Глава 49: Глава 49. Эпилог

Одиннадцать лет спустя

Андромеда вздрогнула, пытаясь сдвинуть чемодан Тедди к входной двери. В пятьдесят семь её кости ныли немного громче и дольше, чем раньше; только на днях чихание вызвало серию болезненных спазмов вдоль позвоночника. Забота о малыше последнее десятилетие определённо не помогала, хотя она не променяла бы это ни на что на свете. Но именно в такие моменты она действительно скучала по Тонкс и Теду. Было тяжело думать обо всём, что они так и не увидели, пока Тедди рос с ослепительной скоростью. Она также беспокоилась о нём и обо всех моментах, украденных у него в этой жизни без его родителей.

Но Тедди был абсолютной радостью. Он принёс ей столько же улыбок, сколько Тонкс, если не больше. Гордость, которую она чувствовала, глядя на него, временами была благоговейной. Для ребёнка, которому жестокие обстоятельства отказали во многом, он был ответственным, ярким и добрым молодым человеком. И, несмотря на то, что это, вероятно, дало бы ей столь необходимый отдых, она действительно будет скучать по его присутствию, когда он завтра уедет в Хогвартс.

Борясь с неизбежными слезами, которые, без сомнения, завтра польются потоками, она попыталась сдвинуть ещё один чемодан Тедди, но выбрала совершенно неправильный угол, и её спина дёрнулась от боли как раз в тот момент, когда входная дверь открылась.

— Ой! Чёрт возьми! — ахнула она.

— Тётя 'Дромеда, какого чёрта ты делаешь? — спросил Драко, бросаясь к ней. — Почему ты просто не использовала магию?

— Потому что я оставила палочку в другой комнате.

— Почему ты просто не призвала её Акцио? — спросил младший, более тонкий голосок.

Несмотря на боль, Андромеда улыбнулась и подняла голову, встречая пару любопытных, тёмно-серых глаз. — Привет, Таура.

С небольшой помощью Драко Андромеда выпрямила свою смятую осанку и практически подхватила девочку в тёплые, знакомые объятия. Густые, светлые волосы Тауры щекотали её нос, как всегда, хотя Андромеде было всё равно. Позади них глаза Драко смягчились, пока он наблюдал за парой.

— Ты выучила Призывающие чары? — спросила Андромеда, отстраняясь, чтобы чмокнуть Тауру в щёку. — Ты действительно такая умная юная ведьма, дорогая.

— Да, попробуй иметь пятилетнего ребёнка, который уже знает некоторые заклинания, — проворчал Драко, бросая взгляд на дочь. — Впечатляюще, да, но также ужасающе. Мы с Грейнджер начали запирать наши палочки, на всякий случай.

Андромеда невольно усмехнулась. — Тогда, полагаю, нам стоит быть благодарными, что она не унаследовала озорство своего отца.

— Пока, — закончил он. — Идём, давай усадим тебя, и я сделаю чаю.

— Гермиона и Тео не с вами? — спросила Андромеда, когда они перешли на кухню.

— Нет, Тео на последней стадии прорезывания зубов и орёт как резаный, так что я решил поберечь твои барабанные перепонки.

— Он действительно очень громкий, — согласилась Таура.

— Они будут на Кингс-Кросс завтра, однако, — продолжил Драко. — Я просто заскочил убедиться, что Тедди готов к завтрашнему дню.

— Тедди получил своего питомца? — спросила Таура, её глаза оживились. — Кого он получил?

— Да, получил, дорогая. Он получил амбарную сову. Уверена, он позволит тебе немного поиграть с ней. Почему бы тебе не подняться в его комнату и не посмотреть на неё?

Слова едва покинули рот Андромеды, как маленькая ведьма практически помчалась к лестнице и неуклюже поднялась по ней. Они слышали её маленькие шаги, топочущие наверху, пока не раздался нежный, вежливый стук в дверь. Вопреки себе, Драко ухмыльнулся, когда его первенец взволнованно пригласила себя в комнату Тедди с энтузиазмом в голосе, который всё больше напоминал ему её мать. Таура Андромеда Малфой была дочерью Гермионы Грейнджер до последнего дюйма, и он считал это идеальным.

Поворачиваясь обратно к тёте и усаживаясь за стол, Драко поднял бровь, изучая тёмные тени под её глазами и новые морщины, которых определённо не было неделю назад. — Ты в порядке, 'Дромеда?

— Я? О да, я в порядке. Ты в порядке? Я помню дни прорезывания зубов, и это были бессонные ночи.

— Действительно, — кивнул он, закатывая усталые глаза. — По словам мамы, он получил это от меня.

Если Таура Андромеда Малфой была дочерью Гермионы Грейнджер, то Теодор Орион Малфой определённо был его сыном. Хотя ему ещё не было года, Драко уже проводил параллели между своим сыном и историями, которые его мать рассказывала ему о том, как он вёл себя в том возрасте. Если Тео был хотя бы наполовину так умён, как его сестра, у них будут проблемы к тому времени, как ему исполнится три.

— Твоя мама прислала мне письмо с пожеланиями удачи Тедди на завтра, — сказала Андромеда, прерывая его мысли. — Она собирается приехать на обед после того, как Тедди уедет в Хогвартс.

Её голос слегка дрогнул на последнем слоге, и Драко это заметил. — Эй, если ты будешь скучать по ребёнку в доме, можешь одолжить Тео на пару дней.

— Есть большая разница между одиннадцатилетним и годовалым, Драко.

— Справедливо. Так как Тедди относится к завтрашнему дню?

— Я не совсем уверена, — вздохнула Андромеда. — Он казался в порядке в Косом переулке сегодня, но был немного отвлечён. В городе было очень тихо.

— Я читал в газете, что в этом году идёт только несколько новых учеников. Там сказано, что это потому, что они были «детьми войны», и рождаемость в том году была низкой по… очевидным причинам.

— Да, там только восемнадцать первокурсников. Но, по-видимому, в следующие пару лет будет больше учеников; типичный послевоенный бэби-бум.

Драко нахмурился и забарабанил пальцами по столу. — Кажется, это было так давно. Странно думать, что в этом году в Хогвартс пойдут дети, которые не были живы во время неё.

— Это не значит, что они не были затронуты ею.

—Ещё заставляет меня чувствовать себя чертовски старым.

Андромеда ухмыльнулась. — Для меня ты всегда будешь молодым.

— Это потому, что ты старая, — ухмыльнулся он, взглянув на лестницу. — Ну, я пришёл поговорить с Тедди.

— Думаю, ему бы это понравилось. Иди. Я займу Тауру чем-нибудь.

— Пока это не твоя палочка, ты выживешь.

Покидая кухню и направляясь наверх, Драко не мог избежать стены ностальгии, которая обрушилась на него. Это был его дом четыре года после войны, и, несмотря на остаточные ужасные воспоминания тех месяцев, которые преследовали дом, ему было комфортно жить здесь с Андромедой и Тедди. Это был скрипучий дом с большим количеством паутины, чем свечей, но он всегда чувствовался тёплым и безопасным. Даже сейчас, поднимаясь по лестнице, он знал, какие ступени скрипнут под его ногами после того, как он возвращался домой от Грейнджер и пытался не разбудить Тедди-малыша.

Он мягко постучал в дверь и толкнул её, помедлив в дверном проёме, чтобы понаблюдать за двумя из самых важных людей в своей жизни. Его дочь неуклюже развалилась на полу, листая стопку новых книг Тедди с диким, увлечённым выражением. Тедди, устроившийся на кровати, наблюдал за ней с весельем, нежно поглаживая свою молодую амбарную сову, хотя Драко чувствовал, что его кузен напряжён от скрытых нервов.

Волосы Тедди были ярким оттенком красного, цветом, который часто окрашивал его волосы, когда он нервничал в детстве. Его способности метаморфмага, очевидно, позволяли ему менять их по желанию, но время от времени они подсознательно выдавали его скрытые эмоции.

Несмотря на то, что все говорили, как сильно он похож на Ремуса, Драко видел больше Тонкс в молодых чертах Тедди, но, возможно, это было потому, что он знал её лучше, чем её мужа. Тедди мог иметь ответственное, сдержанное поведение своего отца, но тот любопытный и авантюрный блеск в его вечно меняющихся глазах был заслугой его матери.

— Итак, ты получаешь нового питомца, — сказала Таура, пленённая и заинтригованная. — И ты можешь прочитать все эти книги?

Тедди усмехнулся. — Да.

— Тебе так повезло! Не могу дождаться, когда пойду в Хогвартс. Тётя Луна сказала, что в башне Когтеврана огромная библиотека—

— Есть ещё большая библиотека, которой могут пользоваться слизеринцы, — перебил Драко. — И другие факультеты тоже, как бы они ни назывались.

— Они называются Хаффлпафф, Когтевран и Гриффиндор, — перечислила она, склоняя голову понимающе. — И мама сказала, что тебе нужно перестать пытаться заставить меня выбрать Слизерин. Она сказала, что это правило.

— Ну, твоей мамы здесь нет, — пошутил он, входя в комнату Тедди. — Хотя твоя одержимость правилами, вероятно, означает, что ты всё равно предназначена для Гриффиндора.

Таура встала на ноги и игриво просияла на него. — Ты всё ещё будешь меня любить?

— Да, просто буду любить тебя намного меньше, — пошутил Драко, ухмыляясь ей сверху вниз. — Мне нужно немного поговорить с Тедди. Можешь спуститься вниз, пожалуйста?

— Не хочешь выпустить Агату полетать? — спросил Тедди, протягивая свою новую сову. — Ей не помешает размять крылья.

Юная Малфой не колебалась; она выбросила руку, и Тедди осторожно передал сову с заботой, убеждаясь, что Таура может справиться с весом и неуклюжестью Агаты. Как только она достигла некоторого подобия равновесия, юная ведьма практически выпорхнула из комнаты, и Драко закрыл за ней дверь, чтобы они с Тедди могли побыть наедине.

— Агата? — спросил Драко, усаживаясь на кровать напротив своего юного кузена.

— Это было имя совы папы, — ответил Тедди, глядя вниз задумчивыми глазами. — Мне нравится.

— Что случилось, малыш? Нервничаешь из-за завтрашнего дня?

— А ты нет?

Драко мысленно вернулся почти на двадцать лет назад к совершенно другой версии себя. — Нет, но мои обстоятельства были другими. Я знал нескольких других учеников своего года до Хогвартса, вроде Блейза и Тео.

— Это, должно быть, облегчало.

— Облегчало. Но знаешь, Грейнджер никого не знала до Хогвартса, будучи магглорождённой, и она достаточно легко завела друзей. Я имею в виду, она могла бы быть более избирательной, вместо того чтобы просто остановиться на Поттере и Уизли, но она всегда чувствовала потребность заботиться о жалких существах.

— Поэтому она вышла за тебя? — парировал Тедди.

Губы Драко дёрнулись от веселья. — Я хорошо тебя научил. Видишь, с таким остроумием ты легко заведёшь друзей. Но учись на ошибках Грейнджер и будь разборчив.

— Я не особо беспокоюсь о знакомствах.

— Тогда что это?

Тедди поморщился и снова посмотрел вниз, его руки ёрзали на коленях. — Это церемония распределения.

— Почему это тебя беспокоит? — спросил Драко, его брови сморщились от замешательства.

— Не знаю… просто чувствую, что на каком бы факультете я ни оказался, кто-то будет разочарован. Мама была в Хаффлпаффе, папа и Гарри были в Гриффиндоре, а затем ты и бабушка были в Слизерине. Я не могу угодить всем.

— Ну, что, чёрт возьми, заставило тебя думать, что тебе нужно кому-то угождать? Если ты так озабочен мнениями других, тогда, похоже, Слизерин вообще off the table.

— Так ты не будешь разочарован, если я не окажусь в Слизерине?

Драко выдохнул и предложил Тедди ободряющую полуулыбку. — Ну, звучит как куча хлопот — отречься от тебя, так что, полагаю, мне просто придётся с этим смириться. Честно, малыш, ты можешь выбрать любой факультет, который захочешь.

— Даже Хаффлпафф?

— Хаффлпафф? — повторил Драко, но поправил тон и кивнул в знак согласия. — Да, ладно, даже Хаффлпафф.

Ошеломлённый взгляд Тедди метнулся к кузену. — Правда? Но ты издеваешься над ними.

— Я издеваюсь над всеми, — пожал он плечами. — Кроме того, единственный хаффлпаффец, которого я realmente знал, была твоя мама, и она оказалась в порядке. И гостиная довольно близко к кухням, так что это бонус.

— Так это realmente не будет тебя беспокоить?

— Не будет.

— И ты не будешь разочарован?

— Я не буду разочарован.

— И ты перестанешь над ними издеваться?

Драко сузил глаза в шутку. — Не искушай судьбу, малыш.

.

.

Неся свою спящую дочь через порог своего дома, Драко вздохнул с облегчением от блаженной тишины, которая окутывала дом. Крукшенкс, теперь с проблесками седой шерсти, поприветствовал его у двери и замурчал у его ног. Таура тихо похрапывала у него на руках, пока он двигался по коридору, заглядывая в кабинет и на кухню в поисках Грейнджер. В конце концов он нашёл её в гостиной на диване, баюкающую их сына, но её взволнованные глаза метнулись к нему, когда он пнул дверь немного сильнее, чем намеревался.

— Тихо, — прошептала Гермиона, и, несмотря на тихий голос, это был резкий шёпот. — Я буквально только что уложила Тео спать, и клянусь, я убью тебя, если ты его разбудишь.

— О, прелюдия, — прошептал Драко в ответ, осторожно укладывая Тауру в кресло. — Почему бы тебе просто не уложить его в постель?

— Боюсь, если я двинусь, я снова его разбужу.

Драко перевёл глаза на младшего; его хрупкие пряди пепельно-светлых волос периодически шевелились от дыхания Гермионы, а его щёки были румяными и всё ещё влажными от слёз. Пока младенческие месяцы Тауры были лёгким бризом из простых дней и ночей, Тео был гораздо более сложным, и он, вероятно, плакал больше в свою первую неделю жизни, чем Таура когда-либо. Поскольку Гермиона взяла родительский отпуск с Таурой, Драко взял родительский отпуск для Тео и был постоянно истощён в течение девяти месяцев. Едва ли была горстка ночей, не прерванных криками его сына, но Драко вернулся на работу пару месяцев назад, и теперь они с Гермионой чередовали дни, чтобы заботиться о детях.

Они оба работали в Министерстве: Гермиона в Департаменте магического правопорядка в качестве главного советника Визенгамота, а он в Департаменте международного магического сотрудничества в качестве заместителя руководителя Международного управления магических торговых стандартов, со специализацией в торговле зельями. Обе их карьеры процветали, и Министерство было более чем готово удовлетворять их потребности в уходе за детьми, особенно когда у Тео было отравление крови в возрасте всего пяти месяцев. Так что, несмотря на бессонницу и головные боли, раскалывающие череп, память о сидении в Св. Мунго, отчаянном и жаждущем услышать вопль сына, всегда напоминала ему быть благодарным, что его сын вообще здесь.

Благодарным. Это было определённо то слово. Благодарным за свою жизнь и тех, кто в ней. — Ты в порядке, Драко?

Тихое бормотание Гермионы вырвало его из задумчивости, и он посмотрел на неё. Действительно посмотрел на неё. Превыше всего он был благодарен за неё. Даже сейчас, более десяти лет после их изоляции в Хогвартсе, иногда это всё ещё лишало его дара речи, как много она для него значила. Если бы он верил в романтические и жалкие понятия вроде родственных душ, он сказал бы, что она определённо его.

Да. Очень благодарен.

— Давай его сюда, — сказал Драко, протягивая руки к Тео.

— Осторожно!

— Всё нормально, он в отключке.

Он звучал увереннее, чем чувствовал, осторожно беря сына и с опаской укладывая его в nearby корзину. В момент, когда Тео устроился, он пробормотал быстрое заглушающее заклинание над обоими детьми, прежде чем тяжело рухнул на диван рядом с женой.

— Так как прошло—

Драко перебил долгим и продолжительным поцелуем, притягивая её ближе к груди, чтобы углубить момент. Он позволил ему задержаться на некоторое время, и когда отстранился, она ярко улыбалась ему из-под полуопущенных век с розовыми щеками.

— За что это? — спросила она, осыпая лёгкими поцелуями его челюсть.

— Я говорил тебе, что люблю тебя в этом году?

— Да, в марте.

— О, тогда неважно, — пожал он плечами, усмехаясь, когда она игриво шлёпнула его по руке. — Но я люблю, знаешь.

— Я знаю.

— Хорошо. Так Тео всё ещё заноза в заднице?

Гермиона кивнула и потёрла глаза. — Думаю, он почти закончил с прорезыванием зубов. Но у твоего сына определённо есть лёгкие.

— Очень похоже на Нотта, полагаю. Возможно, назвать его в честь Тео было напрашиваться на неприятности.

— Ну, ты был тем, кто предложил это.

Действительно, хотя Драко нисколько не жалел об этом. Когда они сидели в Св. Мунго, обезумевшие и боящиеся худшего, Драко задавался вопросом, не было ли назвать сына в честь его трагического друга каким-то жутким предзнаменованием. Но затем он понял, что, как и Тео Нотт, Тео Малфой мог просто быть неудачливым; одним из тех людей, с которыми жизнь, кажется, обращается немного жёстче без какой-либо мыслимой причины. По крайней мере, у этого Тео будет отец, который любит его безоговорочно.

Драко даже задавался вопросом, не была ли болезнь Тео наказанием судьбы за его жизнь до Грейнджер и их комнаты в Хогвартсе. Он чувствовал себя так далеко от своей подростковой версии теперь; будто та злобная версия себя была не более чем незнакомцем. Иногда, прямо перед тем как он проваливался в сон, тёмное и нежелательное воспоминание о чём-то, что он сказал или сделал Грейнджер, вспыхивало в его сознании, и он морщился, пока оно не угасало.

Ему нравилось, кто он теперь: несовершенный, но порядочный, и это всё, на что любой может realmente надеяться.

— Драко? — сказала Гермиона. — Ты меня слышал?

— Прости, что?

— Я спросила, как Тедди?

— Он был в порядке. Немного нервничал.

— Ну, это понятно.

— И он хочет быть в Хаффлпаффе, — проворчал он, сверкая взглядом на Гермиону, когда она разразилась смехом. — Что такого смешного, Грейнджер?

— П-прости, — выдавила она между хихиканьем. — И как ты отреагировал?

— Подобающе, хочешь верь, хочешь нет.

— Не верю.

— Ну, отреагировал, — сказал он. — Я сказал ему, что он может выбрать любой факультет, который захочет… даже грёбаный Хаффлпафф.

— Тогда ты сделал правильную вещь. Ты знаешь, твоё мнение много для него значит.

— А затем твоя чёртова дочь начала говорить как настоящий гриффиндорец. Я, очевидно, просто обречён стареть в окружении хаффлпаффцев и гриффиндорцев. Это моё наказание за то, что я был придурком-подростком.

— Не будь таким мелодраматичным, — сказала она, улыбаясь и садясь. — Идём, нам нужно уложить эту парочку в постель. У нас ранний старт завтра. Гарри, Рон и Луна собираются быть там около десяти, так что—

— Уизли придёт? Мерлинова задница, этот день становится только хуже.

— Если ты перестанешь ныть и поможешь мне уложить детей, я, может, знаю, как закончить твой день на высокой ноте.

Брови Драко поднялись от интереса. — Это ты пытаешься флиртовать, или ты собираешься обманом заставить меня помочь тебе снова расставить книги по алфавиту?

Гермиона улыбнулась и медленно поцеловала его. — Я пытаюсь флиртовать, Драко.

.

.

Платформа 9¾ была шумным роем тел до десяти часов. Возможно, все дополнительные материалы в прессе о том, что этот набор первокурсников был «детьми войны», вызвали общественный интерес. Уже была существенная толпа журналистов, петляющих через толпу, как змеи, пытаясь опознать членов семей самой маленькой группы первокурсников, которую когда-либо получал Хогвартс. Драко боролся с желанием использовать коляску Тео как таран, когда пара из них направилась к нему, но, по-видимому, его хмурого взгляда было достаточно, чтобы отпугнуть их.

Рядом с ним Гермиона подняла Тауру на руки, чтобы лучше следить за ней среди хаоса. К счастью, некоторые дежурные на платформе заметили беспорядок и выпроваживали около пятидесяти журналистов от ожидающего Хогвартс-экспресса, пока наконец не появилось место, чтобы дышать.

— А, вот вы где, — раздался знакомый, воздушный голос. — Блейз, я нашла их!

— Луна! — воскликнула Гермиона, немедленно опуская Тауру на пол и обвивая подругу в привычном объятии. — Так приятно тебя видеть.

Позади них Блейз пробрался через толпу к их маленькому просвету, прижимая дочь к груди. Увидев их, Гермиона шагнула вперёд, чтобы предложить Блейзу объятие, которое он принял несколько неловко, пытаясь удержать равновесие с ребёнком на бедре.

— Даже не думай об этом, Лавгуд, — заметил Драко.

— Я ни о чём не думала, Драко, — улыбнулась она.

— Ну, в это я могу поверить.

Драко проигнорировал взгляд, который Блейз бросил на него, пока выпутывался из рук Гермионы и опускал дочь рядом с Таурой. Нова Бригид Забини была зеркальным отражением отца, за исключением густой массы чёрных кудрей, венчающих её голову, и её серебристо-серых глаз. Ей было четыре года, всего на шесть месяцев младше Тауры, и, естественно, две умные юные ведьмы проявляли все признаки прочной дружбы.

— С каких это пор ты обнимаешь Грейнджер? — спросил Драко старого друга, когда тот подошёл к нему.

— Думаю, вопрос в том, с каких это пор Грейнджер обнимает меня? — Он заглянул в коляску, которую Драко всё ещё держал. — Приятно видеть Тео спящим, для разнообразия. Не будь груб с Луной снова, или я разбужу его просто чтобы позлить тебя.

Драко закатил глаза. — Она знает, что я просто дразню её. Ты становишься более чувствительным с каждым новым седым волосом, который прорастает на твоей голове?

— Не будь самодовольным, скоро они у тебя появятся; особенно если Тео продолжит орать так, что твоя черепица расшатывается.

Но затем Блейз помедлил, и его выражение потемнело от серьёзности. — Серьёзно, однако, он теперь лучше?

— Да, он в порядке. Его последний контрольный приём был на прошлой неделе—

— Ты ничего не сказал.

— Ну, Грейнджер не хотела, чтобы люди волновались. В любом случае, он полностью здоров.

— Хорошо, — сказал Блейз, ухмыляясь и одаривая Драко дружеским хлопком по плечу. — Я немного волновался за своего крёстного сына некоторое время.

— Я тоже, — тихо признался он.

— Внимание, — предупредил Блейз с кивком. — Кажется, я только что заметил Уизли.

В момент, когда его крёстный произнёс эти слова, карие глаза Тео неохотно моргнули, открываясь, и он начал хныкать и булькать свои протесты. Проворчав несколько ругательств себе под нос, Драко быстро подхватил сына, пытаясь его успокоить. Оглядываясь через плечо, Драко увидел их; это были не только Рон, Кэти и их дети, но также семьи его братьев Фреда, Джорджа и Билла. Они двигались как одно огромное море рыжих волос.

— Кажется, у Тео аллергия на Уизли, — сказал Драко.

— Это невозможно, — возразил маленький голосок Тауры. — Может, все рыжие волосы просто расстраивают его.

И Драко, и Блейз издали короткие взрывы смеха на её комментарий. — Есть надежда, что ты всё-таки будешь в Слизерине, девочка моя, — сказал Драко, взъерошивая ей волосы.

Клан Уизли втиснулся в пространство, занятое Малфоями и Забини, с некоторой трудностью. Их было шестнадцать, в конце концов. У Рона и Кэти было трое детей: близнецы Майло и Хьюго, шести лет, и младшая дочь по имени Лила. Затем были Джордж и его жена Анджелина с двумя мальчиками, Максимусом и Джонасом. Дальше были Фред и его муж Ли Джордан и их приёмные дочери: Мейзи и Элеонора. Наконец, в самом конце были Билл и Флёр с дочерью Виктуар.

Драко определённо не знал всех их имён (чёрт, он сомневался, что они сами знали), но Грейнджер знала каждого, и она обнимала столько, сколько могла. Вопреки себе, он ухмыльнулся, следя за ней глазами; после года, который у них был, было успокаивающе видеть её такой беззаботной и весёлой среди друзей.

— Привет, Драко! — крикнул Фред, пробиваясь к нему. — Как дела?

— Который из вас ты опять? — спросил Драко, только наполовину шутя, всё ещё пытаясь успокоить шмыганье Тео.

— Эй, Малфой. Эй, Забини, — поздоровался Рон, вставая рядом с братом. — Ты в порядке, Малфой?

— Ну, у меня всё было довольно хорошо, пока твоя маленькая армия не разбудила моего ребёнка.

— Тедди не с вами? — спросил Фред.

— Да, он у меня в кармане, очевидно.

— О, вон он! — крикнул Рон, указывая на другую сторону платформы. — И вон Гарри и Джинни с ним!

— О радость, — фыркнул Драко. — Ещё люди.

Их растущая толпа, казалось, сдвинулась как одно целое, как прилив, к последним прибывшим, и Драко воспользовался отвлечением, чтобы засунуть своего слегка успокоившегося сына обратно в коляску. Тедди и Андромеда приблизились к группе вместе с Гарри и тяжело беременной Джинни. Их двое сыновей, Джеймс и Альбус, бросились вперёд к остальным, утаскивая Тедди с собой, пока он, казалось, не был поглощён ожидающей толпой доброжелателей.

— Могила Мерлина, — пробормотал Блейз Драко. — Думаешь, здесь достаточно людей, чтобы проводить его?

— Я бы сказал, более чем достаточно.

— Привет, мальчики, — сказала Андромеда, появляясь из ниоткуда и мгновенно удушая Блейза в объятии. — Спасибо огромное, что вы здесь сегодня.

Несмотря на её сияющие глаза и искреннюю улыбку, Драко мог сказать, что она плакала. — Ты держишься, тётя 'Дромеда?

— Я просто счастлива, что столько людей пришло проводить Тедди. Не продолжай спрашивать, в порядке ли я; это только сделает мне хуже.

— Андромеда! — воскликнула Гермиона, присоединяясь к их маленькой группе с Луной сзади. — Как ты? Ты—

— Прекрати, Грейнджер, — сказал Драко. — Ты её расстроишь.

Хогвартс-экспресс взревел своим низким, старческим свистком, и кондуктор прокричал десятиминутное предупреждение.

— О дорогой, — сказала Гермиона, глядя с Драко на Андромеду. — Вы двое, вероятно, должны пойти попрощаться.

— Чёрт, — вздохнул Драко. — Это будет дерьмо.

— Ты только что ругнулся, — сказала Таура, грозя пальцем, как рассерженная учительница. — Дважды.

— Ябеда, — парировал он, глядя на Гермиону. — Она определённо твоя дочь.

С ободряющей улыбкой Гермиона нежно обхватила лицо мужа, явно чувствуя его опасения.

— Иди. Иди попрощайся с Тедди.

Не в силах игнорировать это, Драко понял, что теперь в его животе сидит тяжёлое чувство печали, когда он размышлял о предстоящем отъезде Тедди. Он стал так намного привязан к мальчику, чем мог когда-либо предсказать одиннадцать лет назад. Он знал, что для Тедди он стал где-то между старшим братом и отцовской фигурой, как и Поттер, хотя он неохотно признавал, что они разделяют такую важную роль для одного и того же человека.

Пробираясь через остальных, Драко и Андромеда нашли Тедди, говорящего с Гарри. Торжественная тишина, казалось, опустилась на всю платформу теперь, когда члены семей бормотали печальные прощания другим первокурсникам, ожидающим посадки.

— …Увидимся на Рождество, — говорил Гарри. — Поверь мне, это пройдёт так быстро.

— Ладно, — кивнул Тедди, протягивая руки, чтобы обнять его. — Я буду скучать по тебе.

— Я тоже буду скучать по тебе.

Тедди затем перевёл свои печальные глаза на Драко, и Гарри отступил на шаг, чтобы дать им немного пространства.

— Как ты? — спросил Драко своего юного кузена.

— Я буду в порядке.

— Ты действительно будешь. Просто помни, если какие-нибудь глупые гриффиндорцы начнут говорить о каком-то злом лорде, ты игнорируешь их и сразу возвращаешься домой.

Тедди вполсилы усмехнулся.

— Я буду скучать по тебе, Драко.

— Конечно, будешь.

Без предупреждения Тедди бросился на Драко и обвил руками его торс крепкой хваткой. — Я знаю, ты ненавидишь объятия, но—

— Всё нормально, — заверил его Драко, похлопывая по спине.

Отстраняясь, Тедди наконец повернулся к Андромеде, которая теперь позволяла своим слезам свободно падать. Драко стоял в стороне, случайно оказываясь рядом с Поттером.

— Он обнял меня дольше, чем тебя, — сказал Драко.

Гарри фыркнул.

— Нет, не обнял.

—Довольно уверен, что обнял.

— Как ты отреагировал на всю эту историю с Хаффлпаффом?

Драко пожал плечами небрежно.

— Нормально. Ты?

— Нормально.

— Врун.

— Ну, ты тоже врёшь.

Они обменялись коротким, но понимающим взглядом как раз в тот момент, когда последний предупреждающий свисток эхом разнёсся по сторожным катакомбам платформы 9¾. Тедди сказал бабушке, что любит её, и обнял её намного дольше, чем обнимал Драко и Гарри вместе взятых. С прощальным взмахом всем, кто собрался пожелать ему прощания, он сел на поезд.

Драко почувствовал, как руки Гермионы обвились вокруг его талии, и он положил руку поверх её, поворачивая голову, чтобы поцеловать её в щёку. Было лёгкое дёрганье за другую руку, и он посмотрел вниз на дочь, поднимая её, чтобы она могла лучше видеть поезд. Коляска Тео была с другой стороны, подтолкнутая туда Блейзом, и Драко заглянул вниз, чтобы на мгновение посмотреть на спящего сына. Андромеда стояла nearby, промакивая влажное лицо платком, но всё равно улыбаясь. Двигатель поезда рокотал, как нетерпеливый дракон, а затем медленно начал ползти вперёд. Внутри вагона Тедди отчаянно махал из окна, как и его два новых спутника.

— Я не с нетерпением жду, когда буду делать это с Таурой и Тео, — пробормотала Гермиона.

— Нет, я тоже, — тихо признался Драко, держа Тауру немного крепче и чмокая её в лоб. — Ещё есть время, однако.

Но когда Хогвартс-экспресс уплывал всё дальше и дальше, и Тедди размылся в distance, он знал, что время пройдёт быстро. Он также знал, что всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Потому что всё было так, как должно быть.