Глава 22: Глава 22. Шторм

Дни и часы летят, когда компания заставляет тебя улыбаться без причины.

Время становится неуместным.

Прошло несколько хороших дней с тех пор, как Гермиона сорвалась в душе, и в спальне всё было легко и почти мирно; сонные утра и спокойные дни, греющиеся в тишине. Было легко и без усилий, минуты служили хозяевами саркастических споров, которые были скорее для забавы, чем из злобы, и комфортных пауз, будто ни один из них не осмеливался нарушить момент.

В этих паузах Драко часто ловил себя на том, что его взгляд задерживается на её очаровательных чертах; рассеянно считает рассыпание веснушек через её нос или тайно ухмыляется, когда она бормочет что-то невнятное себе под нос, когда поглощена книгой. Он всегда ловил себя прежде, чем она замечала, и отчитывал своё поведение, но его глаза всегда находили путь обратно к ней и изучали детали её лица.

Но неотвеченные вопросы о её родителях покалывали заднюю часть его горла. Она больше не упоминала их, и он воздерживался от поднятия темы, стараясь сохранить расслабленную атмосферу, но ему нужно было знать. Его инстинкты предупреждали, что это связано с Войной, и после месяцев, проведённых здесь, в неведении о внешнем мире, он устал быть в темноте.

Что-то происходило. Значительное. Он чувствовал, как это царапает его внутренности.

Гермиона тоже это чувствовала; жуткая статика, мерцающая в воздухе, которая пахла Тёмной магией. Снег начинал становиться легче, и скоро придёт дождь, смывая прекрасный белый пейзаж, который она любила, и уступая место мрачным грозам.

Годрик прокляни её за эгоизм и немного наивность, но последние несколько дней она затолкала Войну в заднюю часть черепа, чтобы насладиться этими моментами с Драко. Она чувствовала что-то восхитительно близкое к удовлетворению в его присутствии; используя каждый предлог, чтобы коснуться его и запомнить, как его кожа чувствуется под её кончиками пальцев. Искала ли она синие крапинки в его дымчатых глазах или изучала смягчение его лица перед сном, она наслаждалась всем им и вспоминала, как улыбаться.

Потому что она знала, что это только временно.

Затишье между бурями.

.

* * *

.

Именно ёрзанье его ведьмы медленно разбудило Драко от сна, и он сжал руку вокруг её торса, чтобы удержать её на месте. Он сдался, пытаясь держать дистанцию от неё в постели; его тело всё равно всегда искало её тепло, и было что-то инстинктивно приятное в пробуждении в клубке конечностей и тепла тел.

Он чувствовал, как её волосы щекочут кончик его носа, и прижал лицо ближе, но заколебался, когда понял, что что-то не так. Её обычно шелковистые локоны чувствовались грубыми против его щеки, и когда он медленно приоткрыл один глаз, он столкнулся с ржавым мехом вместо каштановой гривы, к которой привык.

— Какого... — пробормотал он, отстраняясь, чтобы с отвращением посмотреть на кота своей любовницы. Он сморщил нос, когда питомец имел наглость подползти ещё ближе к нему, и потянулся, чтобы ткнуть Гермиону в руку. — Грейнджер. Грейнджер, проснись, чёрт возьми.

Застонав в подушку, сонная шатенка развернулась к нему лицом и прищурилась против первых лучей утра.

— Что с тобой?

— Твой мерзкий кот тычется в меня, — прорычал он. — Убери его от меня.

— Не называй его мерзким, — сказала она, подавляя смешок, когда поняла, что Крукшенкс действительно пытается получить немного ласки от Драко. — Он просто тебя любит.

— Ну, он мне не нравится, — проворчал он, поднимая кота и сваливая его на колени Гермионы. — Лохматая, чёртова тварь...

— О, тише, — Гермиона пыталась не смеяться. — Он не любит многих людей, так что тебе следует быть польщённым...

— Да, я чёртовски счастлив, — протянул он, закатывая глаза. — Это вряд ли помогает его делу, когда он будит меня в воскресное утро.

— Воскресенье? — нахмурилась она, взглянув на свой зачарованный календарь, а потом на часы. — Чёрт, мне нужно встретиться с Макгонагалл через некоторое время.

Он поднял бровь.

— Зачем?

— Майкл возвращается сегодня, — объяснила она, пропуская вспышку ревности, которая исказила его выражение, пока выбиралась из постели. — Все скоро вернутся, и нам нужно обсудить приготовления...

— И сколько это займёт? — резко спросил он, признаться, раздражённый тем, что староста школы разрушает его шансы на утренний быстрый секс. — Чёртов Корнер...

— Не начинай, — сказала она ему, натягивая какую-то одежду и накладывая заклинание, чтобы сделать себя немного презентабельнее. — Это не должно занять много времени; может, час или около того. Ты можешь покормить Крукшенкса, пока меня не будет, пожалуйста?

— Разве не было бы полезнее для общества просто дать ему умереть с голоду? — пробормотал он, вздрагивая, когда она развернулась, чтобы шлёпнуть его по руке.

— Не будь таким...

— Ладно, — неохотно проворчал он, прежде чем его губы сложились в понимающую ухмылку. — Естественно, я попрошу услугу взамен.

Её рот растянулся сам собой, и игривый румянец окрасил её щёки.

— Осмелюсь спросить, что это будет?

— Уверен, я что-нибудь придумаю к твоему возвращению, — пожал плечами Драко, но его глаза расширились, когда Гермиона внезапно наклонилась, чтобы заглушить его рот быстрым поцелуем. Изучая её с любопытством и тонко облизывая губы, когда она отстранилась, он медленно поднял бровь, пока она одарила его идеальной улыбкой. — За что это?

— Разве должна быть причина? — спросила она, разворачиваясь и выходя из комнаты. — Я вернусь через некоторое время.

Уставившись на её удаляющуюся спину задумчивыми глазами, щелчок двери вернул его в настоящее, и он покачал головой, проводя пальцами по волосам. Стало так естественно быть таким с ней теперь; незащищённым и комфортным в её присутствии, но в момент, когда он оставался наедине с собой, он ругал себя за то, что стал таким близким.

Слишком привязан.

Но теперь он мало что мог с этим поделать. Его интерес к ней был встроен в его систему и ползал по венам, заставляя его сердце биться быстрее, когда она была достаточно близко, чтобы вдохнуть. Когда-то это чувствовалось как инфекция, теперь это чувствовалось как бренди; тёплое и приятное.

А Война была похмельем. Головная боль, тошнота, реальность.

Буря.

.

* * *

.

Как только Гермиона переступила порог, она поняла, что что-то не так.

Воздух казался густым и влажным, и она заколебалась за дверью, заметив, что все магические портреты были необычно приглушены или отсутствовали в своих рамах. Тихий гул далёких звуков вибрировал по коридорам, слишком низкий, чтобы различить, но зловеще постоянный, и её ноги начали двигаться к источнику. Когда что-то, звучащее жутко похоже на приглушённый крик, потревожило её уши, она ускорила шаги и вынула палочку.

К тому времени, как она могла слышать крики и панику ясно, Гермиона поняла, что бежит к больничному крылу, и металлическая терпкость крови топила её чувства, жаля глаза и кипя на языке.

Ворвавшись в комнату, она затормозила и ахнула от хаоса, окружающего её; около тридцати человек были набиты в маленькое пространство и разбросаны по скудным кроватям и полу, все извивались от боли. Её зрение размылось, пока она пыталась осмыслить всё это; её фокус задержался на пожилом волшебнике с кровью, плачущей из виска, прежде чем сместиться к молодой ведьме, чья рука была искривлена в неестественную форму. А потом к другому человеку с другой травмой. А потом к другому. Другому...

Кто-то звал её имя...

Она подняла голову и встретилась глазами с Макгонагалл, и рассеянно зарегистрировала, что директриса, мадам Помфри, профессор Стебль и пара медиведьм ухаживали за жертвами так хорошо, как могли, но их было так много...

— Гермиона! — снова позвала Макгонагалл. — Иди в класс рядом! Горацию нужна помощь...

— Ч-что происходит? — перебила Гермиона между тяжёлыми вдохами. — Что за...

— На Святого Мунго напали! — крикнула она сквозь гвалт. — Мне нужно, чтобы ты помогла Горацию! Иди! Быстро!

Тупо кивнув и разворачиваясь на каблуках, она бросилась в соседнюю комнату и обнаружила похожую тревожную сцену; возможно, пятнадцать разбросанных жертв, раскиданных по столам, стульям и полу, покрытых красными пятнами и кричащих в агонии. Профессор Слизнорт и медиведьма были среди раненых, лихорадочно бормоча лечебные заклинания и разжимая рты, чтобы влить им зелья.

Гермиона на мгновение замерла на месте, пока её мозг впитывал всё это.

Было просто... так много крови...

Лужи её были рассыпаны по половицам, рассечены отпечатками ног и рук от людей, метающихся вокруг и ищущих помощи. Некоторые из жертв давились сгустками и выкашливали их себе на колени или в сложенные ладони, смешанные с водянистой рвотой и желчью. Конечности были искривлены и согнуты в отвратительные формы, плоть была разрезана глубокими ранами, и тёмно-синие синяки были размазаны по каждому дюйму кожи, который она могла видеть.

Вот оно.

Вот реальность Войны.

Вот буря.

Гермиона сделала глубокий вдох и бросилась в действие.

Её глаза метались вокруг и быстро оценивали, пытаясь установить, кто требует немедленного внимания, прежде чем подбежать к волшебнику на полу с ужасными ранами живота, который, казалось, с трудом дышал. Опускаясь на колени и отмахиваясь от тошнотворного хлюпанья, когда приземлилась в лужу крови, которая поднялась по её джинсам, она настороженно изучила липкое месиво его тела и отгородила всё остальное, чтобы сосредоточиться на этом избитом незнакомце.

Используя палочку, чтобы снять с него одежду, она вздрогнула, осознав, насколько серьёзна была рана; расщеплённые рёбра торчали из торса, и широкий разрез рассекал его живот пополам, но она стиснула зубы, игнорируя рефлекс тошнить, и начала произносить соответствующее лечебное заклинание. Подняв глаза, она обнаружила слабый взгляд мужчины средних лет, прикованный к ней, и она рассеянно использовала свободную руку, чтобы успокаивающе коснуться его лица.

— Всё будет хорошо, — прошептала она ему ободряюще. — Всё будет хорошо.

Она желала, чтобы верила своим собственным словам.

.

* * *

.

Драко в шестой раз за сорок минут мрачно посмотрел на часы.

Когда Грейнджер не вернулась через час, как обещала, он заскрежетал зубами и сдался ревнивым мыслям о намерениях Корнера. Но когда прошёл пятый час и день перешёл в день, он начал чувствовать беспокойство. Кот Грейнджер тоже был довольно дёрганым, и хотя он не обращал много внимания на её хвастовство о невероятной интуиции Крукшенкса, что-то заныло в задней части его мозга и предупредило его быть настороже.

Испуская раздражённый вздох, он направился в спальню Гермионы, чтобы взять книгу и отвлечься. Рассеянно роясь в её обширной коллекции, он случайно задел рукой стопку, которая отправила несколько текстов летать по полу, и проклятие пророкотало в его дыхательном горле, пока он наклонялся, чтобы поднять их, но его глаза сузились на одной конкретной книге.

Она была потрёпана временем, и название было слишком искажено, чтобы прочитать, но он мог разобрать буквы H, C и X, и его лоб сморщился от беспокойства. Неужели она читала о...

Он потянулся к книге и нахмурился, когда несколько листов пергамента выпали, украшенные поспешными каракулями и подписанные «Г и Р». Он не мог не закатить глаза. Салазар упаси, чтобы Поттер и Уизли узнали что-то об искусстве быть загадочными, но у него не было времени обдумывать это, так как быстрый взгляд на первую страницу книги сказал ему то, что он подозревал.

Крестражи.

По-видимому, Поттер и Уизли искали их.

И у него не было ни малейшего представления, как к этому относиться.

Он презирал Волдеморта; это существо назначило цену за его голову за неудачную попытку покушения на Дамблдора и вынудило его уйти в изоляцию. Всё это имело смысл, когда он был так одержим своими чистокровными идеалами, и хотя он принял, что кровь Грейнджер больше его не беспокоит, это была только Грейнджер. Он понятия не имел, как относится к другим магглокровным гибридам.

Он мог хотеть смерти Волдеморта, но идея защищать сторону поттеровских обнимателей магглов была далеко не желательной. И где вообще стояли его родители во всём этом? Несомненно, они всё ещё не могли поддерживать Волдеморта, когда тот угрожал смертью их единственному сыну?

Он больше не знал, как относиться к чему-либо. Он. Не. Знал.

Засовывая письма в книгу и ставя её обратно туда, где она была, он покачал головой и ущипнул переносицу. Мерлин, всё было так монументально запутано.

.

* * *

.

Гермиона вытерла рукавом пот со лба.

Из пятидесяти одного пострадавшего и сотрудников, которым удалось сбежать из Святого Мунго, четверо умерли, и было сомнительно, что несколько других увидят завтра.

Лечебные чары истощали энергию заклинателя и передавали её телу субъекта, так что когда скудные запасы дягиля, зелья для очистки ран и всех других полезных снадобий были использованы вскоре после её прибытия, всё, что у них было, — это палочки. Гермиона приняла два флакона Витамикса, просто чтобы держаться на ногах, и произносила каждое лечебное заклинание, которое знала, шесть часов подряд, отказываясь заканчивать, пока все не были осмотрены.

Мышцы Гермионы болели от истощения, и голова кружилась от головокружения, но она отказывалась моргнуть, пока бедренная кость этой молодой девушки не была исправлена. Поморщившись от звука осколков кости, щёлкающих обратно на место, она огляделась, чтобы увидеть, кто нуждается в её внимании следующим, но все выглядели так, будто их осмотрели.

Теперь был некоторый уровень порядка; стулья и столы были трансфигурированы в кровати, и раненые были укутаны в толстые одеяла; чёрные, если их осмотрели, и белые, если нет.

Помимо молодой ведьмы рядом с ней сейчас и волшебника, которого лечила медиведьма, все были одеты в чёрные одеяла, и Гермиона была готова заплакать от облегчения. Она знала, что это далеко не конец и что жертвы потребуют наблюдения до самой ночи, но худшее было улажено, и за это она была благодарна. Взмахивая палочкой, чтобы сменить одеяло молодой ведьмы на чёрное, она вздрогнула, когда утешающая рука легла ей на плечо.

— Хорошая работа, мисс Грейнджер, — устало кивнул профессор Слизнорт. — Это все теперь. Может, тебе стоит передохнуть...

— Нет, — отказалась Гермиона. — Должно быть что-то ещё, что я могу сделать, чтобы помочь.

— Лучшее, что они могут сделать, — это отдохнуть, — мягко сказал он ей. — К сожалению, у меня закончилось зелье «Сон без сновидений», так что мне придётся сварить ещё.

— У меня есть немного в моей комнате, — пробормотала она, поднимаясь на ноги. — Не знаю, много ли у меня, впрочем. Пойду возьму, и помогу тебе сделать ещё, когда вернусь...

— Возможно, тебе стоит вздремнуть, пока ты в своей комнате...

— Я в порядке, — заверила она профессора, поворачиваясь, чтобы уйти прежде, чем он смог возразить. — Я вернусь через минуту.

После утра, проведённого в комнате, полной опустошённых и умирающих, идти по коридору казалось сюрреалистичным, и воздух был свежим на её лёгких. Она вдыхала его жадными глотками и пыталась провести пальцами по волосам, но они застряли в свалявшихся кудрях, и липкая кровь собралась под ногтями. Она рассеянно заметила, что её джинсы и белый свитер тоже были забрызганы ею, но ей было всё равно; это вряд ли казалось уместным при данных обстоятельствах.

Её шаги были медленными и усталыми, когда она приблизилась к своей спальне, и, поднимая слабую и дрожащую руку, чтобы открыть дверь, она молча молилась, чтобы успела войти и выйти прежде, чем Драко заметит. Хотя часть её хотела ничего больше, чем заползти к нему на колени и украсть его тепло, у него будут неизбежные вопросы, а её разум был слишком обременён событиями дня, чтобы дать ему какие-либо твёрдые ответы.

Почти падая в комнату, когда её равновесие пошатнулось, она поймала себя и мгновенно встретила широкие и дикие глаза Драко; мерцающие беспокойством и замешательством, пока они изучали состояние, в котором она была.

— Чёрт, — хрипло выдохнул он, вскакивая с дивана и шагая к ней. — Чёрт возьми, Грейнджер, ты...

— Я в порядке, — перебила она, поднимая руку, чтобы остановить его. — Это не моя кровь...

— Ты вся в ней...

— Я знаю, — пробормотала она, пытаясь пройти мимо него. — Драко, мне нужно...

— Ты ранена? — потребовал он, хватая её за локти и удерживая. — Ты выглядишь как ад...

— Драко, отпусти меня, — сказала она, борясь в его хватке. — Мне нужно вернуться и помочь...

— Помочь кому? — спросил он. — Какого чёрта случилось?

Вздыхая в поражении, Гермиона положила ладони ему на грудь и закрыла глаза.

— На Святого Мунго напали, — сказала она ему обманчиво ровным голосом. — Некоторым удалось сбежать вовремя, и они здесь...

— Напали? — повторил он. — Что это значит?

— Это значит, что эта Война началась, — нахмурилась она на него, вырываясь из его хватки и создавая пространство между ними. — Это значит, что тебе придётся принять некоторые решения.

Бровь Драко опустилась.

— И что, чёрт возьми, это значит?

— Волдеморт становится всё более могущественным, Драко, — объяснила она. — Если следующей будет Хогвартс, тогда тебе придётся решить, на чьей ты стороне...

— Это нечестно, Грейнджер, и ты это знаешь...

— Не смей говорить мне о честности! — горячо выпалила она. — Я только что должна была смотреть, как пятьдесят человек борются за выживание, так что не смей делать из себя какую-то жертву!

— Ты понимаешь, о чём просишь меня, Грейнджер? — парировал он. — То, что этот психопат хочет моей смерти, не значит, что я прыгну в чёртову телегу Поттера...

— Эта Война больше твоих жалких проблем с Гарри, Драко! — крикнула она от разочарования. — Мы больше не дети! Тебе нужно начать думать самостоятельно и перестать пытаться быть своим отцом...

— Не упоминай моего отца! — громко предупредил он. — Это то, что делает моя семья, Грейнджер! Я ничего не могу с этим поделать...

— Ты мог бы постоять за себя! — упорно возразила Гермиона, комкая ткань его топа в кулаках и встречая его глаза. — У тебя могут быть Пожиратели смерти в семье, но у тебя также есть хорошее в семье...

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

— Посмотри на Сириуса и Регулуса! — быстро предложила она. — Они оба предали твою семью, пытаясь победить Волдеморта...

— И посмотри, что с ними случилось! — холодно spat он, вырываясь из её хватки на его рубашке. — Они, чёрт возьми, мертвы!

— Есть ещё Андромеда...

— Какого чёрта ты хочешь, чтобы я сделал, Грейнджер? — рявкнул он, бросая руки в воздух от возбуждения. — Ты хочешь, чтобы я сражался против собственной семьи?

— Я хочу, чтобы ты сражался за то, во что веришь!

— Я БОЛЬШЕ НЕ ЗНАЮ, ВО ЧТО ВЕРЮ! — взревел Драко, его дыхание участилось, пока он холодно смотрел на свою любовницу. — Ты всё испортила!

Гермиона покачала головой.

— Я знаю, ты больше не думаешь так, как раньше, — упрямо возразила она. — Я знаю, что ты не...

— Не говори мне, как я думаю...

— Но это правда! — парировала она. — И можешь стоять там и утверждать, что я промыла тебе мозги, сколько хочешь, но ты знаешь, что пришёл к своим собственным выводам...

— Не начинай со своей психоаналитической чепухой, Грейнджер, — мрачным голосом отчитал он. — Я признаю, что перерос свою ненависть к тебе, но это не значит, что мои взгляды на других магглорождённых изменились...

— Да, значит, — гладко сказала она ему. — Можешь отрицать, но я вижу, что ты другой.

Он фыркнул.

— Ты видишь то, что хочешь видеть...

— Ты не тот, кем был! — возразила она, ловя его лицо между ладонями и заставляя его встретить её глаза. — Я знаю тебя теперь, Драко. Знаю...

— Ты слишком быстро ищешь позитив в людях, Грейнджер, — тихо пробормотал он, глядя на своё отражение в её карих глазах. Поднимая руку к её щеке, он большим пальцем стёр пятно крови там, а потом провёл пальцем по её нижней губе. — Почему мы вообще должны сражаться, Грейнджер? Почему бы нам просто... не уйти?

Гермиона моргнула.

— Ты имеешь в виду убежать? — уточнила она, морщась, когда он опустил голову. — Ты знаешь, я не могу этого сделать. Если Волдеморт выиграет эту Войну, тогда других магглорождённых и меня убьют. Я должна сражаться...

— Нет, не должна...

— Да, должна, Драко! — крикнула она, отступая от него. — Я умру, пытаясь! Я не убегу, как какая-то трусиха! Если ты хочешь, то это твоё дело...

— Не называй меня трусом, — прошипел он. — Никогда не называй меня трусом!

— Тогда постой за себя! — отрезала она в ответ, делая глубокий вдох, чтобы подготовиться к следующему вопросу. Вопросу, который грыз её мозг с тех пор, как она начала влюбляться в него. — Если Волдеморт согласится принять тебя обратно как Пожирателя смерти, ты согласишься?

Он заколебался, и Гермиона почувствовала, как её сердце упало. Она отвела глаза и зашагала к своей комнате, не в силах смотреть на него и напоминая себе, что вернулась в свою спальню с целью.

— Не уходи от меня, Грейнджер! — позвал Драко, его шаги следовали за ней. — И не давай мне этот чёртов взгляд!

Она отказалась признавать его, пока доставала три флакона из сундука, разворачиваясь и врезаясь в его крепкое тело в дверном проёме.

— Уйди с моей дороги, Драко...

— Мы здесь не закончили...

— Да, закончили, — перебила она запыхавшись, держа глаза на его груди. — Я не могу... я не могу поверить, что ты вообще рассматриваешь поддержку Волдеморта после того, что произошло между нами...

— Я никогда не говорил, что буду...

— Ты не смог дать мне прямого ответа, — печально напомнила она ему. — Ты не смог...

— Это не так просто, Грейнджер. Это сложно...

— Нет, не сложно...

— Грейнджер, — тихо пробормотал он, пытаясь схватить её за плечи, но она сбросила его руки. — Гермиона, давай...

— Я не хочу, чтобы ты был рядом со мной сейчас, — прошептала она дрожащим тоном. — Я даже не могу смотреть на тебя.

Вызывающая поза Драко дрогнула от её слов, и он сжал кулаки, пока она прошла мимо него.

— Куда, чёрт возьми, ты идёшь? — спросил он, разворачиваясь. — Эй! Не смей меня игнорировать!

— Я иду помочь тем людям...

— Как долго тебя не будет?

— Не знаю, Драко! — крикнула она через плечо. — Столько, сколько потребуется!

Он открыл рот, чтобы возразить, но пронзительный хлопок двери прервал его, и хриплое рычание завибрировало за его зубами. Возбуждённые вдохи парили с его губ, пока он обхватывал голову ладонями, и его ногти вонзались в кожу головы. Мерлин знает почему, но его ноги понесли его в ванную, и он сгорбился над раковиной; выплёвывая желчь, которая собралась во рту.

Тебе придётся принять некоторые решения...

Его грудь вздымалась, пока слова любовницы гремели в его черепе, пульсируя против виска и заставляя его чувствовать головокружение. Гневный жар шагал по его венам и пульсировал под кожей, и он сорвал топ через голову, игнорируя чувство дежавю, пока его руки сжимали раковину. Его костяшки побледнели, пока пот выступал на лбу, скользя по лицу и дождём падая на фарфор.

Может, с ними смешались слёзы. Может, нет.

Тебе нужно начать думать самостоятельно...

Он прикрыл глаза и крепко зажмурил их, прикусывая язык и глядя на розоватую ленту слюны, ползущую к сливу. Включая холодный кран, он плеснул лицо водой и настороженно поднял свой бурный взгляд к отражению. Человек, смотрящий в ответ, заставил его гнев подняться.

Я хочу, чтобы ты сражался за то, во что веришь!

Драко вздрогнул. Почему она не могла понять, что он не знает, во что верить? Почему она не могла осознать, что всё в его мире перевернулось и осталось в беспорядке, который он не мог расшифровать? Почему, чёрт возьми, она не могла понять, что он просто хочет исчезнуть в её поцелуе и оставить мир за этими стенами?

Можешь стоять там и утверждать, что я промыла тебе мозги, сколько хочешь, но ты знаешь, что пришёл к своим собственным выводам...

— Замолчи, — проворчал он себе под нос.

Он изучал своё псевдо-я в зеркале и находил Гермиону повсюду. Шёпоты её поцелуев, пятнающие его губы, её полуночные бормотания, всё ещё щекочущие его уши, остатки её отпечатков пальцев на его груди; всё это было там. Она расплавилась в нём. Внутри и снаружи. Физически и мысленно.

Я знаю, ты больше не думаешь так, как раньше...

— Замолчи, — выдавил он, громче на этот раз.

Он охотился в своём отражении за клочком доказательства, что он не был тем холодным ублюдком, которым был, но он выглядел так же. Так же, но так по-другому, что это преследовало его. Незнакомец с его лицом. Его мысли вернулись к Гермионе и к тому, как сильно он был задет, когда увидел её покрытой кровью. Это потрясло его душу. Он не хотел видеть её раненой... Не хотел иметь ничего общего с тем, чтобы она была ранена. Может, это был ответ? Может, это было его решение?

Ты не тот, кем был!

Тогда кто он?

— ЗАМОЛЧИ! — закричал он, бросая кулак в зеркало и мгновенно чувствуя, как напряжение покидает его мышцы, пока его отражение разбивалось. Так было лучше. Теперь оно было искажено; расколото и сломано, и он рассеянно смахнул стекло со своей руки, пока тёплая кровь стекала по его пальцам.

Если Волдеморт согласится принять тебя обратно как Пожирателя смерти, ты согласишься?

— Нет, — признался он плитке. На этот раз без колебаний. — Нет.

И вот его ответ.

Роняя голову с капитуляцией, он рухнул на пол тяжёлой кучей и оставался совершенно неподвижным, пока минуты текли без смысла и причины. Так потерян он был в своём трансе, что не услышал звук возвращения своей любовницы, когда время медленно перетекло в ранние часы завтрашнего дня, и не заметил, как она вошла в ванную и нежно произнесла его имя.

Только когда она присела перед ним и просунула руку в его, он признал её присутствие, и он отчаянно потянулся к ней и притянул её так близко, как мог. Она была покрыта засохшей кровью и пахла тяжёлой работой и смертью, но ему было всё равно. Он вжался лицом в её лицо и наслаждался вкусом её дыхания, скользящего по его потрескавшимся губам. Её большие пальцы стирали влажные следы на его щеках, и она покрывала его челюсть полу-поцелуями, пока его пальцы впивались в её бока, отказываясь её отпускать.

— Прости, — услышал он её бормотание. — Я знаю, это нелегко для тебя, но тебе нужно решить, что ты собираешься делать, Драко. Мы не можем... мы не можем это делать, если собираемся сражаться друг против друга.

Он смотрел на неё из-под ресниц и чувствовал, как утешающее тепло в его груди набухает.

— Я не хочу сражаться с тобой, — продолжила она, проглатывая рыдание. — Я просто хочу, чтобы мы были... в порядке. Я хочу, чтобы мы были больше, чем далёкое воспоминание, запертое в этих стенах. Я хочу тебя.

Его хватка на ней усилилась, и он облизнул грубые губы и проглотил сухое царапанье в горле.

— Я не буду сражаться за твою сторону, Грейнджер, — осторожно пробормотал он, чувствуя, как она напряглась в его объятиях. — Но я также не буду сражаться против неё.

Она пошевелилась в его руках, чтобы посмотреть на него широкими и любопытными глазами, и он наклонился, чтобы посадить скрепляющий судьбу поцелуй на её рот.

— Я не буду сражаться в Войне, когда не знаю, во что верить, — объяснил он измождённым тоном. — Но я не буду поддерживать Волдеморта. Клянусь тебе в этом.

Прикусывая нижнюю губу и понимающе кивая, она resting голову на его ключицу и вздохнула с облегчением.

— Думаю, для меня это достаточно хорошо.

Гермиона устроилась в его сильной фигуре, когда зловещий раскат грома отдался снаружи, тесно сопровождаемый тяжёлыми ударами сильного дождя. Зная, что буря смоет прекрасный снег, она снова поискала руку Драко и переплела их пальцы.

Если буря здесь, она хотела держать его за руку.