Глава 18: Глава 18. Подарки

Гермиона почувствовала, как матрас сдвинулся под ней, и подавила стон, щекотавший её миндалины, когда Драко закрыл за собой дверь.

Холод всегда, казалось, заменял его в её постели, когда он оставлял её одну, притворяясь спящей и чувствуя разочарование, но так было уже несколько дней, и она знала, что лучше не упоминать об этом. Он ясно дал понять, что не готов затрагивать тему их странных отношений, и с понедельника они впали в псевдо-рутину.

Утра всегда начинались как это: Драко покидал её между их говорящими простынями и бесшумно пробирался обратно в свою комнату. Затем она готовила ему еду на день, прежде чем отправиться в библиотеку или в кабинет Макгонагалл, чтобы продолжить отнимающую много времени миссию по возвращению всех домой в безопасности. Вечера дарили им жгучие ожидания и неловкие взгляды, которые она лично ненавидела. Она знала, что это просто побочный эффект, пока они приспосабливались к своей ситуации, но они оба были вспыльчивыми натурами, и она скучала по их остроумным спорам и жарким дебатам.

У неё было чувство, что рано или поздно они вцепятся друг другу в глотку; вероятно, как только её неуверенность и нервы немного утихнут, а Драко примет тот факт, что его привлекает магглорождённая.

Когда вечер переходил в ночь, она ускользала в свою спальню и оставляла дверь незапертой, чтобы он мог присоединиться к ней. Было несколько ночей, когда его гордость, по-видимому, подавляла интерес к ней, и он возвращался в свою комнату. Это было нормально, ведь она чувствовала, что её мышцам нужно время на восстановление, но она ловила себя на том, что хочет, чтобы он просто спал с ней и прогонял одинокие ночи.

Но он никогда этого не делал.

Он входил в её комнату; целовал её, как человек, боящийся судьбы, раздевал их обоих и удовлетворял, всегда настойчиво следя за тем, чтобы она была удовлетворена, хотя иногда это, казалось, занимало часы. Она знала из разговоров Лаванды и Падмы о сексе, что женщинам трудно постоянно достигать этого блаженного освобождения, но Драко упорно работал над её восприимчивыми точками, пока она не начинала дрожать и стонать, и это оставляло их обоих истощёнными.

Но он никогда не обнимал её после.

Он никогда не шептал ни слова нежности, как только они заканчивали.

Он никогда не оставался больше чем на несколько часов.

Она слышала, как он уходит, и её сердце на мгновение сжималось, прежде чем она убеждала себя, что он всё ещё борется со своими предрассудками.

А затем рутина начиналась снова.

.

.

Это была последняя суббота перед Рождеством, и она согласилась встретиться с Джинни, чтобы съездить в Хогсмид за последними подарками. Джинни должна была вернуться в «Нору» в воскресенье, и хотя Гермиона признавала, что её дружба с сестрой Уизли в этом семестре была немного натянутой, она всё равно будет по ней скучать.

— У меня для тебя сюрприз, — ухмыльнулась Джинни, когда они направились в деревню. — И я думаю, он действительно может вызвать у тебя улыбку.

Гермиона изогнула бровь.

— Заинтригована.

Симпатичная рыжеволосая девушка порылась в своей сумке и достала два подарка; один размером с кулак в неряшливой красной обёртке, а другой — коробку чуть побольше в золотой. Сбитые с толку глаза Гермионы метались между двумя подарками, прежде чем она бросила на Джинни ожидающий взгляд.

— Это мне?

— Конечно, — кивнула младшая ведьма. — Это от Гарри и Рона.

Гермиона почувствовала, как у неё отвисла челюсть.

— Что? Как…

— Они отправили их маме ещё в октябре, — объяснила Джинни, вкладывая подарки в руки подруги. — Она хотела удивить тебя, потому что знает, как сильно ты по ним скучаешь.

— Не могу поверить, что они подумали об этом так рано, — пробормотала она себе, поглаживая кончиками пальцев драгоценные свёртки. — Спасибо.

— Не за что, — сказала Джинни. — Красный — от…

— Рона, — закончила Гермиона со знающим подёргиванием губ. — Он никогда не мог завернуть подарок, чтобы спасти свою жизнь. Он всегда заставлял Гарри и меня заворачивать подарки, которые он купил для тебя и твоей семьи.

— Ленивый ублюдок, — закатила она глаза. — Умираю от желания узнать, что он тебе подарил; пришли мне Сову, как только откроешь. Мама сказала, что мой подарок от него был очевиден.

— Ты тоже получила от них подарки?

— Они ждут меня дома, — сказала она. — Могу с уверенностью предположить, что Рон подарил мне ещё один шарф, но я надеюсь, что Гарри был немного изобретательнее.

На лице Гермионы появилось задумчивое выражение.

— Разве мы не можем отправить им что-нибудь?

— Нет, — нахмурилась Джинни, помогая Гермине убрать подарки в сумку. — Мама спрашивала Ремуса, но мы даже не знаем, где они, а Букс никогда не задерживается, чтобы что-то отдать.

— Было бы приятно подарить им что-нибудь…

— Не надо, — предостерегла Джинни низким тоном. — Это должно было подбодрить тебя, а не делать унылой…

— Прости, — поморщилась Гермиона. — Спасибо за сюрприз, Джин.

— Приятно видеть твою улыбку, — прокомментировала она, когда они побрели в деревню. — Так, тебе придётся помочь мне выбрать что-нибудь для Фреда и Джорджа.

Пара ведьм потратила час на просмотр последних мелочей, когда Гермиона оставила Джинни торговаться за зачарованные наручные часы для её отца. Брюнетка бесцельно брела по присыпанной снегом тропинке и восхищалась поразительными витринами; чудесно украшенными рождественскими гирляндами и волшебными безделушками, которые пробудили в её сердце намёк на праздничное волнение.

Она заколебалась у одной конкретной витрины, напевая в раздумьях, когда в её голову ворвалась чудесная идея и побудила проскользнуть внутрь магазина. Она направилась прямо к предмету, который привлек её внимание, и подумала о Драко; её разум уже решил, что ей нужно будет поговорить с Макгонагалл, как только она вернётся в Хогвартс, и что этот предмет — идеален.

— Могу я вам помочь? — прервал её размышления продавец.

— Да, — кивнула Гермиона. — Можно мне это, пожалуйста?

.

.

Директор с сомнением посмотрела на её спутника.

— Мисс Грейнджер…

— Я знаю, это слишком много, — заглушила старшую ведьму Гермиона. — Но это Рождество, и я думаю, ему это нужно.

— Я не уверена, что могу…

— Всего на час, — настойчиво надавила она. — Пожалуйста, профессор. Здесь всё равно никого нет, и я обещаю, что он ничего не предпримет. Я думаю, он теперь знает, что мы пытаемся ему помочь.

— Ты не можешь быть в этом уверена, Гермиона, — ответила Макгонагалл своим мудрым тоном. — А что, если он…

— У него нет палочки, — возразила она. — Ему некуда идти, и он… стал лучше…

— Гермиона…

— Послушайте, — выпалила она, отчаяние в её голосе было громким. — Я прослежу, чтобы ничего не пошло не так; я обещаю. Вы знаете, на что я способна.

Макгонагалл наклонила голову и посмотрела на свою ученицу согревающими глазами.

— Почему вы оказываете ему эту услугу?

Гермиона заставила своё лицо выглядеть безразличным.

— Я просто думаю, что ему нужен перерыв, — предложила она ровно. — И, как я уже сказала; это Рождество. Вы знаете, время прощения.

Директор, казалось, покрутила это заявление в голове пару раз, прежде чем издала долгий и уступчивый вздох.

— Что ж.

— Правда? — удивлённо моргнула Гермиона. — Это можно?

— Я, наверное, пожалею об этом, — вздохнула Макгонагалл, массируя висок. — Но да, я всё устрою…

— О, огромное вам спасибо, профессор…

— Но вы будете нести единоличную ответственность, если что-то случится, — строго предупредила она. — Вы должны убедиться, что мистер Малфой не попытается сделать ничего безрассудного…

— Конечно…

— И это одноразово, — продолжила она, поднимаясь со своего места. — Убедитесь, что он это знает…

— Я знаю, — с энтузиазмом кивнула Гермиона, вскакивая и приближаясь к своему наставнику, чтобы обнять её в благодарном жесте. — Спасибо, профессор.

Минерва неловко пошевелилась, но положила утешающую руку на спину ученицы и сдалась на милость маленькой улыбки.

— Счастливого Рождества, Гермиона.

.

.

Драко выругался себе под нос; бросая свою третью попытку в раковину и наблюдая, как она кружится в водостоке.

Ему захотелось кофе, но попытки скопировать идеальные чашки Гермионы с бодрящим добром оказались безуспешными и очень разочаровывающими. Он бесчисленное количество раз наблюдал, как ведьма их готовит, и рассудил, что это казалось достаточно простым, но, очевидно, чего-то не хватало, раз он не мог даже получить правильный цвет. Он собирался попробовать снова, когда она наконец вошла в дверь на два часа позже, чем обычно; её щёки были румяными от зимнего мороза, а волосы растрёпаны ветром.

Она бросила свои, по-видимому, тяжёлые сумки возле дивана, и его взгляд задержался на её лице, как это часто, казалось, случалось, когда она не подозревала о его присутствии. Это была одна из его многих новых и раздражающих привычек, которые решили проявиться с тех пор, как их похотливые ночи в её комнате начались, но не было смысла сопротивляться, когда он уже поддался своему неуместному желанию прикоснуться к ней. Она, должно быть, услышала, как чайник начал свой четвёртый кип, потому что её глаза метнулись к нему, и он нахмурился на неё, когда она дала одной из своих сумок не слишком хитрый толчок за диван.

— С этим чёртовым чайником что-то не так, — сказал он ей, указывая на оскорбительный предмет.

— Что ты имеешь в виду?

— Я пытался, и он просто не на вкус как кофе, — объяснил он, и коннотация того, что он на самом деле не на вкус как кофе, который готовила она, повисла между ними. — Я щёлкнул выключателем и сделал всё, что делаешь ты…

— Ты добавил молоко? — спросила она, двигаясь к нему.

— Конечно.

— И два сахара?

— Да.

— Что ж, ты вообще положил кофе? — спросила она, подавив усмешку, когда он просто изогнул бровь в её сторону. — Он в синей банке в верхнем шкафу…

— Это нелепо, — зарычал он. — Меня не должны были деградировать до выполнения таких простых дел маггловским способом.

Он был в настроении разозлить её сегодня; с тех пор, как они начали убивать ночи вместе в запретном блаженстве, она стала несколько сдержанной и неуверенной рядом с ним, и он это ненавидел. Если бы ему пришлось выбрать одну причину, по которой он уважал Грейнджер, это был бы её изменчивый нрав, не в отличие от его собственного. Когда минуты тянулись как часы в этой тюрьме, её страстные мнения и умение сбить его с ног остроумными словами делали дни… сносными, и что-то в мерцании пламени в её глазах, когда она была в середине тирады, заставляло его пах дёрнуться.

Сочетая это с его искренним раздражением от того, что он застрял в этой гостиной на весь день, и тем, что она, по-видимому, купила ему что-то после того, как он специально сказал ей этого не делать, ругательные слова просто посыпались из его рта.

— Это не унизительно, — быстро парировала она, бросив на него строгий взгляд, который подогрел его интерес. — Вот как люди делают вещи без магии…

— Да это боль в моей чёртовой шее! — выплюнул он. — И что, чёрт возьми, ты прятала за диваном?

— Ничего…

— Я сказал, что мне ничего не нужно! Клянусь, Грейнджер, ты просто настаиваешь на том, чтобы всё усложнять…

— Я усложняю? — сердито повторила она. — Годрик, ты такой эгоистичный придурок…

— Я сказал, что мне ничего от тебя не нужно…

— Ну, не повезло! — закричала Гермиона, расправляя плечи и бросая на него дерзкий взгляд.

— Это Рождество! Всё и так дерьмово, без того, чтобы ты был угрюмым…

— Я не…

— Я не закончила! — отчитала она. — Чёрт возьми, Драко! Почему ты должен всё ставить под сомнение…

— Потому что я не в том положении, где я могу что-то дать тебе взамен! — закричал он, проводя напряжёнными пальцами по своим ледяным волосам. — Я не хочу иметь список долгов перед тобой…

— Я не хочу ничего взамен, — медленно сказала она. — Я никогда не ожидала…

— Тогда зачем беспокоиться?

— Потому что это Рождество, — вздохнула она, её глаза были печальны. — Просто доверься мне в этом…

— У меня нет причин доверять тебе, — вставил Драко, заметив промелькнувшее разочарование в её карих глазах. — У тебя нет причин что-то мне давать…

— Это просто… это что-то приятное…

— Чёртовски приятное, — пробормотал он холодно, скривив губы, словно слово обожгло его язык. — Вы, гриффиндорцы, такие жалкие…

— Я не жалкая, — процедила она сквозь зубы. — Не смей…

— Что ж, не неси такой бред…

— Знаешь, можно доверять людям и быть милым! — спорила она с нарастающим нетерпением. — Можно заботиться о других людях…

— Грейнджер…

— Можно НЕ превращаться в своего отца! — разразилась тирадой Гермиона, немного пожалев о своих словах, когда на его чертах появилось опасное выражение.

— Я предупреждал тебя, — прошипел он тихо. — Никогда не упоминать моего отца…

— Драко…

— Ты думаешь, что раздвигая передо мной ноги, ты получаешь гребаное право упоминать мою семью? — усмехнулся он, приблизив своё лицо к её. — Я говорю тебе прямо сейчас…

— Я просто хочу, чтобы ты понял, что доверять людям — не значит быть жалким! — запротестовала она, подойдя достаточно близко, чтобы его горячее дыхание защекотало её лоб. — Это не делает тебя слабым или… или неполноценным…

— Чего ты хочешь от меня, Грейнджер? — спросил он с измученным видом. — Ты хочешь, чтобы я доверял тебе?

— Это было бы началом…

— Да ради бога, — пробормотал он себе под нос. — Этот спор совершенно неуместен. Ты мне не доверяешь.

Гермиона издала усталый вздох и подняла кончики пальцев, чтобы коснуться его челюсти. — Я бы хотела, — тихо сказала она, с облегчением почувствовав, как мышцы его лица расслабились под её прикосновением, но была совершенно сбита с толку, когда его губы дрогнули в полу-улыбке.

— Я задавался вопросом, когда ты снова начнёшь вести себя как стерва, — заметил он, отстраняя свой подбородок от её успокаивающих манипуляций, когда его черты снова быстро стали кислыми. — Слушай, Грейнджер, у меня сложилось впечатление, что мы… согласились просто игнорировать Рождество…

— Что ж, я передумала, — сказала она вызывающе. — Я хочу, чтобы Рождество ощущалось как… Рождество, и я отказываюсь позволить тебе всё испортить! Мы…

— Я не вижу смысла во всём этом! — огрызнулся он в ответ, чувствуя, как его внутренности сжимаются, когда он наблюдал, как вспыхивает её нрав. — Это просто один день…

— Этого достаточно! — закричала она, рассекая воздух рукой для окончательности. — Мы закончили здесь...

Драко наклонился и поймал её рот быстрым и жарким поцелуем; грубо схватив её за лицо и маневрируя ими в сторону дивана с запинающейся срочностью. Когда задняя часть её бёдер ударилась о подлокотник, они разомкнули губы, и он на мгновение увидел, как угли танцуют в её полуприкрытых глазах, пока её удивлённое, маленькое дыхание облизывало его кожу. Втайне ругая себя за то, что слишком увлёкся, он отстранился от неё и надел на себя маску безразличия.

— Хорошо, Грейнджер, — пробормотал он. — Делай что хочешь…

— Я просто хочу нормальное Рождество, — печально прошептала она, положив руки ему на грудь и бессознательно потирая узоры по его ключице. — И я… я бы хотела, чтобы ты принял в этом участие.

Драко нахмурился и закрыл глаза.

— Почему?

— Потому что я думаю, ты нуждаешься в этом так же, как и я.

.

.

В неделю, предшествующую Рождеству, дни и ночи, казалось, просачивались друг в друга, а рассветы и сумерки стали взаимозаменяемыми вымыслами зимних небес. Хогвартс утонул в безмолвном одиночестве всего этого, принимая у себя дюжину обитателей, оставшихся в древнем замке. Снег падал сильнее, и Гермиона бродила по сверкающим территориям в одиночестве в пустые часы, пытаясь найти Луну, которая, по-видимому, осталась в школе, но нигде не была найдена.

Гермиону разбудили обычные попытки Драко покинуть комнату до того, как солнечные лучи согреют её лицо, и только час спустя, когда она мельком взглянула на свой нацарапанный и кривой календарь, она поняла, что это Рождество.

Она позволила себе личную улыбку, прежде чем встала с кровати и накинула халат, направляясь прямо в гостиную. Она бросила задумчивый взгляд на дверь Драко, но решила пока не беспокоить его; у неё не было для него конкретных планов до гораздо более позднего времени. В последние дни между ними всё было довольно легко; их спорные натуры вернулись в игру, и часть неловкости растаяла в результате, хотя Драко по-прежнему категорически отказывался признавать что-либо, близкое к праздничному духу.

Они препирались и ссорились, как и раньше, но он воздерживался от использования слова «Грязнокровка», и страсть их перебранок обычно приводила к интересному замку бёдер в её кровати опасных секретов. Она пыталась рационализировать свои растущие чувства к Драко, но разум, казалось, покидал её всякий раз, когда дело касалось его.

Она подошла к рождественской ёлке и окинула взглядом небольшой выбор подарков; от Гарри и Рона, три от Джинни, Макгонагалл и Невилла, и пухлый конверт — без сомнения, наполненный деньгами — от её родителей. От директрисы она получила продвинутую книгу по Трансфигурации (которую не могла дождаться, чтобы погрузиться в неё), подборку чудесных и экзотических ароматов от Джинни и коробку восхитительных шоколадных конфет от Невилла.

Гарри прислал ей фотографию их троих; потрясающий снимок, сделанный в прошлое Рождество, где они были окружены снегом и выглядели совершенно невосприимчивыми к холодному вращению мира. Вставленный в зачарованную рамку с плющом и остролистом, которые искрились и двигались, она обожала его и напомнила себе поставить его прямо рядом с её кроватью.

Она перешла к подарку Рона, сдирая поспешно завернутую бумагу и глядя на шкатулку для украшений с тревогой, ползущей вверх по её позвоночнику. Медальон был прекрасен; в форме сердца, серебряный и усыпанный жёлтыми драгоценными камнями, которые подмигивали на свету. Он был поразительным и женственным… и совсем не её. Она изучала его с чувством вины, поднимающимся в горле, когда знакомый голос заставил её вздрогнуть.

— Это от Уизли, не так ли? — с горечью спросил Драко. — Я предполагал, что вы двое просто друзья…

— Мы просто друзья, — быстро отрезала она, поднимаясь на ноги.

Его ревнивые глаза метнулись к оскорбительному предмету. — Это ожерелье говорит об обратном…

— Люди дарят подарки на Рождество…

— Как и любовники…

— Драко…

— Слушай, Грейнджер, — зарычал он, делая шаг к ней. — Я не делюсь…

— Это нелепо, — фыркнула она, оттолкнув его плечом и направляясь к другой стороне комнаты. — Я не слушаю это…

— Куда ты идёшь?

— В душ! — рявкнула она через плечо, захлопнув за собой дверь с пронзительным стуком.

Драко зарычал в пустую комнату и сжал кулаки, пока его ладони не загорелись и не начали кровоточить. Чего она от него ждала? Он едва привык к их сложным и нетрадиционным обстоятельствам, и ему было трудно всё это впитать; он был так уверен, что его интерес к ней утихнет после пары раундов на матрасе, но почти каждую ночь он возвращался в её кровать.

Её неопытность была так странно очаровательна, и теперь она наконец-то вернулась к своим дерзким манерам, он просто не мог с собой ничего поделать. Она была его первой сексуальной партнёршей, с которой он, казалось, просто… щёлкнул. Что-то в их биологии или… Мерлин знает, что, просто работало, и дело было не только в сексе. Её поцелуи, её прикосновения… само её присутствие заставляло его реагировать и дрожать внутри, и он понятия не имел, что это значит.

Он услышал, как капли воды пульсируют по плитке и её плоти, и в его животе что-то собственнически вспыхнуло. Уизли едва ли был проблемой в их изолированной гостиной; просто внешняя сущность, которую было легко забыть здесь, но теперь часть Рыжего Опухоля — этого уродливого чёртова медальона — была в комнате, и, следовательно, в мыслях Грейнджер, и он это презирал.

Назовите это мужским инстинктом, чтобы заявить о том, что было его, или чем-то более глубоким, но его ноги понесли его к двери в ванную. Он сбросил предметы своей одежды, бросив свою спальную жилетку и пижамные штаны в сторону, размышляя, что ещё одна интрижка с его ведьмой под душем давно назрела.

Как и раньше, он оставался максимально тихим, проскользнув за ней и изучая её с неохотным восхищением. Возможности наблюдать её неожиданную красоту были редкими и недолговечными, так как её неуверенность всегда заставляла её прикрывать своё тело от его глаз. Он осмотрел каждый дюйм её; от её тонированных ирисок кудрей до изгиба её бёдер и кончиков пальцев на ногах, но он ещё не обнаружил ни единого изъяна. Если бы не её кровь, то…

— Что ты делаешь, Драко? — разбила она его мысли, повернув голову, чтобы подглядеть за ним из-под водяных жемчужин, застрявших между её ресницами.

— Мне тоже нужен был душ, — непринуждённо солгал он, прижимая свою грудь к её спине и потирая тени своих пальцев вверх по её талии.

Она сделала полубессмысленную попытку отмахнуться от его рук.

— Я всё ещё злюсь на тебя…

— Ты всегда злишься на меня…

— Я когда-нибудь давала тебе понять, что я просто… знаешь…

— Трахаться? — предложил он с лёгким пожатием плеч. — Шпилиться…

— Заниматься сексом, — поправила она с румянцем. — Я правда произвожу на тебя впечатление человека, который будет заниматься сексом с кем угодно? Или спать с кем-то, когда я была в отношениях с кем-то другим?

Он щёлкнул челюстью.

— Нет, — напряжённо признался он, пытаясь подавить её досаду тактильными поглаживаниями своих рук. — Но у тебя и Уизла есть история…

— Я никогда не расспрашивала тебя о твоих предыдущих завоеваниях…

— Панси и Астория, — безучастно предоставил он. — Но твои… отношения с Уизлом другие…

— Этого достаточно, — вздохнула она, медленно поворачиваясь, чтобы оказаться лицом к нему. — Я… я сплю с тобой, и это всё. Я бы даже не рассматривала другого любовника, и я бы надеялась, что ты окажешь мне такой же уровень уважения, даже если бы ты не застрял здесь.

Он ничего не сказал, но поднял руку, чтобы убрать в сторону несколько мокрых прядей, прилипших к её лбу, и наклонился, чтобы положить на её губы почти целомудренный поцелуй. Он был мягким и твёрдым; таким, который он никогда не осмеливался дать ей раньше, и хотя первые вкусы страсти начали смешиваться между их ртами через несколько мгновений, Гермиона знала, что это было по-другому, и она почувствовала, как её внутренности потеплели.

Драко всё ещё мог чувствовать собственнический шёпот в задней части своего черепа; эту потребность пометить её так, как не сделал Уизл. Он медленно потащил свои поцелуи вниз по колонне её шеи, и получил сладостный вздох, когда опустился к её груди. Когда он опустился на колени и сосредоточил свои твёрдые чмокающие поцелуи на её животе, он почувствовал, как она напряглась, и его инстинкты, что ей никогда этого не делали, подтвердились.

— Драко, — пробормотала она дрожащим голосом. — Я никогда…

— Всё в порядке, — успокоил он самым ровным голосом, который мог. — Тебе понравится это, Грейнджер…

— Но я…

— Доверься мне, Гермиона, — сказал он намеренно, запирая их взгляды на томящийся момент. — Я не причиню тебе боли.

Она предсказуемо покусывала губу несколько неуверенных секунд, прежде чем дать ему нервный кивок согласия, и прислонилась спиной к плиточной стене в тщетной попытке расслабиться. Он осторожно провёл кончиками пальцев вверх по её ногам с расслабляющим вниманием, прежде чем слегка подтолкнуть её колени в стороны. Его дыхание пощекотало её чувствительное место, и Гермиона подавила всхлип, когда новые и чудесные ощущения замерцали за её пупком.

— Считай это моим подарком, — пробормотал Драко, прежде чем прижать свой язык к ней и насладиться её стоном.

Это будет лучше, чем этот безвкусный чёртов медальон.

.

.

— Полагаю, пора, — пробормотала Гермиона.

— Для чего?

— Чтобы отдать тебе твой подарок.

Драко нахмурился, но ему пришлось бороться с весёлой ухмылкой, которая грозила выдать его, когда она чуть не упала с дивана.

После их двухчасового душа они переместились на диван, запутавшись в стопке наколдованных простыней, и день был проведён в ленивых разговорах, дебатах и ужине с индейкой между томными перерывами. Ночь украла небеса, прежде чем он даже осознал это, и быстрый взгляд на часы в кухоньке сказал ему, что сейчас почти без четверти одиннадцать.

Это было далеко от традиционных Рождеств с его семьёй, но это было… чёртовски прилично на самом деле, учитывая обстоятельства. Как любой уважающий себя мужчина может жаловаться после дня, посвящённого сексу на диване?

Он изучал её, когда она прижимала к груди одну из простыней, неловко двигаясь к единственному подарку под ёлкой, который был завернут в зелёную бумагу и перевязан золотым бантом. Он неохотно принял сидячее положение, когда она положила свёрток ему на колени и села рядом с ним с ожидающим выражением лица.

— Я хотел бы отметить, опять же, что это излишне, — пробормотал он, стягивая ленту.

— Просто открой, — нахмурилась она, нервно постукивая пальцами по лодыжке и поглядывая на часы. — У нас не так много времени.

Он сорвал обёртку и медленно извлёк предмет внутри, его бровь нахмурилась, когда он почувствовал мягкую ткань под своим любопытным прикосновением. Это было чёрное пальто, не в отличие от того, что у него было пару лет назад; простое и, тем не менее, очевидно дорогое своим качеством и дизайном. Он изогнул скептическую бровь и поднял глаза с намерением спросить, почему она выбрала это, но она оборвала его, прежде чем он успел даже вдохнуть.

— Это на самом деле только половина твоего подарка, — пробормотала она с опаской. — Я… я смогла убедить Макгонагалл выпустить тебя из этой комнаты.

Его глаза расширились. — Я не понимаю, — тихо сказал он. — Я могу… я могу уйти?

— Только на эту ночь, — быстро сказала она ему. — Макгонагалл согласилась позволить тебе уйти отсюда, пока я с тобой, но мы не можем покинуть территорию, и у нас есть только время между одиннадцатью и полуночью, так что это похоже на всю эту историю с Золушкой.

— На что?

— Неважно, — покачала она головой. — Слушай, Драко, мне нужно, чтобы ты понял, что это одноразовый час на Рождество, и если ты попытаешься сбежать, мне придётся тебя остановить.

Сереброволосый слизеринец мог лишь рассеянно кивнуть, рассматривая ведьму перед собой с полным недоумением. Он вспомнил все свои предыдущие Рождества и Дни Рождения, и все они были набиты материальными объектами и пустыми обещаниями, которые были такими предсказуемыми и анти-климатическими. Никто никогда не тратил время или усилия, чтобы рассмотреть что-то настолько… вдумчивое; даже его родители.

Он мог честно сказать, что мысль о попытке побега никогда не приходила ему в голову; он знал, что ему некуда идти, и потребуется лишь взмах её палочки, чтобы помешать любой попытке побега.

— Я… не уверен, что сказать, — признался он настороженно, поглаживая своё новое пальто и будучи довольно удивлённым, что она смогла точно угадать его вкусы.

— Я так и думала, — кивнула она с лёгкой улыбкой. — Нам нужно собираться, — предложила она, указывая на его пальто. — Одевайся потеплее. На улице мороз.

.

.

Гермиона вела их по более тихим секциям замка с тусклым Люмосом, но коридоры были мёртвыми и заброшенными, как и заверила её Макгонагалл. Когда они наконец добрались до двери на улицу, Драко впитал в себя вид снежно-шелковистого пейзажа, который светился оттенком почти полной луны. Лёгкие, нежные снежинки целовали его щёки из разбросанных облаков, которые были рассечены лунными лучами и устойчивым бризом.

Хрустящий хруст под его ногами пробудил ностальгические понятия, которые он никогда бы не оценил, когда он рассеянно следовал за Гермионой дальше от древней школы, осознавая, что она ведёт их к озеру, пока они петляли между безлистными деревьями. Холодный воздух хлестал вокруг них и приставал к открытой коже их лиц, когда они тащились по снежной траве, не подозревая о паре дружелюбных глаз, наблюдающих за ними. Они шли бок о бок в молчании, пока Драко жадно втягивал в себя холодный и девственный воздух, и наслаждался, как он щекочет заднюю часть его горла.

— Холоднее, чем я думала, — прокомментировала Гермиона рядом с ним. — Я наложу Согревающий Щит…

— Не надо, — оборвал он её бесцветным тоном. — Я забыл, как ощущается ветер.

Она нахмурилась на его комментарий и кивнула в знак понимания, держа свой Люмос достаточно низко, чтобы направлять их путь и, надеюсь, быть принятой за мерцание снега, если кто-нибудь выглянет из одного из окон замка. Они достигли небольшого замерзшего залива воды и остановились под хрупким скелетом плакучей ивы, чтобы посмотреть на отражения звёзд, усеявших ледяную поверхность озера.

— Забавно, — пробормотала Гермиона в синюю ночь. — Я планировала привести тебя сюда скрупулёзно, но никогда не думала о том, что мы сможем сделать, как только окажемся снаружи.

— Ты должна всё планировать? — спросил он.

— Не всё. Есть пара вещей, которые я намеревалась сделать, но так и не дошли руки.

— Например?

Она наклонила голову и обдумала его вопрос, её глаза остановились на замёрзшем озере.

— Я всегда хотела пойти кататься на коньках.

— Ты никогда не каталась на коньках? — повторил он, бросив на неё взгляд лёгкого удивления. — Ты кажешься тем типом, кому бы понравилось такое занятие.

— Думаю, мне бы понравилось, — кивнула она. — Ты умеешь кататься на коньках?

— Конечно.

Гермиона сглотнула ком в горле и подняла подбородок.

— Ты научишь меня?

— Ты шутишь, да? — фыркнул он, но насмешка растаяла у него во рту, когда он отметил её умоляющий взгляд. — Хорошо, — сказал он, направляясь к краю озера. — Полагаю, может быть забавно смотреть, как ты падаешь. А как насчёт всех тварей в озере?

— Они впадают в спячку, когда оно замерзает так, — объяснила она, следуя за ним, и наколдовав быстрое заклинание Трансфигурации, чтобы превратить их обувь в коньки. — Драко, ты…

Она замолчала, когда он вышел на лёд с непринуждённой грацией и мастерством, от которых её грудь затрепетала по причине, которую она не могла понять. Чувствуя себя совершенно неадекватной, она нерешительно поставила один конёк на лёд и поморщилась от странного и неустойчивого ощущения, укравшего её мужество.

— Драко, — позвала она, отдёргивая ногу обратно на землю. — Я передумала…

— Давай, Грейнджер, — подначил он, легко скользя по замёрзшей поверхности. — Куда делась вся эта гриффиндорская болтовня о храбрости?

— Мне не нравится, — сказала она ему. — Мне не нравится не быть в контроле и…

— Это была твоя идея, — напомнил он ей.

— Что ж, тогда ты можешь мне помочь? — попросила она, жестом показывая, что хочет, чтобы он вернулся к ней. — Просто… дай мне руку или что-то…

— Если бы ты просто встала на лёд…

— Пожалуйста, Драко, — попыталась она, поймав его глаза, чтобы дать ему понять, что она серьёзна.

— Ради Мерлина, — вздохнул он, подойдя к ней и протянув руку. — Давай же, Грейнджер.

—Не будь придурком и не толкай меня или что-то в этом роде, — предупредила ведьма, беря его протянутую руку и готовясь, как только снова поставила конек на озеро. Она пошатнулась, и Драко инстинктивно подставил другую руку для её равновесия, пока она поспешно ставила на лёд второй конек, чувствуя её ногти сквозь свои многочисленные слои одежды, когда она отчаянно вцепилась в него. — Мне это не нравится.

— Я вижу, — насмешливо усмехнулся он, пока она покачивалась на неустойчивых ногах. — Возьми себя в руки, Грейнджер. Это раз плюнуть, как только начнёшь…

— Самоуверенный придурок…

— Просто двигай коньками по диагонали, — проинструктировал он, медленно скользя назад и таща её за собой. — Ты освоишься…

— Клянусь, Драко, — прошептала она тоном, который, по-видимому, должен был быть угрожающим. — Если ты отпустишь мои руки…

— Я не отпущу, — рассеянно заверил он её, подхватывая, когда она споткнулась. — Чёрт возьми, у тебя действительно совсем нет координации. Теперь, когда я думаю об этом, ты была ужасна и на метле.

— Да не допустит Мерлин, чтобы у меня был какой-то недостаток, — ответила она, позволяя ему, по сути, тащить её через лёд. — У каждого есть слабость.

Драко запнулся от этого комментария, но сумел удержать их обоих в равновесии, пока обдумывал её слова. В глубине своего мозга он наполовину ожидал, что её влияние на него ослабнет, как только он выберется из её изолированной спальни, но наблюдая за ней сейчас; снежинки, застрявшие между прядями волос, цветущий румянец, согревающий её черты, и то, как она доверяет ему, словно это самая простая вещь в мире, она была так же притягательна здесь, снаружи, как и в их комнате.

Он ожидал, что вернётся к своим старым привычкам.

Что его захлестнут его прежние мнения.

Что он снова возненавидит её, как и должен был.

Но…

Она каким-то образом стала его слабостью.

— Думаю, у меня получилось, — сказала Гермиона, её голос был богат концентрацией. — Отпусти одну из моих рук…

— Прости меня, — внезапно выпалил Драко, останавливая их там, где они были, и хватая её за предплечья. Его дыхание стало тяжёлым, когда он наблюдал, как в её глазах, цвета осени, кружится шок, и он сопротивлялся постоянному желанию поцеловать её слегка приоткрытые губы, пока ждал её ответа. — Прости меня, — повторил он тише.

За всё, что я когда-либо сделал, и за всё, что неизбежно сделаю, чтобы причинить тебе боль в будущем.

Вините в этом сентиментальный порыв, который Рождество, по-видимому, вызвало у ничего не подозревающих, или в принятии того, что его влечение к ней существовало за стенами её спальни, или даже в том, что он хотел отплатить ей за то, что она напомнила ему, как ощущается ветер, но ему нужен был этот один момент ясности, прежде чем они вернутся в замок. Она была единственным аспектом в его тёмном существовании, который был близок к чистому и хорошему, и он хотел насладиться ею, прежде чем он, или реалии Войны, уничтожат эту дозу мира.

— Думаю, я простила тебя несколько недель назад, — сказала она ему с грустной улыбкой, потянувшись вверх, чтобы поймать его губы и скрепить своё обещание. Она почувствовала, как слёзы скользнули мимо её ресниц, когда она прервала их поцелуй и прислонила свой лоб к его, зажмурив глаза, чтобы скрыть истинный уровень своей привязанности. — Счастливого Рождества, Драко.

Просто идеальный день.

Ты заставил меня забыть себя.

Я думала, я кто-то другой.

Кто-то хороший.