Глава 43: Глава 43. Аморт

Драко казалось странным, как комната, полная кричащих людей, может казаться такой тихой и пустой.

Весь шум, казалось, просто скользил по нему приглушёнными волнами, как вибрации, а не звук, покалывая его уши, но никогда не достигая их. Никогда по-настоящему не регистрируясь. Он лихорадочно осматривал комнату, ища Грейнджер, останавливаясь на паре девушек с дикими волосами, похожими на её, но он не мог её видеть. Пока его глаза метались от одного человека к другому, он безмолвно впитывал всё это, впитывая знакомые лица людей, заполняющих комнату.

Многие кровоточили, прижимая ладони к ранам или накладывая лечебные чары. Большинство стояли группами, бормоча друг другу или пытаясь помочь товарищу, но несколько человек бродили по комнате в одиночестве, тупо глядя в никуда или плача. Некоторые стояли, некоторые сидели, а остальные лежали, разделённые на две линии на противоположных сторонах зала. Драко потребовалось несколько мгновений, но он понял, что одна линия была для тех, кто слишком тяжело ранен, чтобы стоять, а другая — для мёртвых.

Помфри промчалась мимо его поля зрения, чтобы помочь кричащей жертве, но всё, на чём он мог сосредоточиться, это её красные руки; перчатки из крови, возящиеся с зельями. Она убрала волосы с глаз, размазывая красное по лбу, и Драко отвёл глаза, когда она наклонилась, чтобы заняться большой раной, рассекающей грудь Эрни Макмиллана.

Шум ударил в него тогда, и он сжал зубы против пронзительного, ревущего грохота.

Его глаза снова прошлись по комнате; возможно, Грейнджер пригнулась, и он её пропустил, или, возможно, пот в его глазах испортил его зрение. Он задержался на гриве рыжих волос, думая, что это может быть Уизли, но это был другой близнец, Джордж, окликающий своих братьев, которые вошли в комнату впереди Драко, Блейза и Луны.

Осторожно положив Бута в линию павших, Фред и Перси направились в угол комнаты к Джорджу, присоединяясь к остальным Уизли. Кроме Рона, и Драко никогда не думал, что будет разочарован, не увидев Рональда Грёбаного Уизли рядом с Грейнджер, но сегодня, по-видимому, был день первых раз.

И последних для некоторых.

Он на мгновение застыл на профессоре Спраут, вправляющей сломанную ключицу Стивена Корнфута, когда Блейз и Луна шагнули вперёд, входя в Большой зал, держась за руки. Онемело следуя за ними, его глаза перемещались от одной кровавой сцены к другой, уставившись на девушку с изуродованным, избитым лицом, её хаффлпаффский галстук свободно висел на шее. Он не узнал её; её лицо было так повреждено, что не выглядело как лицо вообще. Его внимание переместилось на близняшек Патил, у одной из которых была сломана рука и осколок кости торчал из кожи. Её сестра держала её за руку, пока Трелони накладывала лечебные чары. Он повернул голову к линии мёртвых тогда, но громкий голос остановил его, прежде чем он успел взглянуть на одно бледное тело.

— Эй! Какого чёрта вы двое здесь делаете?

Стон Драко загремел в его сухом рту. — Чёрт возьми, что теперь?

Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, что тот, кто кричал, кричал на Блейза и на него, но он всё равно посмотрел, встречая агрессивный взгляд Шеймуса Финнигана. Остальные в комнате подняли головы, их выражения напряглись от гнева, когда они заметили слизеринцев, и странное чувство стыда подкралось, тяжело оседая на плечах Драко. Под горячей и необузданной ненавистью в их глазах он чувствовал себя очень отвергнутым. Где была Тонкс, когда она ему нужна?

— Я спросил, какого чёрта вы двое здесь делаете! — снова крикнул Финниган, его акцент был резким и брызжущим. — Вам здесь не место!

— Им здесь место, — сказала Лавгуд, будто это было очевидно. — Они с нами.

— Отойди от них, Луна.

— Клянусь Салазаром, — пробормотал Блейз, так, чтобы только Драко услышал. — Если ещё один человек намекнёт, что я её похититель, а не её парень, я начну ломать челюсти.

— Луна, — сказал Шеймус, шагая к ней. — Отойди от них.

Он протянул руку, чтобы схватить её за руку, но она вырвала её, держа руку Блейза немного крепче, печально хмурясь на Шеймуса. Около тридцати человек поблизости, которые остановились понаблюдать — в основном гриффиндорцы и когтевранцы, — смотрели на Лавгуд с замешательством, некоторые из них настороженно поднимали палочки. Драко оглядел комнату, ища кузину в надежде, что она может вмешаться, но, как и Грейнджер, её нигде не было. Он потянулся в карман за палочкой.

— Не надо, — остановил его Блейз. — Это не поможет.

— Луна, — позвала Чжоу Чанг на этот раз. — Они на стороне Волдеморта. Ты это знаешь.

— Нет, они на нашей стороне.

— Да ладно, Луна, хватит валять дурака! — прорычал Шеймус, решительно нацеливая палочку. — А вы двое, убирайтесь!

— Слушай, она говорит правду, — сказал Блейз. — Мы живём в убежище. Мы сражаемся с Орденом.

Рот Шеймуса дёрнулся. — Знаешь, если бы это был только ты, я мог бы поверить, — он сузил глаза на Драко, — но не ты. Мы все помним, что ты сделал в прошлом году.

— Чёрт возьми, Финниган, — сказал Драко. — Думаешь, я был бы здесь, если бы сражался за Волдеморта?

— Ты, очевидно, пытаешься нас обмануть. Волдеморт, вероятно, послал тебя сюда за информацией—

Драко фыркнул. — О, пожалуйста. Вы, гриффиндорцы, все собираетесь по выходным, чтобы придумать тупое дерьмо, или это просто приходит к вам естественно?

Блейз покачал головой. — Ты не помогаешь, оскорбляя их.

— Ну, честно, эти идиоты делают это таким чертовски лёгким—

— Заткнись, ты придурок! — яростно рявкнул Шеймус. — Вы двое, уходите! Сейчас же!

— Или что?

— Или мы вас заставим!

— Отвали, Финниган! — spit Драко. — Я не ухожу! Просто найди Тонкс, и она тебе скажет!

Выражение Шеймуса немного потемнело. — Ты больной, извращённый ублюдок.

Брови Драко сморщились. Что-то в поведении Финнигана вдруг показалось неправильным, но он недостаточно хорошо знал гриффиндорца, чтобы знать, как и почему. Он повернул голову, чтобы проверить, заметил ли Блейз, но прежде чем он успел уловить глаза друга, он почувствовал обжигающий укол заклинания, ударившего в его больную руку, и он вскрикнул от боли.

— Ты придурок! — прорычал он на Шеймуса.

— Я сказал тебе уходить! Теперь уходи, или мы тебя уберём, ты скользкий кусок—

— Этого достаточно, мистер Финниган!

МакГонагалл пробралась через толпу, опуская несколько палочек, нацеленных на Драко и Блейза, когда она приблизилась. Драко рассеянно подумал про себя, что никогда не видел директора даже близко к растрёпанному виду, но её обычно аккуратные, уложенные волосы были растрёпаны и свободно спадали вокруг лица, а мантии были пыльными и рваными. Несмотря на её помятый вид, она всё ещё несла ту formidable ауру власти, игнорируя замешательство студентов, когда она остановилась у бока Финнигана.

— Что здесь происходит? — спросила она.

— Они что-то затевают, — сказал Шеймус, указывая обвиняющим пальцем на Драко и Блейза. — Они говорят, что сражаются на нашей стороне.

— Это верно.

Шеймус отшатнулся. — Ч-что?

— Мистер Малфой и мистер Забини останавливались в убежище с Андромедой Тонкс несколько месяцев, — объяснила она отрывистым и деловым тоном. — Они на нашей стороне.

Драко сумел скрыть своё удивление, решив вместо этого, что самодовольная ухмылка в направлении Финнигана будет более эффективной. Выражение на его лице и на лицах других, которые бросили им вызов, если на то пошло, было блестяще ошеломлённым.

— Н-но… — запинался Шеймус. — Они слизеринцы.

— Честность и храбрость — не черты, присущие исключительно гриффиндорцам, мистер Финниган, — сказала МакГонагалл. — Вы найдёте членов каждого факультета Хогвартса здесь, что должно сказать вам это достаточно ясно. Теперь идите и помогите тем, кто нуждается в уходе.

С последним недоверчивым взглядом на Драко Шеймус развернулся на каблуке и исчез, растворяясь в массе людей, как капля дождя в кровавой реке. Блейз шагнул вперёд, чтобы поблагодарить директора, и Драко украл момент, чтобы снова осмотреть комнату, охотясь за любым указанием на Грейнджер, но снова ничего не нашёл.

— …полагаю, я видела мистера Блетчли, мисс Дэвис и мисс Булстроуд с профессором Слизнортом near задней части комнаты, — говорила МакГонагалл Блейзу и Лавгуд. — Они, казалось, были совершенно в порядке.

— А Грейнджер? — выпалил Драко. — Она здесь?

Морщины на лице директора углубились от её хмурости. — Я… не видела её, но уверена, она скоро появится с мистером Поттером и мистером Уизли.

— А Тео? — спросил Блейз. — Теодор Нотт. Вы его видели?

— Простите, нет. У нас несколько групп ищут раненых, и я уверена, есть другие, всё ещё добирающиеся сюда. Постарайтесь не волноваться, пока ничего не знаете. Волнение делает мало, кроме как обременяет уже занятые умы.

— Мы можем чем-нибудь помочь? — спросила Лавгуд. — Я была бы рада проверить комнату на заражение нарглами.

МакГонагалл медленно моргнула. — Уверена, в этом нет необходимости, мисс Лавгуд, но спасибо за предложение. Я вижу, что у вас всех есть некоторые травмы, которые нужно залечить. Есть небольшая очередь, но мадам Помфри, я и большинство других профессоров занимаемся травмами. Если вы придёте и найдёте меня минут через пятнадцать, я должна буду закончить помогать тем, у кого более серьёзные раны. Тем временем у нас есть еда, вода и одеяла. Держите себя в тепле и пейте воду. Похоже, нам скоро придётся снова сражаться.

— Спасибо, профессор, — сказала Лавгуд.

МакГонагалл помедлила уходить, её задумчивые глаза метались между Блейзом и Драко. — Я хвалю вас обоих за то, что вы здесь, — мягко сказала она им. — Я понимаю, что ваши обстоятельства не могли сделать выбор лёгким. Правильные решения часто самые трудные.

Драко неловко прочистил горло, когда директор вернулась к бедламу, присоединяясь к Помфри near очереди для раненых. Игнорируя недружелюбные взгляды группы nearby гриффиндорцев, он сжал больную руку немного крепче, поморщившись, когда боль усилилась от движения. Боль была того рода, что пульсирует с ровными интервалами, путешествуя от плеча до кончиков пальцев, но она была терпимой. Едва.

— Нам стоит найти Слизнорта и остальных, — предложил Блейз. — Они могли видеть Тео. Сомневаюсь, что кто-то ещё заботился достаточно, чтобы отметить его присутствие.

— Вообще-то, я хотела бы поговорить с профессором Флитвиком, — сказала Лавгуд. — Ты сможешь идти без поддержки, Блейз?

— Да, конечно. Приходи и найди нас, когда закончишь. И следи за Тео.

Осыпав поцелуем его щёку, Луна оставила мальчиков одних, исчезая среди моря студентов в течение секунд. Блейз и Драко начали идти, продвигаясь глубже в гущу последствий. Воздух был так насыщен запахом крови и пота, что Драко пришлось подавить пару приступов тошноты. Он замедлил шаг, чтобы accommodate хромоту Блейза, и случайно или из мрачного любопытства его глаза переместились к линии мёртвых.

Они были достаточно близко, чтобы Драко мог узнать и различить черты их неподвижных, серых лиц, и он безмолвно впитывал их все. Эта сторона Большого зала была жутко тихой, будто невидимая, заглушающая стена была воздвигнута, чтобы защитить их не слышащие уши и оставить их в покое. Один за другим он сопоставлял имена с лицами, которые знал; Терри Бут, Лаванда Браун, Лиза Тёрпин, Габриэль Тейт, Ник Алас и так много других, которые, как он думал, мог узнать, но никогда не потрудился узнать их имена.

Как бы бесчувственно и жестоко это ни звучало, он не чувствовал к ним симпатии. Он никогда не знал и не взаимодействовал с этими людьми beyond обмена взглядами в коридорах, но это не значит, что он был не затронут ими.

Смерть оставляет отпечатки на твоём разуме; незнакомец или друг, свидетельствование о ней оставляет шрамы на воспоминаниях, и хотя некоторые шрамы меньше других, ни один realmente не заживает.

Он чувствовал себя встревоженным больше всего, особенно когда увидел хаффлпаффскую девушку с широкими, сухими глазами, её челюсть всё ещё отвисла от последнего крика. Все остальные казались несколько безмятежными и спокойными, но эта девушка выглядела так, будто застряла во времени, переживая ужас, запертая в чистилище. Он хотел направить внимание в другое место, но решил провести глазами по остальным трупам, просто чтобы убедиться, что Грейнджер не среди них. Он знал, что МакГонагалл сообщила бы ему, но потребность проверить была слишком грызущей, чтобы игнорировать.

Нет, Грейнджер определённо не была среди павших, но…

— Нет, — пробормотал Драко, останавливаясь как вкопанный. — Нет, не может быть.

— Что? — спросил Блейз, следуя за линией зрения Драко. Он печально вздохнул и покачал головой. — Чёрт. Как… Чёрт.

Ближе к концу линии была вспышка рыжих волос, и Драко мгновенно её узнал. Не совсем осознавая это, он подошёл ближе, впитывая мёртвые черты Тонкс. Её кожа была лунно-белой, губы синими и слегка приоткрытыми, но brilliant, яркий оттенок её волос был таким живым, и это каким-то образом делало всё хуже. Только когда он почти достиг её, он понял, что Ремус лежит рядом с ней, его цвет лица также красноречиво бледен, а рубашка усеяна коричневеющими пятнами крови. Драко нахмурился, когда понял, что их руки соприкасаются; пальцы Тонкс мягко касались ладони Ремуса, будто намеренно, и он рассеянно задался вопросом, кто-то положил их руки так, или гравитация и судьба мягко притянули руку Тонкс, чтобы она так идеально покоилась на руке Ремуса. Так трагично.

В паре шагов позади него Блейз говорил с Трелони, но он был слишком отвлечён, чтобы уловить, что говорилось. Эмоция, застрявшая где-то между его горлом и грудью, была неопределимой и совершенно чуждой ему. Это был ни гнев, ни горе, но скорее осознание, что что-то отсутствует и никогда не может быть возвращено. Это было как дыра в нём там, где он всегда предполагал, что дыра и была.

Но ведь это и есть смерть: прокол в статус-кво.

Его отношения с единственной кузиной были далеко не дружескими, но она вошла в его жизнь в то время, когда всё менялось для него, и он стал несколько привыкать к возможности её присутствия в его будущем. Даже не особенно глубоко, но определённо… там. И теперь её не будет, и ближайшая эмоция, с которой он мог сравнить то, что чувствовал, было разочарование.

Когда Блейз подошёл, чтобы встать рядом с Драко, его костяшки были такими же белыми, как кожа Тонкс.

— Она была аврором, — пробормотал он. — Как могла—

— Беллатрикс, — перебил Блейз. — Трелони сказала, что Беллатрикс убила её.

Драко зажмурился и втянул воздух сквозь сжатые зубы. Теперь он чувствовал гнев. Ярость, на самом деле. — Я действительно, блядь, ненавижу эту женщину.

— Андромеда будет опустошена.

— Чёрт.

Чёрт.

Его тётя едва закончила оплакивать мужа, а теперь её дочь была убита её сестрой. Сколько именно человек должен вынести, прежде чем рухнуть? Треснуть? И чёрт, что насчёт Грейнджер? Она обожала Тонкс, как сестру. Он вдруг почувствовал себя беспомощным, зная, что не может защитить и Андромеду, и Грейнджер от реальности смерти Тонкс, и хотя он понятия не имел почему, он чувствовал, что это его ответственность.

Зажав переносицу пальцами, он тяжело выдохнул, пытаясь успокоить свои несущиеся мысли. Но это было бессмысленно. Он был окружён смертью и разрушением, и это было всё, что он мог видеть, слышать, обонять и пробовать на вкус. Это было подавляюще, поглощающе, и он не знал, что делать.

.

.

Несмотря на дым, царапающий их, глаза Гермионы танцевали, блуждая по разрушенному двору и задерживаясь на огромном, неподвижном трупе великана. По земле были разбросаны бесчисленные тела, некоторые в мантиях Пожирателей смерти, некоторые в школьной форме, и ей стоило всех сил продолжать идти. Её колени казались хрупкими, ноги шаткими, но Гарри решительно маршировал к замку, и ей нужно было не отставать.

Она не совсем могла поверить, что они были на этом самом месте, возможно, двадцать минут назад. Тогда всё было так громко и ярко; постоянный взрыв шума, света и жара. Теперь всё было холодно и тихо, кроме ветра, воющего, как умирающие, и она вздрогнула от этой мрачной мысли.

— Так тихо, — сказала Гермиона. — Где все?

— Должно быть, внутри, — ответил Рон, его голос был напряжённым. — Идём, Гермиона.

Она могла сказать, что он изучал каждое тело, ища рыжие волосы. Гарри, с другой стороны, казалось, был прикован к своим ногам и пути к замку, едва поднимая голову, и она практически чувствовала вину, исходящую от него. Она подумала сказать что-нибудь, чтобы попытаться утешить его, но какие слова она могла ему предложить, которые могли бы хоть что-то сделать, чтобы облегчить его совесть?

Когда они вошли в Хогвартс, отдалённые звуки голосов путешествовали по коридору, и Гермиона вздохнула с облегчением. Да, логика уверяла её, что будут выжившие, но слышать их было так обнадёживающе, что её сердце колотилось немного медленнее.

— Большой зал, полагаю, — сказал Рон.

Трио последовало за голосами, их шаги ускорялись, чем ближе они подходили, пока они не побежали трусцой. Двери были широко открыты, но они остановились, прежде чем переступить порог, впитывая всё это. Гермиона не знала, куда смотреть, но поймала себя на том, что смотрит на Помфри, которая занималась уродливым ожогом на боку и бедре Флоренца. Рон рванул вперёд, и она проследила за ним, как он присоединился к семье на дальнем конце комнаты. Она быстро посчитала головы, вздыхая, когда поняла, что все Уизли на месте, кроме Чарли, который, как она знала, всё ещё в Румынии.

Слава Мерлину.

Взглянув лучше на хаотичную комнату, она медленно перевела глаза справа налево, её сердце упало, когда она заметила ряд неподвижных тел, аккуратно разложенных, как упавшие домино. Но затем была искра чего-то знакомого чуть не в фокусе; вспышка белобрысых волос. Она нацелилась на это, на него, зная, но не совсем веря, потому что он не мог быть здесь.

Но он был. Даже со спиной к ней, она знала, что это Драко.

— О Боже, — прошептала она себе, её сердце было в горле. — О Боже.

Она узнала его рост, его телосложение, наклон его плеч; всего его. Она была заморожена — даже не смея дышать — ровно пять секунд, а затем она рванула вперёд, как молния.

.

.

— …единственная семья, которая у неё осталась, — говорил Блейз. — Ты должен быть тем, кто скажет ей—

— Я вряд ли семья, Блейз, — вздохнул Драко, не в силах полностью отвести глаза от Тонкс и Ремуса. — Я знаю Андромеду несколько месяцев, и всё.

— Ты всё ещё её племянник.

— Ты знаешь, это сложнее, чем это.

— Да, но… — Блейз замолчал, его рот дёрнулся в уголке с полуулыбкой, когда он заметил что-то через плечо Драко. — Тебе стоит посмотреть за спину, приятель.

— Что?

— Просто посмотри.

Сузив глаза от замешательства, Драко начал разворачиваться, едва успевая повернуться наполовину, прежде чем у него выбило дух. Тело было миниатюрным, но оно врезалось в него с такой силой, что он почти потерял равновесие. Почти. Пара рук сомкнулась вокруг его шеи, как петля, так крепко, что он поперхнулся, и он чувствовал влажные волосы, прижатые к его щеке. Сдвинув глаза в сторону, он не мог видеть лицо, зарытое в изгиб его невредимого плеча, но её промокшие, кофейного цвета кудри выдавали её.

Грейнджер.

Она немного дрожала, её быстрые порывы дыхания щекотали его горло, и он чувствовал, как её сердцебиение колотится о его грудь. Драко был неподвижен долгое мгновение, статичный от неверия, но затем его здоровая рука медленно обвилась вокруг её талии, притягивая её ближе. Её ногти впивались в его спину и лопатки, но боль была странно утешительной, будто она каким-то образом подтверждала её присутствие. Опуская голову с облегчением, у него была ровно одна секунда — одна секунда — чтобы вдохнуть её знакомый запах и поблагодарить Мерлина за то, что он наконец одарил его немного удачей, но затем она оторвалась от него. А затем она шлёпнула его по груди.

— Ой! — spit он. — Какого чёрта—

— Какого чёрта ты здесь делаешь?

Драко уставился на её лицо, замечая сначала её рассечённую губу и глубокий, фиолетовый синяк у виска, и он проигнорировал желание протянуть руку и стереть засохшую кровь с её подбородка. Это был вряд ли первый раз, когда он видел её опухшей и кровоточащей, но это всё равно приводило его в ярость; однако именно её выражение действительно украло его внимание. Её глаза были широкими и блестящими, блестящими от глазури слёз, которым ещё предстояло упасть, и её губы были приоткрыты, обнажая сжатые зубы; самое близкое к рычанию, что она, вероятно, могла изобразить.

Он перечислил в голове эмоции, которые нашёл в её глазах: гнев, печаль, трепет, волнение, и в основе была слабейшая тень счастья. С её сжатыми кулаками, дрожащими по бокам, и грудью, вздымающейся от затруднённого дыхания, она выглядела совершенно конфликтующей, будто была разрываема между желанием ударить его и поцеловать. По-видимому, она приняла решение.

Она снова шлёпнула его по груди.

— Чёрт, — прошипел он. — Прекрати это делать!

— Я спросила, какого чёрта ты здесь делаешь! — яростно потребовала она. — Ты не должен быть здесь!

— Что, блядь, с тобой не так? Успокойся!

— Ты должен быть где-то в безопасности! — Она начала плакать тогда. — Я хотела, чтобы ты был в безопасности! Здесь слишком опасно! Люди получают травмы и… и их убивают—

— Я это знаю! — крикнул он. — Что, ты думала, я просто буду ждать дома и гадать, один ли ты из этих людей? Ты думала, мне будет плевать? Чёрт, Грейнджер, конечно, я пришёл сюда!

— Я не ухожу отсюда с тобой! Я здесь, чтобы сражаться!

— Я знаю, что ты не уйдёшь со мной! Я не здесь, чтобы просить тебя об этом!

— Тогда почему, чёрт возьми, ты здесь? — спросила она снова, грубо смахивая слёзы. — Потому что я… ты не можешь быть здесь только ради меня! Ты не можешь просто—

— Я не здесь только ради тебя! — выпалил он, втягивая успокаивающий вдох. — Слушай, я соврал бы, если бы сказал, что ты не главная причина, но я… — Он зарычал от разочарования. — Помнишь, когда ты сказала мне, что мне нужно выбрать сторону?

Она тяжело сглотнула и один раз кивнула. — Да, помню.

— Ну, это, очевидно, мой грёбаный выбор, не так ли? Очевидно, всё твоё нытьё окупилось, потому что вот я здесь! — он укоризненно нахмурился на неё, но продолжил свою тираду — И я прекрасно знал, прежде чем прийти сюда, что нет никакого способа убедить тебя уйти, потому что ты такая, блядь, упрямая, но я всё равно пришёл!

Гермиона realmente почувствовала, как весь гнев вытек из её тела, оставив после себя только изумление. — Так ты… ты здесь, чтобы сражаться с Орденом?

— Не принимай это за то, чем это не является, потому что — Грейнджер, не смотри на меня так, — предупредил он. — Это не какое-то героическое заявление. Если бы тебя здесь не было, меня бы здесь не было, и поверь мне, я очень tempted оглушить тебя прямо сейчас и аппарацировать нас обоих отсюда—

— Даже не думай—

— Но я хочу, чтобы Волдеморт был мёртв, и я хочу увидеть, как это произойдёт, — продолжил он, понижая голос и глядя ей прямо в глаза. — Так что да, я пришёл сражаться, ладно? И я пришёл сюда сражаться с тобой, потому что ты… — Он помедлил и вздохнул, хватаясь за слова. — Ты просто это для меня. У меня есть другие причины быть здесь, но ты — причина. Ты — причина всего, чёрт возьми! Ты понимаешь? Я вообще имею какой-то смысл?

Она закусила свою распухшую губу. — Да, но я… я просто хотела, чтобы ты был в безопасности—

— Если ты скажешь это ещё раз, клянусь, я оглушу тебя. А как насчёт твоей безопасности? Какого чёрта, по-твоему, было в моей голове?

— Но я—

— Грейнджер, просто иди сюда, — вздохнул он, раздражённый. — Я не пришёл в Хогвартс и не обыскал весь грёбаный замок, чтобы найти тебя для ссоры. Я пришёл сюда, чтобы… Просто иди сюда.

Драко подумал, что увидел, как её рот изогнулся в печальную, скорбную улыбку, но она уже неслась к нему снова, прежде чем он успел realmente обратить на это внимание. Она врезалась в него, снова обвивая руками его шею и отчаянно прижимаясь губами к его. Это был один из тех импульсивных поцелуев, где зубы сталкиваются при ударе, но это нормально, потому что это сыро и интенсивно; самый настоящий поцелуй. Драко обвил рукой её, как и раньше, и держал её крепко прижатой к себе, стремясь собрать её как можно ближе, чтобы она не решила шлёпнуть его снова, и он не put it past her.

— Я — поцелуй — прости, — пробормотала она. — Я рада, что ты здесь, но — ещё поцелуй — в то же время я волнуюсь, что—

— Я знаю.

Поцелуй. — Я люблю—

— Я знаю.

Он смягчил давление поцелуя, когда порез на его нижней губе начал жечь, и он почувствовал, как она немного расслабилась, удовлетворённо выдыхая, перемещая руки, чтобы держать его лицо и ласкать синяки, усыпанные по его скулам. Его губы были потрескавшимися, его рот шершавым, как наждачная бумага, но он продолжал целовать её. Нуждался продолжать целовать её, и она была так же неохотна остановиться, но когда он услышал несколько вздохов где-то слева от него, он нахмурился и потерял момент.

Он отстранился от Гермионы с разочарованным рычанием, рокочущим глубоко в горле, ненавидя interruption, но не в силах его игнорировать. Скосив глаза в сторону, он сверкнул взглядом на любопытную группу гриффиндорцев и когтевранцев, включая Финнигана и Долгопупса, наблюдающих и указывающих нескромно в их направлении. Он определённо не забыл, что находится в комнате, полной людей, которые могли бы счесть его отношения с Грейнджер невероятными и достойными сплетен, но он, по-видимому, забыл заботиться.

— У нас аудитория, — сказал Драко, закатывая глаза. — Твои идиотские друзья пялятся на нас, Грейнджер.

— Мне плевать.

— Их уродливые лица меня отталкивают.

Она тихо засмеялась; не от веселья, а от облегчения. Она сомневалась, что он мог понять, как сильно её тронуло, что он здесь с ней. Ради неё. Было что-то неописуемо блаженное и ужасающее в том, чтобы кто-то добровольно шёл навстречу опасности только чтобы стоять рядом с тобой, и это по сути было то, что сделал Драко.

Глядя на него сейчас, замечая все изменения, которые он сделал с того первого дня в её комнате, гордость и любовь, которые она чувствовала к нему, были тёплым и чудесным ощущением в её груди. Да, она wished он был далеко от этой войны, потому что это и есть любовь; любовь — это сдвиг, когда чья-то жизнь становится приоритетом над твоей собственной. Но дремлющая, эгоистичная часть её хотела его здесь. Просто чтобы увидеть его, действительно. Просто чтобы он был в пределах досягаемости.

— Эй! — рявкнул Драко на зевак, прерывая мечтания Гермионы. — Мы можем вам помочь? Это не бесплатное шоу, знаете ли!

— Драко, — простонала она. — Просто игнорируй их. У них, очевидно, будут вопросы. Я поговорю с ними позже.

— Возможно, тебе стоит сказать им, что пялиться невежливо, и что они — Финниган, я сломаю тебе палец, если ты снова на меня укажешь!

Поджимая губы от раздражения, Гермиона мягко толкнула плечо Драко, чтобы вернуть его внимание к себе, не подозревая о его травме. Он издал громкий лай боли, сопровождаемый шипящим списком ругательств, хватаясь за раненую руку, зажмуриваясь и вдыхая сквозь зубы. Могила Салазара, это было больно. Вся его левая сторона пульсировала.

— Что случилось? — спросила Гермиона, её тон неизбежно стал обеспокоенным. — Я едва тебя коснулась.

— Плечо… вывихнуто, — прохрипел он.

— Ты позволил мне шлёпать тебя, когда ты ранен?

— Я не позволял тебе шлёпать меня, — сухо ответил он. — Очевидно, это просто твоя привычка, независимо от того, в отношениях мы или нет. Очаровательно, кстати.

— Как ты вывихнул плечо?

— Народные танцы.

— Драко.

— Сражался с грёбаными Пожирателями смерти. Очевидно.

Глаза Гермионы сузились от любопытства. — Погоди, ты сражался? Как давно ты здесь? И как ты добрался до Хогвартса?

— Я здесь около двух часов, — объяснил он. — И я пришёл с Блейзом и остальными. Тонкс привезла нас…

Его голос затих, его боль была забыта. Он вдруг почувствовал себя довольно онемевшим. Чёрт. Как он мог забыть, что холодное, безжизненное тело Тонкс лежит всего в нескольких футах от них? От Грейнджер. Ему нужно было увести её. Он не хотел, чтобы она увидела.

— О, это имеет смысл, — сказала Гермиона. — Джинни сказала, что видела Тонкс, но потом я—

— Грейнджер, — перебил он, хватая её за локоть и пытаясь расположиться между ней и Тонкс. — Пойдём со мной на секунду.

— Где она? Ты её видел?

— Грейнджер—

— Ты перестанешь меня тянуть? — нахмурилась она, осматривая окружение. — Я пытаюсь её найти.

— Гермиона, не надо.

— Драко, прекрати это! — Она вырвала руку из его хватки, всё ещё осматривая Большой зал, её выражение теперь было тревожным и беспокойным. — Где она? Где Тонкс?

Драко поморщился, когда глаза Гермионы опасно приблизились к тому месту, где лежала её подруга, как потрёпанная тряпичная кукла, и он мог определить точный момент, когда она её нашла. Её карие глаза потемнели от ужаса и узнавания, и её челюсть отвисла на пару дюймов, готовясь к словам или крикам, которые она ещё не могла вызвать. Прищуриваясь и моргая несколько раз, будто пытаясь стереть образ Тонкс одной лишь волей, она начала яростно качать головой, пока слёзы не потекли по её щекам.

Рука Драко выстрелила, обхватывая её лицо и стирая одну из них большим пальцем. Он ненавидел видеть, как она плачет сейчас. Презирал это. Это делало необъяснимо ужасные вещи с его внутренностями, будто каждая слеза была ударом в его желудок. Внимательно изучая её, он мог видеть вспышку, нарастающую внутри неё, собирающуюся по кусочкам, и он не знал, что мог сделать, чтобы утешить её. Он чувствовал себя беспомощным.

— Грейнджер, — прошептал он так мягко, как, вероятно, шептал что-либо в своей жизни. — Перестань смотреть на неё—

— Э-этого не может быть, — запиналась она. — О-она только что родила—

— Грейнджер, посмотри на меня, не смотри на неё.

Она продолжала смотреть мимо него. — Нет, нет, нет, нет, нет. — Она начала дрожать. — Это невозможно—

— Грейнджер—

— НЕТ.

Она сделала движение, чтобы пройти мимо него, но споткнулась, падая в готовые и поддерживающие руки Драко. Сжимая ткань его рубашки в руках, она сдалась и осталась там, зарываясь лицом в его грудь, прежде чем позволила этому выйти. Её крик был приглушён о его кожу, но дрожь от него и от неё прошла через него, как лёд, и всё, что он действительно мог придумать, это обвить рукой её, рассеянно поглаживая её спину кончиками пальцев. Она выплеснула всё это; каждое рыдание, каждый всхлип и каждый крик, чувствуемый им. Поглощённый им.

— Прости, — пробормотал он, потому что это было всё, что он мог придумать сказать. Не то чтобы это что-то делало, чтобы утешить её.

Так что он ничего не сделал. Когда дело доходит до смерти, иногда ничего — это всё, что человек может сделать.