Глава 40: Глава 40. Битва

Гермиона теребила свободную нитку на своём свитере, натягивая её, пока на указательном пальце не образовалась временная вмятина; она нахмурилась, поднимая глаза обратно на Гарри.

— Ладно, объясни ещё раз, что ты видел, Гарри. Медленно.

— Я же говорил тебе! — сказал он, явно раздражённый. — Ты-Знаешь-Кто убил гоблинов за то, что они позволили нам сбежать из Гринготтса, всех! Включая Грипхука! И он знает, что у нас есть Кубок Хельги. Он теперь встревожен и паникует, потому что подозревает, что мы знаем о крестражах.

— Ну, это нехорошо, — пробормотал Рон.

— Нет, но я мог слышать его мысли, и я знаю, что он держит крестраж в Хогвартсе. Я слышал это. И он собирается туда направиться, так что нам нужно попасть туда, прежде чем у него появится шанс его переместить.

— Но, Гарри, мы даже не знаем, что ищем, — сказала Гермиона. — Или с чего вообще начать поиски. Хогвартс — большое место, и там, вероятно, сотни тайников, о которых мы не знаем.

— Но у нас есть карта.

— Но не всё появляется на карте, вроде Выручай-комнаты—

— Но большая часть появляется. И мы знаем, что крестраж должен быть как-то связан с Ровеной Когтевран. Дамблдор сказал в прошлом году, что, по его мнению, крестражи будут связаны с Основателями, так что этот должен иметь какое-то отношение к Когтевран—

— Но мы не—

— И Ты-Знаешь-Кто revealed, что Нагайна — крестраж, и если он направляется в Хогвартс с ней, то это два крестража в одном месте.

— Двух зайцев одним выстрелом, — сказал Рон. — Но как мы их уничтожим без меча?

— Я пока не знаю, но, по крайней мере, если мы их достанем, мы сможем разобраться с этим позже—

— Гарри, погоди, — вздохнула Гермиона. — Ты понимаешь, как трудно будет попасть в Хогвартс? Мы, может, и сможем пробраться в Хогсмид под Мантией-невидимкой, но Хогвартс практически неприступен. Там повсюду Пожиратели смерти и дементоры—

— Мы что-нибудь придумаем; посмотрим, насколько всё плохо, когда доберёмся до Хогсмида, — успокоил он её. — Как только он поймёт, что кольцо и медальон исчезли, он направится в Хогвартс. У нас нет времени на колебания, Гермиона.

Её хмурость углубилась, когда Гарри вытащил её сумку из руки и достал мантию. Она знала, что он прав, конечно, что у них нет времени задерживаться на краю праздности, но внезапность всего этого оставила у неё неприятное чувство. Она вряд ли была спонтанной в лучшие времена, и она задавалась вопросом, не затмевают ли нетерпение Гарри его суждение и способность оставаться рациональным.

— Мне это не нравится, — прошептала она Рону. — Мы не подготовлены должным образом.

— Да, но плевать, — ответил он. — Сомневаюсь, что все планирования в мире могли бы подготовить нас к этому. Даже твоё планирование.

— Возможно, ты прав, но я просто чувствую, что… это оно. Я чувствую—

— Ребята, идёмте! — позвал Гарри, поднимая мантию, чтобы они могли под неё скользнуть. — Нам нужно идти!

Слова замерли на её языке, когда Рон невинно пожал плечами и оставил её, присоединяясь к Гарри под мантией. Заглушая желание протестовать или настаивать, что им стоит взять немного времени на подготовку, она направилась к двум спутникам с тяжёлыми лодыжками, волоча каблуки по грязи. Если Гарри и заметил её нежелание, он ничего не сказал, но когда они сцепили руки, чтобы аппарацировать, он нежно, ободряюще сжал её руку.

И со звуком хлыста, рассекающего воздух, они исчезли.

.

.

— Шах.

Драко сдержал желание закатить глаза. Шахматная партия Блейза и Тео длилась почти два часа, и это был пятый раз, когда Блейз загнал короля Тео в угол. Тео никогда не был особенно искусен в игре, но его несостоятельность сегодня раздражала Драко до бесконечности, хотя он признавал, что и сам был не в лучшем настроении. Возможно, именно поэтому он сосредоточил всё своё внимание на их игре, направляя всё своё разочарование на Тео, отвлекая себя от мыслей о Грейнджер и её благополучии.

— Чёрт, — прошипел Тео, двигая своего короля. — Не знаю, где моя игра сегодня.

— У тебя никогда не было игры, — сказал Драко. — Ты всегда был дерьмовым в шахматах. Даже Гойл тебя обыгрывал.

— Эй, я обыгрывал тебя раньше.

— Один раз в третьем курсе.

— И ты всё ещё выглядишь чертовски озлобленным из-за этого, — ухмыльнулся Тео. — Будто я засунул короля тебе в задницу или что-то в этом роде.

Блейз покачал головой. — Обязательно тебе всегда быть таким грубым?

— Да, это часть моего обаяния.

— Шах, — сказал Блейз снова, ловя короля своим слоном и направляя скучающий взгляд на Тео. — Твоё обаяние примерно так же хорошо, как твои навыки в шахматах.

— Ну, мы все знаем, что это чушь, — ответил он. — Я мог бы очаровать пояс целомудрия Амбридж, если бы захотел—

— Тео, какого чёрта? — прорычал Блейз. — Думаешь, мне нужны такие мысли в голове—

— Спорим, это был бы розовый пояс целомудрия с метафорической кошкой на нём, говорящей «Не трогай мою киску»—

— Мерлин, Тео, ПРЕКРАТИ!

Драко поймал себя на том, что ухмыляется, пока двое друзей препирались взад-вперёд, как будто им снова было четырнадцать, до того как весь хаос начал оседать. До того как Волдеморт вернулся. И теперь, когда он думал об этом, они были ограничены ещё до этого, неся бремя ненависти, которую их родители вбили им в головы с того момента, как они могли слушать. Глядя на друзей сейчас, особенно на Тео, они выглядели такими… здоровее, свободными и молодыми. Хотя у них едва было галлеона на троих, их девушки были неизвестно где, и за углом ждала война, Драко думал, что это лучшее, чем они когда-либо были как молодые люди.

Не мальчики. Мужчины.

И, по крайней мере, Тео, казалось, день за днём оправлялся от смерти Теда, остроумие и ругательства лились из его рта, как и должно быть. Его темперамент утих, его самоуверенность вернулась, и Драко мог честно смотреть на Блейза и Тео теперь и считать их больше, чем случайными союзниками для личной выгоды. Он не назвал бы их друзьями как таковыми, хотя бы потому, что они будут дразнить его за использование этого слова, но он доверял им и чувствовал себя непринуждённо в их компании, даже восхищался ими.

— …это не моя вина, что у тебя нет чувства юмора—

— У меня есть чувство юмора, Тео, ты просто не, блядь, смешной—

— Почему ты должен лгать себе каждый день?

— Ты не заткнёшься и просто не сделаешь свой ход!

— Вы двое звучите всё больше как братья с каждым днём, — заметил Драко, ухмыляясь их оскорблённым взглядам.

— Сводные братья, — поправил Тео. — Помимо очевидного факта, что я слишком красив, чтобы быть связанным с Блейзом по крови, тот факт, что у него нет чувства юмора—

— Чёрт возьми, Тео, не заставляй меня перейти на твою сторону стола.

— Что ты собираешься делать? Замучить меня до смерти снисходительностью?

Блейз вскочил на ноги. — Я покажу тебе, что я, блядь…

Он замолчал, когда Андромеда вошла в комнату, снова занимая своё место с довольно смущённым выражением, хотя она, казалось, не заметила. Изучая тётю с любопытством, Драко почувствовал, как узел нервов в его животе затянулся, когда он увидел её серьёзные черты, ожидая с нетерпением, пока она встретится с ним взглядом через комнату.

— Я подумала, ты, возможно, захочешь узнать, — осторожно сказала она. — Что они выбрались из Гринготтса.

Брови Драко взлетели вверх, и вздох, который он не мог остановить, вырвался из него. — Ты уверена?

— Да, они выбрались.

— Кто выбрался? — спросил Тео, и затем его глаза расширились. — Погоди, Грейнджер и тупоголовая парочка были в Гринготтсе?! Какого чёрта—

— Откуда ты знаешь? — перебил Драко, игнорируя спутника.

— Ты знаешь, у Ордена есть свои… контакты. Тонкс в убежище с Орденом, и она передала информацию мне.

Драко задавался вопросом, передал ли Снейп каким-то образом информацию МакГонагалл, и она была передана Тонкс, затем его тёте, или есть ещё шпионы, пробирающиеся по логову Волдеморта. А затем он решил, что ему плевать. Грейнджер выбралась из своей самоубийственной миссии с пульсом, и это было всё, что ему нужно и что он хотел сосредоточить на данный момент. Странное ощущение нашло путь к его груди, что-то, что он не мог определить, и он рассеянно задался вопросом, не надежда ли это, но быстро отбросил эту мысль.

— Мне нужно уйти на некоторое время, много всего происходит, — продолжила Андромеда. — Вы, мальчики, будете здесь в порядке?

— Мы в порядке, — быстро сказал Тео, отмахиваясь от неё и дожидаясь, пока она исчезнет, прежде чем повернуться к Драко с неограниченным интересом. — Грейнджер пошла в грёбаный Гринготтс? В смысле в Гринготтс? Банк, который сейчас кишит Пожирателями смерти?

— Сколько Гринготтсов ты знаешь? — нахмурился Блейз. — Хотя я должен согласиться с Тео. Это было дерзко.

— Дерзко? — повторил Тео. — Это, блядь, безумие. Тебе нужно держать свою девушку подальше от тех идиотов, которых она называет друзьями, потому что, по-видимому, желания смерти заразны—

— Андромеда не сказала, где Грейнджер сейчас, — пробормотал Драко, опуская голову. — Она не знает, где Грейнджер.

Тео фыркнул. — Слушай, она выбралась из Гринготтса живой, ладно. Уверен, она, блядь, в порядке. Хватит ныть.

— Ты знаешь, насколько Грейнджер умна и находчива, Драко, — заверил его Блейз. — И у гриффиндорцев ирландская удача. Опять же, ненавижу соглашаться с Тео, но если кто-то и будет в порядке, так это Гермиона Грейнджер.

Драко рассеянно кивнул, делая всё возможное, чтобы убрать любое указание на беспокойство из своего выражения, и если что-то осталось, Тео и Блейз не прокомментировали. Вместо этого они вернулись к своей шахматной партии, по-видимому, решив, что лучше оставить его распутывать свои мысли, и Тео наконец переместил своего короля на безопасную клетку.

— Просто из любопытства, — сказал Блейз. — Почему они были в Гринготтсе?

— Я не могу тебе сказать.

Тео щёлкнул языком. — У меня такое чувство, что это, блядь, девиз этого места. «Я не могу тебе сказать» или «Это секрет» можно вырезать на грёбаной двери.

— Ты перестанешь жаловаться? — огрызнулся Блейз. — Просто сделай свой ход, чтобы я уже мог тебя обыграть.

— Не будь самоуверенным, Блейз—

— Это ты называешь меня самоуверенным?

— Полагаю, таково было намерение моего последнего предложения, да.

— Просто сделай свой ход—

— Я сделаю его, когда буду готов и в настроении…

Драко едва слышал их на этот раз, их голоса были приглушённой статикой в его ушах, далёкой и искажённой. Его глаза блуждали к окну, и он смотрел мимо своего отражения в ночь снаружи. Уже пару часов было темно, и он предположил, что сейчас около девяти вечера, но темнота неба казалась такой… постоянной и поглощающей, и он не мог отвести взгляд. Не было луны, не было звёзд, но где-то вдалеке вспышка молнии разрезала огромную, чёрную пустоту, и дрожь пробежала по позвоночнику Драко.

Воздух сегодня казался враждебным и неуравновешенным, будто электричество надвигающейся бури покалывало его кожу, и всё, что он мог делать, это молча умолять какую-то невидимую высшую силу, чтобы Грейнджер была в порядке.

Затем он посмотрел обратно на Блейза и Тео, подумал о Тонкс, Андромеде и Тедди, о своих родителях, о Блетчли, Дэвис и Булстроуд, чёрт, даже о Лавгуд, хотя бы ради рассудка Блейза, и умолял ту неясную высшую силу, чтобы они все тоже были в порядке.

.

.

Гермиона почувствовала землю под ногами, и сквозь полупрозрачную вуаль мантии она могла различить здания Хогсмида; такие знакомые и всё же теперь незнакомые. «Зонко» и «Сладкое королевство», казалось, были наполовину сожжены, окна разбиты, а двери сорваны с петель. Она подумала о Рождестве, когда огни, свечи и украшения украшали магазины, освещая улицу, а теперь это выглядело как заброшенный город-призрак, если не считать свечения, исходящего от «Трёх метёлок».

В момент, когда её глаза остановились на пабе, резкий и высокий визг разрезал её, и он не утих; просто продолжал звенеть в ушах. Дверь паба распахнулась, и оттуда хлынули несколько Пожирателей смерти, их палочки были наготове, и один кричал: «Акцио, мантия!» — прежде чем она успела realmente осознать это. Но Мантия-невидимка не двинулась, и она сдержала желание вздохнуть с облегчением.

— Мы знаем, что ты здесь, Поттер! — крикнул один из них. — И пытаться сбежать бесполезно! Рассредоточьтесь и найдите его!

Пожиратели смерти ринулись к ним, но им удалось вовремя отойти в сторону, нырнув в боковую улицу, все они затаили дыхание, когда вспышки света начали вспыхивать вокруг Хогсмида.

— Нам нужно выбираться отсюда, — прошептала Гермиона. — Их слишком много.

— Ты слышала его, выхода нет, — сказал Гарри. — Должно быть, они установили какие-то чары или что-то. Они были готовы к нам—

— Приведите дементоров! — позвал голос где-то вдалеке. — Они найдут его!

Гермиона повернулась к Гарри, встречая его панические глаза своими, и она отчаянно потянулась к его руке, затем к руке Рона, готовясь аппарацировать, но это не сработало. Воздух вокруг них казался тяжёлым от чар, и она начала лихорадочно искать в своём уме и воспоминаниях что-то, что могла бы сделать, но холод подкрался к ней, и она увидела дементоров, направляющихся к ним. Прежде чем она осознала это, Гарри уже достал палочку, и затем brilliant, белый олень выпрыгнул из кончика, и дементоры рассеялись.

— Вон там! — крикнул один из Пожирателей смерти; но прежде чем у Гермионы появился момент собраться с мыслями, она услышала, как открылась дверь, и свет залил тёмное пространство, где они прятались.

— Поттер, заходи сюда! — приказал резкий шёпот. — Поднимайтесь наверх, держите мантию и молчите!

Гарри снова держал её за руку, таща её и Рона к голосу. Оказавшись внутри здания, Гермиона вдохнула затхлый запах и хрупкий бар, понимая, что они в «Кабаньей голове», и она последовала за Гарри к двери в задней части, которая вела к лестнице со скрипучими ступенями. Достигнув гостиной с гостеприимным камином, Гермиона отпустила дыхание, которое сдерживала, на секунду изучая большую картину молодой и хрупкой девушки, приятно улыбающейся им.

Крики снаружи привлекли её внимание, и они с Роном держались близко к Гарри, пока он пробирался к окну, немного поправляя мантию, чтобы убедиться, что они достаточно укрыты, прежде чем выглянуть наружу.

— У меня не олень-патронус, у меня коза-патронус, идиот! Я только что тебе показал! — кричал мужчина, которым, как теперь поняла Гермиона, был бармен «Кабаньей головы» и человек, спасший их. — Я не позволю этим дементорам разгуливать по моей улице—

— Вы нарушили комендантский час! — возразил Пожиратель смерти.

— Если я хочу выпустить свою грёбаную кошку, я это сделаю!

— Ваша кошка активировала Вопящие чары?

— И что? Собираетесь отправить меня в Азкабан? Надеюсь, вы не нажали свои маленькие Тёмные метки и не вызвали его. Он не будет счастлив, если вы вызвали его из-за моей кошки.

— Вы нарушили комендантский час—

— Что вы собираетесь делать, закрыть мой паб? И что тогда будет со всеми вашими чёрными рынками зелий и торговлей?

— Не угрожайте мне—

— Я молчу, а теперь отвалите.

Пожиратель смерти немного отступил. — Не нарушайте комендантский час снова, или мы не будем так снисходительны.

Затем Гермиона услышала хлопок двери, шаги, направляющиеся к гостиной, и вошёл бармен. Гермиона была поражена его сходством с Дамблдором. От поразительных голубых глаз до бороды, рассыпавшейся по груди, сходство было замечательным, и Гермиона прочитала достаточно текстов, включая жестокий отчёт Скитер о жизни Альбуса Дамблдора, чтобы знать, что человек перед ними был Аберфорт Дамблдор.

— Вы Аберфорт, — подтвердил Гарри, шагая вперёд. — Спасибо огромное—

— Вам не следует здесь быть, — нахмурился Аберфорт. — Вы глупые—

— Это ваш глаз я видел в зеркале.

Гермиона перевела взгляд на лучшего друга, сбитая с толку этим комментарием, и затем она поняла, что Гарри смотрит на зеркало на каминной полке над камином, угол которого отсутствовал, и отсутствующий кусок был в руке Гарри. Гарри рассказывал ей в дни в доме Тонкс, как он смотрел в осколок зеркала, пока Беллатрикс пытала её, умоляя о помощи, и как он увидел глаз, смотрящий на него в ответ, и всё сложилось в её уме.

— Вы послали Добби.

Аберфорт кивнул. — Где он?

— Мёртв, — ответил Гарри, его голос немного дрожал. — Беллатрикс убила его.

— Жаль, — пробормотал он, но его лицо оставалось стоическим. — Мне довольно нравился этот эльф.

Позади неё Гермиона услышала низкое урчание, исходящее из живота Рона, и когда она повернулась к нему, у него было смущённое выражение лица.

— Прости, — пробормотал он. — Я умираю с голоду.

Она собиралась отчитать его за timing, но затем её живот тоже запел, и она бросила извиняющийся взгляд их хозяину.

— Еда вон там, — сказал Аберфорт, указывая на стол в углу комнаты. — Угощайтесь.

Гермиона и Рон медленно направились к столу, и она взяла глазированную булочку, робко отщипывая её, чтобы казаться вежливой, пока Рон практически проглотил маффин целиком. Гарри остался где был, его глаза метались между Аберфортом и зеркалом на каминной полке.

— Как вы получили зеркало? — спросил Гарри. — Оно было Сириуса.

— Купил у Мундунгуса некоторое время назад. Альбус объяснил, что это было, и я присматривал за тобой. Кстати говоря, нам нужно придумать, как вытащить тебя отсюда—

— Что? — огрызнулся Гарри. — Мы не уходим. Нам нужно попасть в Хогвартс.

— Не будь таким чертовски глупым, мальчик, — сказал Аберфорт. — Тебе нужно выбираться отсюда. Уезжай за границу или что-то в этом роде и держись, чёрт возьми, подальше от—

— Нет, у меня есть дело! Твой брат попросил меня сделать дело, и у меня заканчивается—

— Если знаешь, что для тебя лучше, ты забудешь всё, что когда-либо говорил тебе мой брат, и забудешь любые обещания, которые даёшь мёртвому человеку, — холодно, горько ответил он. — У моего брата была привычка портить жизни людей, и лучшее, что ты можешь сделать, это забыть его.

— Дамблдор любил Гарри, — заговорила Гермиона, чувствуя потребность защитить его, видя его разочарованное выражение.

— Именно люди, которых любил мой брат, страдали больше всего! — парировал он, бросая глаза на картину молодой девушки. — Послушай меня, Поттер, забудь всё, что говорил тебе мой брат.

— Но это не только обо мне, это обо всех, — попытался Гарри. — Это могло бы победить… нам нужно продолжать бороться. Ты должен понять, ты часть Ордена—

Аберфорт фыркнул. — Орден кончен. Закончен. Мы уже проиграли.

— Это неправда, у нас ещё есть шанс, и Дамблдор сказал мне—

— Найди кого-нибудь другого, чтобы сделать работу, которую оставил тебе мой брат.

— Это должен быть я!

Аберфорт покачал головой с усталостью, его взгляд снова упал на картину и задержался там на растянутое мгновение. Гермиона подумала, что теперь, возможно, знает, кем была улыбающаяся девушка, но она нервно закусила губу, не уверенная, уместно ли спрашивать, но тишина в комнате стала слишком глубокой, чтобы она могла сопротивляться.

— Это Ариана, мистер Дамблдор? — спросила она. — Ваша сестра?

Его глаза сузились. — Читали дерьмо Скитер, да?

Гермиона почувствовала, как жар согрел её щёки, и она отвела глаза, празднично отщипывая свою глазированную булочку, но потребность задать ещё один вопрос заставила её посмотреть обратно на Аберфорта. — Вы… вы говорили об Ариане, когда сказали, что люди, которых любил ваш брат, страдали больше всего?

Его глаза зажмурились, и тень, казалось, прошла по его лицу. Когда он открыл глаза, он сверлил взглядом Гарри, его челюсть была сжата, будто он пытался сдержаться. Усевшись в пыльное кресло, которое выглядело старше него, он подпёр подбородок тыльной стороной ладони и выпустил долгий и обременённый вздох.

— Хочешь узнать правду о моём брате, Поттер? — сказал он. — Садись.

.

.

Блейз переместил своего слона. — Шах.

— О, чёрт возьми, — пробормотал Драко. — Тео, это восьмой раз, как он объявляет тебе шах. Просто сдайся.

— Тихо, — сказал Тео. — Я концентрируюсь.

Драко покачал головой от разочарования, откидываясь на стуле и складывая руки на груди. Это было так типично для Тео — уклоняться от финального удара, избегать неизбежного. Даже когда они были детьми, он раздвигал границы, отказываясь сдаваться, когда уже был побеждён, обычно зарабатывая себе суровую порку от отца, когда некуда было бежать. Плохое всегда в конце концов настигало Тео, даже если он был мастером откладывать неизбежное.

Вздыхая и сдувая волосы с глаз, Драко снова перевёл внимание на окно, и его глаза расширились на долю. — Чёрт возьми, — пробормотал он. — Эта буря быстро поднялась.

За оконным стеклом чёрные облака метались и пульсировали, белые искры молний освещали небо, сопровождаемые громкими, злыми раскатами грома, которые, клялся Драко, заставляли стекло вибрировать. За такое короткое время хаос бури подкрался к ним. Едва час назад она была в милях отсюда, но теперь, казалось, почти прямо над домом Тонкс, нависая над их головами, и Драко почувствовал, как ещё одна дрожь пощекотала путь вверх по позвоночнику.

— Шах и мат, — сказал Блейз.

Драко повернулся обратно к их шахматной партии, отмечая, что Тео наконец был побеждён, благодаря чёрной ладье Блейза.

— Чушь, — нахмурился Тео, затем пожал плечами. — Лучший из трёх?

.

.

Гермиона чувствовала, как слёзы собираются в её глазах, до такой степени, что это почти было больно, но она отказывалась позволить хоть одной упасть.

За последние семь минут она слушала, как Аберфорт изливал трагические детали короткой жизни своей сестры: как на неё напала группа маггловских мальчиков, когда ей было шесть, и как это травмировало её, оставив её магические способности нестабильными. Как её отец напал на ту группу мальчиков и затем оказался в Азкабане, и как её мать, в своём отчаянии держать дочь рядом, держала Ариану спрятанной, изолируя её от мира. Как Ариана затем убила свою мать случайным магическим выбросом, и затем как она была оставлена на попечение Дамблдора.

И затем наконец она услышала, как конфронтация между Аберфортом, Дамблдором и Геллертом Гриндельвальдом убила Ариану, и во время речи Аберфорта обида, которую он чувствовал к Альбусу, была такой громкой и душераздирающей.

Гермиона взглянула на Гарри, гадая, что происходит в его голове после того, как он услышал тёмное прошлое человека, которого он боготворил и доверял, как замечательному дедушке. Она никогда не призналась бы Гарри, но рассказ Аберфорта заставил её сомневаться в своих собственных чувствах к Дамблдору, и она задавалась вопросом, должна ли чувствовать вину за это.

— В любом случае, — прошептал Аберфорт. — С Арианой, ушедшей, Альбус был свободен—

— Он не был свободен, — перебил Гарри. — Он не был. Я знаю, что не был. В ночь, когда умер твой брат, он выпил зелье, которое свело его с ума, и он продолжал говорить: «Не hurt их. Hurt меня вместо». Он думал, что вернулся туда, с тобой и Гриндельвальдом. Он думал, что смотрит, как Гриндельвальд hurt тебя и Ариану, я знаю, что думал. Он никогда не был свободен.

Гермиона уставилась на Гарри, широко раскрыв глаза и рот. Он никогда realmente не вдавался в детали ночи, когда умер Дамблдор, и они с Роном никогда не давили на него за подробностями, зная, что ему будет слишком больно возвращаться к воспоминаниям той ночи.

Аберфорт опустил глаза на свои постаревшие и иссохшие руки, теребя их на коленях, и выглядел таким печальным, что Гермионе пришлось отвести взгляд. — Откуда ты знаешь, что мой брат не думал о большем благе вместо тебя, Поттер? Откуда ты знаешь, что ты не просто пешка, жертва его видения, как моя сестра?

— Нет, — сказала Гермиона, качая головой. — Дамблдор любил Гарри.

— Тогда почему он не сказал вам всем спрятаться? Выжить?

— Потому что это больше, чем мы! — крикнул Гарри, вставая на ноги. — Потому что это война, и нужно думать за пределами себя! Ты, может, и сдался, но я нет!

— Кто сказал, что я сдался?

— Ты! Ты сказал, что Орден кончен и что Ты-Знаешь-Кто победил—

— Это правда!

— Твой брат сказал мне, как победить Ты-Знаешь-Кого! Я продолжу! Я буду продолжать бороться, пока он не будет побеждён, или я умру, пытаясь!

— Мы все будем, — сказала Гермиона.

— Да, — кивнул Рон рядом с ней. — Мы не сдаёмся.

Гарри одарил их обоих улыбками благодарности, прежде чем повернулся обратно к Аберфорту, который, казалось, снова был глубоко в раздумьях, выглядя намного старше, чем всего несколько мгновений назад.

— Нам нужно попасть в Хогвартс, — повторил Гарри. — Если ты не поможешь нам, тогда мы сделаем это сами, но если ты действительно знаешь способ помочь нам, я прошу тебя… нет, я умоляю тебя сказать нам, потому что нам нужна вся помощь, которую мы можем получить.

Аберфорт выпустил долгий и тяжёлый вздох, поглаживая бороду тонкими пальцами мгновение, и Гермиона могла видеть конфликт в его ярких, голубых глазах. После того, что казалось минутами, он медленно встал на ноги и подошёл к картине Арианы, глядя на портрет сестры, и Гермиона подумала, что увидела слезу, скользящую по его щеке.

— Хорошо, — сказал он картине. — Ты знаешь, что делать.

Наивная улыбка Арианы растянулась немного, и затем она повернулась и пошла прочь по тому, что казалось туннелем, нарисованным позади неё. Гермиона почувствовала, как её брови сморщились от замешательства.

— Эм, — сказал Рон. — Куда она—

— Есть только один путь в замок, — объяснил Аберфорт. — Все секретные проходы заблокированы, вокруг стен дементоры, патрули внутри школы, и у тебя Снейп во главе с Кэрроу, следующими за каждым его приказом. — Он повернулся к Гарри. — Понятия не имею, что ты намерен делать, оказавшись внутри, но, как ты сказал, ты готов умереть.

— Я не понимаю, — пробормотала Гермиона, приближаясь к картине и внимательно её изучая. — Что…

Но она замолчала, когда увидела движение; маленькая точка цвета появилась в конце туннеля, и Гермиона предположила, что это Ариана, становящаяся больше по мере возвращения, но рядом с ней был кто-то ещё. Гермиона прищурилась, пытаясь разглядеть, кто это.

Фигура была высокой, его одежда была порвана и разорвана, его волосы были каштановыми, и он шёл с лёгкой хромотой к ним; но в его походке была пружинистость, будто он был взволнован, и именно это, больше чем что-либо ещё, заставило её понять, что спутником Арианы был Невилл. Портрет распахнулся, как дверь, и Невилл практически ввалился в комнату со своим рвением, огромная ухмылка на лице, несмотря на порезы и синяки, уродующие его кожу.

— Гарри! — просиял он, притягивая Гарри в сокрушительные объятия. — Я знал, что ты придёшь!

— Невилл? — пробормотал Гарри, когда его отпустили. — Но… как…?

Гермиона была готова со своей собственной чередой вопросов, но внезапно её подняли с пола, завёрнутую в сильные руки Невилла. Он опустил её, переходя к приветствию Рона аналогичным образом, и Гермиона нахмурилась на рваные и окровавленные мантии Невилла. В лучшем свете комнаты царапины на его лице казались намного хуже, и Гермиона обменялась обеспокоенным взглядом с Гарри.

— Невилл, — снова попытался Гарри. — Что, чёрт возьми, с тобой случилось?

— А? О, я не так уж и плох, — пожал плечами Невилл. — Тебе стоит увидеть некоторых других. Симус довольно плох. Идёмте, давайте двигаться. — Он повернулся, чтобы забраться обратно в туннель, взглянув на Аберфорта через плечо. — Придут ещё несколько, Аб. Они аппарацируют в бар, хорошо.

С помощью Рона Гермиона заползла в туннель за Невиллом, слыша, как Гарри благодарит Аберфорта за спасение их жизней позади неё, и затем все четверо начали двигаться по проходу, ведомые свечением ярких ламп.

— Так это правда? — спросил Невилл. — Вы ворвались в Гринготтс и сбежали на драконе?

— Правда, — сказал Рон.

— Это, блядь, brilliant! Но какого чёрта вы там делали? Вы что-то затевали, чтобы победить Ты-Знаешь-Кого?

— Да, но расскажи нам о Хогвартсе, Невилл, — сказал Гарри, избегая его вопроса. — Что происходит?

— Это уже не совсем Хогвартс. Это больше похоже на дом пыток. Близнецы Кэрроу садисты. Амикус преподаёт Защиту от Тёмных искусств и заставляет нас использовать Круциатус друг на друге.

— Что? — ахнула Гермиона. — Ты не можешь быть серьёзным.

— Я совершенно серьёзен. Я получил этот, — сказал он, указывая на самый большой порез на лице, — за отказ сделать это. Они не любят, когда им противостоят. А затем Алекто преподаёт Маггловедение, говорит всем, что они паразиты, что они все тупые и дикие, и я получил этот, — он указал на другую царапину, — за то, что противостоял ей в классе.

— Чёрт возьми, Невилл, — пробормотал Гарри. — Тебе стоит быть осторожнее.

— Нет, это хорошо! Это даёт всем надежду, когда люди противостоят им. В любом случае, мы с Джинни возродили Отряд Дамблдора.

Гермиона перевела глаза на Гарри, наблюдая, как его черты оживают при упоминании Джинни, и она подумала о Драко, благополучно остающемся в доме Тонкс вдали от ужаса, которым стал Хогвартс, и она была благодарна за это.

— Было трудно, — продолжил Невилл. — Все, у кого есть родственники, открыто сопротивляющиеся Ты-Знаешь-Кому, получают много дерьма. Пожиратели смерти теперь практически хотят меня мёртвым, потому что я выступал, так что мне пришлось уйти в подполье. Джинни тоже. И Ли. И — О! Я упоминал, что Луна и Дин появились здесь сегодня утром? Просто появились из ниоткуда! Не знаю, где они были—

— Они были с нами, — объяснила Гермиона. — Мы останавливались в доме Тонкс и Ремуса, восстанавливаясь после того, что случилось в Малфой-мэноре.

— Да, мы слышали об этом. Рад видеть, что вы все выглядите нормально, потому что это звучало—

— Погоди, ты сказал, что тебе пришлось уйти в подполье, — сказал Гарри. — Но ты ведёшь нас в Хогвартс?

— А, увидишь, — ответил Невилл, с весёлой ухмылкой на лице. — Мы уже здесь, в любом случае.

Повернув за маленький угол, они arrived у двери в конце туннеля, и Невилл толкнул её, крича: «Смотрите, ребята! Я говорил вам, что они придут! Это Гарри, Рон и Гермиона!»

Гермиона едва успела спрыгнуть в комнату, которую она не узнавала, прежде чем её поглотила орда из двадцати с лишним человек, все они обнимали её, Гарри и Рона, перекрикивая друг друга от восторга и облегчения. Близняшки Патил обвили её руками, Майкл Корнер сиял на неё, Терри Бут хлопал её по спине, и всё, что она могла делать, это впитывать их счастливые, исцарапанные лица, гадая, через что они прошли за последние пару месяцев.

— Ребята! — крикнул Невилл поверх гвалта. — Ребята! Дайте им немного пространства!

Наконец имея возможность осмотреть окружение, Гермиона изучила комнату, отмечая множество гамаков, все ярко окрашенные и натянутые, как праздничные флажки. Она заметила книжные шкафы, раздутые от книг, столы и стулья, разбросанные вокруг, радио в углу, несколько мётел, прислонённых к стене, и на деревянных стенах висели гербы факультетов Гриффиндора, Когтеврана и Хаффлпаффа. Но не Слизерина. Нигде не было ни мерцания зелёного или серебряного. Она никогда не видела такой комнаты, и она задавалась вопросом, в Хогвартсе ли они вообще.

— Где мы, чёрт возьми? — спросил Гарри.

— Выручай-комната! — сообщил Невилл. — Я немного переделал интерьер. Я убегал от Кэрроу, и она впустила меня! Сначала она была меньше, но с тех пор как прибыл О.Д., она расширилась и стала ещё более впечатляющей. Туннель к Абу появился, когда я был голоден. Он снабжал нас едой, потому что комната не может.

— И Кэрроу не могут попасть внутрь? — спросил Рон.

— Не, — спокойно сказал Невилл. — Я как бы понял, что нужно быть более конкретным в том, чего хочешь, так что я просто попросил комнату убедиться, что никакие сторонники Кэрроу не смогут войти. Пока в комнате всегда кто-то есть, всё в порядке! О, эй, ребята, — обратился он к группе снова. — Они действительно были в Гринготтсе!

— Не может быть! — воскликнул Симус. — Что вы там делали?

Остальные начали выпаливать похожие вопросы, но Гермиона отключилась, когда Гарри внезапно покачнулся вперёд, его рука взлетела ко лбу. Она потянулась к его руке, пытаясь его удержать, но в следующую секунду он был в порядке, стоя прямо, но выражение ужаса на его лице было красноречивым.

— Нам нужно спешить, — прошептал он, так, чтобы только она и Рон услышали. — Он в пути.

Позади них раздался шум, и дверь в проход распахнулась, revealing Фреда, Джорджа, Ли и Чжоу.

— Что вы, ребята, здесь делаете? — спросил Рон.

— Добрый вечер и тебе, младший братик, — ухмыльнулся Фред. — Мы здесь для битвы, разве нет? Невилл позвал нас.

— Для битвы? — сказал Гарри. — Погодите, мы здесь не для этого.

— Конечно, для этого! — крикнул Невилл. — Зачем ещё вы бы здесь были?

— Мы ищем кое-что.

— Что, а потом просто уйдёте?

— Ну… нет, но… это безумие!

— Успокойся, Гарри, — улыбнулся Джордж. — Не заводись.

— Нет, вы не понимаете…

Позади них раздался ещё один звук, дверь туннеля снова открывалась, и Гарри замолчал. Увидев Джинни, лицо Гарри просветлело, и Гермиона про себя улыбнулась, зная, как давно они не виделись. Но у них не было времени на тоскливые взгляды, и Гермиона толкнула лучшего друга.

— Гарри, — прошептала она. — Крестраж.

— О, верно, — пробормотал он, немного смущённый. — Но как мне спросить их, где он, не говоря им, что это?

— Просто скажи им, что мы ищем что-то связанное с Когтевран. Они поддерживают тебя; они не будут заставлять тебя объяснять.

— Гермиона, я не хочу, чтобы они сражались.

Закусив нижнюю губу и переводя глаза, чтобы осмотреть комнату, она анализировала все нетерпеливые лица их друзей, то, как они сжимали свои палочки с волнением и предвкушением, и затем она повернулась обратно к Гарри, предлагая ему похлопывание по плечу.

— Не думаю, что ты можешь их остановить, Гарри, — прошептала она. — Посмотри на них. Они ждали этого. Ты не можешь надеяться укротить революцию в одиночку. Но тебе нужно спросить их о крестраже. Это то, что тебе нужно сделать прямо сейчас.

Вздыхая и поворачиваясь обратно к толпе, Гарри направил своё внимание на маленькую группу когтевранцев рядом с ним; Чжоу, Падму, Майкла и Терри. — Слушайте, мы ищем кое-что. Нам это нужно, чтобы победить Ты-Знаешь-Кого. Мы думаем, это как-то связано с Когтевран, что-то характерное для неё, как меч был характерен для Гриффиндора. Кто-нибудь знает, что это может быть?

Тишина, последовавшая за вопросом Гарри, была громкой, и Гермиона практически чувствовала, как его паника нарастает, пока четверо когтевранцев обменивались неуверенными взглядами.

— Есть диадема.

Уши Гермионы навострились на звук тёплого и знакомого голоса Луны, и её глаза с нетерпением метались по комнате, пытаясь найти подругу. Отряд Дамблдора расступился, revealing милую блондинку, сидящую на низко подвешенном гамаке, руки невинно сложены на коленях, и brilliant улыбка на губах.

— Я рассказывала тебе о ней, Гарри, — продолжила она. — Диадема Когтевран—

— Да, но она потеряна, — сказала Чжоу. — Никто не видел её—

— Тихо, — прошипела Джинни, и Гермиона почувствовала, как напряжение пролетело между двумя ведьмами, как горячие искры. — Дай Луне закончить.

— Ну, это единственная вещь, которая была характерна для Когтевран. Я могла бы показать тебе, как она выглядит. В гостиной Когтевран есть статуя её, и она носит её.

Гермиона нахмурилась, когда Гарри снова вздрогнул, его пальцы вернулись к шраму, и затем он повернулся лицом к ней и Рону, его голос был тихим и низким. — Он в движении, — объяснил он. — Я хочу взглянуть на эту статую с Луной. Знаю, это немного, но, может, я узнаю её или что-то щёлкнет, если я буду знать, как она выглядит. Можете остаться здесь и присмотреть за Кубком?

— Конечно, — сказал Рон. — Тебе стоит беспокоиться о том, чтобы уберечь себя, приятель.

— Да, Гарри, будь осторожен, — пробормотала Гермиона. — Оставайся под мантией. Постоянная бдительность, помнишь?

— Конечно. Я вернусь через минуту. Постарайтесь успокоить этих.

Просто кивнув и пытаясь скрыть любое указание на свои опасения, она смотрела, как Гарри и Луна уходят, ведомые Невиллом к выходу, и затем её два друга исчезли, в тёмных залах Хогвартса, где Мерлин знает сколько Пожирателей смерти патрулировало. Она услышала, как Рон выпустил усталый вздох рядом с ней, и она эхом повторила жест, растирая глаза пальцами и пытаясь стряхнуть внезапное чувство истощения, которое накрыло её. Пока остальные в комнате начали разговаривать между собой, они казались искажёнными и размытыми для Гермионы, будто она и Рон были отделены от них всех, заперты в крошечном пузыре, который ничто не могло проникнуть.

— Думаешь, он найдёт это? — спросил он.

— Я не знаю, — пробормотала она. — Он может чувствовать их. Может, это приведёт его к себе.

— Да, но даже если он найдёт это, мы не можем особо много сделать. Благодаря этому грёбаному гоблину—

— Не говори плохо о мёртвых, пожалуйста, Рон—

— Ну, это правда!

Она собиралась предложить, чтобы они сели и обдумали несколько идей, но дверь туннеля снова распахнулась, и челюсть Гермионы отвисла, когда человек за человеком появлялись. Ремус, Грюм, Шеклболт, Молли, Артур, Флёр, Билл, Перси, Оливер Вуд, Анджелина Джонсон, Кэти Белл, Алисия Спиннет; все они пришли, хлынув в комнату, к большому восторгу Отряда Дамблдора, который приветствовал новых рекрутов сердечно.

— Чёрт возьми, — пробормотал Рон. — Кто, чёрт возьми, вызвал кавалерию?

— Я! — сказал Невилл. — Решил, что нам понадобится вся помощь, которую мы можем получить.

Гермиона смотрела, как Рон покидает её, чтобы обратиться к семье, и она улыбнулась скоплению рыжих, слушая, как Молли разражается громкой тирадой на Джинни за участие во всём этом, когда она несовершеннолетняя. Оглядывая комнату, она поняла, что кто-то отсутствует, и направилась к Ремусу, задерживаясь на мгновение, когда услышала, что он, Шеклболт и Грюм обсуждают боевые стратегии.

— …если он это сделает, нам следует направиться к самым высоким башням, — сказал Ремус. — У нас будет лучший обзор и хорошая выгодная позиция оттуда.

— Не похоже на тебя — говорить что-то разумное, Люпин, — хмыкнул Грюм. — Нам нужно поговорить с МакГонагалл и другими профессорами—

— Не раньше, чем Гарри вернётся. Нам нужно знать, что он делает.

Грюм закатил свой хороший глаз. — Ладно, мы просто посидим здесь и будем крутить большими пальцами—

— Да, будем, — сказал Ремус настойчивым тоном. — Терпение — не добродетель, это необходимость для победы.

— Да, да, — отмахнулся Грюм, ковыляя прочь от их маленькой группы. — Я пойду поговорю с детьми о том, что здесь происходило. Вероятно, из них будет больше смысла.

— Ремус, — позвала Гермиона, давая о себе знать. — Почему Тонкс не здесь?

— Привет, Гермиона, — улыбнулся он, дожидаясь, пока Шеклболт извинится, прежде чем он снова заговорил. — Она в убежище с ребёнком. Я попросил её отправиться домой.

— Это не похоже на неё — пропускать что-то подобное.

— Потребовалось много убеждений. Кто-то должен присматривать за Тедди, и я предпочёл бы, чтобы она оставалась где-то в безопасности. Чёрт, я предпочёл бы, чтобы мы все были где-то в безопасности, но, кажется, пришло время сражаться.

Гермиона рассеянно кивнула, глядя на их готовый отряд солдат, впитывая разнообразные выражения волнения, трепета, тревоги, надежды и почти всех других эмоций на colourful спектре. Это было странно, на самом деле, думать, что эта добровольная группа, большинство из которых были подростками, будет теми, кто будет сражаться с Волдемортом и его Пожирателями смерти. Странно и печально.

— Ремус, ты честно веришь, что мы готовы к этому?

Он помедлил, его брови сморщились от мысли. — Я верю, что люди могут подготовить себя к чему угодно, когда этого требует случай. Вы не наивная кучка детей, и вы все совершеннолетние. Вы видели рождение этой войны своими глазами. Почему вы не должны увидеть её конец?

Выдавив улыбку, в искренности которой она сомневалась, Гермиона не ответила, потому что не знала как, поэтому она извинилась и побродила по толпе несколько минут, болтая с Падмой и Парвати некоторое время, пока не поймала взгляд Рона на другой стороне комнаты. Он помахал ей, отрываясь от защитного присутствия Молли и встречая её в более тихом месте на краю толпы.

— Я думал, может, нам стоит попытаться придумать, как мы уничтожим этот крестраж, — сказал он. — Вся эта битва, которую они планируют, будет бессмысленной, если мы не придумаем что-нибудь.

— Я знаю, — вздохнула она, проводя руками по волосам. — Мне нужно в туалет. Я вернусь через минуту, и мы попытаемся что-нибудь придумать.

.

.

Драко массировал переносицу, когда начало тупой головной боли начало бить по задней части его глаз.

Тео был в нескольких ходах от своего второго поражения за вечер, его король был загнан в угол доски и атакован ферзём, слоном и ладьёй Блейза. Драко предположил, что должен быть благодарен, что этот матч был значительно короче, едва час на самом деле, но смотреть на чёрные и белые квадраты начинало вызывать у него тошноту. Он внимательно наблюдал за Блейзом, как тот продвигал свою ладью вперёд, выпуская усталый вздох, откидываясь на стуле.

— Шах и мат.

— Слава Мерлину, — сказал Драко.

— Чушь, — пробормотал Тео, почесывая затылок. — Лучший из пяти?

— Отвали, — огрызнулся Блейз, и в момент, когда слова покинули его рот, Андромеда вошла в комнату, и Блейз выглядел как смущённый ребёнок, пойманный с поличным. — Прости, 'Дромеда.

— Всё нормально, — улыбнулась она ему. — Я не такая уж и ханжа, Блейз.

— Это несправедливо, — сказал Тео. — Ты всегда придираешься ко мне, когда я ругаюсь.

— Это потому, что каждое второе твоё слово — ругательство, Тео.

— Ты слышала что-нибудь ещё о Грейнджер? — спросил Драко, стараясь не казаться слишком нетерпеливым. — Кто-нибудь знает, где она?

— Нет, прости, — ответила она, присоединяясь к ним за столом. — Я пыталась связаться с Тонкс, но не смогла до неё дозвониться. Я пыталась связаться с несколькими другими людьми тоже, но никто не отвечает. Возможно, они все легли спать. Уже довольно поздно.

Драко был так же неубеждён, как и его тётя выглядела с этим комментарием, но он не стал с ней спорить. Если она ничего не знала, он мало что мог с этим поделать, и она казалась такой измученной и истощённой, рассеянно жуя ноготь, очевидно опасаясь, что что-то не так. У него тоже было это чувство, будто что-то зловещее загрязняет воздух, и его желудок был скручен в тугой узел с тех пор, как буря начала рокотать над их головами.

— Почему бы вам троим не лечь спать? — спросила Андромеда.

— Не устал, — просто сказал Тео. — Майлз, Трейси и Миллисент в постели?

— Нет, они в другой комнате играют в криббедж. — Она помолчала и склонила голову, глядя на окно, когда взрыв молнии осветил небо. — Возможно, это просто будет одна из тех ночей, когда никто не может спать.

.

.

Чувствуя себя нехарактерно нервной, пока бормотала пароль горгулье, Минерва МакГонагалл ворвалась в кабинет директора, её сердце бешено колотилось в груди, пока она поднималась по лестнице. Так много нужно сделать, так мало времени. Осматривая комнату, она нашла Снейпа спиной к ней, его жуткий силуэт выделялся на фоне самого большого, величественного окна в комнате, казалось, не замечая её вторжения. Бело-голубое свечение от Защитных чар, которые Флитвик наложил всего мгновение назад, освещало комнату, и Минерва шагнула в тень Снейпа, чтобы уберечь глаза от кричащего света.

— Северус—

— Поттер здесь, — пробормотал он, всё ещё лицом к окну.

— Откуда ты знаешь?

— Моя Метка горит. Ты-Знаешь-Кто будет в пути. Полагаю, поэтому ты защитила Хогвартс?

— Да, — кивнула она. — И согласно мистеру Поттеру, он уже близко.

Медленно он наконец наклонил голову, глядя на МакГонагалл с замешательством через плечо. — Ты видела Поттера?

— Да, я столкнулась с ним и мисс Лавгуд в башне Когтевран. Алекто была той, кто вызвала Того-Кого-Нельзя-Называть.

— И где сейчас близнецы Кэрроу?

— Оба оглушены и связаны. Они не проблема.

Губы Снейпа дрогнули. — А Поттер?

— Он сказал, что ищет что-то по приказу Дамблдора, — объяснила она, прочищая горло. — Северус, я приказала всем деканам собрать детей и других профессоров. Младшие дети будут эвакуированы, но тем, кто совершеннолетний, был дан выбор остаться и сражаться.

— Эти Защитные чары не будут сдерживать их долго, Минерва.

— Я это осознаю. Я также наложила Пиертотум Локомотор, чтобы выиграть ещё немного времени, но я знаю, что в конце концов они пробьют барьеры. Мы встречаемся в Большом зале через пятнадцать минут, чтобы обсудить стратегии и убедиться, что младшие благополучно выберутся.

Подняв бровь, Снейп повернулся к ней лицом. — Ты пришла сюда, чтобы попросить меня задержать его?

— Нет, Северус, — сказала МакГонагалл, качая головой. — Я пришла сюда, чтобы попытаться убедить тебя отказаться от роли шпиона и доблестно сражаться на нашей стороне.

— Что? — огрызнулся он. — Это нелепо, Минерва—

— Я могу поручиться за твою невиновность и намерена сделать это в Большом зале—

— Я более полезен вам как двойной агент. Я могу передавать вам информацию и, возможно, препятствовать ему и Пожирателям смерти. Reveal мои истинные лояльности было бы глупо—

— Северус, мы в мгновениях от битвы. Наша сторона считает тебя врагом. Что, если тебя убьют или ранят кто-то с нашей стороны? Я никогда не смогу жить с собой, позволив этому случиться, и ответственный тоже, как только узнает правду.

— Минерва, я более чем способен защитить себя—

— Северус, пожалуйста, — сказала она, её голос был напряжённым и отчаянным. — Ты мой друг, и я не хочу видеть, как тебя hurt из-за фасада, который, как ты чувствуешь, ты должен поддерживать. Сражайся за Орден—

— Я сражаюсь за Орден, — вздохнул он. — Это то, что я должен делать. Я никогда не думал, что мне нужно будет говорить тебе оставаться логичной, Минерва. Я гораздо ценнее как шпион, и ты это знаешь.

— Я прошу тебя пересмотреть.

— Я отказываюсь, — отрывисто ответил он. — Ты тратишь время, которое не можешь себе позволить тратить. Собери своих студентов, составь планы и иди в Большой зал.

— Но, Северус—

— Иди, Минерва, — настаивал он. — Иди. Сейчас. Готовься к битве, пока у тебя есть время. Не трать больше энергии на меня. Сохрани её для боя.

Склонив голову в поражении, морщины на выражении МакГонагалл стали намного глубже, сморщившись от сожаления, когда она развернулась на каблуке, чтобы уйти. Интуиция говорила ей протестовать, упорствовать и убедить его передумать, но у неё не было минут, чтобы тратить, и у неё была школа несовершеннолетних волшебников и волшебниц, о которых нужно было думать. Она помедлила у двери, однако, поворачиваясь обратно, чтобы встретить его бесстрастный взгляд.

— Ты самый храбрый человек, которого я знаю, Северус. Надеюсь, все остальные узнают тебя таким, каким знаю я, и спасибо за то, что ты сделал.

Снейп не ответил, дожидаясь, пока она покинет его поле зрения, прежде чем выпустить усталый и обеспокоенный вздох. Глядя обратно на окно, он наблюдал, как армия солдат и статуй марширует снаружи, во двор, их шаги грохотали по земле, как боевой барабан, и за дверью кабинета он слышал, как студенты движутся по коридорам, их голоса встревожены.

— Минерва права, Северус, — сказал портрет Дамблдора. — Ты очень храбрый человек.

— Храбрый или безумный, хотя теперь я убеждён, что это одно и то же.

— Ты не должен забывать свою задачу, Северус. Гарри должен знать, что он последний крестраж, и что Волдеморт должен убить его, или Волдеморт останется неуязвимым—

— Да, ты очень ясно дал понять, что Поттер должен принести себя в жертву, — горько усмехнулся он. — Я позабочусь о том, чтобы сообщить Поттеру, что он должен совершить самоубийство. И снова, ты имеешь мою вечную благодарность за то, что оставил мне эту ответственность.

Картина Дамблдора нахмурилась. — Ты всё ещё не простил меня?

— Я прощу тебя, если это сработает, и если мы победим.

.

.

Гермиона плеснула немного воды на лицо, глядя на своё отражение в зеркале и решая, что выглядит намного моложе, чем чувствует себя. Её конечности болели, веки были тяжёлыми, а сердце казалось раздутым в груди, будто готовым лопнуть от всей тревоги, содержащейся внутри. Она не могла решить, в ужасе ли она от того, что теперь казалось неизбежным, или стремится достичь финала ада, в котором они жили с четвёртого курса; с тех пор как Волдеморт возродился.

Взглянув на свои руки, она заметила, что они немного дрожат, но приписала это адреналину и lingering холоду. Она поняла, что у неё небольшая царапина на безымянном пальце, вероятно, из Гринготтса, заключила она, и капля крови упала в раковину; алая на фоне фарфора, и она на мгновение застыла на ней.

Кровь — начало и конец всего: рождение, смерть, даже любовь в её случае, и она подумала о другой окровавленной ванной комнате в другое время.

Вот. Теперь твоя кровь тоже грязная!

Она не знала почему, но она pinpointed тот инцидент как поворотный момент для Драко и себя; катализатор их отношений. Она скучала по нему сейчас больше, чем когда-либо, жаждала его голоса, чтобы успокоить нервы, но она была рада, что его здесь нет. Она была рада, что он в безопасном месте. Слишком много людей, которых она любила, уже были здесь, и рациональная часть её знала, что будут потери.

Сегодня люди умрут.

Люди, которых она знала.

Она была слишком потеряна в своих мыслях, чтобы услышать, как открылась дверь туалета, или шаги, шлёпающие по плиточному полу позади неё, но вспышка движения в зеркале испугала её. Развернувшись со странной смесью шока и инстинкта, управляющего её телом, она достала палочку Беллатрикс за секунду, нацелив её на нарушителя с удивительно твёрдой рукой.

— Тихо, Гермиона, успокойся! — выпалил Рон. — Это всего лишь я!

— Чёрт возьми, Рональд, ты напугал меня до смерти!

— Нервничаешь?

— Ну, на случай, если ты забыл, Ты-Знаешь-Кто в пути, — сказала она, убирая палочку обратно в карман. — Не стоит подкрадываться к людям вот так!

— Прости, я пытался стучать, но ты не ответила.

— Какого чёрта ты вообще здесь делаешь? Это женский туалет, Рон.

— Ну, вот в чём дело! Вот почему я здесь! — сказал он, внезапно оживившись. — Когда ты сказала, что идёшь в туалет, что-то щёлкнуло у меня в голове. Женский туалет! Грёбаный туалет!

— О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

— Тайная комната! — воскликнул он. — Скелет василиска всё ещё должен быть там внизу, и если мы достанем несколько его клыков—

— Тогда мы сможем использовать их, чтобы уничтожить крестражи, — закончила она, улыбка поднималась по её щекам. — Рон, ты гений!

— Я знаю! Мы можем использовать метлу и быть там и обратно за несколько минут.

— И я могу наложить чары дезиллюминации, чтобы держать нас скрытыми, — сказала она, уже направляясь к двери. — Идём, пошли.

К счастью, женский туалет в Выручай-комнате был смежным с выходом, и они выскользнули, прежде чем кто-либо заметил, спускаясь по клаустрофобной лестнице, пока не достигли стены. Рон толкнул её, как раз когда Гермиона закончила читать чары дезиллюминации, но в момент, когда они шагнули в коридор, их почти сбили с ног маленьким стадом первокурсников Гриффиндора, ведомых довольно взволнованной мадам Хуч. Позади них была группа пятикурсников Когтеврана, а затем группа третьекурсников Слизерина, и Гермиона быстро сняла чары с Рона и себя, нервничая, что они разделятся среди потока студентов Хогвартса.

— Полагаю, Гарри увидел одного из профессоров и сказал им, что Ты-Знаешь-Кто в пути, — пробормотал Рон, дёргая её за рукав. — Идём, нам нужно на второй этаж.

— Думаешь, Гарри в порядке?

— Конечно, он в порядке, ты же знаешь, у него есть талант оставаться в живых. У него есть прозвище «Мальчик, который выжил», помнишь?

Позволяя Рону тащить её по знакомым коридорам Хогвартса, она слушала пандемоний, отражающийся эхом по замку: громовые шаги и испуганные крики, и всё, казалось, сливалось в оглушительный рёв, который заставлял само здание дрожать.

Когда они промчались мимо окна, Гермиона на мгновение была ослеплена экраном кричащего света, окружающего школу, и она знала, что это Защитные чары, формирующие яркий и brilliant щит для защиты Хогвартса.

Она знала, что это началось.

.

.

— Шах и мат, — сказала Андромеда.

— Чёрт возьми, — пробормотал Тео. — Это просто не моя ночь сегодня.

Драко собирался сделать ещё один комментарий о плохих шахматных навыках Тео, но странный шум отвлёк его внимание, и все в комнате повернули головы в сторону, когда дверь кухни распахнулась. Тонкс ворвалась в комнату, прижимая Тедди к груди, пока он плакал во всю силу своих маленьких лёгких. В чертах Тонкс была высечена паника, и её волосы стали злым оттенком красного с тех пор, как он видел её в последний раз, и затем Андромеда была на ногах, приближаясь к дочери с очевидной тревогой.

— Нимфадора, что такое?

— Мам, мне нужно, чтобы ты присмотрела за Тедди.

— Почему?

— Ремус ушёл в Хогвартс с Орденом, — быстро объяснила она. — Гарри там, и Ты-Знаешь-Кто в пути. Мы будем сражаться. Это оно.

— Грейнджер там? — спросил Драко, не заботясь, звучит ли он жалко на этот раз.

— А Луна? — добавил Блейз.

— Все там, насколько я могу судить, — сказала она, осторожно устраивая Тедди на руках матери. — Ремус сказал мне остаться дома с ребёнком, но мне нужно идти. Мне нужно добраться до него, мам.

Тот узел в животе Драко затянулся, и колотящееся сердце ускорилось. Это оно. Это последняя битва. Решающий бой. Если Поттер в Хогвартсе, он знал, что Грейнджер тоже будет там, и если Волдеморт направляется туда, то он приведёт с собой свою армию Пожирателей смерти, готовых к войне, готовых убивать. Он видел всё ужас и тревогу, которые чувствовал, отражёнными на лице Тонкс, и он понимал, что она чувствует, знал, как отчаянно она хочет быть рядом с мужем, потому что именно так он чувствовал к Грейнджер в тот момент.

Ему нужно было добраться до неё, и эта потребность заставляла его болеть.

И это было даже не исключительно о Грейнджер больше. Он соврал бы, если бы сказал, что она не была главной причиной, по которой он так отчаянно хотел попасть в Хогвартс, но теперь были другие стимулы, которые побуждали его действовать. Он хотел это для себя, чтобы доказать, что он способен; что он может сделать что-то правильное хотя бы раз в своей жалкой, полной ошибок жизни.

И у него было так много вопросов: Почему Грейнджер там? Она в порядке? Что, если что-то случится с ней? Будут ли там его родители? Может ли Орден действительно выиграть эту войну?

— Прости, мам, — сказала Тонкс, целуя лоб Тедди, а затем щёку матери. — Мне нужно идти.

— Я знаю, любимая.

Тонкс одарила мать печальной улыбкой, её волосы стали спокойным оттенком коричневого, прежде чем она повернулась к троице слизеринцев, глядя на них выжидающе. — А вы трое? — спросила она. — Вы остаётесь здесь или идёте со мной? Сражаться?

Драко не колебался. Он уже готовился встать и присоединиться к Тонкс, но Тео опередил его, вскочив со стула за секунду, его выражение было более суровым и серьёзным, чем Драко мог когда-либо вспомнить.

— Я иду, — сказал Тео. — Я не позволю вам, гриффиндорцам, получить всё веселье.

Тонкс нахмурилась. — Я была в Хаффлпаффе.

— То же самое, чёрт возьми. Вы, ребята, вероятно, попытаетесь обнять Пожирателей смерти до смерти. Вам нужны слизеринцы, поверьте мне.

Игнорируя его комментарий, она посмотрела мимо него на Драко. — А ты?

— Конечно, я, блядь, иду, — огрызнулся он, вставая на ноги.

Взгляд, украсивший лицо его кузины, почти напоминал гордость, или, может, она просто поняла его намерение добраться до Грейнджер, но она ничего не сказала. Она перевела глаза на Блейза, но он уже был на ногах, кивая головой, прежде чем она успела задать вопрос.

— И вы все готовы к этому? — спросила Тонкс. — Вы готовы сражаться против людей, которых когда-то считали друзьями? Своей семьи? Вы готовы—

— Бла, бла, бла, — перебил Тео. — Да, наши родители — мудаки, мы это знаем. Мы знаем это лучше всех, на самом деле. Мы жили с ними.

— Мы знаем, чего ожидать, Тонкс, — сказал Блейз. — Честно, мы знаем, что делаем.

Тонкс, казалось, обдумывала Тео и Блейза секунду, прежде чем повернулась к Драко, внимательно его изучая, и он знал почему. Его обстоятельства не были такими чёрно-белыми, как у друзей; в то время как Тео и Блейз были законно отреклись от семей, он понятия не имел, как его родители относятся к нему теперь, или даже как он относится к ним теперь. Это было сложно, и он признавал, что опасается снова их увидеть, но он мысленно подготовился к каждому возможному сценарию. Добраться до Грейнджер было его главным приоритетом, и если его родители или кто-либо ещё попытается это предотвратить, тогда он разберётся с этим любым необходимым способом.

Он ничего не сказал, вместо этого дав Тонкс последний, твёрдый кивок головы, чтобы дать ей знать, что он принял решение. Ухмыляясь с одобрением и, по-видимому, удовлетворённая его жестом, она шагнула вперёд, чтобы положить руку ему на плечо.

— Я очень горжусь тобой, — сказала она ему, переключая внимание на Блейза и Тео. — И вами двумя.

— Видишь, — неловко пробормотал Тео. — Именно эта сентиментальная чушь доказывает, что хаффлпаффцев и гриффиндорцев нельзя подпускать к полям сражений. Мы можем уже, блядь, идти?

— Чёрт, погоди, — сказал Драко. — У меня нет палочки. Я не видел её несколько дней, и понятия не имею, где она—

— Ты можешь взять мою.

Следуя за голосом, глаза Драко остановились на его тёте, которая уже вынула свою палочку, протягивая её ему. Он никогда realmente не обращал особого внимания на палочку Андромеды раньше, но теперь он заметил, что она была примерно тринадцать дюймов, из виноградной лозы, и с, если он не ошибался, сердцевиной из сердечной жилы дракона, очень похожей на его собственную. Осторожно проверяя пальцами палочку, он почувствовал, как она мгновенно уступает его магии, послушно, и он задался вопросом, потому ли, что его палочка и её были так похожи, или потому что она доверяла ему достаточно, что палочка знала, что должна ему подчиняться.

— Спасибо, тётя 'Дромеда, — прошептал он, так, чтобы только она услышала. — За всё.

Он надеялся, что она знает, что он действительно благодарен за всё, что она сделала, потому что он никогда не сможет открыто выразить свою благодарность. Она спасла ему жизнь и поддерживала его живым, укрытым и накормленным последние несколько месяцев, и никогда ничего не просила взамен. И после всего, через что его семья провела её в прошлом, она никогда ничего ему не была должна, но сделала всё это независимо. Теперь он знал, что тётя, с которой он не имел ничего общего до нескольких месяцев назад, была удивительной женщиной, и она была семьёй.

— Пожалуйста, будьте осторожны, — выпалила Андромеда, тихие слёзы на её щеках, пока она смотрела на остальных. — Все вы, будьте осторожны.

— Мы будем в порядке, мам, — сказала Тонкс, вынимая палочку из кармана. — Ладно, мальчики. Идём сражаться.