Глава 35: Глава 35. Вода

Драко взмахнул палочкой, зажигая свечи и охапку поленьев в камине, пока кухня не озарилась янтарным светом пламени. Он убрал палочку обратно в карман, тщательно следя за тем, чтобы основание оставалось чуть выше шва на случай, если потребуется пара заклинаний, а затем снова переключил свое внимание на Уизли. Его давний соперник выглядел дерьмово, и это было еще мягко сказано.

Уизли казался почти искаженным; смертельно бледный, с кроваво-красными трещинами в белках глаз, и более изможденный, чем обычно, даже по печально известным стандартам Уизли. Его глаза, однако, были живыми, они смотрели куда-то мимо головы Драко, в то время как его ноздри раздувались, а костяшки пальцев побелели. Было и кое-что еще; что-то, что было немного не так. Драко не мог решить, было ли это в его позе или в выражении лица, но Уизли выглядел слегка неуравновешенным и шатким.

— Убирайся, — внезапно выплюнул он. — Просто иди и оставь нас в покое.

Драко не смог сдержать фырканья. — С чего бы мне это делать? Это дом моей кузины, и она пригласила меня…

— Ты даже не думал о Тонкс как о кузине, пока это чертовски тебе не подошло!

— Это к делу не относится, — парировал он, решив, что пора затронуть неизбежное и посмотреть, как Уизли будет извиваться. — Кроме того, я думаю, Грейнджер хочет, чтобы я был здесь.

Драко увидел мгновенную перемену в стойке Уизли при упоминании Гермионы; мышцы на его лице напряглись, дыхание участилось, и в глазах что-то промелькнуло. Это было так забавно наблюдать, видеть, как он борется со словами и нервно ерзает. Грейнджер или нет, наблюдение за страдающим хорьком навсегда оставит удовлетворяющее чувство удовлетворения в колодце его слизеринского нутра.

— Давай, Уизли, — провокационно сказал Драко. — Давай послушаем твои дерьмовые оскорбления и ответки, или если ты хочешь немного поплакать, я с удовольствием понаблюдаю…

— ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЕЕ! — в ярости выпалил он, ударив сжатым кулаком по столу. — НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ! ТЫ ЧЕРТ ВОЗЬМИ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ЕЕ!

Драко не вздрогнул, несмотря на долю правды, которую он нашел в этом замечании.

— Ты тоже.

— Я заслуживаю ее больше, чем ты! — закричал Рон. — Если бы тебе было на нее не плевать, ты бы позволил ей быть с кем-то другим! С кем-то, кому действительно есть до нее дело…

— О, пожалуйста, Уизли, — закатил он глаза. — Если ты думаешь, что я буду какой-то размазней-Хаффлпаффом и откажусь от нее из-за какого-то жалкого морального дерьма, то, возможно, ты только что обогнал Лонгботтома в гонке тупых мудаков…

— Ты знаешь, что она не должна быть с тобой! — обвинил Рон. — Ты должно быть… я не знаю, ты должно быть, обманул ее…

— Ради бога, Уизли, если бы у тебя был мозг, ты был бы опасен. Грейнджер — взрослая девочка, и она может принимать свои собственные решения, — сказал он, делая паузу, чтобы ухмыльнуться. — И она решила, что хочет меня. А не тебя.

Рон с шумом втянул воздух сквозь обнаженные зубы.

— Я был у нее первым! — закричал он. — Мы больше, чем ты думаешь! Мы…

— Я знаю. Она мне сказала, — спокойно ответил Драко, подавляя укол ревности и смакуя шок на лице Уизли. — Хотя тот факт, что это был ты, делает перспективу сомнительной. Ты едва можешь пользоваться палочкой, так что я сомневаюсь, что ты можешь даже найти свой член.

Ярость окрасила щеки Рона багровым румянцем, и он перевернул стол, убирая этот физический барьер между ними, а затем подошел к Драко достаточно близко, чтобы тот почувствовал его возмущенное дыхание у своего лица. Драко выпрямил спину и приподнял подбородок, чтобы казаться выше, опуская руку, пока его пальцы не коснулись палочки. На всякий случай.

— Ты болен, — прошипел Рон. — То, что ты сделал…

— Сделай чертов шаг назад, Уизел, — прервал он его, его тон был низким и угрожающим. — Сейчас же.

— Все это просто какая-то извращенная схема, чтобы навредить нам…

— Да, именно так, — саркастично отсортировал Драко. — Быть мудаком по отношению к Грейнджер шесть лет на самом деле был тайный план, чтобы затащить ее в постель просто для того, чтобы разозлить тебя и Поттера. Поздравляю, Уизли, ты только что выиграл кубок тупого мудака…

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул Рон, оказываясь прямо перед лицом Драко. — ЗАТКНИСЬ СЕЙЧАС ЖЕ…

— Я не буду повторять, Уизли, шаг назад!

— ОНА ОШИБАЕТСЯ НА ТВОЙ СЧЕТ! ТЫ ВОВСЕ НЕ ИЗМЕНИЛСЯ…

— Только посмей, — предупредил Драко холодным шипением. — Не притворяйся, что знаешь ЧЕРТОВУЮ вещь обо мне…

— ТЫ ИСПОЛЬЗУЕШЬ ЕЕ! — проревел Рон. — И ДЛЯ ТЕБЯ ЭТО ВСЕ ПРОСТО БЛЕФ!

Драко громко зарычал, неожиданно разозленный обвинением Уизли, и чувствуя себя довольно задушенным их близостью.

— УБИРАЙСЯ НА ХЕР ИЗ МОЕ…

— И Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ПРИЧИНИТЬ ЕЙ ВРЕД! Я УМРУ ЗА ГЕРМИОНУ…

— Я БЫ ТОЖЕ!

Драко имел это в виду, но даже он был немного шокирован тем, как легко слова сорвались с его губ, но ошеломленное лицо Уизли того стоило. Казалось, что ответный удар физически огрел его резким апперкотом в подбородок, и он неуклюже шагнул назад и почти споткнулся о ножку перевернутого стола. Драко расправил плечи, наблюдая, как Уизли, по-видимому, берет себя в руки, и щелчок его языка о нёбо, казалось, вернул Уизли в настоящее.

— Ты на это не способен, — тихо сказал он, возвращая свой яростный взгляд к Малфою. — Ты не способен быть таким бескорыстным…

— Не надо, — снова зарычал Драко. — Самая большая ошибка, которую ты когда-либо совершишь, — это недооценивать меня, Уизли. Особенно когда дело касается Грейнджер.

Рон фыркнул.

— Так ты думаешь, это так просто? Что ты теперь один из нас?

— Я не хочу иметь с вами ничего общего…

— Что ж, дерьмово! Гермиона имеет ко мне кое-какое отношение, и ты ее не знаешь, если думаешь, что она просто отбросит меня и Гарри в сторону ради тебя…

— Я не закончил, — нахмурился он. — Я не выношу тебя и Поттера, но я знаю, что она никогда не отбросит вас, пару, как бы сильно я вас ни презирал. Я ничего не могу с этим поделать…

— Ты чертовски прав, не можешь…

— Ты честно думаешь, я не продумал это, Уизли? — рявкнул он, чувствуя, как в нем нарастает тирада. Слова изливались из него, но он не останавливался. — Я знаю, что вы с Поттером и Грейнджер практически неразлучны, и я знал это, когда каким-то образом оказался здесь, в убежище для перебежчиков, и я чертовски знал это, когда решил поставить Грейнджер выше своей семьи! Если ты думаешь, что вы с Поттером сможете нас остановить, то ты чертовски ошибаешься! Ты можешь быть препятствием, но ты маленькое по сравнению с другим дерьмом, с которым мы с Грейнджер имели дело.

Рон сделал долгий вдох и втянул щеки.

— А как же ее статус крови?

Драко сузил глаза в змеиные щелки.

— Очевидно, для меня это не имеет значения…

— Раньше имело! — закричал Рон.

— Черт возьми, Уизли, мне что, разжевать это для тебя? Ты действительно такой тупой? — холодно выплюнул он. — Грейнджер. Принадлежит. Мне. Привыкай к этому. Так же, как я научусь привыкать к твоему чертовому присутствию…

— Я никогда не приму тебя как одного из нас! — возмущенно прервал Рон, но Драко мог слышать в его тоне нотки поражения. — Это не продлится долго! Ты… ты облажаешься…

— Что бы ни помогало тебе спать по ночам, — пожал он плечами. — Ты честно думаешь, я был бы здесь, вероятно, лишенный наследства своей семьей и проводящий время с вами, онанистами, если бы все это было просто для смеха? — Он шагнул к Рону и наклонил голову, чтобы посмотреть на него сверху вниз. — И если ты попытаешься встать у меня на пути, ты увидишь, на что я, черт возьми, способен.

С этими словами он сильно толкнул Уизли и направился к двери.

— Куда ты, черт возьми, идешь? — крикнул ему вслед Рон.

— Ты мне наскучил, — ответил он через плечо. — И твое лицо начинает оскорблять мои глаза…

— Мы не закончили!

— Я уверен, что не закончили, но ты жалок сегодня вечером, даже по своим обычным стандартам. Это слишком просто, и, откровенно говоря, неловко наблюдать, как ты заикаешься…

— Я НЕ…

— Так почему бы тебе не пойти спать, не порыдать в подушку и не заучить пару оскорблений, над которыми я смогу посмеяться в следующий раз…

— Малфой…

— И кроме того, — продолжил Драко, останавливаясь у двери, чтобы бросить на Уизли снисходительную ухмылку. — Грейнджер ждет меня в постели.

Каждая мышца в теле Рона напряглась, и его черты исказились от возмущения.

— Ты, чертов…

— Спокойной ночи, Уизел, — плавно протянул он, выходя из комнаты и захлопывая дверь за собой, прежде чем могла быть произнесена еще одна колкость, но он почти столкнулся с человеком, слонявшимся в коридоре. — Какого черта тебе нужно?

— Я просто стоял на случай, если кому-то понадобится вмешаться, — сказал Блейз. — Ты меня разбудил.

— Ты ожидал извинений?

— Вряд ли, — фыркнул он, когда они оба начали подниматься по лестнице. — Но, возможно, немного благодарности за наложение заглушающих заклинаний на спальни.

Драко наклонил голову.

— Почему ты просто не наложил его на кухню?

— И пропустить все веселье? Вряд ли. Кстати об этом, комментарий о его члене был вдохновлен, но я, признаться, удивлен.

— Чем?

— Я ожидал гораздо более… агрессивной конфронтации между тобой и Уизли.

— Это казалось бессмысленным, когда он едва мог угнаться за словесной дракой, — легкомысленно ответил Драко. — Не пойми меня неправильно, я уверен, что мой кулак и лицо Уизли встретятся снова в ближайшие несколько дней, но сегодня в этом не было необходимости.

— Что ж, тогда я рекомендую тебе наложить несколько заглушающих заклинаний перед следующей ссорой, иначе Тонкс разнесет твои барабанные перепонки.

— Учту, — сухо кивнул он, останавливая шаги у двери спальни. — Что-нибудь еще?

Блейз выдохнул.

— Знаешь, я на твоей стороне, Малфой.

— Правда?

— Да.

— Что ж, — сказал Драко, проводя языком по зубам. — Когда ты поймешь, на чьей мы на самом деле стороне, дай мне знать.

Блейз выглядел так, будто мог ответить, но он просто слегка кивнул Драко на прощание и ушел.

— Ты разберешься, Малфой. Спокойной ночи.

Драко еще мгновение злобно смотрел в спину Блейзу, прежде чем проскользнуть в спальню, двигаясь легко, чтобы не разбудить Грейнджер. Устраиваясь обратно в постель, она мгновенно повернула к нему тело, словно нетерпеливо желая разделить его тепло, и ее ресницы затрепетали между сонными морганиями.

— Где ты был? — спросила она, ее голос был мягким и приглушенным.

Он накинул руку ей на плечи, когда она уткнулась лицом в изгиб его шеи, ее сонное дыхание щекотало его ключицу, а ее ладонь покоилась над его сердцем.

— Я расскажу тебе утром.

.

.

Когда Драко проснулся, его на мгновение ослепил луч солнечного света, пронзивший комнату через окно, и он зарылся лицом в подушку с сонным стоном. Но когда он осознал, что остался один среди простыней, он сел немного слишком быстро для своего утреннего мозга, и потребовалось несколько секунд, чтобы приступ головокружения прошел. С ясной головой и приспосабливающимися глазами он легко нашел Грейнджер в их маленькой комнате, но нахмурился, увидев, что она делает.

Она стояла на ногах спиной к нему, ее руки были уперты в комод, по-видимому, для устойчивости, а ноги подкашивались. Он соскользнул вниз по кровати, пока не смог увидеть ее лицо сбоку, и ее черты были зафиксированы в концентрации, брови нахмурены, а губы поджаты.

— Какого черта ты делаешь?

Ее тело дернулось от шока от звука его голоса, что почти стоило ей равновесия.

— Черт возьми, Драко, — выдохнула она. — Ты заставил меня подпрыгнуть…

— Я спросил, что ты делаешь, — сказал он, вставая с кровати. — Тебе не следует…

— Нет, нет, нет, просто дай мне минутку! — резко сказала она. — Я приняла зелье сегодня утром, и мои ноги… Я думаю, я смогу…

— Грейнджер…

— Смотри! — гордо воскликнула она, осторожно убирая руки с комода. — Смотри, видишь! Я могу стоять!

Ее ноги дрожали, а поза покачивалась в усилии оставаться прямо, но радостная улыбка, растягивающая ее рот, помешала ему немедленно схватить ее за локти и предложить поддержку.

— Так что ты можешь стоять на одном месте, — протянул он. — Удобно.

— Это прогресс, — нахмурилась она, но затем потеряла опору и рухнула в его готовые руки.

— Черт.

— Тонкс сказала, что тебе нужно действовать медленно…

— Ты меня отвлек, — обвинила она. — Я могла бы…

Он заставил ее замолчать твердым нажатием губ на ее, проглатывая ее протест снова и снова, пока она не ответила на поцелуй. Она вцепилась руками в его шею, а он застегнул их вокруг ее талии, крепко прижав к своей груди и без труда оторвав от пола. Усадив ее на комод, он поймал ее нижнюю губу между зубами и втянул бедра в щель между ее ногами. Ее пальцы были в его волосах и касались его ушей, полностью поглощенная им, со сладкими, тихими вздохами, покидавшими ее легкие между рывками и посасываниями его рта. Но затем Драко прервал блаженство, оставив пару укусов вдоль ее челюсти, прежде чем отстраниться, чтобы полюбоваться ее раскрасневшимися щеками и медленными вздыманиями ее груди.

— Это было за что? — тихо спросила она, запыхавшись.

— Отчасти чтобы заткнуть тебя, — сказал он с самодовольной ухмылкой. — А другие причины должны быть довольно очевидны.

Гермиона задумчиво хмыкнула.

— Мне нужен душ.

— Душ? — повторил он. — Уж точно ванна…

— Была бы проще, да. Но я хочу использовать свои ноги как можно больше, и я могу стоять.

— Грейнджер, ты едва смогла продержаться на ногах десять секунд…

— Вот почему ты будешь в душе со мной.

Брови Драко взлетели высоко на лоб. Он скрупулезно заучил ее тело в своей голове, где-то в последние дни их пребывания в Хогвартсе; каждую веснушку, каждый шрам и каждый женственный изгиб ее силуэта. Он выучил ее, чтобы мог закрыть глаза и составить ее карту на обратной стороне своих век, но, несмотря на это, он знал, что она стесняется быть полностью обнаженной перед ним. Она всегда собирала простыню вокруг себя по утрам или отворачивалась от света, и даже сейчас он мог видеть в ее глазах робкую неуверенность.

— Не смотри на меня так, — сказала она. — Ты видел… ты видел меня голой кучу раз. Нет логической причины, почему у меня должна быть с этим проблема.

Это действительно звучало так, будто она пыталась убедить скорее себя, чем его.

— Что ж, я верю, что нагота была той темой, в которой ты не смогла быть логичной, но я не жалуюсь, что ты передумала…

— Ты же знаешь, я имею в виду только душ? — быстро прервала она его. — Я имею в виду, я… я едва чувствую что-либо ниже талии, и я хочу… ну, я хочу…

— Почувствовать меня, — закончил он за нее, наклоняя голову, пока его челка не спуталась с ее.

Гермиона нервно кивнула.

— Что ж… да. Не то чтобы я не хочу… ну, ты понимаешь, но мои ноги… и я…

— Грейнджер, все в порядке, — сказал он с ноткой веселья в тоне. — Я понял. Просто душ. Ты же понимаешь, что я даже не упоминал о том, чтобы трахнуть тебя…

— Это называется секс, Драко…

— Семантика, — усмехнулся он, клюнув в уголок ее полуулыбки. — Я полагаю, ты будешь настаивать на том, чтобы идти пешком, и скажешь «нет», если я понесу тебя?

— Конечно.

— Что ж, — нахмурился он, потянув ее вперед, когда она перенесла хватку на его предплечья.

— Ты готова?

С легким наклоном головы она оперлась на него своим весом, и Драко медленно повел их через комнату с терпением, на которое он не был бы способен несколько месяцев назад. Шаги Гермионы были неизбежно неуклюжими, пока они шаркали по полу со стукающимися лодыжками, и Драко заколебался, открывая дверь, проверяя, что коридор тихий и пустой. Его действия были немного поспешнее, но все еще осторожными, когда они пересекали коридор в ванную, стремясь запереть их внутри, прежде чем кто-нибудь сможет пройти мимо и застать их. Оказавшись внутри, Гермиона издала короткий и деликатный смешок, и Драко с любопытством изучил ее.

— Что такого смешного?

— Не знаю, это просто напомнило мне о Рождестве, — тепло пробормотала она. — О том, как мы прокрадывались, а затем ты помогал мне держать равновесие на льду. — Она помедлила, и ее улыбка немного растянулась. — Мне нравится это воспоминание.

Драко не ответил, предпочитая вместо этого наблюдать, как эмоции играют на ее чертах. Когда ее тоскливый ступор покинул ее глаза, он помог ей сесть на сиденье унитаза и начал раздеваться, стягивая вниз свои боксеры и снимая майку без тени стеснения, несмотря на то, что был очень осведомлен, что взгляд Гермионы блуждает по каждому дюйму его тела.

— Ты в точности такой, каким я тебя помню, — слабо прошептала она, протягивая руку, чтобы провести пальцами по его животу. Ее рука, должно быть, была холодной. Она почувствовала его внезапный вдох, и вмятины мышц на его животе стали более выраженными под ее пальцами. — В точности, как я помню.

Его рука на мгновение накрыла ее, а затем скользнула вниз по ее руке, чтобы схватить ее за локоть, и когда она подняла глаза на его лицо, ей показалось, что его выражение застыло где-то между напряженным и задумчивым. Он поднял ее, чтобы она встала, и она почувствовала, как из нее вырвался воздух, на мгновение завороженный красотой Драко, обнаженного и находящегося так близко, что она могла чувствовать тепло его тела сквозь тонкую ткань своей футболки. Она положила руки ему на грудь и широко растопырила пальцы, ее большой палец поглаживал выступающую линию его шрама от Сектумсемпры.

— Грейнджер, — сказал Драко, прерывая ее ступор. — Возьмись за мои плечи и держи равновесие.

Дождавшись, пока она приспособится, он опустил руки в пространство между ними и провел костяшками пальцев вниз по ее животу, прежде чем обвести шнурок ее пижамных штанов вокруг пальца и потянуть, развязывая узел. Он чувствовал, как она задерживает дыхание, когда его большие пальцы зацепились под кромку ее трусиков, и он стянул их и ее штаны с ее бедер, до середины бедра, где они упали до конца и собрались у ее лодыжек. Ее щеки уже заливал румянец, когда он снова посмотрел на нее, и он поцеловал ее в висок, обхватив одной рукой ее талию для поддержки.

— Подними руки над головой.

Она медленно выдохнула через нервно поджатые губы и потянулась вверх, не сводя глаз, пока Драко свободной рукой собирал в горсть ее фут. Он рывком стянул ее через голову, и ее волосы рассыпались по плечам, ее кудри подпрыгивали, как пружины. Она подняла руку, чтобы прикрыться, но передумала и одарила его лукавой улыбкой, вернув руки на его плечи. Ее груди коснулись его обнаженной груди, и они оба вдохнули.

Драко хотел сделать шаг назад и посмотреть на нее, чтобы убедиться, что он правильно запомнил ее, а затем снова познакомиться со склонами и изгибами ее фигуры, но он сопротивлялся. Вместо этого он поднял ее на руки без предупреждения, отчасти потому, что предполагал, что она будет настаивать на том, чтобы быть трудной, а отчасти потому, что был слишком нетерпелив, чтобы почувствовать знакомую мягкость ее тела напротив своего.

Бережно неся ее у своей груди и тихо удивившись, когда она не запротестовала, он шагнул в довольно большую ванну и пробормотал быстрое заклинание, чтобы запустить душевую насадку. Он осторожно опустил ее ноги и ступни вниз, повернув ее лицом от себя, чтобы она могла откинуться на его тело для равновесия, если ей понадобится, но, похоже, она нашла стойку, которую могла комфортно удерживать стоя. Его руки все равно оставались на ней, сжимая ее бока, когда на них обрушилась вода и их начал окутывать густой пар. Он смотрел, как вода тянет и растягивает ее волосы, пока они не доходили до ямочек на пояснице, прилипая к ее коже, как густая ириска.

Гермиона почувствовала, как его рука обвилась вокруг ее талии, и он прижал ладонь к ее животу, а затем его рот оказался на ее плече, оставляя там ленивые поцелуи. Она закрыла глаза и наклонила голову, чтобы потереться носом о его щеку, вздохнув, когда его губы проследовали к изгибу ее шеи, и он убрал ее волосы с пути, перекинув их через противоположное плечо. Все это было таким знакомым и чудесным; ощущение горячей воды и его, и она знала, что если бы не ее травмы и онемение ниже пупка, она бы почувствовала то похотливое жгучее предвкушение между бедер.

Прошло два месяца, и она скучала по физическим аспектам их отношений так же сильно, как и по всему остальному, что касалось его присутствия. Очевидно, Драко испытывал то же чувство ломки, потому что она чувствовала, как он твердеет позади нее, пока он не уперся ей в спину, и это стало невозможно игнорировать.

— Драко, ты…

— Я ничего не могу с собой поделать, — пробормотал он между поцелуями. — Прошла вечность…

— Я знаю, но…

— Я знаю, никакого секса, — сказал он. — Честно, Грейнджер, все в порядке. Просто игнорируй это. Скажи что-нибудь про Уизли, это его отпугнет.

Она едва расслышала последнюю часть, слишком поглощенная тяжелым стеснением в груди. Это ощущалось как решимость, но в большей степени это была всепоглощающая потребность что-то сделать, что-то дать. Ее разум был затуманен воспоминаниями о Рождестве снова, об одном конкретном, которое включало в себя похожую сцену на ту, где они были сейчас; капли воды, барабанящие по их обнаженной коже, и частное святилище из белой плитки, окружающее их. Она вспомнила, как Драко оставлял поцелуи на ее торсе, а затем ниже, и ниже, пока все ощущения не последовали за его ртом туда. И воспоминание породило смелую мысль, которая заставила ее нервничать. Но в ней тоже был дерзкий проблеск волнения; тот гриффиндорский проблеск упорства.

— Драко, — выдохнула она дрожащим голосом. — Можешь, пожалуйста, повернуть меня к себе лицом?

Его губы покинули ее плечо, когда он медленно развернул ее.

— Ты в порядке?

— Да, — сказала она, поймав нижнюю губу зубами. — Смотри, я…ум…

— Черт возьми, Грейнджер, — нахмурился он. — Если мы не занимаемся сексом, пока тебе не станет лучше, то тебе придется перестать прикусывать губу. Я думал, план был в том, чтобы отпугнуть мой член…

— Ты помнишь Рождество? Когда мы вместе принимали душ утром?

— Да, — нерешительно ответил он. — Почему?

— И ты… ты помнишь, что ты сделал? — неуклюже заикалась она. — Когда ты… когда ты был на коленях?

— Ты имеешь в виду, когда я…

— Опусти меня на колени, Драко.

Его брови взлетели высоко на лоб от шока.

— Грейнджер, я не намекал, что хочу, чтобы ты…

— Я знаю, я знаю, — прервала она, проводя пальцами по гребню его ключицы. — Я думаю, это частично то, почему я хочу; потому что ты не спросил…

— Тебе не нужно…

— Я хочу…

— Я могу подождать…

— Знаешь, большинство парней были бы хоть немного воодушевлены…

— Грейнджер, я очевидно воодушевлен, — усмехнулся он, указывая на свой член, который теперь был твердым как камень и упирался ей в бедро. — Но я знаю тебя, и…

— Тогда ты действительно хочешь спорить и поощрять меня передумать? — спросила она с робкой улыбкой, наклоняя свое тело к его фигуре и целуя его в подбородок. — Позволь мне сделать это, Драко.

Она почувствовала, как он намотал прядь ее мокрых волос на палец и вздохнул.

— Ты уверена?

— Нет, — она немного рассмеялась, возможно, больше от нервов, чем от юмора. — Но я хочу попробовать. Опусти меня на колени, Драко.

Он опустил голову, чтобы дать ее губам быстрый рывок своими, а затем немного изменил их стойку, так что его спиной была стена, и у нее было бы больше места, чтобы опуститься на колени. Заперев ее запястья в своей хватке, он помог ей опуститься к основанию ванны, его предвкушение болело, когда она прижала быстрый поцелуй к его ребрам, а затем еще один против его тазовой кости. Удовлетворившись тем, что может ее отпустить, он откинулся назад на плитку, наполовину поддавшись искушению смотреть на нее, но рассудив, что это, вероятно, не поможет ее очевидному нервозности.

Вместо этого он уставился прямо вперед, не в силах отличить свои учащенные сердцебиения от ритма душа, и следующие десять секунд ничегонеделания казались часом.

Первое, что он почувствовал, — это ее пальцы, нежно поглаживающие внутреннюю часть его бедра, а затем они твердо обводили основание его длины. Его живот спазматически дернулся, когда она потянула кольцо из своих пальцев вверх и вниз по нему несколько раз. Медленно. Любознательно. А затем его окутало это блаженное, влажное тепло, и он уронил голову назад, горловой рык завибрировал в его трахее, когда она начала двигаться. Он чувствовал, как подушечка ее языка облизывает его головку, как влажный шелк, и хватка ее губ, тянущаяся по нему. Вся его кровь, казалось, хлынула вниз к паху, пока все, на чем он мог сосредоточиться, — это влажное и мягкое ощущение ее, топящей его.

Ее манипуляции ни в коей мере не были уверенными или умелыми, но он мог бы поклясться, что именно ее неопытность делала это таким интенсивным. Каждый облизывание ее языка и каждое натяжение ее рта ощущались деликатными и гладкими, как будто это был скорее поцелуй ее дыхания, сложенного вокруг его эрекции, чем настоящий физический контакт. Когда она сделала что-то среднее между сглатыванием и посасыванием, он стиснул зубы и крепко зажмурился.

— Черт, — прошипел он, выпуская дрожащий вздох.

Мерлин знает, было ли это потому, что он был лишен сексуального освобождения два месяца, или потому, что она просто чувствовала себя так чудесно с мышцами ее горла, сжимающимися вокруг него, но он уже мог чувствовать нарастающее жжение похоти внутри себя, набухающее, как пузырь, готовый лопнуть. Сочетание ее горячего рта и пульсации воды било по всем его нервам в нужных местах с идеальным давлением, и его грудь начал подниматься и опускаться с неглубоким дыханием. А затем его кости начали дрожать.

— Грейнджер, остановись, — выпалил он, глядя вниз, когда она отстранилась и уставилась на него широко раскрытыми и сбитыми с толку глазами. — Дай мне свои руки.

Она сделала это, и он поспешно рывком поднял ее на ноги, развернув их и прижав к плитке. Он поцеловал ее распухшие губы так сильно, что они наверняка будут в синяках, а затем отчаянно прикусил их, схватив ее руку и прижав к своей длине, побуждая ее прикоснуться к нему и довести его до конца. Он молча поблагодарил Салазара, когда она поняла намек и начала водить кулаком вокруг него, и ему пришлось прервать их поцелуй, чтобы издать громкий стон, зарываясь лицом в изгиб ее плеча. Она целовала восприимчивый участок кожи между его ухом и адамовым яблоком, и с несколькими последними тугими рывками он был готов. Его конечности дрожали без контроля, и он простонал это все, его дыхание покидало его резкими вздохами, когда каждый дюйм его тела покалывало и дрожало.

— Н-не доверяй моей хватке, — сказал он дрожащим голосом. — Прижмись к стене.

Его тело пульсировало. Требовались все его силы, чтобы оставаться стоять и держать ее в равновесии на ее ненадежных ногах, но он напряг и согнул свои мышцы, дождавшись, пока не почувствует, как ее вес тела сместится, прежде чем позволил себе соскользнуть на колени. Он положил щеку на плоскость ее живота, когда оцепенение и дрожь утихли, убаюканный в успокаивающее состояние пальцами Гермионы, прочесывающими его волосы и щекочущими затылок.

— О, Боже, — внезапно сказала она. — Мы не наложили Муффлиато или что-то в этом роде.

Драко издал короткий лай смеха.

— Мне насрать.

.

.

Пальцы Гермионы беспокойно ерзали на ее коленях, пока она наблюдала за Драко; гадая, стоит ли ей задать вопрос, который досаждал ей уже несколько минут. После их душа Драко помог ей надеть свежую пару джинсов и свитер, пробормотав какой-то комментарий о том, что он предпочитает снимать с нее одежду, а не надевать, и теперь он одевался сам. Обычно она бы изучала его с неохотным восхищением, любуясь его изяществом и той способностью всегда выглядеть безупречно, несмотря на то, что он был лишен всех атрибутов богатства, которые сопровождали его юность, но вопрос отвлекал ее.

— Грейнджер, я слышу, как у тебя в голове тикают шестеренки, — сказал Драко, его глаза были проницательными и вопрошающими. — Что такое?

Она заколебалась.

— Я на самом деле хотела спросить тебя… и ты можешь сказать «нет», если хочешь. Я хотела спросить, могу ли я использовать твою палочку, чтобы высушить волосы?

— И это все?

— Ну, совместное использование палочек считается довольно интимным некоторыми…

— Более интимным, чем обмен телесными жидкостями? — прервал он, доставая палочку из кармана и передавая ей. — Вперед.

— Спасибо, — улыбнулась она. Пробормотав быстрое заклинание, она почувствовала, что палочка немного сопротивляется ей, но она справилась с задачей, и когда она снова посмотрела на Драко, уголок его рта был изогнут от веселья. — На что ты ухмыляешься?

— Я, видимо, забыл, что твои волосы выглядят как гнездо для семьи слепых сов.

— Ты просто уморителен…

— И обаятелен.

Гермиона фыркнула, но это оборвалось, когда Драко направился к ней, наклонившись вперед с опущенной головой, чтобы украсть поцелуй, но стук в дверь прервал момент до того, как он мог начаться, и они оба вздохнули.

— В этом доме вообще нет гребаного покоя? — пробормотал Драко, поворачиваясь обратно к двери.

Ожидая, что это будет Тонкс или, возможно, Лавгуд, он был застигнут врасплох, когда столкнулся со своим собственным отражением, удвоенным в паре знакомых очков, и он выпрямил позвоночник, когда понял, что они принадлежат Поттеру. Другой волшебник выглядел лишенным сна и измученным, и в его выражении была лишь тень той враждебности и неприязни, к которой Драко так привык находить. Поттер просто выглядел истощенным и подавленным, с сомнением глядя на Драко, когда он прочистил горло и попытался заглянуть в комнату.

— Малфой, — натянуто кивнул он, его голос был напряженным.

— Поттер.

— Я хочу видеть Гермиону…

— Гарри? — позвала она. — Гарри, заходи.

Драко подумывал быть трудным, но сегодня он был в значительно лучшем настроении после утреннего душа и всего, что он за собой повлек. Он знал, что отношения Поттера с Грейнджер были гораздо менее проблематичными, чем у Уизли, и его поведение казалось достаточно безвредным, поэтому он отошел в сторону, наблюдая, как черты лица Грейнджер изгибаются в полунахмуренную-полуулыбку, когда ее взгляд проследовал за ее другом. А затем ее глаза сместились на него, соединяясь с его и принимая неизбежную просьбу, которую он предвидел с тех пор, как Поттер вошел в комнату.

— Драко, не мог бы ты оставить нас с Гарри наедине?

Несмотря на то, что он ожидал этого вопроса, Драко стиснул челюсти и бросил холодный взгляд в сторону Поттера — скорее ради достоинства и привычки, чем по какой-либо другой причине, — а затем повернулся, чтобы уйти. Он намеренно задел плечом Поттера, проходя мимо, и не заметил раздраженного взгляда, которым Грейнджер сверлила его затылок, пока он захлопывал за собой дверь, оставив их вдвоем.

— Как ты его терпишь? — спросил Гарри.

— Я не хочу сегодня спорить с тобой о Драко, Гарри, — твердо сказала Гермиона. — Где Рон?

— Я пытался поговорить с ним раньше, но он не хочет разговаривать ни с кем из нас.

Она поморщилась.

— Может, если бы мы попробовали вместе…

— Ты же знаешь, какой он, Гермиона, — устало произнес он. — Он не заговорит, пока не будет готов.

— Полагаю, — неохотно согласилась она, ее взгляд скользил по его мрачному лицу. — Как ты себя чувствуешь, Гарри?

Он вздохнул и опустился на кровать; его глаза были опущены, а в уголках залегли следы стресса.

— Я чувствую… вину. Тонкс рассказала мне о твоих ногах…

— Это временно, Гарри. По крайней мере, все выбрались благополучно.

— Все выбрались благополучно? — повторил он сбитым с толку тоном, но затем его черты напряглись. — Тебе не сказали.

— Не сказали о чем? — спросила она. А затем она заметила его руки; заметила, что его кутикулы кровоточили, а ногти были содраны. — Гарри, что случилось с твоими руками?

— Беллатриса убила Добби, — сказал он ей. — Я вырыл ему могилу сегодня утром.

— О боже, — выдохнула она. — Гарри, я… мне так жаль…

— Все, к чему я прикасаюсь, ломается, Гермиона, — удрученно пробормотал он, сгорбившись и закрыв лицо ладонями. — Словно мое проклятие заразно. Все, кого я люблю, умирают…

— Это не твоя вина…

— Разве нет?

Она покачала головой и взяла его за руку.

— Нет, Гарри, это не…

— И когда я думал, что потерял тебя…

— Гарри, сделай вдох, — вздохнула она, крепче сжимая его пальцы. — Расскажи мне, что произошло в Мэноре, а потом мы вместе сходим на могилу Добби, хорошо?

В его встревоженных зеленых глазах стояли слезы, когда он набрал в легкие воздух и начал излагать подробности.

.

.

Пальцы Гермионы нервно теребили подол на коленях, пока она наблюдала за Драко; гадая, стоит ли задать вопрос, который мучил её уже несколько минут. После их душа Драко помог ей надеть свежую пару джинсов и свитер, пробормотав что-то о том, что предпочитает снимать с неё одежду, а не надевать, и теперь одевался сам. Обычно она изучала бы его с неохотным восхищением, любуясь его ловкостью и той способностью всегда выглядеть безупречно, несмотря на то, что он был лишён всех символов богатства, украшавших его юность, но вопрос отвлекал её.

— Грейнджер, я слышу, как твои мозги скрипят отсюда, — сказал Драко, его глаза были проницательными и вопрошающими. — Что такое?

Она помедлила. — Я вообще-то хотела спросить тебя… и ты можешь сказать нет, если хочешь. Я хотела спросить, можно ли мне использовать твою палочку, чтобы высушить волосы?

— Это всё?

— Ну, обмен палочками считается довольно интимным некоторыми—

— Интимнее, чем обмен телесными жидкостями? — перебил он, вынимая палочку из кармана и передавая ей. — Давай.

— Спасибо, — улыбнулась она. Пробормотав быстрое заклинание, она почувствовала, как палочка немного сопротивляется ей, но дело своё сделала, и когда она посмотрела обратно на Драко, уголок его рта был изогнут от веселья. — Чему ты ухмыляешься?

— По-видимому, я забыл, что твои волосы выглядят как гнездо для семейства слепых сов.

— Ты уморительный—

— И обаятельный.

Гермиона фыркнула, но это дрогнуло, когда Драко направился к ней, наклоняясь вперёд с наклонённой головой, чтобы украсть поцелуй, но стук в дверь разрушил момент, прежде чем он успел начаться, и они оба вздохнули.

— Неужели в этом доме нет, блядь, покоя? — пробормотал Драко, поворачиваясь к двери.

Ожидая, что это будет Тонкс или, может, Лавгуд, он был застигнут врасплох, когда столкнулся со своим собственным отражением, удвоенным в знакомой паре очков, и он выпрямил спину, когда понял, что они принадлежат Поттеру. Другой волшебник выглядел невыспавшимся и измученным, и в его выражении была лишь тень той обиды и враждебности, к которым Драко так привык. Поттер просто выглядел истощённым и сдувшимся, глядя на Драко с немногим более чем неуверенностью, когда прочистил горло и попытался заглянуть в комнату.

— Малфой, — кивнул он жёстко, его голос был напряжённым.

— Поттер.

— Я хочу увидеть Гермиону—

— Гарри? — позвала она. — Гарри, входи.

Драко подумывал быть трудным, но сегодня он был в значительно лучшем настроении после утреннего душа и всего, что за ним последовало. Он знал, что отношения Поттера с Грейнджер намного менее проблематичны, чем у Уизли, и его поведение казалось достаточно безобидным, так что он отступил в сторону, наблюдая, как черты Грейнджер искажаются в полухмурость-полуулыбку, пока её взгляд следовал за другом. А затем её глаза переключились на него, соединяясь с его и hosting неизбежную просьбу, которую он предвидел с тех пор, как Поттер вошёл в комнату.

— Драко, ты не мог бы оставить нас с Гарри наедине?

Несмотря на то, что он ожидал её вопроса, он сжал челюсть и бросил холодный взгляд в направлении Поттера — больше ради достоинства и привычности, чем чего-либо ещё, — а затем повернулся, чтобы уйти. Намеренно толкнув плечом Поттера на ходу, он не замечал раздражённой хмурости, которую Грейнджер посылала в затылок его головы, когда он хлопнул дверью за собой и оставил их.

— Как ты его терпишь? — спросил Гарри.

— Я не хочу спорить о Драко с тобой сегодня, Гарри, — твёрдо сказала Гермиона. — Где Рон?

— Я пытался увидеть его раньше, но он не хочет разговаривать ни с одним из нас.

Она поморщилась. — Может, если мы попробуем вместе—

— Ты знаешь, какой он, Гермиона, — сказал он усталым голосом. — Он не будет говорить, пока не будет готов.

— Полагаю, — неохотно согласилась она, её взгляд блуждал по его серьёзному лицу. — Как ты себя чувствуешь, Гарри?

Он вздохнул и уселся на кровать; глаза опущены и обведены стрессом. — Я чувствую… вину. Тонкс рассказала мне о твоих ногах—

— Это только временно, Гарри. По крайней мере, все выбрались невредимыми.

— Все выбрались невредимыми? — повторил он с растерянным тоном, но затем его черты напряглись. — Они тебе не сказали.

— Не сказали что? — спросила она. И затем она заметила его руки; заметила, что его кутикулы кровоточили, а ногти были изодраны. — Гарри, что случилось с твоими руками?

— Беллатрикс убила Добби, — сказал он ей. — Я выкопал его могилу сегодня утром.

— О Боже, — ахнула она. — Гарри, я… мне так жаль—

— Всё, к чему я прикасаюсь, ломается, Гермиона, — удручённо пробормотал он, сгорбившись вперёд и растирая лицо ладонями. — Это как будто моё проклятие заразно. Все, кого я люблю, умирают—

— Это не твоя вина—

— Разве нет?

Она покачала головой и схватила его за руку. — Нет, Гарри, это не—

— И когда я подумал, что потерял тебя—

— Гарри, сделай вдох, — вздохнула она, крепче сжимая его пальцы. — Расскажи мне, что случилось в Мэноре, а потом мы пойдём к могиле Добби вместе, хорошо?

В его встревоженных зелёных глазах стояли слёзы, когда он наполнил лёгкие воздухом и начал пересчитывать детали.

.

.

— Я просто думаю, что это странно, — заметил Тео. — Это даже не твоя чёртова фамилия больше. Мы все должны называть тебя Люпин, на самом деле.

— Нет, это было бы запутанно со всеми людьми, которые называют Ремуса так, — сказала Тонкс. — Кроме того, Тонкс было моим прозвищем годами—

— Только потому, что это была твоя фамилия, но теперь нет.

Тонкс, Тео, Блейз и Лавгуд уже сидели за столом и были поглощены довольно скучной дискуссией о завтраке, когда Драко забрёл на кухню около пятнадцати минут назад. Эта дискуссия каким-то образом сместилась к текущей о его кузине, и Драко закатил глаза, допивая стакан сока и гадая, сколько именно времени понадобится Поттеру и Грейнджер, чтобы закончить их маленький разговор по душам. Покинув своё место, чтобы приготовить кружку кофе, он уселся на столешницу и слушал, не впитывая, как Тонкс и Тео продолжали препираться между кусками тоста и праздным humming Лавгуд.

— Мне нравится, когда меня называют Тонкс, так что это то, о чём я прошу людей меня называть. Точка.

— Но это не имеет никакого смысла, — возразил Тео. — У тебя нет второго имени или что-то в этом роде? Даже это имело бы больше смысла, если ты так намерена избегать своего первого имени.

— Вообще-то, у меня три вторых имени, — медленно кивнула она. — Но мама позаботилась, чтобы все они были такими же нелепыми. Нимфадора Гвендолин Таура Гиацинт Тонкс.

— Чёрт возьми, — пробормотал Блейз. — Это скороговорка.

— Таура — красивое имя, — задумчиво сказала Луна. — Мне нравится.

— Это лучшее из плохой компании, полагаю, — ответила Тонкс. — По какой-то причине мама хотела сохранить традицию Блэков с созвездиями, и это женское имя Тельца.

— Тогда почему ты не позволяешь людям называть тебя так? — настаивал Тео.

— Потому что мне нравится имя Тонкс, ладно?

— Мне это не имеет смысла, — пробормотал он, поворачиваясь к Драко. — Малфой, ты думаешь, ты всегда будешь называть Грейнджер по фамилии?

— Вероятно, — пожал он плечами.

— Как Гермиона? — спросила Тонкс.

Драко мысленно вернулся к душу и едва подавил ухмылку. — Лучше. Она почти может встать и перенести вес на ноги.

— Хорошо, по крайней мере зелье работает. Почему ты не помог ей спуститься сюда на завтрак?

— Поттер с ней разговаривает.

— О, хорошо, — внезапно вздохнула Луна. — Гарри нужна она сейчас. Он выглядел таким грустным сегодня утром.

— Поттер всегда выглядит грустным, — прокомментировал Тео, и Драко кивнул в знак согласия.

— Не будь злым, — предупредила Тонкс. — Он через многое прошёл—

— Мы все через многое прошли, — огрызнулся Тео. — Просто некоторые из нас не чувствуют потребности, блядь, ныть об этом всё время—

— Тео, хватит. Я не принижаю проблемы кого-либо ещё, но на плечах Гарри многое.

Драко расслабил челюсть, чтобы прокомментировать, но был перебит, когда Люпин вошёл на кухню с Тедди на руках. — Доброе утро, — сказал Ремус, передавая ребёнка Тонкс. — Я только что проверил Олливандера, и он чувствует себя лучше. И я видел Гермиону с Гарри. Похоже, она тоже лучше.

Тонкс склонила голову. — Ты ходил в её комнату проверить её?

— Нет, я просто видел их снаружи.

Драко вскочил на ноги и вылетел из комнаты, игнорируя крики Тонкс подождать. Всё ещё незнакомый с планировкой дома, он оказался у задней двери и схватил ручку, но когда он выглянул в окно и увидел Грейнджер и Поттера, что-то в меланхоличном образе их заставило его помедлить.

Всего в нескольких ярдах за садовой изгородью был нежный ручей, и склонясь над ним, со своего места на берегу, росла плакучая ива с мощными ветвями и крапинками бутонов. Между просветами в завесе листьев он видел их обоих, стоящих на коленях рядом с чем-то, что выглядело как надгробие; их головы были опущены, Гермиона растирала спину Поттера утешительными кругами.

— Ты не сказал ей о домовом эльфе, — голос Блейза заставил его вздрогнуть. — Да?

— Я не думал, что это важно, — ответил он резко. — Это просто чёртов домовый эльф.

— Домовый эльф, который спас ей жизнь.

Драко прикусил язык, но остался молчаливым, хмурясь, наблюдая, как Гермиона смахивает рассыпанные слёзы со щёк и прижимается виском к плечу Поттера. Ощущение в его внутренностях было ни ревностью, ни подозрением, но, возможно, дискомфортом, потому что он просто не мог понять, как она может расстраиваться из-за смерти чего-то настолько незначительного. Но, опять же, он был в конфликте.

— Драко, — медленно выдохнул Блейз. — Я знаю, это легче сказать, чем сделать, но тебе действительно нужно рассмотреть возможность, что если твои родители ошибались насчёт магглорождённых, то они, вероятно, ошибались и в других вещах—

— Отвали, Блейз, — простонал он. — Я всё ещё пытаюсь понять, как я влюбился в Грейнджер, а потом оказался втянутым в эту компанию самоубийственных идиотов. У меня нет особого терпения подвергать сомнению всё о своём воспитании.

— Самоубийственных идиотов? — повторил он, его брови сморщились. — Ты не думаешь, что они победят?

— Нет, — быстро сказал он, поднимая глаза обратно, чтобы смотреть на Грейнджер через стекло. — Но она думает, и она доказывала, что я ошибался во всём до сих пор.

.

.

Гермиона расчёсывала пальцами свои спутанные кудри и наблюдала, как Драко раздевается со своего места на кровати. Полоса лунного света тянулась в комнату через щель в шторах, и она падала на его фарфоровую кожу завораживающим образом, от которого её дыхание застревало в горле. Её жажда сна была тяжёлым грузом на её ресницах и постоянной болью в мышцах, но это было неизбежно после того, что она считала довольно раздражающим днём. Между рассказом Гарри о событиях, произошедших в Малфой-мэноре, и затем открытием, что Добби пожертвовал собой ради них, она жаждала завернуться в одеяла и в руки Драко для столь необходимого отдыха.

Но она заметила, что её возлюбленный был отдалён сегодня, особенно с тех пор, как они с Гарри вернулись от могилы Добби немного после полудня. Его странное настроение длилось весь день, но она воздерживалась от вопросов об этом; в основном потому, что они не могли realmente украсть момент наедине. Когда она изучала его сейчас, его пыльные серые глаза были далеко и озабочены, но затем они повернулись к ней, и в его взгляде был проблеск тревоги.

— Ты злишься на меня? — выпалил он. — За то, что не сказал тебе о домовом эльфе?

Вопрос на секунду или две сбил её с толку. — Нет, — ответила она после паузы. — Это не то, что ты сделал из злости. Ты просто… не понимаешь, полагаю.

— Для меня это просто домовый эльф, — сказал он ей честно. — И я знаю, ты, чёрт возьми, любишь этих существ с той ГАВНЕЙ, которую ты сделала—

— Это называется Г.А.В.Н.Э.—

— И мне даже в голову не пришло, что его смерть стоит упоминания. Это ничего для меня не значит.

— Я когда-то ничего для тебя не значила. Мнения меняются—

— Не за ночь, — перебил он. — Понадобилось время, чтобы моё мнение о тебе изменилось—

— У нас есть время, — сказала она с лёгкой улыбкой на губах, протягивая руку, чтобы схватить его за руку. — Иди в постель, Драко.

.

.

Она поправила капюшон плаща, чтобы лучше скрыть лицо, вздрагивая, когда каждый стук и цоканье её каблуков отдавались эхом в пустых коридорах и отскакивали между холодными каменными стенами. Она хорошо знала замок; мгновенно вспомнила тропы, по которым бродила в юности, но воздух древней школы ощущался сейчас таким другим, недружелюбным и резким. Жестокий холод промчался вниз по её позвоночнику, когда она обогнула очередной угол, и она ускорила шаги.

Её предупредили, что Пожиратели смерти позаботились о том, чтобы чары дезиллюминации не работали здесь, или что-либо ещё, что могло бы помочь человеку сбежать. Не было входа и не было выхода, если только не знаешь нужных людей, конечно.

Наконец заметив нужную дверь и горгулью, охраняющую её, она пробормотала пароль, который, как ей сказали, сработает — Agere Sequitur Credere — и выпустила благодарный вздох, когда дверь поддалась и позволила ей войти. Поспешив по маленькому проходу в кабинет директора, её глаза метались по большой комнате, прежде чем наконец не остановились на тёмном очертании тени у окна, и она опустила капюшон.

— Как ты сюда попала, Нарцисса? — спросил Снейп своим медленным, густым тоном, держа спину к ней.

— Скажем так, Алекто задолжала мне услугу.

— И почему ты здесь?

— Ты знаешь, почему я здесь, — резко обвинила она. — Ты прекрасно знаешь, что я здесь делаю!

— Нет, не знаю.

— Да, знаешь! — громко прошипела она. — Ты солгал мне, Северус! Ты сказал мне, что мой сын мёртв!

Он взглянул через плечо, чтобы с любопытством посмотреть на неё. — И что заставило тебя думать, что я солгал? Драко был убит—

— Нет, не был! — крикнула она. — Я знаю, что он не был убит!

— О чём ты говоришь, Нарцисса?

— Та му… та магглорождённая девчонка, подруга Поттера. Когда она была в Мэноре, я просмотрела её воспоминания и увидела Драко!

— Что именно ты видела? — спросил он, настороженно приближаясь к ней. — Возможно, ты неверно прочитала воспоминание—

— Нет, я знаю, что видела! — Она зажмурилась, чтобы отсрочить слёзы. — Я прекрасно умею читать воспоминания, спасибо большое. Я видела своего сына живым. Ты сказал мне, что он мёртв.

Снейп склонил голову набок. — Я дал обет защищать твоего сына. Я сделал то, что было необходимо, чтобы сдержать этот обет—

— Я знаю, что ты работаешь на них, — перебила она. — Как ещё он мог оказаться с членом Ордена? Как он мог оказаться в Хогвартсе, когда МакГонагалл была директором?

— Ты ошибаешься—

— Перестань лгать мне, Северус! Когда я просматривала воспоминания той девчонки о Драко, я чувствовала твоё присутствие! Я чувствовала, что ты каким-то образом связан с Драко, и что она воспринимала тебя как союзника, так что даже не пытайся снова мне лгать!

Его лицо сморщилось от отвращения. — Ты здесь, чтобы шантажировать меня, Нарцисса?

— Не искушай меня, Северус—

— Тогда почему—

— Я хочу помочь тебе, — выпалила она. — Я хочу помочь им.

Брови Снейпа поднялись от удивления, но он вернул выражение лица обратно в подозрительную хмурость. — Почему ты хочешь помочь Ордену?

— Потому что Драко… потому что когда я была в голове той девчонки, я увидела, каким счастливым был мой сын… счастливым с ней; магглорождённой. И мне было всё равно. — Она помолчала, чтобы сглотнуть. — Я чувствовала любовь девчонки к моему сыну, и я видела, что она взаимна в её воспоминаниях о нём. Я просто хочу вернуть своего сына.

— Ты имеешь в виду Драко и мисс Грейнджер? — пробормотал он, его неверие было слишком сильным, чтобы замаскировать. — Ты уверена?

— Без тени сомнения, — кивнула она. — Ты работаешь на Орден, не так ли? Если бы нет, ты бы уже вызвал Его. И Драко жив, не так ли?

— И откуда мне знать, на кого работаешь ты?

— Просмотри мой разум, если хочешь, или используй Веритасерум. Мне плевать. Но посмотри на меня, Северус. Ты знаешь меня, и ты знаешь, что я не лгу.

Снейп оглядел её расчётливым взглядом и поджал губы. — Как твои навыки в окклюменции, Нарцисса?

— Достаточно хороши. Если бы Он знал, о чём я думаю, я была бы уже мертва.

— А Люциус знает, что ты здесь?

— Люциус…, — выдохнула она. — Люциус едва осознаёт что-либо. Его слишком много пытали. — Она поперхнулась. — У меня больше нет мужа, меня преследует только призрак, напоминающий его. Я потеряла обеих сестёр, и я… я думала, что потеряла Драко. — Она снова поперхнулась. — Он всё, что у меня осталось, Северус, и я сделаю всё, чтобы вернуть его. Пожалуйста, помоги мне вернуть моего сына—

Он фыркнул. — Твоя семья получила достаточно услуг от меня—

— Ну тогда позволь мне помочь тебе, — умоляла она отчаянно. — Пожалуйста, Северус, позволь мне помочь.

— Если ты хочешь помочь, ты продолжишь притворяться, что служишь Тёмному Лорду—

— Но я могла бы—

— Это самый безопасный и мудрый вариант, — продолжил он, кивая головой в сторону двери. — Тебе нужно вернуться в Мэнор, прежде чем кто-нибудь узнает о твоём отсутствии—

— Но, Северус, мне нужно—

— Ты можешь уйти завтра вечером? — спросил он, дожидаясь, пока она кивнёт. — Тогда я свяжусь с тобой завтра. Слишком рискованно для тебя быть здесь сейчас. Амикус скоро придёт. Я сообщу тебе о более подходящем времени и месте, чтобы продолжить этот разговор.

Нарцисса испустила вздох, полный облегчения. — Спасибо.

— Тем временем, — сказал он ровно. — Я продолжу делать то, что делал, а ты продолжишь делать то, что делала. Понимаешь?

— Да, — нахмурилась она, надевая капюшон, чтобы скрыть лицо. — Я понимаю, Северус.

— И держи свой разум под защитой, — предупредил Снейп, наблюдая за ней из-под полуопущенных век, пока она развернулась на каблуке и покинула кабинет. Он медленно перевёл внимание на портрет на противоположной стене. — Полагаю, ты одобряешь это откровение о мисс Грейнджер и Драко?

— А ты нет? — парировало изображение Дамблдора.

— Нет, не одобряю.

— У истории забавный способ повторяться, когда разбитые сердца не исцелены, Северус, — мягко произнёс портрет. — Не завидуй дежавю—

— Если история решила повториться, тогда мы уже знаем, что счастливого конца нет.

— Ты мог бы помочь им найти его.

Снейп повернулся спиной к портрету и вернулся к созерцанию окна, гадая, как судьба может быть такой безжалостной и намеренной мучить его такими знакомыми декорациями и историей. Он уставился на своё искажённое отражение в покрытом моросью стекле и стиснул зубы против боли в сердце, не в силах решить, жалеет ли он двух обречённых возлюбленных или завидует им.