Глава 39: Глава 39. Тону

У Драко было ровно десять секунд, чтобы нахмуриться на пустое место рядом с собой, прежде чем по коридору, в сторону его комнаты, прокатился грохот шагов, и затем дверь распахнулась с такой силой, что ручка треснула стену. Ворвались Ремус и Тонкс, его кузина выглядела взволнованной, бросив на него короткий взгляд, прежде чем посмотреть на другую сторону кровати, вмятую отсутствием Гермионы, и она выпустила резкий, разочарованный вздох.

— Чёрт, она тоже ушла.

— Мне нужно пойти связаться с Артуром и остальными, — сказал Ремус. — Проверить, слышали ли они что-нибудь от них.

— Хорошо, — кивнула она, дожидаясь, пока муж покинет комнату, прежде чем повернуться обратно к Драко, её выражение стало жёстким. — Ты, вниз, пять минут.

И с этим она ушла, хлопнув дверью за собой, прежде чем он успел даже придумать ответ. Крепко зажмурившись и растирая лицо липкими ладонями, он позволил своим угрюмым глазам задержаться на вмятине Гермионы, отпечатавшейся на матрасе и подушке, и он проглотил сгусток тревоги в горле, почти поперхнувшись им.

— Дежавю, — пробормотал он себе под нос, покидая тепло кровати, тонкий запах Грейнджер, липнущий к одеялу.

Сегодня было холодно, и он рассеянно слушал отрывистый стук капель дождя по окну, натягивая брюки и свитер, его движения были вялыми и невнимательными. За дверью спальни он слышал ещё шаги, повышенные голоса, скрежет стульев, и весь покой, который казался таким сюрреалистичным ещё вчера, был разорван, заменённый грохотом. Проведя рукой по волосам, он направился вниз, прошёл на кухню и едва поднял голову, чтобы поприветствовать Блейза и Тео, сидящих за столом, и Тонкс, прислонившуюся к столешнице, скрестив руки, с лицом, сморщенным от раздражения.

— Какого чёрта меня разбудили в восемь грёбаных утра? — потребовал Тео. — У меня нет девушки, которая сбежала, и я вряд ли дружу с—

— Заткнись, — сказала Тонкс, направляя свой хмурый взгляд на Блейза. — Ну?

Когда Драко опустился в свободное кресло, он взглянул на Блейза, гадая, отражается ли тревожная тень в глазах друга в его собственных. Он выглядел так, будто не спал всю ночь, преследуемый стрессом и тревогой, гримасничал часами и пытался выцарапать себя из плохого сна.

— Ну что? — пробормотал Блейз. — Я говорил тебе. Я не знаю, куда она ушла, и я не знаю, где Томас, или Грейнджер, или Уизли, или грёбаный Поттер—

— Луна должна была тебе что-то сказать, или намекнуть—

— Тонкс, клянусь своей сомнительной душой, я не знаю! Моя лучшая догадка — Хогвартс, но у меня нет ни малейшего представления. Она ничего мне не говорила.

Она вздохнула, растирая лоб дрожащими пальцами, переводя глаза на Драко. — А ты?

— А что я?

— Ну, ты не выглядел особенно удивлённым сегодня утром, когда я вошла в комнату, а Гермионы там не было.

Он быстро переглянулся с Блейзом и пожал плечами. — Это вряд ли первый раз, когда Грейнджер внезапно исчезает.

— Где она, Драко? — спросила она резким тоном. — Куда они ушли?

— Я не знаю. — Он знал, что это неубедительная ложь. Он особо и не пытался сделать её убедительной.

— Ты знаешь, я могу сказать—

— Нет, — коротко сказал он.

— Драко, ты же понимаешь, мы просто хотим им помочь—

— Ты тратишь время впустую—

— Чёрт возьми, Драко! — крикнула Тонкс, шагая к столу и ударяя кулаком по нему. Тео и Блейз подпрыгнули от звука. — Ты скажешь мне сейчас же!

— НЕТ! — огрызнулся он, вставая на ноги, чтобы они были на одном уровне. — Я не предам доверие единственного человека, которому даю обещания!

Этот комментарий, казалось, сбил его кузину с курса; проблеск шока украл её черты, и её рот на мгновение забыл, как работать, вся строгость и срочность рассеялись так же быстро, как и появились. Она вздохнула и покачала головой, снова массируя лоб. — Я спрошу тебя в последний раз—

— У тебя есть мой ответ, — перебил он. — Он не изменится.

— Считай себя счастливчиком, что у нас нет Веритасерума в доме, — сказала она, отворачиваясь и направляясь к выходу. — Ладно, мы сами их найдём.

Драко не вернулся на своё место, пока она не закрыла за собой дверь, и он чувствовал, как кровь пульсирует в его лице, когда он снова уселся, всё ещё раздражённый, и он не знал, от ссоры с Тонкс или от исчезновения Гермионы.

— Чёрт возьми, я думал, она выбьет из тебя правду или швырнёт в тебя парочку проклятий, — заметил Тео. — Не буду врать, я как бы с нетерпением ждал шоу.

— Отвали, Тео.

— Ты знаешь, где они? — спросил Блейз, обращаясь к Драко с взглядом, который можно было принять за надежду.

— Только Грейнджер, Поттер и Уизли, — сказал он. — Я не знаю, где Томас и Лавгуд. — Он помолчал, затем добавил: — Прости, приятель.

— Всё нормально, я этого и ожидал.

— Так где они? — спросил Тео.

— Кажется, я ясно дал понять, что не намерен никому говорить—

— Да, но—

— Ты всё равно мне не поверишь, — пробормотал Драко, сцепляя руки перед собой. — Это, блядь, безумие.

— Ну, учитывая суицидальные наклонности Поттера, — размышлял Тео. — Полагаю, они, вероятно, стучатся в дверь Ты-Знаешь-Кого.

— То есть в мою дверь? Учитывая, что психопат сейчас живёт в моём доме. Отстой в том, что ты недалёк от истины. — Он тяжело выдохнул и сжал руки в тугие кулаки. — О чём я, чёрт возьми, думал? Мне не следовало её отпускать. Это всё твоя грёбаная вина, Забини! Та чушь, которой ты меня накормил вчера, засрала мне голову!

Он вздрогнул, когда рука Блейза легла ему на плечо, с тем, что он предположил, было задумано как успокаивающее похлопывание. Держа глаза опущенными, он изо всех сил боролся, чтобы сохранить самообладание, глядя на свои руки, которые дрожали от усилия сдержать гнев. Он не был уверен, злится ли он больше на Гермиону за то, что ушла, на Блейза за его нелепую воодушевляющую речь вчера, или на себя за то, что позволил Гермионе исчезнуть, или даже злится ли он вообще. Возможно, это было просто нервы и беспокойство, или страх и беспомощность, или сожаление и боль от её отсутствия. Возможно, это было всё это, но гнев всплывал на поверхность, потому что он слишком хорошо его знал, знал его знакомое тепло.

— Всё будет хорошо, — сказал Блейз неубедительно.

— Не пытайся быть оптимистом, — сказал Тео. — Тебе не идёт.

— Всё становится немного реальным сейчас, не так ли? — прошептал Драко, никогда не намереваясь произносить это вслух. Только когда он заметил растерянные взгляды друзей, он понял, что сказал это.

— Это всегда было реальным, — вздохнул Блейз. — Просто теперь оно ближе. Очень близко. Люди верят во что-то больше, когда могут это потрогать.

Тео откинулся на стуле, его выражение было нехарактерно задумчивым и мрачным. — Где бы они, чёрт возьми, ни были, надеюсь, твоя девушка и её два тупых питомца знают, что делают, Драко.

Драко почувствовал, как дрожь пробежала по линии позвоночника, будто холодный палец царапал путь вниз по спине. — Да, ну. Я тоже.

.

.

— Ладно, думаю, платье выглядит как что-то, что она бы надела. Как я выгляжу?

— Всё ещё чертовски уродливо.

Гермиона нахмурилась на ответ Рона, но поняла, что это был просто его способ заверить её, что переход прошёл успешно, и судя по его встревоженному взгляду, он имел это в виду.

С горьким привкусом Оборотного зелья, всё ещё катающимся по дёснам, она посмотрела на свои руки, или, вернее, руки Беллатрикс; длинные, щербатые ногти, больше похожие на когти, и бледные руки, испещрённые шрамами, будто она выкручивала стекло. Чёрные, свалявшиеся кудри струились по её груди, и она провела языком по своим острым, неровным зубам, рассеянно думая о родителях.

— Ты сам выглядишь довольно ужасно, — сказала она Рону, оглядывая его длинные, волнистые волосы и изменённые черты с кивком удовлетворения. — Я хорошо поработала над тобой.

— Поверю на слово, — сказал он, поднимая руку, чтобы почесать свою фальшивую бороду. — Чёрт возьми, эта штука чешется. Напомни мне никогда не отращивать её.

Она засмеялась, но не ответила, слишком нервная, чтобы действительно придумать юмористическое или изобретательное замечание, но она могла сказать, что он тоже нервничал, так что это было нормально. По крайней мере, она надеялась. Возможно, Рон ожидал, что она скажет что-то ободряющее или позитивное, но слова с трудом формировались у неё во рту, и она была такой нервной. Она отвела взгляд, её глаза остановились на Гарри, который вертел Мантию-невидимку дрожащими пальцами.

— Рон, следи.

— Я всегда слежу.

Похлопав его по плечу, проходя мимо, она направилась к Гарри, игнорируя низкое, пессимистичное ворчание Грипхука в нескольких футах от них в заброшенном переулке, где они прятались, всего в короткой прогулке от «Дырявого котла». Гарри ждал между мусорными баками, присев в, должно быть, неудобной позе, очевидно отвлечённый, переминаясь с ноги на ногу и ёрзая, как малыш у стоматолога.

— Как ты? — спросила она.

Он взглянул вверх, поморщился и отвёл глаза. — Прости, не могу привыкнуть к тому, что ты так выглядишь.

— Всё нормально, мне самой это довольно неприятно. Нервничаешь?

— В ужасе.

— Всё будет хорошо—

— Возможно, это была не такая уж хорошая идея, — выпалил он, кивая головой в сторону Грипхука и понижая голос. — Он скользкий, как всё что угодно. Он ударит нас в спину.

— Тогда мы позаботимся о том, чтобы никогда не поворачиваться к нему спиной, — сказала она. — Гарри, мы спланировали это тщательно. Это сработает.

Он пожал плечами. — Полагаю, должно, не так ли?

Она вздохнула и посмотрела на его руки, желая протянуть руку и остановить их дрожь, но она заметила что-то знакомое, торчащее из его кармана. Прежде чем она успела остановиться, она вынула это, вертя между пальцами и внимательно осматривая, просто чтобы перепроверить, и когда она посмотрела обратно на Гарри, у него было почти смущённое выражение лица.

— Это палочка Драко.

— Да. Я, возможно… одолжил её.

Она вопросительно посмотрела на него. — Почему?

— Я обезоружил его после того, как ты разлучила нас той ночью, — объяснил он, вздыхая. — У меня всё ещё была она, когда я лёг спать, и я… практиковал несколько заклинаний, просто из любопытства, и она хорошо работает для меня. Лучше, чем палочка Хвоста. — Он помолчал и пристально посмотрел на неё. — Я даже смог вызвать свой Патронус ею.

— Правда? — ахнула она. — Вау.

— Я собирался вернуть её Малфою, но… но у меня просто такое чувство, что я должен продолжать её использовать. Но если хочешь, после этого ты можешь её использовать. Я имею в виду, это же палочка твоего парня.

Гермиона помедлила, катая кончик палочки между большим и указательным пальцами, гадая, не воображает ли она внезапный порыв запаха Драко, который, казалось, роился в её ноздрях. Часть её хотела улыбнуться, решив, что приятно слышать, как её лучший друг, или кто-либо вообще, наконец называет Драко её парнем, но обстановка вряд ли подходила для эгоистичного и тоскливого момента. Обстановка вряд ли подходила для какой-либо улыбки.

— Нет, — сказала она через мгновение, возвращая палочку обратно в карман Гарри. — Если она так послушна с тобой, тебе стоит оставить её. Я всё равно привыкла к палочке Беллатрикс.

— Спасибо.

— Хотя, должна предупредить, что Драко, вероятно, проклянёт тебя, когда узнает, что это ты одолжил его палочку.

Гарри улыбнулся. По-видимому, она ошиблась; его улыбка, казалось, вполне подходила ситуации. Но, как и всё остальное в этот момент, искра счастья была слишком краткой.

— Если вы намерены довести это до конца, нам нужно сделать это сейчас, — усмехнулся Грипхук. — Косой переулок скоро начнёт заполняться. Чем меньше людей, тем лучше.

Гермиона почувствовала, как долгий и тревожный вздох Гарри шевелит кудри Беллатрикс, и она выпустила свой собственный опасливый вздох, когда они выпрямили спины и кивнули. Они были готовы, или настолько готовы, насколько когда-либо будут.

— Ладно, давайте сделаем это, — сказала Гермиона, глядя на Рона. — Ты готов, Ро— я имею в виду, Драгомир?

— Да, мадам Лестрейндж.

Подождав, пока Грипхук заберётся на спину Гарри и они благополучно скроются под Мантией-невидимкой, они покинули укрытие тёмного переулка, Гермиона на несколько шагов впереди Рона, её осанка была вызывающей и смелой. Они проскользнули в «Дырявый котёл», едва взглянув на Тома, хозяина, направляясь во внутренний дворик, и сердце Гермионы колотилось в груди, когда она постучала палочкой Беллатрикс по кирпичной стене.

Как и предсказывалось, мощёная улица была тихой, едва достаточно людей, чтобы сформировать две команды по квиддичу, но все они всё равно отступали от неё, натягивая капюшоны и уклоняясь, будто она могла ударить их своими зазубренными ногтями. И она играла на этом, посылая им враждебные взгляды, точно как, она представляла, сделала бы Беллатрикс.

— Мадам Лестрейндж!

Гермиона резко обернулась, наполовину готовая рявкнуть на того, кто к ней обратился, в истинной манере Беллатрикс, но она услышала, как Гарри прошептал: «Трэверс, он Пожиратель смерти», — ей на ухо, и она собралась, когда мужчина приблизился к ним.

— Удивлён видеть вас здесь, мадам Лестрейндж, — сказал Трэверс.

— Почему же?

— Я так понимаю, вы и другие обитатели Малфой-мэнора были заперты в доме после… ну, вы знаете. Побега.

Гермиона не дрогнула. Они ожидали этого. — Поскольку я доказала свою верность Тёмному Лорду бесчисленное количество раз, я была исключением, — сказала она ему отрывисто. — Вам бы стоило запомнить это, прежде чем допрашивать меня, Трэверс.

Холодное выражение Пожирателя смерти дрогнуло. — Мои извинения, — пробормотал он, переключая внимание на Рона. — Кто ваш спутник?

— Это Драгомир Деспард. Он союзник из Трансильвании. Он мало говорит по-английски, но он останется на некоторое время, помогая нашим усилиям.

Двое мужчин обменялись кивками признания, и затем глаза Трэверса вернулись к ней. — Почему вы здесь сегодня, мадам Лестрейндж?

— У меня есть дела в Гринготтсе.

— Я тоже направляюсь туда, — сказал он. — Я провожу вас.

Гермионе удалось сдержать своё опасение. Иметь попутчика вряд ли казалось идеальным, когда Нежелательный Номер Один был рядом с ней, даже если он был адекватно скрыт, но, возможно, это сработает им на пользу. Присутствие настоящего Пожирателя смерти могло бы сыграть им на руку, так что она шла рядом с ним, надеясь, что Трэверс не слышит её грохочущее сердцебиение и не видит пот, собирающийся в её сжатых кулаках. Закрыв глаза на несколько секунд дольше, чем моргание, она делала всё возможное, чтобы избежать мыслей о Драко, опасаясь, что сентиментальная улыбка может украсть её черты и выглядеть слишком неуместно на лице Беллатрикс, чтобы остаться незамеченной.

.

.

— Драко, — медленно сказал Тео, сжав зубы. — Перестань барабанить своими грёбаными пальцами. У меня от тебя головная боль.

Драко нахмурился, но прижал ладонь к столу, разглядывая свои ногти, наполовину tempted поскрести их по дереву, просто чтобы вызвать трение или создать пронзительный звук, чтобы прорезать хаос в своей голове. Вместо этого он откинулся на стуле, выжидающе глядя на радио, выпуская долгий и тяжёлый вздох.

— Двенадцать, — сказал Тео.

Драко скосил глаза на друга. — Что?

— Это двенадцатый раз, как ты вздохнул. Сделаешь тринадцатый, и я напомню тебе, почему это несчастливое число.

— Отвали, Тео.

— Он прав, — вмешался Блейз. — Твоя жалость к себе и мрачность слишком громкие.

— Ну, и что, чёрт возьми, ты предлагаешь мне делать? — спросил Драко, взмахивая руками от разочарования. — Весело болтать с вами двумя?

— Ты? Весело болтать? — фыркнул Тео. — В любом случае, почему ты такой несчастный? Ты должен был ожидать этого от Грейнджер. Когда ты решил питать к ней чувства, ты знал, на что подписываешься.

— Решил питать чувства? — повторил Драко, хмуря брови. — Это было вряд ли, блядь, намеренно.

Блейз покачал головой, его губы изогнулись в кривую и отстранённую улыбку. — Любовь никогда не бывает намеренной, идиот. Это самая неудобная вещь в мире. Вот почему она сбивает тебя с ног. Особенно таких циничных ублюдков, как мы.

— Циничных? Я? — ухмыльнулся Тео. — Я хочу тебе сообщить, что я плету венки из маргариток и резвлюсь с единорогами по выходным.

Драко закатил глаза, слишком озабоченный местонахождением Грейнджер, чтобы оценить юмор друга. — Ты не смешной.

— Думаю, мы все знаем, что я уморительный, ты просто ведёшь себя как угрюмый придурок. Но это нормально, я знаю, что ты на самом деле меня любишь, — сказал Тео, ухмыляясь, когда Драко бросил на него разъярённый взгляд. — Не смотри на меня так, ты знаешь, что это правда. Пятьдесят галлеонов, что ты даже назовёшь одного из своих детей в мою честь, или, по крайней мере, сделаешь меня крёстным—

— Что? — фыркнул Драко, но уголки его рта приподнялись на мгновение. — Ты думаешь, я назову одного из своих детей в твою честь? Почему я должен назвать своего ребёнка Бесполезный Придурок Малфой?

— Я знаю, ты шутишь, но это на самом деле звучит довольно неплохо.

Смешок, вырвавшийся из горла Драко, был сухим, треснувшим и кратким, больше похожим на низкое хихиканье, но, по крайней мере, он был. По крайней мере, это было что-то сырое и инстинктивное. По крайней мере, это не был вздох номер тринадцать. Часть его была tempted ударить Тео за то, что тот заставил distraction, таким жалким и мимолётным, но Драко неохотно понял, что чувствует себя немного спокойнее, и судя по более мягкому выражению на лице Блейза, он тоже. Момент прошёл так быстро, однако, и Драко вернулся к представлению Грейнджер, замаскированной под Беллатрикс, запирающей себя в Гринготтсе с Мерлин знает сколькими Пожирателями смерти, и он снова начал рассеянно постукивать пальцами по столу.

.

.

Гермиона откинула мокрые волосы с глаз и выплюнула лишнюю воду изо рта.

— Ты в порядке, Гермиона? — спросил Рон где-то рядом с ней, и его рука появилась в её поле зрения.

— В порядке, — кивнула она, когда он помог ей встать, и она быстро взглянула на Гарри, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. — Ты в порядке, Рон?

— Да, благодаря твоей быстрой мысли. Заклинание подушки?

— Да, это первое, что пришло мне в голову.

— Повезло нам.

Она собиралась улыбнуться, но затем увидела его, и он снова был Роном; рыжие волосы, дружелюбные, веснушчатые черты, голубые глаза, и вздох вырвался из её губ. — Ты снова ты! Все чары—

— Чёрт, ты тоже ты.

Она посмотрела вниз, анализируя свои молодые руки и кончики своих каштановых волн с полным недоумением. — Но я выпила достаточно Оборотного зелья, чтобы продержаться хотя бы час. И заклинания, которые я использовала на тебе… я не понимаю.

— Это Обвал Вора! — крикнул Грипхук. — Он нейтрализует все магические сокрытия и чары! Должно быть, они подозревают нас! Нам нужно спешить!

Гермиона закусила губу. Помимо небольшой проблемы с палочкой Беллатрикс, когда они только вошли в Гринготтс, она на самом деле думала, что их план идёт хорошо. Задним умом, возможно, слишком хорошо, хотя она поняла, что Гарри немного помог по пути, пробормотав несколько Конфундусов, чтобы задержать охранников у дверей, и она знала, что он использовал Империус, чтобы получить помощь Богрода, к её большому дискомфорту из-за использования им Непростительного. Но она рассудила, что это было необходимо в данный момент, и когда она повернула голову, казалось, Богрод начал поднимать шум, очевидно, больше не находясь под властью заклинания, но Гарри уже поднял палочку, произнося «Империо», точно как раньше.

— Нам нужно двигаться! — настаивал Грипхук. — Они придут!

— Протего! — крикнула Гермиона, поднимая палочку Беллатрикс, пока Щитовые чары не врезались в каскад Обвала Вора. — Это должно купить нам немного больше времени.

Все трое последовали за Грипхуком глубже в пещерообразную структуру Гринготтса, и Гермиона задавалась вопросом, вспомнит ли она вообще выход, когда придёт время, но она потеряла нить мысли, когда эхом прокатившийся рёв ударил в них откуда-то впереди, и его бриз пощекотал её мокрые щёки.

— Что, чёрт возьми, это было? — спросил Рон.

— Вот почему нам нужны Гремучки, — объяснил Грипхук, поднимая странное устройство для убедительности.

Когда они повернули за угол, дыхание Гермионы застряло в горле, когда она увидела зверя: прикованный дракон с выцветшей, серой чешуёй и розоватыми глазами, шрамы, вырезанные на его теле от очевидного жестокого обращения, и цепи на задних лапах, чтобы держать его в заключении.

— Он частично слеп, — сказал Грипхук. — Но это только делает его более свирепым. Его научили ассоциировать Гремучки с болью.

— Это варварство, — отрезала Гермиона.

— Если хочешь пойти против него, будь моей гостьей, — усмехнулся гоблин. — Иначе заткнись, девочка.

В любой другой день она знала, что донимала бы Грипхука длинной тирадой о жестоком обращении с существами, пока у него не пошла бы кровь из ушей, но время вряд ли было на их стороне. Чёрт, ничто не было на их стороне, так что она отпустила это, хмурясь, когда Грипхук затряс Гремучками, и измученный дракон отшатнулся, позволяя им доступ к хранилищам за пределами его досягаемости. Трио и два гоблина приблизились к хранилищу Лестрейнджей, и Грипхук направил Гарри заставить Богрода приложить руку к двери, пока дерево не отклеилось, как горящая бумага, и все пятеро не вошли внутрь.

— Ладно, ищите быстро! — сказал Гарри, и когда он это сказал, раздался громкий хлопок, когда дверь хранилища появилась снова.

— Богрод может освободить нас, — сказал Грипхук. — Найдите то, что ищете!

Произнеся Люмосы, трио начало поиски, но когда Гермиона подняла золотой кубок, она вскрикнула от боли, жар обжигал кончики пальцев. — Ой! Он обжёг меня! — крикнула она, но это быстро забылось, когда безделушка размножилась, и дождь кубков посыпался к её ногам. — Что за—

— Должно быть, они добавили Джемино и Флагранте! — сказал Грипхук. — Всё, к чему ты прикоснёшься, будет обжигать и размножаться! Мы могли бы быть раздавлены, если ты—

— Чёрт! — ахнул Рон, прижимая руку, когда несколько тарелок загремели на пол у его ног. — Прости, это была случайность.

— Осторожнее! — крикнул Гарри, едва не задев сам украшение. — Нам нужно его найти!

Следя за шагами, Гермиона осторожно петляла вокруг всех предметов, загромождающих хранилище, её глаза отчаянно сканировали пространство, когда голос Драко всплыл в её голове. — Знаешь, — сказала она. — Драко говорил, что хранилище его матери может быть похоже на это, и если бы было, самые ценные предметы хранились бы в задней части на высокой—

— Полке, — закончил Гарри.

Именно окончательность в голосе её лучшего друга поймала её, и когда Гермиона посмотрела на него, он пристально смотрел в угол хранилища, его палочка была наклонена вверх, и она проследила за его линией зрения до маленькой чаши на задней полке. Кубок Хельги Хаффлпафф; с гравировкой барсука и всем прочим. Гарри упоминал некоторое время назад, незадолго до того, как они с Роном исчезли охотиться за крестражами, что Дамблдор намекнул на возможность того, что древний артефакт является крестражем, и вот он был, и она могла сказать по интенсивному выражению на лице Гарри, что он чувствовал, что это крестраж.

— Он там! — воскликнул Гарри, но когда он устремил своё тело к нему, он наткнулся на набор украшений, затем на доспехи.

В течение секунд пол был морем золота и серебра, извергающимся, как красивая, мерцающая лава, пока ковёр безделушек начал подниматься выше их колен. И за дверью хранилища дракон взревел, сопровождаемый гулом приближающихся голосов, и Гермиона встретила панические глаза Гарри.

— Мне нужно туда подняться, — отчаянно сказал он. — Гермиона, мне нужно—

— Левикорпус! — крикнула она, сжимая зубы, пока содержимое хранилища обжигало и опаляло её кожу, пытаясь сохранить концентрацию.

Река металла поднималась выше и выше, и голоса снаружи становились громче и громче.

.

.

Звук стекла, ударившегося о пол, вырвал Драко из транса, но он повернул голову как раз вовремя, чтобы поймать брызги осколков, скользящих по половицам, и это напомнило ему катание на коньках. Ему потребовалось мгновение или два, чтобы понять, что это был его стакан и что, должно быть, он сам его опрокинул, и он изучал неглубокую лужу раздробленного хрусталя у своих ног мёртвыми глазами.

— Ты неуклюжий придурок, — проворчал Тео, взмахивая палочкой, чтобы убрать беспорядок. — Какого чёрта ты это сделал?

— Это была случайность, — пробормотал он. — У меня была… дрожь или что-то.

Блейз склонил голову и выдохнул. — Мы здесь уже несколько часов, говорим ни о чём.

— Мы должны уже что-то знать, — сказал Драко, его тон внезапно стал нетерпеливым. — Куда, чёрт возьми, делась Тонкс? И Андромеда? И что—

— Если ты так обеспокоен, возможно, тебе стоит подумать о том, чтобы сказать Тонкс, где они—

— Я говорил тебе—

— Ты думаешь, ты смог бы убить своего отца? — спросил Тео, слова были чёткими и ясными, жутко комфортными на языке Тео.

Обменявшись озадаченным взглядом с Блейзом, Драко настороженно посмотрел на другого друга, отмечая совершенно спокойное выражение на чертах Тео, пока тот небрежно щёлкал одним ногтем, будто спрашивал, как они пьют чай.

— Что ты сказал?

— Я спросил, думаешь ли ты, что смог бы убить своего отца, — повторил он в той же безразличной манере. — Я имею в виду, нам, вероятно, придётся помочь Ордену, и мы будем сражаться против наших родителей. Если бы это было необходимо, смог бы ты? Блейз?

Блейз поёрзал на стуле, его брови были низкими, а губы поджаты в раздумье. — У меня нет отца.

— Тогда твоя мать.

— Она вряд ли мать, — вздохнул он, нерешительно постукивая по подбородку. — Я не знаю. Я… полагаю, это зависело бы от обстоятельств—

— Она собирается убить тебя, может, даже Лавгуд, — быстро подсказал Тео. — Смог бы ты тогда?

— Ты, очевидно, много об этом думал, — заметил Драко.

— В этом месте вряд ли есть плотное расписание. Ответь на вопрос, Блейз. Смог бы ты убить свою мать или нет?

— Я не знаю, — сказал он снова. — Если бы это была Луна, возможно, но я понятия не имею. Есть что-то… неестественное в пролитии крови, которая фактически твоя собственная. Полагаю, всё сводилось бы к инстинкту или даже импульсу.

Тео, казалось, не торопился впитывать ответ Блейза, его голова задумчиво склонилась набок, пока он не кивнул, явно удовлетворённый. — А ты, Драко?

— Я не видел отца больше года, — ответил он. — Я не… даже не знаю, какой он сейчас—

— Он всё ещё ублюдок.

Драко очень старался разозлиться на комментарий Тео, и он бросил на друга хмурый взгляд, но он был вполсилы, вынужденным и ленивым, потому что он знал, что комментарий был правдой. Не то чтобы он когда-либо был слеп к жестокому поведению отца, наоборот, он восхищался им, наслаждался им даже, подражал и процветал на нём, гордясь, что его сравнивают с ним. Но Драко чувствовал себя таким старше сейчас; более заземлённым и осознающим баланс, который зависит от его ног и его разума, а не от отца, и это было странно утешительным прозрением.

— Я не знаю, — пробормотал он. — Блейз прав, кровь есть кровь—

— А желчь есть желчь, и дерьмо есть дерьмо, и слюна есть слюна, и пот есть пот, — перечислил Тео, произнося каждый слог. — Это всё просто биология.

— Это не так просто—

— А если он нападёт на Грейнджер? — надавил он. — И ты знаешь, он не колебался бы, дай ему возможность. Что тогда?

Драко закрыл глаза и попытался успокоить свой гнев, чувствуя, как его жар поднимается из груди в горло, и он застрял там, как камень, душа его, останавливая дыхание. Он задавался вопросом, было бы это так — поднять палочку и нацелить её в грудь отца, заставило бы это его задыхаться, смог бы он дышать. Грейнджер, вероятно, всё равно вернула бы его к рассудку, даже если бы его отец угрожал ей. Это было просто то, как она была, вечно ищущая добро, погребённое в самых тёмных хозяевах, точно как она сделала с ним, и образ её на внутренней стороне век помог ему снова дышать.

— Я… я не знаю, что бы я сделал, — признался он, прочищая горло, чтобы избавиться от зуда. — Я сделал бы то, что было необходимо.

Тео сделал то же, что и с Блейзом, рассеянно кивая, взвешивая ответ в голове, прежде чем счесть его достаточно хорошим. Затем он хладнокровно пожал плечами, снимая пушинку с рукава.

— Я думаю, я смог бы убить своего отца, — заявил он ровно. — Да, думаю, смог бы. Думаю, он это заслужил. Думаю, я оказал бы миру услугу. — Он помолчал, чтобы кивнуть с уверенностью. — Не думаю, что почувствовал бы хоть тень вины.

Драко не мог решить, завидовать ли Тео его убеждённости, жалеть ли его за то, что он так повреждён, или даже должен ли он чувствовать себя совершенно безразличным, потому что, в действительности, Тео просто озвучил вопрос, который они все задавали себе неделями, и он был как игла, непрестанно вонзающаяся в их умы.

— Ну, — сказал Тео, его голос теперь был бодрым, и натянутая ухмылка на губах. — Это был очень мрачный и унылый разговор, не так ли?

— Ты его начал, — нахмурился Драко.

— Кто-то должен был. И, по крайней мере, это на время остановило вас двоих ныть о ваших девушках.

— И ты предпочёл бы, чтобы мы обсуждали смерть наших родителей?

— Я предпочёл бы, чтобы мы не обсуждали ни то, ни другое, но всё связано. Смерть, любовь, кровь, друзья, враги, родители. Они все синонимы, когда идёт война, — пробормотал Тео, опуская глаза. — Тед однажды сказал, что войны как море; непредсказуемые и беспощадные, и прежде чем ты осознаешь, все тонут.

.

.

Гермиона вырвалась вверх, её рот широко открыт и жадно глотает воздух, когда она прорвала поверхность озера. Резко повернув голову, чтобы убедиться, что мальчики в порядке, она проверила, что у неё есть сумка и палочка, прежде чем поплыла к земле, с трудом справляясь даже с собачьим стилем, тяжёлое платье тянуло её вниз. Когда её ноги наконец нашли гальку, она была искушённой остаться в воде, обнаружив, что она успокаивает все ожоги на её коже от предметов в хранилище Лестрейнджей, но Гарри уже схватил её за локоть и помог ей выкарабкаться на землю, прежде чем она успела запротестовать.

Когда она отдышалась, она посмотрела на небо, наблюдая, как дракон, который помог им сбежать, летит над горами и исчезает из виду. — Думаешь, с драконом всё будет хорошо?

— Я больше беспокоюсь о нас в данный момент, — сказал Гарри, поморщившись, стягивая свитер. — У тебя есть что-нибудь от этих ожогов?

— У меня есть Диттани, — ответила она, доставая флакон из сумки и протягивая его ему. — Постарайся не использовать слишком много, однако. Оно может нам понадобиться.

— Этот чёртов гоблин! — прошипел Рон. — Я знал, что мы не можем ему доверять, этому вороватому дерьму. Не могу поверить, что он просто украл меч и оставил нас самих о себе заботиться!

— Мы сбежали с нашими жизнями и крестражем, — сказал Гарри. — Давайте просто будем благодарны за это—

— Да, у нас есть крестраж и нет способа его уничтожить. Грёбаный гений.

— По крайней мере, мы знаем, как его уничтожить, — предложила Гермиона. — Меня больше беспокоит тот факт, что Ты-Знаешь-Кто теперь узнает, что мы ищем крестражи. Что, если он…

Она замолчала, когда заметила пустой взгляд в глазах Гарри, и через секунду он уже рычал от боли, схватившись за шрам и падая на колени. И она, и Рон были у его бока, зовя его по имени, пока он дёргался и извивался, пытаясь вытащить его из этого, но это было тщетно. Гермиона не могла сказать, длилось ли мучение Гарри минуту или десять, но затем его глаза резко открылись, метаясь дико, и он тяжело сглотнул, прежде чем заговорил.

— Нам нужно попасть в Хогвартс.