно идти, — посоветовала она, отстраняясь и направляя их к двери. — Иди сейчас же. У тебя нет времени на это. — Директриса помедлила и выдохнула измученный вздох. — Желаю вам обоим удачи.

Бросив на Минерву прощальный взгляд благодарности, тело Гермионы дёрнулось в действие. Спотыкаясь на неловких от спешки ногах, она сбежала из кабинета; её разбитое сердце застряло в горле, а мир рушился вокруг неё.

.

.

Драко сел в кровати и с нахмуренными бровями уставился на холодную вмятину от силуэта Гермионы в матрасе.

Где, чёрт возьми…?

Было без четверти шесть, и небо едва начинало смягчаться до более светлого оттенка синего, так почему же он был один в постели? И, кроме того, почему он не слышал звуков душа или её возни на кухне?

Хмурясь от раздражения, он отбросил одеяла и натянул одежду, которую носил накануне, в попытке победить зимний воздух, пробравшийся в комнату Грейнджер. Ступая босыми ногами по половицам и направляясь в гостиную, он чуть не споткнулся, когда путь ему преградил питомец его возлюбленной.

— Умный кот, моя задница, — пробормотал он, бросив на полукнизла укоризненный взгляд.

— Если ты такой умный, где…

Он был прерван, когда в комнату ворвалась Гермиона, дико тяжело дыша, её щёки блестели от слёз, и она спотыкалась о собственные ноги.

— О, слава Мерлину, ты проснулся! — прохрипела она, карабкаясь к нему и вцепившись дрожащими кулаками в его свитер. — Мы-мы должны идти…

— Какого чёрта? — выпалил он, хватая её за запястья и приводя в равновесие. Он никогда не видел её такой, и его внутренности скрутило от дурного предчувствия, когда он впитывал её безумное поведение. — Где ты была…

— Мы должны уйти! — закричала она. — Пожиратели Смерти. Они-они идут! Нам нужно идти! Сейчас же! — Грейнджер, просто чёрт возьми, дыши… — Ты меня не слушаешь! У нас минуты! — закричала она, вырываясь из его хватки и взмахом палочки призывая его обувь и пальто. — Надень это, Драко! Быстро! Я должна увести тебя отсюда! Просто поторопись!

Серьёзность её слов и отчаяние в её голосе ударили его в грудь, как Импедимента, и он сделал, как она велела, пока она вбегала в свою комнату и возвращалась с её зачарованной сумкой и курткой. Он едва успел застегнуть первую пуговицу пальто, когда она схватила его за руку и потащила из комнаты, её пальцы так сильно сжались вокруг его, что перекрыли кровообращение.

— Крукшенкс! — позвала она через плечо, распахивая дверь. — Следуй, Крукшенкс! Давай!

Её интуитивный питомец поскакал вперёд, когда она рывком привела Драко в движение, и они оба сорвались в неуклюжий спринт, несясь по опустевшим коридорам Замка, движимые страхом и отказываясь расцеплять руки. Добравшись до чёрного хода, ветер и дождь молотили по ним с безжалостной силой, пока они скользили и спотыкались по размокшей от грязи земле в сторону Запретного Леса. Проходя мимо хижины Хагрида, они нырнули в деревья, отбрасывая в сторону царапающие когти веток и сучьев, пытавшихся помешать их бегству. Краем глаза Гермиона уловила вспышку бордового, и она остановила свои горящие ноги, заставив их остановиться слишком резко.

Она продолжала сжимать руку Драко.

— Чёрт, — выругался он, едва не врезавшись ей в спину. — Грейнджер, какого…

— Красный камень, — пробормотала она себе под нос, глядя на возвышающийся Дуб, о котором упоминала Макгонагалл. — Иди сюда, Крукшенкс, — поманила она своего питомца, который убежал на несколько ярдов вперёд, но быстро поскакал обратно к её ногам. — Оставайся здесь, мальчик. Я скоро вернусь.

Удовлетворившись тем, что её магический фамильяр понял, она снова потянула Драко и побежала, кровь сочилась между их ладонями, пока их ногти впивались в кожу друг друга. Ещё один судорожный удар молнии и грома взорвался над их головами, и Гермиона заморгала, прогоняя мокрые пряди волос, застрявшие между ресницами и щекочущие её глаза. Её кости ощущались как треснувшее стекло, а лёгкие напрягались против рёбер, но она не могла перестать бежать.

Продолжай идти… Нужно увести его прочь… Нужно доставить его в безопасное место…

— Грейнджер, стой! — закричал позади неё Драко, зарываясь пятками в землю и вырывая свою руку из её тисков. — Просто чёрт возьми, стой!

Гермиона развернулась и попыталась безуспешно вновь соединить их пальцы.

— Драко, нам нужно… — Этого достаточно! — рявкнул он. — Какого чёрта мы здесь делаем?

Она почувствовала, как её избитое непогодой лицо исказилось от боли, когда она попыталась найти слова. О, Годрик… её сердце болело. Глядя на него сейчас; волосы растрёпаны ветром, а пепельные черты лица огрубели от удара холода, он выглядел таким человечным и совершенным, и это душило её эмоциями.

— Мы… мы здесь, чтобы попрощаться, — пробормотала она дрожащими губами и стучащими зубами, наблюдая, как его бровь хмурится от неуверенности. — Наше время вышло.

Драко упрямо покачал головой, и его губа презрительно изогнулась. — Что ты…

Пронзительный и продолжительный треск оборвал его слова, прогремев по всему Лесу и заставив землю вибрировать от своего объёма. Инстинктивно он потянулся к Гермионе, схватив её за локти и притянув к себе, пока дрожь не утихла. Где-то вдалеке он мог слышать рой приближающихся мётел и то, что звучало как панические крики из Хогвартса. Даже деревья, казалось, стонали и вздрагивали, и Драко с подозрением осматривал окрестности, удерживая Гермиону на месте у своей груди.

— Что, чёрт возьми, это было? — прорычал он, когда жуткое эхо затихло.

— Падение Щитов, — ошеломлённо ответила она, оглядываясь через плечо в сторону Замка. — Они здесь. — Она сглотнула горе. — Драко, ты должен идти…

— Нет, — резко выплюнул он, ослабляя хватку, чтобы приблизить своё лицо к её. — Нет! Нам нужно больше времени…

— Больше времени нет, — всхлипнула она, её дыхание вырывалось призрачными вздохами. — Ты должен уйти отсюда, или они найдут тебя…

— Я не готов! — перебил он, поднимая руки, чтобы убрать мокрые локоны, прилипшие к её лицу. Их смешанная кровь размазалась по её щеке, и он рассеянно вспомнил день в ванной, когда она разрезала их ладони и положила начало их предопределённой связи. Тогда кровь была такой другой. Теперь она была неуместна. — Пойдём со мной, — выпалил он безрассудно. — Пойдём со мной, и мы сможем спрятаться...

— Я не могу! — крикнула она, вырываясь из его рук. — Мы говорили об этом, Драко! Мы договорились...

— Ну так я, чёрт возьми, передумал! — яростно парировал он. — Чего ты хочешь от меня, Грейнджер? Хочешь, чтобы я встал на грёбаные колени и умолял?

— Нет! — она поперхнулась стоном. — Я хочу, чтобы ты был в безопасности! Это всё, чего я хочу!

— А я хочу, чтобы ты была в безопасности! — крикнул он в ответ. — Не сражайся в этой Войне, Гермиона! Не...

— Ты знаешь, что я должна...

— Чушь!

— Драко, пожалуйста, — прошептала она, залезая в карман и нащупывая палочку. — Ты должен идти...

— Ты нужна мне, Гермиона! — выпалил он своё признание. Чёрт тебя побери, Салазар. — Это то, что ты хочешь услышать? Это то, что потребуется?

— Я не хотела прощаться вот так, — пробормотала она, больше себе, чем ему, вынимая палочку дрожащими пальцами. — Я не хотела, чтобы это было так трудно...

— Какого чёрта ты делаешь? — спросил он, глядя на неё настороженным и осторожным взглядом. — Опусти палочку, Грейнджер!

— Прости, — простонала она, выпрямляя запястье. — Мне так жаль, Драко, но ты должен быть в безопасности...

— Не смей, Гермиона...

— Петрификус Тоталус! — крикнула она, и тело Драко напряглось и замерло, как только заклинание подействовало. Он напомнил ей одного из тех игрушечных солдатиков; твёрдый и гордый, но совершенно безжизненный в глазах, и она знала, что это будет преследовать её.

Её рука безвольно упала вдоль тела, и она крепко зажмурилась, пока жгучие слёзы размывали зрение и размазывали кровавое пятно, которым он её заклеймил. Отказываясь от плана изображать самообладание, она медленно приблизилась к нему и уткнулась лицом в место между его шеей и плечом, рыдая ему в горло.

Это было не то, как она намеревалась расстаться.

Ветер поглотил их, дождь хлестал по их коже, и холод вызывал жестокую дрожь, преследующую каждый дюйм её тела. Драко был неизбежно безмолвен и неподвижен под заклинанием, и она пожертвовала бы почти всем, чтобы почувствовать, как его рука обвивается вокруг её талии. Это было неромантично и горько, но она заперла драгоценные секунды в своей памяти, морщась, когда более зловещие звуки из Хогвартса прервали её нежные прикосновения, и она была вынуждена осознать, что их часы остановились.

— Прости, — снова пробормотала она, поднимая подбородок и проводя дрожащими пальцами по линии его челюсти и нижней губе. — Но это единственный способ.

Она физически чувствовала, как её сердце раскалывается, пока изучала его застывшее выражение в последний раз и молча умоляла свой мозг запомнить каждый аспект лица, к которому просыпалась последние несколько недель и к которому привязалась...

— Ес-если мы оба выживем в этой Войне, — выдохнула она, ненавидя слово «если». — Я... я хочу тебя в своей жизни.

Залезая в сумку, она вынула его палочку и сунула её в карман его брюк, а затем вернулась к поискам портключа. Осторожно снимая ткань и глядя на невинно выглядящий галлеон с обидой, она зажала его между тонким материалом и нерешительно поднесла над его костяшками.

Вдыхая дрожащий вдох, чтобы успокоить свою увядающую душу, она развела свободную ладонь по стороне его лица и провела большим пальцем вверх по гребню его скулы. Наклоняясь вперёд на кончиках пальцев ног, она прижала свои дрожащие губы к его неотзывчивым, чтобы сохранить последний поцелуй; едва соединение, но оно согрело её на эту долю мгновения.

Отстраняясь, она обманула себя, заставляя поверить, что капли дождя, покрывающие его молочную кожу, могли быть слезами, и последние слабые струны её сердца оборвались.

Её сердце разбилось, и боль была калечащей.

Время вышло...

— Я люблю тебя, — печально вздохнула она, прежде чем шлёпнуть монету о его кожу, морщась, когда воздух сместился, чтобы accommodate притяжение портключа.

А потом он исчез.