Глава 30: Глава 30. Табу

Гермиона моргнула, прогоняя мутную пелену сна, и попыталась сосредоточиться. Она почувствовала это прежде, чем увидела — что-то в её руке, чужое, — и её брови сморщились в озадаченной хмурости, когда она заметила лишний набор пальцев, переплетённых с её собственными. Свет в палатке был тусклым — маленькое бирюзовое пламя угасало в фонаре в углу, — но она мгновенно поняла, чья рука держит её, и проследила взглядом по руке до спящего лица Рона.

Она вырвала руку так быстро, что её локоть ударился о бедро. Искушение растолкать Рона и прочитать ему лекцию о приличиях и о том, что руки надо держать при себе, пришло на ум, но мысль прошла, и она вдруг стала очень настороженной и беспокойной. Она отказалась от идеи попытаться снова заснуть и осторожно выбралась из походной койки, на цыпочках вышла из палатки, решив найти Гарри, который, как она знала, дежурил сегодня.

Она заметила его в нескольких метрах от их лагеря, прислонившегося к осыпающемуся стволу безжизненного дуба, и когда луна блеснула в его очках, она поняла, что он её увидел. Он старательно избегал её с тех пор, как она призналась насчёт Драко, и она думала, что он может встать и уйти, но его плечи поникли, и он выдохнул дыхание, превратившееся в холодный туман, когда она приблизилась. Были вещи, которые нужно было сказать; треснувшая дружба, которую нужно было починить.

— Привет, — робко предложила она, опускаясь на землю напротив него.

— Привет, — эхом отозвался он, и неловкость между ними заставила её поморщиться. — Гермиона—

— Я хочу спросить тебя—

— У меня тоже есть вопросы, — перебил он, выглядя почти нервным. — Я, эм, сначала хочу извиниться за то, что был отдалён с тобой последнюю неделю.

Облегчение согрело её. — Всё в порядке.

— Я просто… это был просто большой шок… ну, это всё ещё большой шок, и я—

— Я знаю, — кивнула она. — Я понимаю—

— Ну, в этом и проблема, — сказал Гарри. — Я думал об этом, и я всё ещё не понимаю, и я думаю, мне нужно, чтобы ты… да, мне нужно, чтобы ты объяснила мне это.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе, что произошло? Между мной и Драко?

— Я хочу услышать твои доводы, — пробормотал он. — Ты самый умный человек, которого я знаю, так что, может, если ты объяснишь, это обретёт для меня какой-то смысл.

Она прикусила губу. — Я… я не уверена, как—

— Как давно? — подтолкнул он. — Как давно ты… питаешь к нему чувства?

Она мысленно вернулась к первому поцелую, которым поделилась с Драко; к тому странному дню с укусом пчелы, когда он спас ей жизнь, и она так бесстыдно коснулась его лица, а потом это случилось. Это было катализатором, который затянул её в жизнь Драко. Тот безумный момент импульса изменил всё.

— Ноябрь, — пробормотала она отстранённо, вспоминая ветра. — Это началось в ноябре.

— Хорошо, — сказал он. — А как?

Она снова вернулась во времени, думая обо всех маленьких событиях, которые привели к тому судьбоносному моменту; от их затянувшихся взглядов до поздних ночей на диванах с горячим шоколадом. От того, как он читал её маггловские книги, до того, как она готовила ему еду. От того, как он паниковал, когда она не возвращалась, до того, как она пронзила их руки и смешала их кровь. От каждого затянувшегося взгляда до каждого пытливого прикосновения.

От терпимости к любопытству, к страсти, а затем к любви.

Жизнь — не что иное, как серия хрупких случайностей, которые складываются во что-то прекрасное или трагическое. Иногда и то, и другое.

— Знаешь, это правда, что говорят, — прошептала она, прежде чем даже осознала, что слова покинули её. — Ты действительно не узнаешь кого-то, пока не поживёшь с ним. В каком-то смысле мы оба были потеряны и вне зоны комфорта. У меня не было тебя и Рона, а у него не было его друзей или семьи… у нас вообще ничего не было, и когда всё это было сорвано, не осталось ничего, за чем можно было бы спрятаться.

— Но—

— И мы оба просто… рассыпались друг перед другом, — продолжила она. — Ты-Знаешь-Кто хотел его смерти, и он был полностью подавлен своими обстоятельствами, а после того, как я стёрла память родителям, я была так… опустошена. Но это сделало нас… людьми, я думаю. Мы были… мы были настоящими, потому что были сломлены.

Брови Гарри нахмурились. — Я не понимаю.

— Я имею в виду, что это были просто… мы, — попыталась объяснить она. — Наши личности, наши… души, что ли. Просто эмоции и инстинкты, и мы просто… совпали. Соединились, почти.

— Потому что вы оба были одни?

— Нет, — покачала она головой. — Нет, были другие люди, с которыми я могла бы найти компанию, если бы дело было просто в одиночестве. Это было больше.

Она видела неуверенность за блеском его очков. — Так он просто… перестал волноваться? О том, что ты магглорождённая?

— О, Мерлин, нет. Понадобилось время, чтобы он вообще стал со мной вежлив, но это просто то, как его воспитали. Возможно, я слишком оптимистична, но я думаю, он уже сомневался в своих идеях о кровных предрассудках до того, как между нами что-то произошло. Может, даже до того, как он впустил Пожирателей смерти в Хогвартс.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты видел его в прошлом году, Гарри, — вздохнула она. — Как он выглядел измученным. Несомненно, если бы он был так уверен, что всё, чему его учили о магглах и магглорождённых, было правдой, он бы действительно довёл это до конца.

— Гермиона, он всё ещё—

— Он никогда не был злым, Гарри, — поспешно защитила она отсутствующего возлюбленного. — Он просто… сделал неправильный выбор. Я думаю, сомнение всегда было там, и я просто… подтолкнула его в правильном направлении—

— Но это не—

— Почему ты любишь Джинни, Гарри?

— Я… что ты—

— Я имею в виду, это не совсем удобно, — продолжила она. — Она сестра твоего лучшего друга. Почему ты её любишь?

— Я эм…, — запнулся он неуклюже. — Я не знаю почему… я просто люблю.

Её губы дрогнули в уголках с печальной улыбкой. — Именно.

Гарри, казалось, обдумывал её в молчаливый момент, прежде чем покачал головой и подтолкнул очки выше на нос — привычка, которую она знала, он делал, когда чувствовал себя неуютно. Он уставился на носки своих ботинок и выдохнул через ноздри.

— Что ты хотела спросить меня, Гермиона?

Она опустила глаза, чувствуя, что он закончил с разговором о её отношениях с Драко, и она не могла сказать, смягчилось ли его мнение или нет. Судя по раздражённому барабанению его ногтей по коленям, она сомневалась.

— Я хотела узнать, что ты сказал Рону.

— Ничего, — пробормотал он. — Я знал, что если скажу, что тебе нравится кто-то другой, он захочет узнать кто и задаст кучу вопросов. Я просто сказал ему, что не говорил с тобой, потому что не знал, что сказать.

Она проглотила зуд в горле. — Он держал меня за руку, когда я проснулась, — сказала она. — Гарри, мне нужно рассказать ему—

— Нет.

— Но это нечестно по отношению к нему—

— Не сейчас, Гермиона.

.

.

Его веки начали казаться такими тяжёлыми, будто ресницы были сделаны из свинца.

Истощение сильно ударило по Драко за последние две недели, впиваясь глубоко в мышцы, пока они не начинали пульсировать, и постоянная головная боль поселилась прямо между его глаз. В горстке дней после новости о смерти Теда все те маленькие модели и рутины, которые поддерживали всё в движении, исчезли. Не было неторопливых партий в волшебные шахматы, не было общих завтраков и не было полуночных встреч с Андромедой над холодными чашками кофе. Всё погрузилось в унылый и неорганизованный хаос, и никто не мог собрать усилия, чтобы было наплевать.

Кроме, возможно, Блейза.

Андромеда спала в комнате Трейси, потому что не могла заставить себя вернуться в дом, который делила с мужем, и встретиться со всеми воспоминаниями, которые неизбежно будут разбросаны повсюду среди пыли. Она едва появлялась из комнаты Трейси, и Блейз делал всё возможное, чтобы поддерживать какой-то порядок в их убежище, распределяя различные обязанности между слизеринцами и принимая роль Андромеды как главы дома, хотя Драко задавался вопросом, не делает ли Блейз это, чтобы отвлечься от своих одиноких ночей без Лавгуд, которая отсутствовала уже почти неделю.

Это было… трудно.

Драко не мог вспомнить времени, когда был окружён людьми, справляющимися со смертью так деликатно, и он понятия не имел, как вести себя среди своих скорбящих товарищей. Он не знал Теда близко, но, очевидно, его дядя по браку оказал огромное влияние на жизни остальных до его приезда; псевдоотец для Тео и Миллисент, казалось, и меланхолия заразна, когда заперта в замкнутом пространстве.

Как и ожидалось, реакция Тео была самой тяжёлой, и первые два дня он не делал ничего, кроме как рвал, кричал и пытался разрушить всё, что попадалось на глаза. Но, как и жизнь, и всё остальное, гнев и энергия медленно вытекли из Тео, и последние четыре дня он отражал трупоподобный вид и вялые движения Андромеды.

Эти двое не делали ничего больше, чем существовали, запертые в кататоническом трансе горя, сопротивляющемся любой цели.

Блейз спрятал палочку Тео где-то и также решил, что за ним нужно следить, и они все по очереди оставались в его комнате ночью, хотя Драко несколько раз предлагал брать поздние смены. Он спал меньше всех остальных, так что это имело смысл.

Но теперь всё это настигало его, и он действительно лёг спать в разумный час для разнообразия, так что был более чем раздражён, когда тревожный сон о Тёмных метках и криках Грейнджер разбудил его слишком рано.

Вскочив в постели с резким вдохом, холодный пот был в его глазах, и дрожь скребла по позвоночнику, пока отголоски криков Гермионы звенели в ушах. Он опустил лицо в липкие ладони и попытался успокоить дыхание, и бросил на часы хмурый взгляд, когда понял, что было половина четвёртого утра.

Он размышлял, стоит ли пытаться снова заснуть, когда услышал это; слабый шёпот голосов снизу.

Он знал, что это, скорее всего, ничего, вероятно, Майлз и Трейси берут напиток, но сомнительное ощущение тянуло его за внутренности. Натянув футболку через голову и разгладив её на покрытой потом груди, он схватил палочку и осторожно покинул комнату бесшумными шагами.

— Люмос, — прошептал он, двигаясь по лестничной площадке.

Голоса стали громче, но он не мог определить, кому они принадлежат, или разобрать, что говорится, поэтому последовал за ними вниз по лестнице и по коридору, пока не оказался у двери кухни.

Было два голоса, оба женские. Он узнал мягкий тон Андромеды, но не мог определить второй голос. Он погасил свечение палочки и прижал ухо к двери, когда любопытство взяло верх.

— …и всё такое. Я пришла бы раньше, но сейчас так опасно посылать сов, и я не была уверена, пропустят ли твои защитные чары мою аппарацию, и я не хотела использовать один из портключей, когда срок родов так близок—

— Всё в порядке, — услышал Драко бормотание тёти. — Я знаю, у тебя было много—

— Нет, я должна была быть здесь с тобой—

— Нимфадора, всё в порядке, — перебила Андромеда, и лицо Драко скривилось по другую сторону двери, когда он узнал имя кузины. Кузины, которую он не знал.

— Нет, не в порядке, — сказала она, и раздался удар плоти о дерево, он предположил, её кулака и стола. Он слышал напряжение в её голосе, тот низкий тон человека, запертого между горем и яростью. — Прости, мам, я—

— Перестань извиняться, Нимфадора. Всё действительно в порядке. Просто… приятно тебя видеть, дорогая. Я рада, что ты здесь.

— Знаешь, — сказала его кузина через мгновение. — Мы с Ремусом говорили, и решили, что назовём ребёнка в честь папы, если будет мальчик.

Повисла пустая пауза, и Драко оставался так неподвижно, как позволяли мышцы.

— Я думаю, это идеально, — вздохнула Андромеда, её голос был хрупким от эмоций. — Твой папа полюбил бы это. Правда.

— Ну, думаю, мы никогда не узнаем, да?

— Ты звучишь так злобно—

— Конечно, я чертовски зла! — рявкнула она. — Они убили моего папу! Они убивают людей каждый день, а ещё эта грёбаная Комиссия по регистрации магглорождённых! Ты видела пропаганду, которую они делают о магглорождённых?

Драко почувствовал, как его грудь сжалась.

Комиссия по регистрации магглорождённых. Магглорождённая. Грейнджер.

— Да, — ответила тётя. — Я видела что-то об этом в «Пророке», и в дом доставили несколько листовок. Это ужасно—

— Это отвратительно, — spit Тонкс. — Не могу поверить, что некоторые люди действительно верят во всё это дерьмо. Знаешь, когда Гермиона останавливалась у меня, я…

Драко не услышал остаток того предложения. Вся его кровь прилила к ушам и на мгновение оглушила его, пока всё, что он мог слышать, было быстрым биением пульса, а зрение затуманилось по краям. Это ударило в него так сильно, луч незамутнённой ярости, от которой даже ногти начали гореть, и затем внезапно он был весь адреналин и жар, врезаясь телом в дверь и врываясь на кухню с палочкой наготове и нацеленной. Две ведьмы дёрнулись от удивления, и Тонкс вскочила на ноги, её палочка была нацелена на него, а тело осторожно развёрнуто, чтобы защитить живот с ребёнком.

Тонкс с отвращением посмотрела на него. — Какого чёрта ты здесь делаешь?

— Где, чёрт возьми, она? — прошипел Драко кузине, и он едва узнал зловещее качество своего голоса.

— Драко, — настороженно сказала Андромеда. — Успокойся—

— ГДЕ ОНА?

— Мам, какого чёрта он здесь делает с—

— Всё в порядке, Нимфадора—

— Но он один из них, — жёстко возразила она. — Он принял Метку, и он позволил Пожирателям смерти—

— Он перешёл на нашу сторону, — быстро объяснила Андромеда, вставая с места. — Драко, пожалуйста, просто опусти палочку—

— Не смей приближаться ко мне ни на дюйм, стерва, — прорычал он, скользнув по ней взглядом. — Ты лгала мне—

— Нет, не лгала—

— ТЫ СКАЗАЛА, ЧТО НЕ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОНА! — закричал он, его голос быстро стал хриплым, а грудь вздымалась. — ТЫ ЗНАЛА И ПРОСТО ПОЗВОЛИЛА МНЕ ДУМАТЬ, ЧТО ОНА—

— Драко, пожалуйста, просто опусти палочку—

— ТЫ ВИДЕЛА, КАК Я БЫЛ ЧЁРТ-ЗНАЕТ-КАК РАЗБИТ ПОСЛЕДНИЕ НЕДЕЛИ, И ТЫ НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛА!

Он задыхался, глаза метались от кузины к тёте и обратно. Предательство оставило горький привкус во рту, когда он рассеянно задался вопросом, когда именно он начал доверять Андромеде, прежде чем молча отругал себя за то, что расслабил бдительность. Ему действительно стоило уже научиться.

— Драко, клянусь, я не знала. Нимфадора сказала мне только сегодня вечером—

— ПРОСТО СКАЖИ МНЕ, ГДЕ ОНА! — свирепо прорычал он. — СЕЙЧАС ЖЕ!

— Кто? — вмешалась Тонкс.

— ГРЕЙНДЖЕР! — заорал он, его горящий взгляд вернулся к кузине. — Клянусь Салазаром, если ты не—

Андромеда простонала и смахнула расстроенную слезу. — Драко, просто прекрати это. Пожалуйста.

— Не раньше, чем ты скажешь мне, где Грейнджер, — сказал он решительно. — Ты скажешь мне—

— Ты имеешь в виду Гермиону? — спросила Тонкс, выглядя подобающе озадаченной. — При чём тут она?

— ОНА ВСЁ ЗНАЧИТ ДЛЯ МЕНЯ! — огрызнулся он, его палочка всё ещё была нацелена на неё и яростно вибрировала в руке. — Говори сейчас же!

— Погоди, — пробормотала кузина, её глаза расширились, когда она, казалось, потянулась к воспоминанию. — Ты? Ты тот… ты тот парень, о котором она говорила? В которого она влюбилась в Хогвартсе? Вы с ней были—

— ДА, Я! — выпалил он, слишком разъярённый и нетерпеливый, чтобы заботиться. — Я ТОТ САМЫЙ! Я ЕЁ! А ОНА—

— Не может быть, — Тонкс покачала головой с сомнением. — Гермиона бы не—

— Нимфадора, — сказала Андромеда, одарив дочь многозначительным взглядом. — Он не лжёт.

Губы Тонкс дрогнули, но её палочка оставалась твёрдой, как и палочка Драко. За ним было движение, но он держал зрительный контакт с кузиной, игнорируя два набора шагов, которые вошли в комнату и остановились в нескольких футах от него. Интуиция подсказывала ему, что это Блейз и Тео, но он был слишком сосредоточен и движим своим диким гневом, скребущим, как статика, под кожей, чтобы взглянуть в их сторону.

— Малфой, — сказал Блейз резким тоном. — Во имя Мерлина—

— Оставь меня, — прорычал он. — Не вмешивайся в это, просто отвали—

— Драко, она, чёрт возьми, беременна—

— Мне плевать! — огрызнулся он. — Она знает, где Грейнджер!

— Грейнджер? — тихо повторил Тео, явно сбитый с толку. — В смысле… Гермиона Грейнджер? Почему—

— Я не знаю, где Гермиона! — крикнула Тонкс поверх него. — Никто из нас—

— ТЫ СКАЗАЛА, ОНА ЖИВЁТ У ТЕБЯ! — заорал Драко. — Я СЛЫШАЛ ТЕБЯ, ТАК ЧТО НЕ ВРИ МНЕ—

— Я сказала, что она жила у меня, — сказала она, её голос был спокойнее и отрывистее. — Прошедшее время, Малфой. Я понятия не имею, где Гермиона сейчас.

Он запнулся, и внезапно почувствовал себя очень вялым. — Ты лжёшь—

— Нет, — остановила она его, как будто ожидала его ответа. — Она жила у меня, но ушла больше месяца назад—

— Куда?

— Я не знаю, — медленно сказала она, расслабляя оборонительную стойку. — Она исчезла ночью. Полагаю, она пошла встречать Гарри и Рона—

— О, близнецы-смертельные ловушки! — воскликнул он, скрежеща зубами, когда голос сорвался. — Грёбаный гений!

— С ней всё будет хорошо, — пробормотала Тонкс. — Гермиона — самая яркая ведьма своего возраста—

— Ты тупая стерва, — усмехнулся он кузине, но огонь для драки начал угасать. Он чувствовал, как энергия вытекает из его пор, пока разрушительная волна разочарования тонула в нём. — Ты позволила Грейнджер, известной магглорождённой, просто уйти, когда повсюду охотники за головами—

— Гермиона знает, как быть осторожной—

— Что, как твой отец? — ответил он, и странная вспышка удовлетворения осела в его костях, когда он услышал, как и тётя, и кузина ахнули от его жестокого комментария.

— Малфой, — прошипел Блейз рядом с ним. — Ты закончил—

— Ты был бы так чертовски спокоен, если бы это была твоя ведьма? — огрызнулся он на Блейза.

— Моя ведьма тоже пропала, — сказал друг, и Драко почувствовал, как рука давит на его вытянутую руку. — Достаточно.

Драко не сопротивлялся и опустил палочку, его глаза упали на пол, а напряжённые мышцы сгибались в предплечьях. Он хотел лишь маленькую частичку информации о Грейнджер; просто уверенность, что она в безопасности, но тот мимолётный проблеск чего-то близкого к надежде был так быстро погашен, и это было похоже на то, что воздух выбили из него. Он обхватил голову свободной рукой, когда тупые удары неизбежной мигрени начали бить по его пазухам. Он физически чувствовал глаза остальных, измеряющих его, и ненавидел их всех в тот момент за то, что они стали свидетелями его потери контроля.

— К чёрту это, — выдохнул он, поворачиваясь, чтобы уйти.

— Погоди, — Тео встал на его пути. — Я сошёл с ума, или я правильно слышу? Ты и Грейнджер? Вместе?

Драко не ответил, но расправил плечи и поднял подбородок, бросая вызов Тео сделать уничижительный комментарий или насмешливое улюлюканье. Вместо этого странное выражение украло его черты, и Драко увидел проблеск озорного и саркастичного человека, которого знал до смерти Теда.

— Ну, — сказал Тео, усмешка пыталась дёрнуть его губы. — Это интересный поворот сюжета.

Желание всадить кулак в челюсть Тео побелело его костяшки, но он просто прошёл мимо него и вернулся в свою комнату, жаждая одиночества и душа, где он мог бы представить отражение Грейнджер в плитке.

Подтверждение, что она бродит по разорённой войной стране с Поттером и Уизли, впрыснуло свежую и мощную дозу бессонницы в его вены, и он не спал четыре дня подряд.

Он демонстративно избегал остальных, особенно Тео, Блейза и Андромеды, пока последняя не нашла его в довольно унылый вторник в апреле. Он помнил, как смотрел на новые листья и розовое цветение за окном, увеличенные слоем мороси, стекающей по стеклу. Она вошла в его комнату без стука, с искренней улыбкой на лице, которая выглядела кривой, будто она забыла, как это делается.

Она сказала ему, что только что получила письмо, и что Тонкс родила мальчика, Тедди Люпина.

Он задался вопросом, почему она думала, что ему будет не всё равно, а затем задался вопросом, не всё ли равно ему.

Он пробормотал неохотное «поздравляю», и она ушла навестить своего первого внука.

Сгусток в груди Драко стал немного легче, но он провёл остаток дня, завидуя этому ребёнку за то, что тот не подозревает о тёмном и умирающем мире, в который родился.

Невинность и неведение — одно и то же; оба блаженны.

.

.

Гермиона провела пальцами по замысловатому узору завитков и петель на рукояти меча, изумляясь, как что-то настолько красивое может быть настолько смертоносным. Гарри отдал ей меч Гриффиндора (и всё остальное, если на то пошло), чтобы хранить в её зачарованной сумке, настаивая, что она лучший человек, чтобы сохранить их вещи в безопасности. У неё возникло внезапное желание изучить артефакт, очарованная историей, которую она практически чувствовала пульсирующей в его клинке.

Он был тёплым под её прикосновением. Теплее, чем она.

Она скользнула им обратно в сумку и вернулась к книге, подчёркивая всё, что могло быть значимым, и записывая заметки тут и там, чтобы вернуться к ним позже. Она была полностью поглощена своей обычной рутиной чтения и перечитывания слов, которые запомнила недели назад, пытаясь стряхнуть мысли о Драко, которые всегда умудрялись просачиваться в её концентрацию. Так что когда дружеская рука коснулась её плеча и задела завитки у её уха, она вскочила на ноги с испуганным вздохом и палочкой наготове.

— Рон, — выдохнула она, опуская палочку от его адамового яблока. — Ты меня напугал—

— Прости, — быстро пробормотал он. — Я пытался позвать тебя по имени.

— Я была—

— Читала, — закончил он за неё. — Да, я знаю.

Гермиона могла сказать, что он нервничал; это было так очевидно в том, как он переминался с ноги на ногу и морщил свои веснушчатые черты от неуверенности. Она знала, что приближается, и нервно заправила упрямые пряди волос, которых он коснулся, за ухо.

— Где Гарри?

— Он готовит еду у палатки, — сказал он. — Слушай, Гермиона—

— Мне стоит пойти проверить, не нужна ли ему помощь—

— Я что-то сделал? — выпалил Рон, и Гермиона поморщилась. — Я имею в виду, я… я расстроил тебя или что-то в этом роде?

Она сделала долгий вдох. — Нет. Нет, ты не расстроил меня, Рон—

— Ну… тогда я не понимаю, — неуклюже попытался он. — Просто… я думал, что мы с тобой… ну, знаешь.

— Рон, я думаю—

— Я имею в виду, после того, что случилось на свадьбе и всё такое, — продолжал он тараторить. — Я знаю, мы никогда толком об этом не говорили, но я… ты жалеешь об этом?

— Нет, я не жалею, — искренне ответила она. — Просто мы—

— Потому что я думал, что это значило, что мы теперь вместе, но это… очевидно, что ты так не чувствуешь.

Вина поднималась в её груди так быстро. Она собиралась сказать ему. Она чувствовала, как слова формируются. — Ты мой лучший друг—

— Но это всё? — удручённо спросил он. — Просто друзья? Ты видишь во мне только это?

— Рон, — начала она медленно. — Ты знаешь, ты мне нравился, но… наша возможность быть больше, чем друзьями, просто… пришла и ушла.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, мы слишком долго тянули, — объяснила она. — Это было там, чтобы взять, и мы просто… не взяли, и это потому, что ни один из нас не хотел этого достаточно—

— Это не причина—

— Прости, но это так. Это было бы… удобно для нас—

— Удобно? — повторил он, и он выглядел раненым, когда говорил. — Что это вообще значит?

— Я просто имею в виду, что мы проводили так много времени вместе, и это имело бы смысл, но… но удобство — недостаточная причина, чтобы начать отношения. На самом деле, это ужасная причина—

— Гермиона—

— Разве ты не думаешь, что если бы кто-то из нас действительно хотел этого так сильно, это просто случилось бы? — рассуждала она. — Не то чтобы что-то когда-либо мешало нам, кроме нас самих. Чёрт, наши друзья и семья практически поощряли это—

— Ты всё ещё злишься из-за того, что случилось между мной и Лавандой? — вдруг спросил он.

— Нет, конечно, нет—

— Потому что это была просто ошибка, — выпалил он. Он потянулся к её руке, но она отстранилась, прежде чем он успел коснуться кончиков её пальцев. — Гермиона—

— Рон, обещаю, это совершенно не связано с этим—

— Тогда тебе нравится кто-то другой?

Вот оно; вопрос, которого она боялась, потому что ответ разрушит его. Она так сильно хотела рассказать ему, чтобы между ними существовала только правда, как бы трудно ему ни было это слышать, но голос Гарри шептал ей в затылке мозга. Она смотрела, как тревожные глаза Рона мерцают разочарованием, и поняла, что молчала слишком долго, а молчание — это просто подтверждение труса.

— Я—

— Я знал, — кивнул он, на удивление спокойно. — Я знал, но Гарри сказал, что я ошибаюсь—

— Рон, это не причина, по которой ничего не вышло—

— Всё нормально, — сказал он с болезненно натянутой улыбкой. — Всё нормально. Я понимаю. Мы не видели тебя… что это было, пять месяцев?

— Шесть, — поправила она. — Но я—

— Гермиона, тебе нравится кто-то другой? — снова спросил он. — Это простой вопрос да или нет.

Она зажмурилась. — Да.

— Это… это нормально, — запнулся он на словах. — Я просто хотел бы, чтобы ты сказала мне—

— Это Драко Малфой.

Наступила ещё одна тишина, но это была та, когда даже птицы и ветры, кажется, умирают вовремя, пока пустота просто не кричит в ушах, как отвергнутая банши. Она медленно приоткрыла глаза и обнаружила Рона ближе, чем ожидала, его лицо было застывшим и пустым, но затем она увидела, как его губы растягиваются вверх по щекам. А затем он смеялся; тот мягкий смешок, от которого его плечи подпрыгивали, быстро набирая громкость, пока не стал громко шумным и не заставил всё его тело трястись.

— Это-это уморительно! — выдавил он между взрывами смеха. — О, Мерлин, Гермиона, ты выдаёшь такие безумные вещи—

Она прикусила нижнюю губу. — Это не шутка, Рон.

Он фыркнул и закатил глаза. — Конечно, шутка—

— Рон, посмотри на моё лицо, — сказала она, готовясь к повороту. — Я не шучу. Это Драко.

Его смешки слабели с каждым вдохом, и его выражение постепенно искажалось в недоумении. Его челюсть отвисла, а его детски-голубые глаза сузились в тонкие, любопытные щёлочки, которые изучали каждую деталь её лица, как будто он никогда её раньше не видел. Он прочистил горло, и она обнаружила себя странно прикованной к толстой вене, которая дёргалась на его шее.

— Гермиона, — нахмурился он. — Это больше не смешно—

— Это не должно быть смешно, — сказала она ему. — Это правда—

— Не будь смешной, — фыркнул он. — Нет… нет, это невозможно.

Она застонала в ладонь. — Рон, я знаю, это шок—

— Я тебе не верю—

— Рон, — вздохнула она. — Клянусь своей жизнью, что Драко—

— Перестань произносить это имя! — рявкнул он, его глаза расширились. — Ты сошла с ума!

— Мы были вместе в Хогвартсе, — пробормотала она. — И я влюбилась—

— Не смей этого говорить!

— Если ты просто… если ты просто позволишь мне объяснить—

— Гермиона, прекрати! — закричал он, отворачиваясь от неё и сжимая кулаки в волосах. — Прекрати сейчас же!

— Ты можешь понять, — умоляла она, пытаясь схватить его за руку. — Ты можешь—

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — заорал он, достаточно громко, что стая птиц на nearby дереве разлетелась. — Я люблю тебя! Ты знала это?

— Рон, пожалуйста—

— Ты знала, что когда мы с Гарри нашли медальон, он показал мне мой самый большой страх? — сказал он ей, и слёзы в его глазах заставили её дыхание сбиться. — И ты знала, что он показал мне тебя? Тебя и Гарри! А теперь ты говоришь мне, что это ты и Малфой!

— Я-я прости! — пролепетала она, и она тоже плакала. — Рон, я правда прости. Мне просто нужно было сказать тебе—

— Как ты, чёрт возьми, могла сделать это со мной?

Она вздрогнула. Она слышала, как он использовал более грубые ругательства лишь пару раз, и они звучали так неуместно на его языке. — Рон, я никогда не хотела причинить тебе боль—

— ЗАТКНИСЬ! — взревел он, зажмурив глаза, как будто от физической боли. — Заткнись. Просто прекрати это!

— Эй! — голос Гарри раздался позади неё, и она обернулась, чтобы найти его бегущим к ним. — Я услышал крики—

— Она сошла с ума, Гарри! — закричал Рон, указывая дрожащим пальцем на Гермиону. — Она совершенно чокнулась! Она сказала, что они с Малфоем были в Хогвартсе и—

— Ты рассказала ему о Малфое? — Гарри резко перевёл взгляд на неё. — Я говорил тебе не говорить ему!

— Прости, — всхлипнула Гермиона. — Мне нужно было—

— Погоди. Ты знал? — обвинил Рон, и он выглядел полностью преданным, когда посмотрел на Гарри. — Ты знал и ничего не сказал?

— Рон, приятель, — сказал Гарри ровно. — Прости—

— Ты лживый ублюдок!

— Приятель, успокойся—

— НЕ ГОВОРИ МНЕ УСПОКОИТЬСЯ! — кипел он. — Вы оба держитесь от меня подальше—

— Пожалуйста, Рон, — отчаянно пыталась Гермиона. — Если ты просто дашь мне момент, я могла бы… Драко не такой, как был—

— Он грёбаный Пожиратель смерти, Гермиона! П. СМЕРТИ!

— Нет, не он!

— Да, чёрт возьми, он! — огрызнулся он. — Он пытался убить Дамблдора! Он впустил Пожирателей смерти в Хогвартс! У него есть Метка и всё такое, идиотка! Он следует за Волдемортом, и—

— РОН, НЕТ! — вскричала она в панике. — ТАБУ!

Но было слишком поздно. Ветер переменился, и она услышала, как они приближаются.