Глава 3: Глава 3. Двери

Она проснулась слишком быстро.

Её глаза распахнулись и расширились, нервно метаясь по комнате. Она судорожно вздохнула и закрыла лицо ладонями; моргая, прогоняя сон, и сглатывая пересохшим горлом. Она чувствовала себя дезориентированной и спутанной, будто бес проскакал по пещерам её разума и поиграл с её мыслями. Она стёрла холодный пот со лба и села, оглядывая комнату и убеждаясь, что всё на своих местах.

Её кошмары были такими яркими в последнее время.

Она никак не могла решить, была ли прошлая ночь трюком её подсознания или всё было реальным. Возможно, не было никакого Снейпа. Никакого Малфоя. Никакого секрета. Может, она всё ещё единственная обитательница своей спальни. Может. Её усталый взгляд упал на следы от верёвок на руках, и она испустила разочарованный вздох. Ей так хотелось, чтобы это был сон; так хотелось обманывать себя. Назови это защитными механизмами мозга или назови это надеждой. Чёрт, называй как хочешь; суть была в том, что это не был кошмар.

От этого ей становилось плохо. Она буквально чувствовала, как содержимое её желудка переворачивалось, когда она думала о том, как близко он находился. Всего лишь её маленькая ванная между ними. Всего две стены.

Она взглянула на часы и захотела закричать, когда поняла, что поспала всего три часа. Гермиона честно думала, что сможет получить немного больше отдыха, учитывая, как она вымоталась. Но нет. Очевидно, её бессонница никуда не уходила. Радость.

Было почти девять в уже унылое утро, и она уже слышала обычный стук капель дождя по окну. Она знала, что пытаться поспать ещё бессмысленно, так что медленно выбралась из постели, схватила халат и палочку и направилась в душ. Стараясь быть как можно тише, она осторожно выглянула из спальни, заметив брошенные и потрёпанные туфли Малфоя.

Остатки её оптимизма упорхнули с этим последним проклятым наблюдением, и она быстро скользнула в ванную.

Сбросив вчерашнюю одежду, она пробормотала быстрое заклинание, чтобы включить душ на высокой температуре. Ведьма повернулась, чтобы посмотреть на себя в зеркало, убирая спутанные кудри с лица и касаясь пальцами теневых полумесяцев под глазами. На её лице было слишком много мучений, и они прятались в складках её постоянной хмурости. Она выглядела как калька версии себя; бледнее и почти прозрачнее. Как матовое стекло.

Она сосредоточилась на своих глазах и поблагодарила Мерлина, когда увидела знакомый блеск в них, искру огня и решимости, которая всегда теплилась; которая ещё не была побеждена.

Она была в порядке. Просто устала и гадала, как именно ей сосуществовать с Малфоем.

Зеркало начало запотевать, так что она отвернулась от своего тревожного отражения и издала довольный стон, когда парящая вода успокоила её фигуру. Она закрыла глаза и вмассировала мыло в кожу, вдыхая ванильный аромат успокаивающим вдохом. Она намылила сначала руки, потом свою округлую грудь и плоский живот, потом наклонилась, чтобы погладить длину своих ног.

Это было приятно. Как нормальность, и она наслаждалась ощущениями. Она чувствовала, как её мышцы расслабляются, и это было чудесно, достаточно расслабляюще, чтобы она позволила своему вечно переполненному разуму прекратить думать, хотя бы чтобы заслонить воспоминания о прошлой ночи. Хотя бы чтобы забыть, что кто-то, кого она презирала, делит с ней спальню. Пожиратель смерти.

Потребовалось ещё немного мыла, но она отпустила всё это и позволила себе сбежать, потому что знала, что дальше будет только труднее.

Мерлин, прости её за то, что она притворялась, что этого не существует, за несколько украденных минут.

.

.

Драко приподнял одно тяжёлое веко, когда женский стон просочился в комнату. Шёпот бегущей воды начал будить его несколько мгновений назад, но именно странные вздохи и мяуканья разбудили его полностью. Его лоб нахмурился, когда он не узнал своё окружение, и он поднял голову, чтобы подозрительно оглядеть комнату.

Он вспомнил тогда. Он вспомнил, что он в Хогвартсе. Вспомнил, что делит спальню с грязнокровкой. Дерьмо.

Он заскрежетал зубами, и его глаза метнулись к окну. Драко знал, что это не сработает, но всё равно попробовал; сбрасывая себя с кровати и пытаясь распахнуть его. Защёлка не поддавалась. Он отвёл кулак и врезал им в стекло так сильно, как мог, но оно даже не треснуло. Он зарычал, когда маленькая струйка крови скользнула по его костяшкам. Было больно, но он терпел и худшее.

Да, определённо в ловушке. Определённо его новая тюрьма.

Ещё одно женское мурлыканье просочилось в воздух, и он инстинктивно потянулся за палочкой, чтобы заглушить раздражающие звуки. Но у него не было палочки, не так ли. Не было ни грёбаной вещи. Даже чистого комплекта одежды, чтобы надеть.

— Ради всего святого, — пробормотал он, возвращаясь к кровати.

Он не получил достаточно отдыха; его движения были вялыми, а зрение размытым. У него было пять месяцев сна, чтобы наверстать, в конце концов, и это было бы так легко, если бы её непрекращающиеся шумы душа не загрязняли его атмосферу. Он схватил подушку и закрыл уши, но это только приглушило её.

У него было тонущее и царапающее чувство, что она делала это каждое утро.

.

.

Её воображение смогло отвлечь её только на пятнадцать минут или около того, прежде чем реальность прорвалась обратно. С подавленным вздохом она остановила воду и вышла из душа, возвращаясь к зеркалу и стирая ладонью конденсат. Она подарила этому новому отражению призрак улыбки, решив, что оно заметно лучше. Тёплая вода вызвала здоровый румянец на её коже, и она чувствовала себя более человеком. Более присутствующей.

Она обернула пушистый и практичный халат вокруг себя и бросила последний взгляд на своё влажное и размытое отражение, прежде чем схватила палочку с раковины, чтобы пробормотать быстрое высушивающее заклинание для волос, и затем вышла из ванной. Её кулак только сомкнулся вокруг ручки своей спальни, когда она услышала тихий стук в главную дверь. Она слегка поморщилась, но собралась с мыслями и пересекла свою гостиную, чтобы ответить, и искренняя улыбка украсила её черты, когда она увидела посетителя.

— Привет, Добби, — улыбнулась она, заметив большой сундук позади него.

— Доброе утро, мисс, — робко кивнул он, вечно нервная маленькая душа. — Директриса сказала Добби принести вам это.

— Спасибо, — сказала она, зная, что это, вероятно, вещи для Малфоя. — Можешь сделать мне одолжение, Добби?

— Да, мисс! — весело чирикнул домовый эльф. — Что мисс хочет, чтобы Добби сделал?

— Не мог бы ты, возможно, собрать мне немного дополнительной еды? — попросила она. — А я могу прийти забрать её позже?

— Добби может принести её сюда.

— Это нормально, — сказала она ему лёгким взмахом руки. — Я пойду на небольшую прогулку позже, так что заберу. Честно, всё в порядке.

— Да, мисс, — пробормотал он, очевидно, немного разочарованный. — Добби идёт сейчас. Должен помочь убирать после завтрака.

Она хотела сказать ему остаться, чувствуя себя значительно... безопаснее с кем-то знакомым рядом, но он исчез со щелчком пальцев. Она быстро посчитала в голове и поняла, что не видела никого из друзей пять дней, проведя всё свободное время в библиотеке, делая всё возможное, чтобы помочь Ордену. Она взглянула позади себя на дверь Малфоя и заключила, что ей нужно скоро с ними встретиться.

Они были ещё одной дозой чего-то нормального. Ещё одним побегом.

Гермиона плотнее запахнула халат, когда холодный ветерок пронёсся по коридору и вторгся в её спальню. Она дёрнула палочкой, чтобы левитировать сундук в свою гостиную, и позволила ему грохнуться на пол с громким глухим стуком прямо за дверью Малфоя. Она подумала крикнуть ему, чтобы объяснить, что теперь у него есть кое-какие вещи, но рассудила своим здравым смыслом, что девиз Хогвартса существует не просто так. Действительно, лучше не будить спящих драконов, особенно предвзятого, психованного дракона, запертого против своей воли.

Она подпрыгнула, когда осенний ветер захлопнул её дверь пронзительным хлопком.

И тогда она услышала движение из его комнаты, сопровождаемое горячим и мужским бормотанием, которое звучало как яд; даже если это была просто приглушённая бессмыслица за дверью. Она подумала бежать в свою комнату, чтобы избежать хлопот, но упрямая львица внутри неё не позволила. Она вызывающе расправила плечи и сузила глаза, готовясь к неизбежной драме.

Его дверь распахнулась раздражённым рывком, достаточно сильным, чтобы врезаться в стену, но она подавила инстинкт вздрогнуть. Раздражённый слизеринец появился в её поле зрения, его высокое тело заполнило дверной проём, неуклюже одетое в брюки и незастёгнутую чёрную рубашку. Но она не заметила. Она отказалась позволить своим глазам блуждать ниже его нижних ресниц, зная, что зрительный контакт — это сила. Это контроль.

— Ты сводишь меня с ума! — взревел он, его верхняя губа скривилась, а скулы высоко поднялись от раздражения. — Ты можешь делать ещё больше проклятого шума? Ты...

— Ты хочешь, чтобы я делала больше шума? — ответила она, невинно склоняя голову набок. Взмахом палочки все двери в её спальне открылись, а затем снова захлопнулись, и она подавила инстинкт моргнуть от тяжёлых хлопков. — Лучше для тебя, Малфой?

— Очень зрело с твоей стороны, Грейнджер, — усмехнулся он, и она могла чувствовать интенсивность его взгляда через комнату. — Ты думаешь, ты такая грёбаная умная...

— Думаю, мы оба можем согласиться, что я грёбаная умная, — вклинилась она, немного некомфортно от своего ругательства, но хорошо это скрыла. — Как ты так красноречиво выразился...

— ПЕРЕСТАНЬ делать столько шума, — прорычал он, его голос был зловещим рокотом, который задержался между ними. — Перестань хлопать вещами, перестань говорить, перестань двигаться...

— Я могу делать что, чёрт возьми, хочу в своей комнате, — возразила Гермиона, запнувшись, когда он обошёл сундук и направился к ней. Она отступила к стене и подняла палочку, но он не прекратил свои длинные шаги. — Не подходи ко мне!

— Как будто я бы, чёрт возьми, тебя коснулся, — прорычал он, останавливаясь только когда конец её палочки упёрся ему в грудь. — Я скорее умру...

— Будь моим гостем, — быстро парировала она. — Это того стоило бы...

— Предупреждаю тебя, Грейнджер, — усмехнулся он. — Я отказываюсь мириться с этим! Это как иметь в комнате неуклюжего Великана!

— Смирись, — отрезала она, добавляя больше давления на его грудь палочкой, хотя она бы поклялась, что это только прижало её сильнее к стене. Она быстро плотнее запахнула халат, но если он и заметил её последушевую одежду, он не подал никаких признаков. Слава Мерлину.

— Я серьёзно, Грейнджер, — нахмурился он. — Перестань шуметь или наложи заглушающие чары на мою комнату...

— Как будто я буду тратить свою магию, чтобы угодить тебе...

— Тогда заткнись, чёрт возьми! — крикнул он, врезая кулаком в стену рядом с её головой. Магия замка обеспечила минимальный ущерб, просто небольшую вмятину, но вибрации удара скользнули по раковине её уха и вызвали неохотную дрожь. — Мне нужен отдых! И я не могу его получить, если ты не закроешь свою грязнокровную пасть!

Она оттянула свободную руку с намерением вбить её в его кремовое лицо, но, может, она становилась слишком предсказуемой. Её гневные глаза переместились на длинные пальцы, крепко сжимающие её запястье, и она почувствовала, как её кровь вскипела, как стимулированная солнцем кислота.

— Отпусти меня...

— Ты достигла своей квоты на удары на данный момент, — тихо сказал он ей. Слишком тихо. — Тебе придётся подождать ещё четыре года...

— Отпусти мою руку, — посоветовала она, откусывая каждый слог. — Или клянусь, я...

— Ты что? — с вызовом спросил он, сжимая хватку и прижимая её руку к стене, прямо рядом с вмятиной, которую оставил его кулак.

Её следующее движение было инстинктивным и быстрым, и её палочка оказалась у его горла, пронзая пространство между его кадыком и веной, которая спазмировалась от его ярости. Её глаза вызывающе встретились с его, смея его подначивать дальше. Гермиона ни секунды не сомневалась, что прокляла бы его до Хогсмида и обратно, если бы он продолжил дразнить её хрупкий темперамент, но его железно-серые глаза едва мигнули, и хватка на её запястье осталась крепкой.

— Давай, Грейнджер.

И именно его уверенность больше всего поколебала её; взбудоражила её магию, чтобы та хлынула из её палочки и обожгла его кожу.

— Ты, чёртова сука! — крикнул он, отступая и хватаясь за свежий ожог на шее. — Ты заплатишь за это...

— Я сыта тобой по горло, — сказала она ему, её палочка всё ещё была нацелена на блондина. — Иди обратно в свою комнату и поспи...

— Не смей даже пытаться командовать мной, ты грязная...

— Я ухожу, — ровно объяснила Гермиона, даже если её гнев умолял впрыгнуть в её слова. — Так что у тебя будет несколько часов беспрерывного сна. Советую использовать их по максимуму...

— Тогда вали уже, — проворчал он, поворачиваясь к ней спиной и направляясь в свою комнату.

Ещё одна дверь захлопнулась, и на этот раз она позволила себе поморщиться.

Ей нужно было выбраться. Гостиная была заражена новыми и незваными запахами, и она чувствовала себя как затравленный барсук, которого выкуривают из норы. Она оторвала взгляд от его двери и бросилась в свою спальню, переодеваясь так быстро, как физически могла. Полностью одетая в джинсы и удобный свитер для борьбы с холодом, она быстро покинула свою спальню старосты школы и направилась в библиотеку.

Прогулка была намного длиннее, чем она помнила, и студенты, редко разбросанные по коридорам, смотрели на неё. Она бы поклялась. Но они не могли знать о её мерзком постояльце... не так ли? Их задержавшиеся взгляды говорили об обратном, и она ускорила свои параноидальные шаги, пока не бежала с горящими бёдрами и шлёпающими шагами. И тогда она врезалась прямо в высокую стену плоти, но по крайней мере та была достаточно вежлива, чтобы поймать её до падения.

— Невилл, — выдохнула она, восстанавливая равновесие на его протянутых руках. — О, слава богу...

— Гермиона, — выдохнул он с явным беспокойством. — Ты в порядке? Ты...

— Я в порядке, — поспешила она, убирая выбившийся локон дрожащими пальцами. — Прости, я не смотрела, куда...

— Ты действительно бледная, — заметил Невилл. — Ты больна или что-то такое?

— Нет, не больна, — покачала она головой, даря ему ложную улыбку. — Я просто ещё не завтракала.

— Мы не видели тебя целую вечность, — сказал он ей, и она поняла тогда, насколько он повзрослел. — Джинни и Луна говорили вчера, что скучают по тебе, и...

— Я знаю, что была никудышной в последнее время, — вздохнула она, опустив глаза. — Прости, я просто пыталась помочь Гарри и Рону...

— Тебе нужен перерыв, Гермиона, — сказал он ей. — Это не полезно для тебя, и ты действительно выглядишь больной. Просто приходи и встреться с нами за ужином позже?

Она была слишком устала, чтобы протестовать.

— Хорошо, — пробормотала она, заработав довольную улыбку от друга. — Встретимся в Большом зале позже.

Она проскользнула мимо него, не дожидаясь ответа, и продолжила свою срочную погоню за библиотекой, вздрагивая, когда голодный рык грома проскользнул по коридорам. Но это было нормально; она уже видела свою цель. Она бросилась к дверям и насладилась глубоким вдохом, чтобы успокоить свою дрожащую грудь.

Её взгляд цвета сидра метнулся по пустым стульям и заброшенным столам, инстинктивно зная, что огромное пространство снова только её. Даже мадам Пинс проводила всё меньше и меньше времени среди своих драгоценных книг и томов, вместо этого проводя большую часть времени с профессорами.

Компания могла сделать это для некоторых людей; отвлечь от страха и горя.

Она полагала, что большинство людей находили более подходящим наслаждаться компанией близких вместо подготовки к экзаменам, которые могли никогда не состояться. Возможно, даже она пренебрегла бы своим любимым хобби, если бы действительно могла видеть кого-то из близких. Но она не могла...

Гермиона направилась прямо к своему обычному столу, в самом конце в запретной секции. Её стол был спрятан среди редко используемых книжных полок, с идеальным количеством уединения, чтобы она могла отбросить свои тревожные мысли и уплыть с абзацами. Это было её убежище.

Потерянная среди соблазнительных страниц, целованных чернилами, она могла забыть почти всё.

Она призвала свой самый свежий текст о крестражах и начала читать, молясь, чтобы насмешливые черты Малфоя стёрлись из её разума. По крайней мере, на некоторое время.

.

.

Драко втащил сундук в свою комнату и быстро осмотрел содержимое критическим взглядом. Что ж, могло быть значительно хуже. Хотя одежда состояла из вещей, которые он никогда бы не выбрал сам, по крайней мере среди тканей не было ужасных намёков на красный или золотой. Было несколько пар чёрных брюк, несколько белых и чёрных рубашек и ещё три или четыре поло-свитера в чёрном и сером. На дне сундука были простые майки и набор стандартных волшебных мантий, сопровождаемые чёрными туфлями, носками и дополнительным бельём.

Это было больше, чем он ожидал, но меньше, чем он надеялся.

С горьким рычанием он начал организовывать их в предоставленном шкафу маггловским способом. Мерлин, он скучал по своей палочке. Макгонагалл могла бы также оторвать ему конечность, проклятая корова.

Его палочка умудрялась занимать его, когда он был заперт в сарае со Снейпом; растягивал ли он просто пределы своих навыков колдовства и трансфигурации или практиковал новые заклинания, это всегда заставляло время идти немного быстрее. А теперь эта тощая старая карга конфисковала единственную вещь, которую он мог использовать, чтобы отвлечься от пустых часов ничего.

Он переоделся и просто сидел на кровати Мерлин знает сколько, пытаясь придумать, чем заняться.

Он не был идиотом; он знал, что его бездействие и заключение сделают с ним разрушительные вещи. Его режим сна уже был испорчен, и это было лишь вопросом времени, прежде чем его разум начнёт замыкаться на себе. Он читал бесчисленные истории о глупых волшебниках, которые запирались в чуланах и в конце концов сходили с ума, глядя на одни и те же четыре стены и не имея ничего делать.

Ему нужно было средство отвлечения; что-то, на чём сосредоточиться и что даст ему цель, какой бы незначительной она ни казалась.

Драко направился в главную зону спальни и направился к маленькой кухоньке, бесцельно открывая шкафы. Они были полны ожидаемых продуктов, но он понятия не имел, как их приготовить без магии.

Он остановился на двух зелёных яблоках и медленно оглядел своё окружение, его штормовые глаза остановились на наборе полок, практически прогибающихся под весом разных книг. Он смотрел на них долгую минуту, рассуждая, что чтение было бы идеальным способом занять себя.

Но нет. Они были грязнокровкины. Он не хотел трогать её вещи, если мог этого избежать.

Он продолжил изучать комнату, грызя спелый фрукт, и рассеянно начал считать.

.

.

Она не встретила друзей на обед.

Это было сознательное решение, и одно, о котором она пожалела несколько часов спустя, но она честно думала, что нашла что-то интересное. Однако она забыла, что французский и латинский переводы слова crux были двумя совершенно разными вещами.

Она быстро сходила на кухню, чтобы забрать дополнительную еду, которую просила, и взять простой сэндвич с ветчиной, но в остальном не покидала библиотеку. Когда день наконец начал переходить в вечер, она едва заметила. Время было неуместным беспорядком среди скрипящих книжных шкафов, но когда ночь укрыла небо и её Люмос начал мерцать вместе с её концентрацией, она решила, что лучше вернуться в свою комнату.

Печальный взгляд на часы сообщил ей, что полночь, и это был ещё один разочаровывающий день без прогресса. Она винила эхо своей ссоры с Малфоем в своей неспособности полностью погрузиться в задачу, но принимала, что её бессонница, вероятно, не помогала.

Таща свои ноющие конечности обратно в комнату, она позволила себе облегчённый вздох, когда обнаружила свою спальню погружённой в темноту и без признаков слизеринского ублюдка, который должен был задыхаться в камере Азкабана.

Пробормотав заклинание, чтобы осветить комнату, она принялась ставить еду в соответствующие шкафы и сделала себе неуклюжую чашку чая. И тогда она почувствовала глаза на себе, втирающие гневные щепки в её затылок.

С испуганным вздохом она обернулась и опрокинула свой горячий напиток, обнаружив его слоняющимся в дверном проёме снова, наблюдающим за ней с свежим раздражением. Он внимательно смотрел на неё, как территориальный волк, пропустивший два приёма пищи. Он ждал её возвращения после того, как неизбежная скука зажгла идею начать ссору с ней, как только она войдёт в дверь.

— Немного дёрганая, Грейнджер, — тихо заметил он, скрещивая руки. — Я заставляю тебя чувствовать себя некомфортно?

— Ты заставляешь меня чувствовать себя больной, — сказала она ему прямо, её слова были чёткими от честности.

— Поверь мне, когда я говорю, что чувство взаимное, — прорычал он. — Ты снова шумишь...

— Заткнись и иди спать...

— Наложи заглушающие чары на мою комнату...

— НЕТ! — крикнула ведьма, её грудь надулась, когда она сделала кипящий вдох. — Я ясно дала понять, что НЕ буду тратить свою магию на тебя!

— Да, будешь, — спокойно ответил он, делая несколько шагов и эффективно кружа вокруг неё. — Я не должен слушать тебя...

— Ну, не повезло, — отрезала она, хлопая ладонями по стойке между ними. — Это МОЯ комната! Я не должна слушать тебя или даже смотреть на тебя!

— Не повезло, — эхом отозвался Драко, морщина нетерпения прорезала его лоб. — Поговори со старой каргой и сделай нам обоим одолжение...

— Замолчи! — крикнула она, зажмуривая глаза и дрожа от гнева теперь. — Просто держись подальше от меня, Малфой...

— И как, чёрт возьми, я должен это сделать? — огрызнулся он. — На случай, если ты не заметила, я не могу покинуть твою маленькую дерьмовую спальню, и это вряд ли самая просторная комната.

Её взгляд мерцал от глазури наступающих слёз, но она боролась с ними, прежде чем он мог заметить.

— Тогда просто оставайся в своей комнате...

— Нет, — высокомерно перебил он, кладя свои руки на стойку и приближая лицо к её уровню. — Нет, я нахожу наблюдение за тобой слишком забавным, грязнокровка...

— Ты честно думаешь, что это глупое маленькое слово всё ещё беспокоит меня? — спросила она с опущенными бровями. — Ты правда веришь, что мне есть дело до того, что ты думаешь?

— Думаю, тебе очень важно, как тебя воспринимают люди...

— Ты не люди! — рявкнула она, снова хлопая ладонями по поверхности. — Ты просто... Ты просто...

— Давай, Грейнджер, — подбодрил он, его голос был обманчиво приглашающим. — Как именно ты относишься ко мне? Мне любопытно.

Она помолчала и выдохнула пару горячих вдохов, пока её взгляд блуждал по его резкому и выжидающему лицу. Его галечно-серые глаза были твёрдыми, как кварц; холодными и нечитаемыми. Они не дрогнули, просто ждали её ответа. Он хотел знать? Ладно, это корчилось под её кожей дольше, чем он мог понять, и она могла терпеть.

— Ты самый избалованный и эгоистичный человек, которого я когда-либо знала, — тихо сказала она ему, произнося каждый терпкий слог. — Ты не сделал в своей жизни ничего, кроме издевательств над людьми, и ты не узнал бы настоящего друга, даже если бы он ударил тебя по лицу, потому что ты слишком занят, глядя свысока на всех, чтобы тебе было не плевать...

Он фыркнул.

— Я хочу, чтобы ты знала...

— Я не закончила! — spat она, нацеливая палочку на него для верности. — Годами ты просто умудрялся избегать того, чтобы стать точно таким, как твой отец; злым...

— Ты не будешь говорить о моём отце! — крикнул он, слишком разъярённый, чтобы думать о палочке у его груди. — Ты не имеешь ни грёбаного права...

— Ты хотел моё мнение! — парировала она. — Я всегда знала, что ты мерзкий маленький ублюдок, но я никогда не думала, что ты станешь настолько испорченным, что станешь Пожирателем смерти! Гарри знал! Пытался сказать нам, но нет! По какой-то глупой причине я думала, что у тебя осталась маленькая доза порядочности, и я так ошибалась...

— Первый раз за...

— И ты превратился в то, что все ожидали, — проигнорировала она его, отстраняясь и делая несколько гневных шагов в сторону. — Последователь Волдеморта и жалкое оправдание человека, потому что ты даже этого не смог сделать правильно!

Он зарычал. Вот оно, снова сунутое ему в лицо; его провал.

— Ты закончила?

Она послала ему свирепый взгляд, и он заметил, что он был гораздо более интенсивным, чем любой взгляд, который она когда-либо осмеливалась ему бросить прежде. Хорошо. Довести её до кипения было чертовски смешно.

— Ты больной и злоб