Глава 26: Глава 26. Призрак

Где-то были голоса; приглушённые дверями и расстоянием, но определённо голоса. Голоса, которые она знала.

Её ресницы слиплись от засохших слёз, и она несколько раз моргнула, чтобы разбавить солёное жжение и размытость сна. Она сосредоточилась на пустом пространстве рядом с собой и провела рукой по холодным, свежим и нетронутым простыням. Возможно, оставшийся запах футболки Драко обманул её подсознание, потому что исполненный надежды уголок её сердца почти ожидал, что он будет рядом, но реальность вчерашнего дня было невозможно игнорировать.

Драко не было здесь.

Она не знала, где он.

И она понятия не имела, увидит ли она его снова.

Пустая боль, которую эти факты оставили в её груди, чувствовалась сегодня хуже, и она сомневалась, что болезненные уколы утихнут в ближайшее время. Это тошнотворное чувство одиночества казалось разрушительно постоянным, как гноящаяся опухоль, застрявшая между кончиком её позвоночника и основанием черепа.

Но.

Она сжала кулаки и похоронила это; заперла на чердаке своего разума вместе с мыслями о родителях и Гарри с Роном. Потому что должна была. Потому что пообещала себе, что сделает это.

Страна кишела обещанием Войны, так какое право она имела лелеять разбитое сердце, когда люди умирали и оплакивали потерянных близких? По крайней мере, Драко был жив. По крайней мере, была возможность, что судьба позволит их дыханиям снова смешаться.

Надежда — это мотивация, если ничего больше.

Голоса всё ещё вибрировали внизу, и с обновлённой настойчивостью она покинула постель и порылась в своей зачарованной сумке в поисках свежей одежды. Она скользнула в джинсы и натянула свободный шерстяной свитер поверх топа Драко, не желая расставаться с мужским теплом, запертым в ткани, которая покалывала её кожу. Укрощая буйные волосы несколькими взмахами пальцев, она взглянула на своё отражение в зеркале и нахмурилась на опухшие, красные пятна под глазами, всё ещё покрытые глянцем слёз. Она промокнула лицо собранным рукавом, шмыгая носом и несколько раз сглатывая, чтобы её голос не выдал её, а потом подняла подбородок с иллюзорной выдержкой.

Маска была почти идеальной; возможно, немного потрескавшейся и хрупкой в глазах, но её твёрдая челюсть и гордая линия губ будут достаточны, чтобы обмануть друзей в Ордене.

Она выглядела стойкой и подготовленной. Готовой к бою и процветающей с целью. Светящейся тем безошибочным блеском гриффиндорского оптимизма и мужества. Именно такой, какой должна быть.

Кивнув своему отражению, она схватила палочку и направилась из спальни, следуя за низким гулом голосов. Она спустилась по лестнице и побрела по дому, останавливаясь за дверью кухни и прижимая ухо к двери, чтобы уловить приглушённый разговор.

— ...Должны были это предвидеть. Мы могли бы отправить людей на Кингс-Кросс, чтобы помочь студентам...

— Мы не сможем предсказать всё, что они делают, Аластор...

— Мы должны были это предсказать!

— В любом случае, мы ничего не могли сделать. Макгонагалл и другие профессора позаботятся о них.

— Ремус прав. По крайней мере, если они в Хогвартсе, они всё ещё в безопасности в определённой степени...

— И ты думаешь, что быть там со Снейпом и теми психованными близнецами Кэрроу — это безопасно, Тоункс?

— Это лучше, чем попасть под перекрёстный огонь в Косом переулке или нарваться на каких-нибудь Егерей.

— А как же магглорождённые, Кингсли?

— Большинство из них прячутся, но у нас есть сведения, что Сам-Знаешь-Кто вводит свою Комиссию по регистрации магглорождённых, как только Амбридж будет готова. Я пытался связаться с Крессвеллом и Олдертоном, но это трудно.

Гермиона нахмурилась по другую сторону двери. Комиссия по регистрации магглорождённых?

— Нам нужно распространить информацию о Табу на имя Сам-Знаешь-Кого.

— Я пытаюсь, но наши методы связи становятся всё более ограниченными с каждым часом. Тоункс, ты успела написать совой матери?

— Да, она знает.

— А как насчёт наших безопасных домов, Аластор?

— Некоторые барьеры устоят, но не все. Твой дом должен быть в безопасности, Ремус. Гриммо тоже, и ещё пара других, но нам придётся начать искать другие места для встреч. Это лишь вопрос времени, когда барьеры на этих безопасных домах тоже будут прорваны.

— Ты успел сделать достаточно портключей, Кингсли?

— Я сделал большинство из них.

— Этого будет достаточно?

— Понятия не имею.

Повисла густая пауза.

— Можешь войти, Грейнджер! — рявкнул громкий голос Муди через мгновение, и Гермиона отшатнулась от двери, когда резкий звук заставил её барабанные перепонки зажужжать. Её рука потянулась, чтобы нерешительно зависнуть над дверной ручкой. — Хватит тянуть, Грейнджер. Это касается тебя так же, как и всех остальных.

Игнорируя странный комок нервов в животе, она толкнула дверь на кухню и поприветствовала четыре пары глаз неловким и извиняющимся кивком. Шеклболт, Грозный Глаз, Люпин и Тоункс все сидели вокруг хрупкого обеденного стола; их выражения были суровыми, недосыпавшими и неизбежно обеспокоенными.

— Прости, — пробормотала она. — Я не хотела вторгаться.

— Как ты себя чувствуешь, Гермиона? — спросила Тоункс, ёрзая на месте, чтобы accommodate свой живот. — Можешь вернуться в постель, если тебе нужен отдых.

— Я в порядке.

— Ты немного старовата для подслушивания, Грейнджер, — заметил Грозный Глаз, хотя его тон был почти забавным. — Что именно ты услышала?

— Немного, — пожала она плечами. — Только о Табу... и что такое Комиссия по регистрации магглорождённых?

— Это кровавая ловушка, вот что это, — горячо spat Грозный Глаз. — Это способ Сам-Знаешь-Кого сгонять магглорождённых, как скот, пока он не вырежет их...

— Да, спасибо, Аластор, — Люпин бросил на него хмурый взгляд. — Думаю, есть лучшие способы это выразить...

— Ну, можешь прикрыть это ромашками и блёстками, сколько хочешь, Ремус, но это в основном то, что это есть. — Он устремил на Гермиону твёрдый взгляд. — Не волнуйся; ты не будешь регистрироваться. Ты останешься в укрытии и будешь в безопасности здесь с Тоункс.

Гермиона сузила глаза в раздумьях.

— А как же все остальные магглорождённые?

— Мы делаем, что можем, — мрачно предложил Кингсли. — Большинство ушли в укрытие, но сейчас мы мало что можем сделать, кроме как попытаться предупредить людей...

— Что трудно, когда все аппарируют в панике и, вероятно, приземляются прямо на путь Егерей, — проворчал Грозный Глаз. — Поттер и Уизли могут попасть в эту категорию, так что если ты знаешь, где они, Грейнджер, тебе нужно нам сказать.

— Я понятия не имею, где они, — выдохнула она, качая головой. — Всё, что я знаю, — они ищут крестражи, и они уничтожили медальон.

— Да, они прислали мне письмо об этом, — кивнул Ремус. — Но ты ничего не слышала с тех пор?

— Ничего существенного. Просто письмо время от времени, чтобы заверить меня, что они... ну, знаете, живы. — Она заправила выбившийся локон за ухо. — Но нет. Никогда их местонахождение или что-то такое. Они знают, это было бы слишком опасно...

— И разгуливать Мерлин знает где со всем этим не опасно? — фыркнул Грозный Глаз.

Глаза Гермионы метнулись обратно к аврору.

— Они не глупы, Муди...

— Ну, их действия противоречат этому утверждению...

— Они будут в порядке, — перебила она, но запинка в её голосе была показательной. — Они будут в порядке.

— Они выжили до сих пор, — сказала Тоункс, рассеянно поглаживая свой раздутый живот. — Имей немного веры, Грозный Глаз. Уверена, если они поймут, что не справляются, они найдут нас.

— У нас вряд ли есть время ждать, пока здравый смысл догонит эту парочку, — проворчал он, закатывая свой хороший глаз. — Так что это будет твоей задачей на данный момент, Грейнджер; выяснить, где они.

Гермиона сморщила нос.

— Разве не было бы полезнее для меня попытаться выяснить, где крестражи?

— Ну, если Гарри и Уизли делают то, что ты говоришь, тогда это одно и то же, — ответил Грозный Глаз, вставая со своего места. — Я уверен в твоём интеллекте, Грейнджер. Если кто и может их найти, так это ты.

Она не знала, имел ли он в виду мальчиков или крестражи, но всё равно кивнула.

— Спасибо, Муди.

— И продолжай свои боевые тренировки, — медленно посоветовал он. — Мы теперь на Войне.

.

.

— Драко.

Он поёжился и зарылся лицом глубже в подушку. Он балансировал на блаженном гребне между сном и реальностью, и будь он проклят, если его утащат оттуда прежде, чем он будет готов.

— Драко.

— Отвали, Грейнджер, — пробормотал он, как часто делал, когда она пыталась его разбудить. — Я пытаюсь спать.

Последовала небольшая пауза, и Драко задался вопросом, не позволит ли его настойчивая любовница ему наконец мирное утро для разнообразия.

— Драко, это Андромеда, — вздохнул голос, несколько с сожалением. — Тебе нужно проснуться.

Его глаза распахнулись, и реальность ворвалась обратно в его мозг, как громовые тучи. Он не в Хогвартсе. Он живёт с тётей, с которой никогда не разговаривал. Грейнджер не здесь. Её нет нигде, и отсутствие её присутствия вернуло тупую боль в его груди. Ему стало плохо.

Грейнджер...

Он бросил укоризненный взгляд на свою тётю, когда она наклонилась над ним, её выражение было где-то между обеспокоенным и осторожным. Её сходство с его матерью поразило его на мгновение, но он держал черты натренированными и строгими, готовый отчитать ведьму за то, что она потревожила его одинокое утро. Он не хотел, чтобы кто-либо видел, как это на него влияет.

— Чего ты хочешь? — спросил он тихим и защитным голосом. — Разве у людей нет никакой приватности в твоём доме?

— Драко, — осторожно начала она. — Ты не покидал постель три дня.

Его брови высоко поднялись на лбу. Три дня? Но всё чувствовалось таким сырым и свежим, будто дождь всё ещё покрывал его кожу, и прощальные слова Гермионы всё ещё звенели в его ушах. Разве время не должно лечить боль первоначального шока? Три дня, и он был почти уверен, что проспал всё это время. Очевидно, его подсознание решило, что сон предпочтительнее пробуждения без Грейнджер, прижатой к его груди.

— И что? — нахмурился он на Андромеду, садясь в постели и resting локти на коленях. — Какая разница?

— Во-первых, мне нужно предупредить тебя, что на имя Сам-Знаешь-Кого наложено Табу, — перечислила она. — А во-вторых, тебе нужно что-нибудь съесть.

— Я не голоден, — солгал он, игнорируя болезненный укол в животе, противоречащий его словам. — Просто оставь меня в покое...

— Это нездорово, — настаивала она. — Ты доведёшь себя до болезни.

— Мне плевать, — холодно проворчал он. — Я встану, когда буду готов.

— Послушай, — вздохнула Андромеда, нетерпение было громким в её тоне. — Изолировать себя здесь не заставит тебя чувствовать себя лучше...

— Что, и ты думаешь, кусок тоста и прогулка по саду сделают всё замечательно? — съязвил он. — Не будь такой чертовски мягкой...

— Тёплая еда пойдёт тебе на пользу, — сказала она ему, и его живот снова дёрнулся от этого понятия. — И, возможно, разговор с остальными поможет...

— И кто, чёрт возьми, эти «остальные», которых ты всё время упоминаешь?

— Люди в похожем положении, как ты, — сказала она, и Драко почувствовал, как его любопытство зашевелилось. — Спустись на завтрак и увидишь.

— Не думаю...

— О, повзрослей, Драко, — нахмурилась Андромеда, разрезая воздух рукой. — У меня нет времени стоять здесь и нянчиться с тобой...

— Ну, никто тебя не заставляет! — крикнул он в ответ. — Думаю, я довольно ясно дал понять, что не хочу тебя здесь...

— Не повезло, — вздохнула она, массируя переносицу. — В комоде есть чистая одежда. Если ты не одет и не готов через пятнадцать минут, я вытащу тебя из постели...

— Я не готов! — воскликнул он, сжимая кулаки и ударяя ими по матрасу. Он почувствовал, как часть борьбы покинула его, и его плечи сгорбились, когда следующее пробормотанное признание слетело с его губ. — Я просто... я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я не... готов иметь дело с этой ситуацией.

Черты Андромеды слегка смягчились.

— Я пытаюсь тебе помочь...

— Если хочешь помочь мне; уходи...

— Я не бросаю это, Драко, — твёрдо сказала она ему. — Но я предложу тебе очень щедрый компромисс; если ты спустишься на завтрак этот один раз, тогда я больше не буду тебя донимать. Я буду оставлять еду за твоей дверью, и ты можешь оставаться здесь и хандрить, сколько хочешь.

— А если я откажусь? — спросил он.

— Тогда я вытащу тебя из постели сегодня и каждый другой день, пока ты не поймёшь, — предупредила она. — И ты можешь думать, что сможешь меня сдержать, но у меня внизу несколько человек, которые помогут мне, и я сомневаюсь, что ты хочешь, чтобы твою палочку конфисковали, когда ты только что получил её обратно.

— Я так чертовски устал от людей, говорящих мне, что делать, — прорычал он, ноздри раздувались, пока он ронял лицо в ладони. — Спорим, тебе это нравится; смотреть на сына сестры, которая тебя предала, в таком жалком состоянии.

Андромеда испустила тяжёлый вздох.

— Это неправда, но у меня действительно нет времени на это, — сказала она, поворачиваясь и направляясь к двери. — Я подожду за твоей дверью, и если ты не одет и не готов через десять минут, мы сделаем это трудным способом.

Драко услышал щелчок двери и застонал в ладони, чувствуя, как горячий гнев жжёт за глазами, пока его мысли тащили его обратно к Гермионе. Никогда бы он не вообразил, что будет жаждать пронзительного тона голоса Грейнджер, когда она раздражена, но он жаждал. Он думал о тех первых неделях в её спальне; безумие, подкрадывающееся к нему с каждым её словом и каждым столкновением их путей, и кисло-горькая ирония почти заставила его усмехнуться мрачным весельем.

Забавно, как то, что когда-то заставляло его сомневаться в состоянии своего разума, теперь казалось единственным, что чувствовалось рациональным и подлинным.

Судьба была темпераментной стервой с фетишем на траханье мозгов.

По-видимому, вот как это чувствовалось — скучать по любовнице; будто кто-то выпустил жестокое Импедименту прямо в его грудь, а потом раздавил разумную часть его мозга и иррациональную часть его сердца под каблуком. Он хотел кричать в подушку достаточно громко, чтобы разорвать и расцарапать дыхательное горло, или бить кулаками в стену, пока костяшки не расколют плоть, и он не почувствует себя где-то близко к рациональному или сбалансированному снова.

Ему нужно было вернуть контроль.

Он мог представить Гермиону в голове, говорящую ему принять предложение приличной еды и отбросить резкий фасад, вероятно, с руками на бёдрах и закатыванием своих хорошеньких карих глаз на него. Он поставил бы своё сомнительное наследство, что она упомянула бы день после того, как была вынуждена Обливиэйт своих родителей, повторяя то, что он сказал, чтобы вывести горе из её системы в тот блаженный день в душе.

Поверь мне, когда я говорю, что бездействие только нанесёт больше вреда.

И что? Ты просто собираешься сидеть в своей комнате и хандрить весь день?

Возьми себя в руки. У тебя больше сил, чем это.

— Драко, — позвала Андромеда с другой стороны двери, прерывая его транс. — У тебя осталось пять минут.

Ещё один болезненный спазм голода заставил его поморщиться, и он выдохнул с поражением, понимая также, что его конечности чувствовались слабыми и вялыми от дней без питания. Его кости трещали и протестовали, пока он покидал постель, рассеянно выбирая простую пару чёрных брюк и водолазку того же цвета из комода.

Направляясь встретить свою тётю, он мельком увидел своё полупрозрачное отражение в оконном стекле и замер. Мутные, налитые кровью глаза смотрели на него в ответ, пока он изучал своё лицо; его выражение было измождённым и мучительным, а обычно ухоженные волосы были растрёпаны и спутаны. Он выглядел хрупким и непрочным, как призрак, задержавшийся в лимбе.

И ему было совершенно, чёрт возьми, плевать.

— Если ты думаешь, что я блефую, ты ошибаешься, — предупредила Андромеда, и Драко мрачно посмотрел на дверь, прежде чем схватить палочку. — У тебя одна минута.

Бормоча хор ругательств себе под нос, он выпрямил осанку и присоединился к тёте в коридоре, устремляя на неё разъярённый взгляд.

— Довольна теперь?

— Это вряд ли для моей пользы, — спокойно сказала она, начиная идти по коридору. — Но да, я рада, что ты решил выбраться из постели и проявить немного характера...

— Я делаю это только чтобы заткнуть тебя, — быстро указал он, пока они шли. — Помни, ты сказала, что оставишь меня в покое, если я позавтракаю этот один раз.

— Я знаю, что сказала.

— Тогда давай покончим с этим, — пробормотал он, проходя мимо неё и угадывая маршрут к кухне.

— Драко, — сказала Андромеда, подходя к его боку. — Я чувствую, что должна сказать тебе, что остальные уже знают, что ты здесь, но я не говорила им, где ты был до сих пор или с кем. Я подумала, лучше, если ты решишь, сколько хочешь им раскрыть.

Его лоб сморщился от замешательства.

— Эти люди знают меня?

— О да, — кивнула она. — И ты знаешь их.

— Тогда почему просто не сказать мне, кто они?

— Отчасти потому, что легче просто показать тебе, — пожала она плечами, но он заметил, как уголок её рта дёрнулся. — А отчасти для моего собственного развлечения.

Он прикусил задние зубы на этом замечании, но не ответил, когда они остановились перед дверью, которую он предположил вела на кухню. Соблазнительный запах овсянки и кофе поплыл в коридор и мгновенно вызвал больше воспоминаний о медленных воскресеньях в спальне Грейнджер, хрустящих подгоревших тостах и ухмылке на её утренне-растрёпанные волосы. Он внезапно очень остро осознал, что его ведьмы не будет по другую сторону двери, утопающей в одной из его огромных футболок и попивающей чашку чая с книгой на коленях. Он понятия не имел, кто был внутри кухни Андромеды, но это не будет Гермиона с ленивой, всепрощающей улыбкой, и странный приступ тревоги затопил его внутренности.

— Подожди, — сказал он, прежде чем его тётя смогла схватить дверную ручку. — Люди там; они знают, что я сделал?

Морщины Андромеды углубились от её озадаченной хмурости.

— Да, они знают о том, что случилось с Дамблдором.

— Ясно, — пробормотал он, испытывая отвращение к беспокойству в своём тоне. — Тогда они меня ненавидят.

— Нет, — быстро возразила она, будто предвидела его комментарий. — Они как я, Драко; сбитые с толку и настороженные, но готовые дать тебе шанс доказать, что ты не злой маленький засранец, каким тебя все считают.

Она едва дала ему мгновение обдумать это заявление, прежде чем подтолкнула его вперёд, открывая дверь и вталкивая его на кухню. Драко мгновенно лишился дара речи; его зрачки расширились, а челюсть отвисла, пока он впитывал обитателей комнаты и пытался осмыслить невероятность этой ситуации. Пять пар настороженных и подозрительных глаз уставились на него в ответ, и он даже не пытался скрыть своё недоумение, пока его беспорядочное внимание метало от одного знакомого лица к другому.

Андромеда была права; он знал их. Он хорошо их знал.

Его мозг ревел вопросами, пока он сосредоточился сначала на Трейси Дэвис, балансирующей на кухонной стойке и нервно постукивающей пальцами по колену. Рядом с ней стояла с более выраженной хмуростью Миллисент Булстроуд, а с другой стороны от Трейси был Майлз Блетчли, его спина была прямой, а подбородок приподнят, будто он готовился к конфронтации.

Затем недоумевающие глаза Драко сместились к двум фигурам, сидящим за столом, сосредоточившись на Теодоре Нотте, который почти небрежно откинулся на стуле, скрестив руки на груди, но его брови высоко поднялись на лбу от удивления. И наконец, Драко остановился на Блейзе Забини, и он ощетинился под тёмным, расчётливым взглядом старого однокурсника. Подбородок Блейза resting на тыльной стороне руки, его губы дёргались, пока он облизывал зубы, и его черты были зафиксированы в натренированной и непоколебимой маске безразличия. Только благодаря годам опыта Драко заметил недоверчивое и задумчивое напряжение в чертах другого волшебника.

И его внезапно осенило.

Эти люди, которых он когда-то считал знакомыми и даже друзьями, были не теми, кого он помнил, и это было так очевидно, пока каждый из них рассматривал его с сомнением и интригой, подходящей для незнакомца, который наткнулся на их логово, вместо уважения и товарищества, которые они делили в Хогвартсе. Они больше не были теми, кем были, и он больше не был одним из них.

Они были другими, и он был чужаком.

— Ну, отшлёпай мою задницу и назови меня Морганой, — дroll голос Тео заполнил воздух. — Мы думали, ты нас разыгрываешь, 'Дромеда.

— Ради Годрика, Тео, — пробормотала она, проходя дальше на кухню и оставляя Драко ошеломлённым в дверном проёме. — Сколько раз мне нужно предупреждать тебя о твоём языке?

— Прости, что пытаюсь разбить неловкую тишину, — пожал он плечами. — Это будет интересное утро.

Драко почувствовал, как его голосовой аппарат щёлкнул обратно в действие.

— Какого чёрта происходит? — выпалил он. — Какого хрена вы, ребята, здесь делаете?

— Думаю, более насущный вопрос — что ты здесь делаешь? — парировал Тео, потягиваясь руками над головой. — Все думали, ты мёртв.

Он вздрогнул, рассеянно глядя на Блейза, который ещё даже не моргнул.

— Все?

— Практически, — подала голос Трейси, и Драко заметил, что Блетчли незаметно переместился в защитную позу рядом с ней. — Говорили, ты попал под перекрёстный огонь, когда пытался сбежать из Хогвартса.

— Но тогда как...

— Погоди, — быстро перебил Тео, resting локти на столе. — Кажется, была наша очередь задавать вопрос.

— Это не чёртова игра, Нотт, — отрезал Драко, слишком взволнованный, чтобы сохранять хладнокровие. — Я хочу знать, какого чёрта происходит...

— И мы тоже...

— Ну, ты ведёшь себя как мудак...

— Назови меня мудаком ещё раз, и я сломаю тебе лицо, Малфой...

— Достаточно, — успокоила Андромеда их рикошетящие колкости. — Слушайте, вам придётся найти способ нормально это обсудить. Мне нужно вернуться в другой дом, и я хотела бы верить, что вы все достаточно взрослые, чтобы справиться с этим зрело.

— Не задерживай дыхание...

— Заткнись, Тео, — наконец заговорил Блейз, бросая на своего товарища предупреждающий взгляд. — Как долго тебя не будет, 'Дромеда?

— Всего несколько часов, — сказала она, и Драко понял, как peculiar комфортно его тётя чувствовала себя с его бывшими однокурсниками. — Миллисент, я хотела спросить, не могла бы ты пойти со мной? Возможно, мне понадобится помощь с сортировкой припасов. — Младшая ведьма кивнула, и его тётя повернулась обратно к Блейзу. — Ты за главного, пока меня не будет.

— Потрясающе, — закатил глаза Тео. — Фаворитизм тебя везде доведёт...

— Как и поведение взрослого, — нахмурилась она на него, жестом приглашая Миллисент следовать за ней, пока она направлялась к другой двери в задней части комнаты. — Не убивайте друг друга, пока меня не будет.

С этим две ведьмы вышли из кухни, и напряжённая тишина вернулась, чтобы занять своё место между оставшимися обитателями, и она царапала барабанные перепонки Драко. Блейз едва двинулся во время обмена, его голова всё ещё была подпёрта костяшками, и он всё ещё изучал Драко с интенсивной концентрацией, которая казалась почти инвазивной.

— Блетчли, Дэвис, — обратился он к паре со вздохом, медленно поворачиваясь, чтобы признать их. — Не могли бы вы оставить нас на некоторое время?

Майлз, казалось, колебался.

— Почему?

— Думаю, будет легче, если Малфой пока поговорит только с Тео и мной, — объяснил он, его карие глаза вернулись к Драко. — Не волнуйтесь, вы тоже получите шанс задать вопросы.

Майлз открыл рот, чтобы возразить, но Трейси положила руку на его и спрыгнула со стойки, шепча что-то ему на ухо, предназначенное только для него.

— Ладно, — сказала она, дёргая спутника за запястье. — Крикните, если что-нибудь понадобится.

Когда пара обошла Драко стороной, чтобы покинуть комнату, Блейз выдвинул стул и наклонил голову.

— Садись, Малфой, — спокойно инструктировал он, ожидая, пока Драко подчинится, прежде чем заговорить снова. — Расскажи нам, где ты был.

— Нет, — упрямо покачал он головой. — Сначала расскажи мне, какого чёрта вы здесь делаете...

— Ради всего святого, — снова вклинился Тео. — Ты не имеешь никакого права...

— Дай челюсти отдохнуть и успокойся, чёрт возьми, — низким тоном сказал ему Блейз. — Постарайся вспомнить, что ты был в положении Малфоя не так давно...

— Да, но я не был тем, кто впустил чёртовых Пожирателей смерти в Хогвартс.

— Нет, но ты мог бы быть, — ровно ответил он. — Это мог быть любой из нас.

Взволнованное поведение Тео дрогнуло, прежде чем он цокнул языком и поднял руки в капитуляции.

— Ладно, — неохотно выдохнул он. — Продолжай.

Блейз перевёл глаза обратно на Драко.

— Пожиратели смерти называют нас «Отступниками», а Орден называет нас «Просвещёнными», — сказал он. — Я предпочитаю думать о нас как о тех, кто удачно сбежал.

— Вы дезертировали? — повторил Драко. — Почему вы...

Но он был прерван, когда задняя дверь распахнулась, и вошла Луна Лавгуд с её обычной аурой безмятежного неведения, и удивление от её внезапного появления выбило воздух из лёгких Драко. Она взглянула на него краем глаза и, помимо лёгкого растяжения улыбки, не подала никаких признаков того, что была ошеломлена или смущена его присутствием.

— Доброе утро, Лавгуд, — небрежно поприветствовал Тео.

— Доброе утро, Тео, Блейз, — ответила она, и Драко не упустил смягчения стоической внешности Блейза, когда она произнесла его имя, а также не упустил, как Лавгуд провела нежную руку по его плечам, проходя мимо. — И доброе утро тебе, Драко.

— Какого хрена...

— Видишь, — пробормотала она своим пустым тоном, глядя конкретно на Блейза. — Я же говорила, что видела его в Хогвартсе на Рождество.