Глава 27: Глава 27. Правда

Драко уставился на Луну Лавгуд так, будто она только что предсказала день его смерти. Казалось бы, невинная блондинка перевела глаза с Блейза на него, и в её улыбке был лёгкий изгиб, который внезапно показался намеренным и интуитивным, будто она очистила его разум и хранила все его секреты для рычага. А потом она моргнула и повернулась к ним спиной, рассеянно моя руки в раковине и напевая себе под нос, как та глупенькая девочка, которой он её всегда считал.

Он перевёл ошеломлённый взгляд на Блейза, который теперь носил тонкую ухмылку и говорящий вид человека, у которого есть ответы. Драко нахмурился и рискнул взглянуть на Тео, ожидая увидеть похожее выражение наглого узнавания, но тот выглядел так же сбитым с толку, как и Драко.

— О чём ты, Лавгуд? — спросил Тео через плечо.

— Ни о чём, — беззаботно ответила она.

Тео поднял тёмную бровь.

— Похоже, у неё опять один из её странных приступов, — пробормотал он, и его голова дёрнулась вперёд, когда Блейз отвесил ему крепкую оплеуху по затылку. — АЙ! Какого чёрта...

— Следи за ртом, — тихо предупредил его друг. — Ты такой болтливый мудак...

— Тебе нужно обзавестись чувством юмора, солнышко...

— Клянусь могилой Салазара, Тео...

— Я собиралась начать немного стирки, — объявила Луна, и снова Драко заметил, как напряжённые мышцы на лице Блейза расслабились. — Кто-нибудь из вас не против помочь мне? Мне бы не помешала лишняя пара рук.

— Прости, Лавгуд, — пожал плечами Тео, кивая головой на Драко. — Мы тут в середине...

— Тео, иди и помоги Луне, — перебил Блейз. — Я хочу поговорить с Малфоем наедине.

— Что? Почему, чёрт возьми, ты...

— Потому что ты действуешь мне на нервы, и ты вполне можешь сделать что-то полезное, — проворчал он, наклоняя голову и ловя глаза Луны на краткое мгновение с почти извиняющимся подёргиванием губ. — Я серьёзно, Тео. Дай мне час, а потом можешь доставать Малфоя, сколько хочешь...

— Но, Блейз...

— Тео, прекрати скулить, как первокурсник Пуффендуя, — предупредил он. — Либо иди и помоги Луне, либо я попрошу 'Дромеду снова конфисковать твою палочку.

Тео бросил на Блейза разъярённый взгляд и зарычал, хлопая ладонями по столу и резко покидая своё место с пронзительным скрежетом стула и пробормотанным списком ругательств себе под нос.

— Один час, — выдавил он, направляясь к двери. — И напомни мне плюнуть тебе в еду позже за то, что ты такой мудак. Пойдём, Лавгуд.

— Почему ты напоминаешь ему плюнуть тебе в еду? — спросила Луна, собираясь следовать за ним. — Кажется, это глупо.

— Он много чего говорит, — пробормотал Блейз, протягивая руку, чтобы провести пальцами по её предплечью, прежде чем она прошла мимо. — Если он будет вести себя как придурок; Петрифицируй его, запри в чулане или что-то такое, а я разберусь afterwards.

— Хорошо, — кивнула она с улыбающимися глазами, и Драко почти поперхнулся воздухом, когда она подняла руку, чтобы нежно коснуться щеки Блейза. — Ты выглядишь немного напряжённым. Выпей того травяного чая, который я тебе купила.

— Может, позже, — согласился он, его глаза задержались на спине Луны, пока она удалялась из комнаты. С закрывающим щелчком двери его черты быстро вернулись к строгой хмурости, и он встретил Драко предостерегающим взглядом. — Сотри это выражение с лица, Малфой...

— Ты и Лавгуд? — недоверчиво выпалил он. — Что, чёрт возьми, это было?

— Это не твоё дело, если я не решу иначе...

— Но она...

— Заткнись, — отрезал он. — Я не готов обсуждать детали своих отношений с Луной с тобой пока...

— А если ты знал, что я в Хогвартсе, тогда почему спросил меня?

— Чтобы посмотреть, скажешь ли ты правду, — спокойно сказал Блейз, слова были медленными и намеренными. — Ты бы сказал правду?

— Почему я должен? — парировал он. — Ты не честен со мной...

— Я был с тобой только честен, Малфой. Я сказал тебе, что мы дезертировали...

— Да, но ты не объяснил почему, — перебил он. — Ты не объяснил, как вы все здесь оказались. И что, чёрт возьми, делает Лавгуд здесь, если это безопасный дом для тех, кто дезертировал?

Блейз потёр губы в раздумьях и испустил долгий вздох.

— Луна здесь, потому что она и её отец помогали 'Дромеде скрывать нас.

— Ладно, тогда что насчёт тебя и остальных?

Ещё одна задумчивая пауза.

— Тео и я пришли сюда через несколько недель после того, как ты пропал. Дэвис и Булстроуд были здесь уже пару недель, а Блетчли пришёл через несколько дней после Тео и меня...

— Да, но как...

— Дамблдор подошёл ко мне на шестом курсе, когда увидел, как я врезаю кулаком в окно, — продолжил он, ухмыляясь, когда брови Драко взлетели. — Давай, Малфой. Ты честно думал, что ты единственный слизеринец, за которым следил Дамблдор? Мир не вращается вокруг тебя, знаешь ли...

— Какого чёрта? — нахмурился Драко, сжимая кулаки, пока костяшки не щёлкнули. — Это не имеет смысла. В прошлом году ты...

— Ты собираешься заткнуть свой рот и дать мне объяснить, или нет? — отрезал Блейз, ожидая, пока Драко откинется на спинку стула, прежде чем продолжить. — Я не сразу послушал Дамблдора, но... — он заколебался и прочистил горло. — Но когда я увидел, насколько ты был сломан после принятия Метки, я понял, что не хочу закончить как ты...

— Спасибо, друг...

— Так что он попросил меня присматривать за тобой, — раскрыл он размеренным тоном. — Он знал, что тебе велели сделать, и надеялся, что ты откажешься от своей... миссии, но знал, что ты полон решимости. Вот почему он оставил пару знаков; надеясь, что ты дезертируешь, пока не стало слишком поздно...

— Знаков? — повторил Драко. — Каких знаков?

— Как думаешь, кто попросил Миртл поговорить с тобой в туалетах? — небрежно заметил он. — Ты думал, это совпадение, что призрак магглорождённой всегда случайно оказывался рядом? И почему, думаешь, Снейп всегда был там, чтобы вытащить тебя из неприятностей?

— Ты серьёзно? — выдохнул Драко в шоке, но быстро скрыл это рычанием. — И полагаю, Тео тоже шпионил за мной для Дамблдора?

— Нет, — ответил он, качая головой. — После того как ты принял Метку, все Пожиратели смерти начали записывать своих детей тоже, чтобы увеличить численность армии Сам-Знаешь-Кого, и отец Тео сразу же присоединился. Когда я нашёл Тео в его комнате в нервном срыве, я сказал ему пойти к Дамблдору, но потребовалось много убеждений...

— Погоди минутку, — рассеянно пробормотал Драко. — Ты сказал, ты пришёл сюда после того, как я исчез, но Дамблдор был мёртв...

— Я к этому подходил, — перебил его Блейз. — Через несколько дней после того, как ты исчез, моя мать-шлюха всего города сделала отца Тео мужем номер восемь...

— Что? Вы с Тео сводные братья?

— Технически да, — кивнул Блейз, закатывая свои тяжёлые карие глаза. — Но мы полагаем, учитывая послужной список моей матери как семикратной вдовы, это не продлится долго. В любом случае, отец Тео — огромный мудак и выбрал и Тео, и меня принять Метку. Мы сбежали, и Дамблдор, должно быть, сказал Макгонагалл, что говорил с нами, потому что «Ночной рыцарь» привёз нас в какой-то дом в Эссексе, и она ждала нас. Она привела нас к 'Дромеде, и мы здесь с тех пор.

— Чёрт возьми, — пробормотал он. — Но вас только пятеро? А как же Крэбб и Гойл, или Пэнси?

— Крэбб и Гойл делают единственное, что они умеют хорошо; выполняют приказы, — заметил Блейз с оттенком отвращения. — Они, вероятно, сейчас согнулись над столом и раздвигают свои ягодицы. Что касается Паркинсон, последнее, что я слышал, она сама вызвалась на Метку и помогает своему дорогому папочке с отловом магглорождённых.

Драко почувствовал прилив разочарования. Его бывшие однокурсники и любовница всегда были слабохарактерными — чёрт, именно это изначально делало их такими полезными союзниками — но он внезапно осознал, насколько динамика и обстоятельства изменились с тех пор, как он был в Хогвартсе.

— Чёрт меня побери, — прошептал он. — Пэнси приняла Метку?

— Ты честно так удивлён?

— Нет, — признал он через мгновение, роняя лицо в ладони и массируя пульсирующий висок. — Всё это просто... запутано.

— Ты хотел правду, вот она, — напомнил ему Блейз, наклоняясь вперёд на стуле с интригой. — Так что теперь твоя очередь быть честным.

— Ты уже знаешь, что я был в Хогвартсе, — вздохнул Драко, его голос приглушался ладонями. — Что ещё ты, чёрт возьми, хочешь знать?

— Как насчёт того, что ты делал с Гермионой Грейнджер в Рождество у Чёрного озера, — парировал он, его губы изогнулись в очень слизеринскую ухмылку, и голова Драко резко поднялась так быстро, что шея хрустнула. — О да. Луна упомянула и это.

.

* * *

.

Ей нужно было выбраться из своей комнаты, и кухня казалась менее клаустрофобной с её необходимым запасом кофе и печенья, так что она оставила Крукшенкса дремать на своей кровати и выбрала уединение, которое отражалось эхом от плитки.

Гермиона сгорбилась над обеденным столом, сканируя предложения измождёнными глазами и ища что-то полезное среди хаотичного беспорядка свидетельских показаний и отчётов авроров из Первой магической войны. Шеклболту удалось восстановить некоторые старые министерские документы и запрещённые тексты до проникновения Волдеморта, но бесконечные часы, проведённые над страницами, оказались тщетными до сих пор, и изменчивая смесь бессонницы и сердечной боли делала её дёрганой и нетерпеливой. Она пристально смотрела на файл между локтями, когда слеза скользнула мимо её ресниц и поцеловала пергамент.

— Мерлин, не снова, — вздохнула она никому, поднимая пальцы, чтобы потереть глаза, пока трение не начало раздражать. — Это нелепо.

Слёзы никогда realmente не прекращались; только стихали, и Гермиона усвоила три вещи за последние несколько дней.

Во-первых, лучше терпеть разрушительные эффекты недосыпа, чем столкнуться с кошмаром, который у неё был в первую ночь в одиночестве; точный повтор её последних мгновений с Драко, только когда она отстранилась от их одностороннего поцелуя, по его подбородку ползла кровь, и она проснулась с криком, тошнотой и убеждением, что чувствует вкус железа на языке.

Во-вторых, грань между преданностью и одержимостью опасно тонка. Она почти стала зависимой от своей решимости помочь Ордену, и тихий голосок в её голове предупреждал, что если она отложит книги, всё станет слишком реальным, и она может не справиться так хорошо, как все ожидают. Она окружала себя работой, покрывая стены в своей одолженной комнате заметками, которые нацарапала, и останавливаясь только чтобы поесть, вздремнуть или попрактиковать защитные заклинания с Муди или Люпином. Мир вокруг неё был размытым и приглушённым, и именно так ей это было нужно сейчас. Отвлечение держало её на земле; держало в здравом уме.

И наконец, иногда было неважно, как сильно она сосредотачивалась на своих задачах. Случайные флешбэки — будь то блаженные воспоминания или тревожные — проникали в её концентрацию без уважения почти каждый час, всегда оставляя её головокружительной и слегка дрожащей. Момент проходил, она ругала себя за то, что позволила вниманию поколебаться, а потом продолжала жить, страшась следующего. Они, казалось, больше всего harassed её в душе, иногда настолько яркие, что пар, казалось, шептал голосом Драко, но она взяла за правило делать воду ледяной, чтобы её чувства были на пределе и она была достаточно бдительной, чтобы вырваться из этого.

По большей части ей удавалось сохранять самообладание, но время от времени неудобная слеза шлёпалась о её книги, как сейчас, но она скрывала её прежде, чем кто-либо замечал.

Уязвимость была не её цветом.

— Гермиона, — тёплый голос Тоункс заставил её вздрогнуть. — Пожалуйста, не говори мне, что ты не спала всю ночь.

— Нет, — автоматически солгала она, украдкой взглянув на часы. Было почти восемь, и она задалась вопросом, куда делись последние четыре часа. Она даже не заметила утренних птиц или слабого свечения солнца. — Я просто рано проснулась.

— Если ты так говоришь, — пробормотала Тоункс, очевидно, не убеждённая, падая в противоположное кресло с небольшой трудностью. — Кажется, ребёнок действительно нашёл способ сжать мой мочевой пузырь.

Гермиона выдавила улыбку, но она была натянутой.

— Хочешь, я сделаю тебе завтрак или что-то такое?

— Нет, подожду, пока Ремус проснётся, — сказала она. — Есть удача с теми файлами из Министерства?

— Ничего особенного, но я не совсем уверена, что ищу. Просто какую-нибудь подсказку о крестражах, полагаю.

— Я помогу тебе после того, как мы поедим, — предложила она, а потом устремила на младшую ведьму ободряющий взгляд. — Он будет в порядке, знаешь.

Гермиона почувствовала, как её сердцебиение запнулось, и её живот нервно перевернулся.

— Что? — спросила она хриплым голосом. — Кто будет в порядке?

— Кто бы это ни был, по кому ты скучаешь, — сказала Тоункс, будто это было очевидно. — Полагаю, это тот парень, о котором ты упоминала, когда я навещала тебя перед Рождеством?

— Я в порядке, Тоункс, — пробормотала Гермиона, опуская глаза обратно на книгу. — Я просто скучаю по Гарри и Рону...

— Ты едва разговаривала с тех пор, как ты здесь, и я узнаю этот взгляд девушки, скучающей по своему...

— Я действительно в порядке, — быстро перебила она. Почти отчаянно. — Я просто... мне нужно сосредоточиться на этом сейчас, и я не могу...

— Если ты хочешь поговорить о нём, ты можешь поговорить со мной, — надавила Тоункс, хмурясь, когда Гермиона покачала головой. — Знаешь, тебе нужно делать перерыв время от времени, иначе ты сведёшь себя с ума...

— Тоункс, пожалуйста, — попыталась она. — Не надо.

— Всего один вопрос, и я брошу тему, — настаивала Тоункс. — Если ответишь честно, обещаю, больше не упомяну его.

Фыркнув от разочарования и убирая волосы с лица, Гермиона нерешительно наклонила голову в согласии.

— Ладно. Один вопрос, но это всё.

— Хорошо, — мягко сказала она, не торопясь. — Он тебя тоже любит?

И Гермиона закрыла глаза, чтобы Тоункс не увидела её мучений. Слёзы вернулись и жгли заднюю стенку век, но будь она проклята, если позволит одной скатиться по щеке.

— Я честно понятия не имею.

.

* * *

.

— Грейнджер, — эхом повторил Драко её имя прежде, чем смог помочь себе, потому что оно просто не звучало правильно из уст Блейза. Внезапная головная боль ударила за глазами, и он зажмурил их, забывая держать выражение натренированным с безразличием.

— Значит, я угадал, — самодовольно заметил его спутник. — Ты трахал её.

Удар кулака Драко по столу отправил стакан на пол, и Блейз настороженно переминулся на стуле.

— Не говори о ней так, — прошипел Драко сквозь обнажённые зубы. — Предупреждаю тебя, Забини.

Блейз имел приличие выглядеть слегка ошеломлённым.

— Значит, это было больше, чем трах, — пробормотал он, игнорируя разъярённый взгляд Драко. — Она тебе нравится...

— Забини, клянусь Мерлином...

— Успокойся, Малфой, — сказал он. — Нет причин быть таким защитным. У Луны были подозрения. Чёрт, теперь я должен ей пять галлеонов...

— Чушь, — фыркнул он. — С каких пор Чокнутая Лавгуд наблюдательна?

— Ты бы удивился, — ответил Блейз с тонкой ухмылкой. — Так ты расскажешь мне, что произошло между тобой и Грейнджер? Или предпочтёшь, чтобы я прыгнул к выводам?

— Я предпочёл бы, чтобы ты занимался своим грёбаным делом, — spat Драко, его тело начало вибрировать, пока он становился более разъярённым. — Это не имеет к тебе никакого отношения.

— Малфой, — нетерпеливо выдохнул он. — Я пытаюсь сделать тебе одолжение. Если твои взгляды на магглорождённых изменились из-за Грейнджер, как я предполагаю, тогда я, возможно, смогу тебе доверять, и это сделает твою ситуацию намного легче.

Драко сузил глаза в подозрительные щели.

— И как именно ты теперь относишься к магглорождённым, Блейз? Ты ненавидел их так же сильно, как и я...

— Нет, не ненавидел, — быстро возразил он. — Ты когда-нибудь слышал, чтобы я использовал слово «грязнокровка»? И единственный отчим, который не обращался со мной как с дерьмом, был полукровкой с матерью-магглой. Я встретил её на пятом курсе, и она была чертовски милой...

— Но ты называл людей предателями крови и...

— Это всё семантика, — легкомысленно сказал он. — Я просто повторял то, что делали вы все. Я даже не знал, что значит «грязнокровка», пока ты не сказал это Грейнджер на втором курсе. — Блейз помолчал, наблюдая, как Драко морщится от этого комментария. — Что возвращает нас к очень интересному настоящему; ты и Грейнджер.

— Ты наслаждаешься этим, да? — тихо прорычал он, постукивая пальцем по столу от разочарования.

— Может, немного, — ухмыльнулся Блейз. — Ирония на вкус хороша по утрам...

— Иди ты, Забини. Это не шутка...

— Ну, если бы ты перестал быть таким чертовски скрытным, возможно, я отнёсся бы к этому более серьёзно...

— Нет, не отнёсся бы! — громко рявкнул Драко, резко вдохнув. — Ты просто... Ты бы, чёрт возьми, не понял, Блейз!

— О, правда? — с вызовом спросил он. — На случай, если ты пропустил, я романтически involved с Луной грёбаной Лавгуд. Знаешь, девушкой, которую мы пытали в Хогвартсе, и верной сторонницей Ордена. Если кто-то и поймёт, так это я, Драко, так что ты вполне можешь просто...

— ДА! ЛАДНО! — крикнул он, вскакивая со стула и отходя на несколько шагов, чтобы не смотреть на Блейза. — Что бы, чёрт возьми, ни происходило между тобой и Лавгуд, мы с Грейнджер в одной лодке! Погоди, к чёрту это! Мы БЫЛИ в одной лодке! Но теперь я здесь, и я не знаю, где, чёрт возьми, она, и я не знаю, ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ДЕЛАТЬ!

Он замер там, где стоял, заставляя напряжение войти в конечности, чтобы остановить их дрожь, и пытаясь унять вздымающуюся грудь. Жар его темперамента кипел под кожей, и он покачал головой, чувствуя то же разрушительное чувство беспомощности, что и в ночь, когда Гермиона ушла. Он мог чувствовать, как глаза Блейза изучают его, но отказался встречаться с ними, прикованный к трещине в стене и не доверяя себе двигаться.

— Она была единственным, что имело смысл, — пробормотал он прежде, чем смог подумать, сомневаясь, что Блейз вообще его услышит. — А теперь её нет, и есть... ничего. Ничего, что имеет смысл. — Он взглянул на своего молчаливого спутника и знал, что тот слышал каждое слово. — Давай тогда, Забини. Говори, что собирался сказать.

Блейз оставался неподвижным мгновение, его выражение было бесстрастным, прежде чем он медленно не кивнул головой с чем-то между удовлетворением и одобрением.

— Добро пожаловать в «Просвещённых», — ровно сказал он. — Садись обратно, Драко. Мы выпьем кофе, и ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы что-нибудь поесть.

— И это всё? — скептически спросил он.

— Я услышал то, что мне нужно было услышать, — пожал плечами Блейз. — Если хочешь рассказать больше, можешь, но я просто хотел убедиться, что твоё присутствие здесь оправдано и безопасно.

Драко поднял бровь и нерешительно снова сел.

— Ты расскажешь остальным?

— Что ты влюблён в Грейнджер? Нет...

— Я никогда не говорил, что влюблён в неё, — поспешно возразил он. — Я никогда не использовал это чёртово слово...

— Значит, ты её не любишь?

— Я... — неуверенно начал он, цокая языком о нёбо. — Я даже не собираюсь удостаивать это ответом. Что бы ты сказал, если бы я спросил, любишь ли ты Лавгуд?

— Я бы сказал, что да, — ответил Блейз без дрожи, и челюсть Драко отвисла от неверия. — И что?

— Что, чёрт возьми, с тобой не так?

— Малфой, на случай, если ты не заметил, мы в середине войны, — сказал он с лёгким проблеском страха. — Мы все можем умереть завтра, и Луна заслуживает знать, что она не просто какая-то подружка для траха, чтобы скоротать время. Кроме того, мне совершенно, чёрт возьми, плевать, что кто-либо думает, и это включает тебя. Так что, если ты не сказал Грейнджер, что realmente чувствуешь, тем хуже для тебя, потому что мне неприятно тебе это говорить, Малфой, но ты можешь никогда её больше не увидеть.

И хотя это не отразилось на его лице, слова Блейза вонзились в грудь Драко, как щепки, и он почувствовал тошноту, когда сокрушительная волна сожаления ударила его.

— Я увижу её снова, — возразил он, но сомнение было так очевидно в его голосе. — Увижу.

Блейз выдохнул и посмотрел на Драко полуприкрытыми глазами.

— Ради тебя, надеюсь, ты прав.

.

* * *

.

Четыре дня до Дня святого Валентина и её восьмой день вдали от Драко, и Гермиона вернулась в спальню со своей стопкой книг и своей тенью в качестве компании. Изнурительная трёхчасовая сессия по защитным заклинаниям с Грозным Глазом оставила её больной и уставшей, но день только что перешёл в завтра, и полночь стала её любимым временем для работы. Все ложились спать, и её оставляли в покое как минимум на восемь часов, за исключением моментов, когда Крукшенкс заползал ей на колени за небольшим вниманием. Она также могла думать о Драко и не чувствовать себя слишком виноватой из-за этого или беспокоиться, что Люпин и Тоункс могут заметить случайную слезу или дрожание её нижней губы.

Она обнаружила себя мечтающей о катании на коньках и оконных сиденьях, и уже собиралась собрать вещи и спуститься на кухню за дозой кофеина, когда услышала слабый стук в оконное стекло. Когда она увидела, как лунный свет отражается от снежно-белых перьев, она вылетела со стула и бросилась к окну, отчаянно возясь с защёлкой. Хедвиг уронила письмо в руки Гермионы и быстро удалилась прежде, чем ведьма успела даже моргнуть. Она разорвала конверт дрожащими пальцами и прочитала десять грубо нацарапанных слов почерком Гарри один раз, дважды и трижды, просто чтобы убедиться, что ничего не пропустила.

Ангел в Цирке. Время, когда ты родилась.

И она точно знала, куда должна идти.