Глава 28: Глава 28. Ангел

Вопреки распространённому мнению, та пресловутая статуя, что возвышается на Пикадилли-Серкус, — вовсе не изваяние греческого бога Эрота.

Когда Гермиона наткнулась в Лондонской библиотеке на старый викторианский текст, где монумент назывался иначе, она, разумеется, заинтересовалась и затеяла небольшое исследование, чтобы скоротать летние каникулы перед четвёртым курсом. Изначально это была статуя брата Эрота — Антероса, но какое-то время её называли «Ангелом христианского милосердия», а потом снова вернули имя Антерос. И всё же почти все туристические путеводители, указатели и коренные лондонцы — будь то кокни или нет — по-прежнему зовут её «Статуей Эрота».

Вернувшись в Хогвартс, она рассказала о своих находках Гарри и Рону, и те, предсказуемо, отнеслись к этому безразлично. Но она отчитывала их всякий раз, когда они называли монумент неправильно, и в конце концов им надоели её лекции о важности уважения к его истинному имени. У Рона, по какой-то причине, возникли трудности с именем «Антерос», и он упорно выговаривал его как «Антрос», что раздражало её ещё больше.

Так или иначе, они пошли на компромисс и стали называть статую «Ангелом христианского милосердия» — ведь когда-то она носила это имя, — а потом это сократилось просто до «Ангела».

Ангел на Серкус.

Она родилась ровно в половине пятого утра — деталь, которую она была удивлена, что Гарри и Рон запомнили, но, возможно, они действительно слушали сквозь закатывание глаз и пустые взгляды.

Надо отдать мальчикам должное. Место было зашифровано их внутренней шуткой, а Пикадилли-Серкус в это время будет достаточно оживлённым из-за постоянной лондонской суеты, чтобы они остались незамеченными, но не настолько, чтобы потеряться.

Забросив все свои вещи в зачарованную сумку, включая все книги, которые ей ещё предстояло прочитать, и все заметки, которые она нацарапала за последнюю неделю, она прошептала прощание Крукшенксу и велела ему вести себя хорошо, пока её не будет. Едва минула полночь, так что она просидела на кухне несколько часов, нервничая от нетерпения и барабаня ногтями по обеденному столу, то и дело поглядывая на часы.

За часами, на которые смотришь, время тянется медленнее.

Когда было почти четыре, она набросала короткую записку Тонкс и Люпину, извиняясь за своё отсутствие, когда они проснутся, и обещая быть осторожной. В качестве меры предосторожности она зачаровала волосы в светлый блонд, на пару оттенков темнее, чем у Драко, и поправила шерстяной шарф так, чтобы он прикрывал нижнюю часть лица, чуть ниже носа.

Бросив последний взгляд на эти проклятые часы, которые показывали десять минут пятого, она сделала глубокий вдох, чтобы унять странный комок нервов в животе, и вышла за дверь. Она прошла по покрытой росой траве, пока не почувствовала сдвиг в воздухе, означавший, что она вышла за пределы защитных чар, и затем аппарацировала.

.

.

Сон был ускользающим ублюдком.

За последнюю неделю было слишком много откровений. Словно его тело и мозг всё ещё пытались принять разлуку с Гермионой и были слишком повреждены ударом, чтобы по-настоящему впитать это новое окружение и людей в нём. Может, он просто отвергал эту реальность без Грейнджер.

Он не знал. Это не имело значения.

Тем не менее, он пассивно наблюдал за распорядком и поведением своих старых одноклассников и тёти — хотя бы потому, что больше делать было нечего. Он узнал, что это был не основной дом Андромеды, а убежище, и она постоянно возвращалась к себе домой, обычно с Булстроуд, которая, похоже, была в довольно хороших отношениях с его тётей.

Дэвис и Блетчли всегда были в тени друг друга, потерянные в своём мире. В редкие моменты, когда они выходили из комнат к столу и тому подобному, они были довольно нежны — Трейси больше, но не настолько, чтобы Драко тошнило. Блетчли никогда её не отталкивал, но в его осанке всегда была защитная rigidity, которая делала интенсивность его чувств к ведьме очевидной.

Тео был другой историей. Если Драко беспокоился, что он единственный, кому трудно даётся это странное положение, то Тео был не в том же месте, что его товарищи. Пока остальные, казалось, неплохо приспособились к обстоятельствам, Блейз заметил, что у Тео бывают хорошие дни и плохие дни. Не менее четырёх раз Драко слышал, как тот бормотал что-то уничижительное о магглах и магглорождённых, и Драко не мог решить, чувствовал ли он себя неуютно или с облегчением.

Возможно, он больше не мог произнести слово «грязнокровка», но слышать это оскорбление было жутко знакомо, и в нём отзывался слабый отголосок. Он всё ещё сомневался. Он всё ещё не определился.

Только когда Тед Тонкс нанёс визит два дня назад, Драко стал свидетелем одного из хороших дней Тео. Драко намеренно держался в стороне, но заметил, что у мужа его тёти была расслабленная и приветливая аура, которую трудно было не полюбить, и с лица Тео исчезло всякое отвращение. Они играли в волшебные шахматы, как будто это было самой нормальной вещью в мире.

Остальные воздерживались от вопросов к нему, и у него было чувство, что Блейз имел к этому какое-то отношение. Драко видел, что тот имел молчаливый контроль над маленькой группой, рассеянно изучая всех и вся seemingly тусклыми глазами, кроме тех случаев, когда рядом была Лавгуд. Драко всё ещё пытался по-настоящему понять их странные отношения, но вряд ли мог комментировать, учитывая собственную привязанность к Грейнджер.

У Блейза и Луны была та тихая любовь, которую замечаешь, только если наблюдаешь; выражаемая исключительно затянувшимися прикосновениями и тайными улыбками. Они тихо исчезали по вечерам без слова или шёпота, и в те дни, когда Лавгуд была где-то ещё, Блейз носил тот отстранённый вид человека, который не знает, вернётся ли его родственная душа домой.

Драко узнавал это, потому что похожее выражение преследовало его зеркало каждое утро.

Между Блейзом и Луной, Андромедой и Тедом он был окружён дразнящими напоминаниями о собственной нетрадиционной привязанности к Гермионе, и всё это казалось им таким естественным. Как дыхание.

Судя по чернильному оттенку неба, было где-то между четырьмя и пятью, и он был снаружи, сидел на каменных ступенях перед домом. Он был в пальто, которое купила ему Грейнджер, вдыхал слабые остатки её запаха и время от времени взмахивал палочкой, чтобы обновить согревающие чары, защищавшие его от морозной стужи.

Здесь было мало чем заняться, кроме как думать, а его мысли всегда были бурными, как море, покрытое штормом. Сегодняшняя ночь не была исключением. Он не услышал, как открылась дверь.

— Доброе утро, драгоценный, — голос Тео нарушил покой, и Драко бросил на него холодный взгляд, когда тот уселся на ступеньку рядом. — И почему ты не в кровати?

— Вероятно, по той же причине, что и ты, — сказал он.

— Утренний стояк?

Вопреки себе, Драко издал низкий смешок. — Не совсем. Просто… слишком много мыслей, чтобы спать.

— А, это, — Тео кивнул. — Да, это вряд ли лучшее место, чтобы наверстать красоту сна, Малфой. Я бы сказал, что становится легче, но если бы это было правдой, я бы не сидел здесь с тобой в четыре утра.

— Блестяще.

Тео барабанил пальцами по своей голени. — Так ты действительно перешёл на другую сторону?

— Я был бы здесь, если бы нет?

— Справедливо, — признал он. — И как именно ты объясняешь свою внезапную терпимость к магглорождённым? Я видел тот взгляд, который ты бросил на меня, когда я сказал «грязнокровка» на днях.

Драко вздохнул и закрыл глаза. — Многое изменилось с тех пор, как мы последний раз говорили.

— Не хочешь уточнить?

— Не сейчас, — он покачал головой. — Как я могу рассказать тебе свои причины, когда сам не до конца их понимаю?

Тео фыркнул и закатил глаза. — Это просто поэтический способ сказать «не твоё дело».

— Тогда не лезь не в своё дело, — пожал плечами Драко. — Почему ты ведёшь себя как придурок, Тео? Мы когда-то были друзьями—

— Да, но ты сам сказал, многое изменилось с тех пор, как мы последний раз говорили, — сказал Тео несколько холодно. — У всех эти маленькие грёбаные секреты, и Блейз, Майлз и Трейси вдруг нормально относятся к магглам. Чёрт, даже ты—

— Я не в порядке, — перебил он. — Я… запутался, как и ты.

— И откуда ты знаешь, что я чувствую по этому поводу?

— Я видел тебя с Тедом, Тео. Ты не ненавидишь его, а он магглорождённый.

Тео потёр руки и опустил взгляд на ноги. — Тед хороший мужик, — начал он, его тон теперь был неохотным. — В первую неделю здесь я выпил тёмное зелье, которое стащил у отца. Я был в ярости и просто… хотел уйти.

Драко резко перевёл взгляд на собеседника. — Ты пытался покончить с собой?

— Не знаю, — тихо сказал он, закрывая глаза. — Я знал, что зелье опасное, но я был так чертовски зол. Оно начало разъедать мои органы, и это чертовски болело. Тед нашёл меня, промыл желудок и оставался со мной шесть часов, пытаясь залечить повреждения. Я попросил его никому не говорить, и он не сказал. — Он замолчал и склонил голову набок. — Я назвал его грязнокровкой за день до этого.

Тишина между ними была той статичной, что предупреждает не дышать первым; густой от тревоги, потому что никакие слова никогда не будут уместны после того, что признался Тео. Брови Драко сморщились в задумчивой хмурости, и он неуверенно поднял руку и крепко хлопнул старого друга по спине в знак поддержки.

Тео скептически поднял бровь. — Если ты пытаешься меня обнять, я тебе врежу.

— Я не собирался тебя обнимать, придурок—

— Правильно, не собирался, — нахмурился он. — Мы закончили с этим ненужным и жалким разговором?

— Похоже, да, — сказал Драко, хмурясь, когда Тео поднялся на ноги и направился внутрь. Выдохнув раздражённый вздох, он повернул голову, чтобы бросить через плечо: — За что стоит, Тео, я всё ещё считаю тебя другом.

— Мне станцевать счастливый танец?

— Я просто… Если тебе нужно выговориться, то можешь, ладно? — предложил он небрежно. — Я знаю, насколько всё это запутано. Поверь мне.

Тео помедлил, и Драко услышал, как он прочистил горло. — Принято, — пробормотал он, возясь с дверной ручкой. — Взаимно.

.

.

Гермиона аппарацировала в Сент-Джеймсский парк.

Она хорошо знала этот район и была осторожна, чтобы её не заметили, выбрав небольшую группу деревьев у угла Хорс-Гардс-роуд и Мэлл. Пикадилли-Серкус был отсюда всего в десяти минутах ходьбы, и она сразу перешла на быстрый энергичный шаг, повторяя в голове запланированный маршрут для уверенности. Гулкие вибрации транспорта и городских звуков заставляли её уши зудеть, и она опустила голову, избегая глаз немногих прохожих.

В любой другой день она задержалась бы, чтобы полюбоваться замысловатой архитектурой на Карлтон-Хаус-Террас, но едва удостоила величественные здания взглядом, двигаясь по Пэлл-Мэлл. Поток пешеходов становился плотнее по мере продвижения в самое сердце Лондона, и она сжала палочку в кармане, вспоминая совет Муди.

Постоянная бдительность.

Двигаясь по Ватерлоо-Плейс и Риджент-стрит, она прищурилась, когда кричащие рекламы Пикадилли-Серкус окрасили тротуары в красные, синие и зелёные тона, и затем увидела статую. Она позволила себе тихо вздохнуть, приближаясь к ней ускоренным шагом, глаза метались во все стороны в поисках вспышки рыжих волос или блика света, отражающегося от очков.

Как и ожидалось, вокруг были разбросаны люди, бродившие друг вокруг друга или усевшиеся на ступенях у основания статуи; европейские туристы с перегруженными камерами, подвыпившие студенты, сбившие режим сна, и несколько занятых профессионалов, явно борющихся с дедлайнами. Но ни Гарри, ни Рона.

Она остановилась и скрестила руки, борясь с холодом, изучая статую и тревожно размышляя, не неправильно ли она истолковала письмо. Что, если мальчики перепутали время её рождения? Что, если Хедвиг доставила сообщение не в тот день? Что, если письмо перехватили или это была приманка, и она просто вошла прямо в ловушку, как полная идиотка?

Она проверила часы. Без двадцати пяти пять.

Пунктуальность никогда не была их сильной стороной; чёрт, опоздать на пять минут — это рано для Гарри и Рона, но риски порождают сомнения, а потом паранойя подкрадывается незаметно. Она почти решила отказаться от всего плана, но что-то, похожее на интуицию, поползло вверх по позвоночнику, и её глаза резко метнулись в сторону и остановились на двух фигурах, шагающих в её направлении.

Знакомый ржавый оттенок уизлиевских волос отсутствовал; заменён тёмно-коричневым. Очков не было, чёрные волосы стали светлыми, и оба лица были слегка изменены другим тоном кожи и отсутствием веснушек.

Но она узнала бы их где угодно.

Она замерла на секунду, но затем бросилась бежать, слёзы облегчения защипали глаза, когда она помчалась к ним. Они тоже бежали, огибая ночных лондонцев, и она налетела на них, когда они были достаточно близко, обвив руками две шеи и расслабившись в двух неловко расположенных парах рук. Трио оставалось так несколько мирных мгновений, а затем Гермиона вырвалась из знакомых объятий и хлопнула ладонями по их груди.

— ОЙ! — проворчал Рон. — «Майон, какого—

— Чтобы вы двое больше никогда так не уходили! — отрезала она, отбиваясь от их рук. — Я могла бы вас обоих убить—

— Я говорил, что она будет злиться, — пробормотал Гарри с лёгкой улыбкой.

— Ещё как злюсь! — отчитывала она. — Я не видела вас месяцами—

— Мы тоже скучали, — сказал Рон тёплым тоном, но Гермиона уклонилась от его попытки обнять её за плечи. Он бросил на неё раненый взгляд, и укол вины ударил ей в грудь. — Что случилось, Гермиона?

— Ничего, — вздохнула она, избегая его глаз. — Просто… скоро рассветёт. Нам пора идти. Где вы остановились?

Два друга обменялись неуверенными взглядами. — Ну, — пробормотал Гарри. — Это долгая история, но мы как бы много перемещались. Мы думали, что районы подальше от городов будут лучше, но мы не знаем многих. Что это был за лес, куда ты ездила с семьёй?

— Динский лес, — подсказала она. — Да, это на самом деле неплохая идея—

— Но нам нужно раздобыть припасы, — объяснил Гарри, указывая на рюкзак, висевший у него на плече; сумку, которую она дала ему перед уходом, с чарами незримого расширения. — Палатка, которая у нас была, разваливается и—

— У меня есть палатка, — перебила она, похлопав по своей зачарованной сумке. — Я собирала вещи, которые, как мне казалось, могут нам понадобиться, с тех пор как вы двое ушли—

— А как насчёт еды? — подал голос Рон со своей довольно предсказуемой просьбой. — У нас заканчивается—

— У меня есть всё, что нужно, — сказала она, хмурясь, когда поняла, что утро уже начинает светлеть небо. — Идёмте, нам пора. Давайте найдём место, откуда можно аппарацировать.

— Ты права, нам нужно двигаться, — кивнул Гарри, и все трое направились вниз по Шафтсбери-авеню. — Честно, Гермиона, нам так много нужно тебе рассказать. Ты не поверишь, что произошло с тех пор, как мы тебя оставили.

Гермиона на мгновение зажмурилась и подумала о Драко. — Да, — пробормотала она рассеянно. — У меня тоже есть довольно невероятные вещи, чтобы рассказать вам.

.

.

Глава 28, Часть 2: Адаптация.

Неделю спустя…

Драко прислонился к стене, его глаза были прикованы к тёте, которая явно сдерживала слёзы.

Андромеда сказала им вчера, что Тед уходит в бега. Они получили анонимное предупреждение, возможно, от Ордена, что Министерство было уведомлено о местонахождении Теда, и было лишь вопросом времени, когда за ним придут. Тео быстро отреагировал и вмятиной на стене от кулака потребовал объяснить, почему Тед не может остаться с ними в убежище. Теду пришлось успокоить его, объяснив, что если последователи Волдеморта узнают, что его скрывают, они, вероятно, проведут тщательный обыск, и есть риск, что их укрытие будет обнаружено. Если они узнают, что он в бегах, они будут охотиться за ним, и любое внимание будет отвлечено.

Говоря прямо; Тед рисковал жизнью ради группы подростков, которых едва знал. Тео был прав; Тед был порядочным мужиком.

Эта мысль вызвала трезвую долю уважения в Драко к его дяде по браку, и вдруг в мире появился второй магглорождённый, которого он не презирал. И так же, как Гермиона, этот магглорождённый был вынужден исчезнуть из его жизни слишком рано.

Это было почти так, будто судьба взяла выходной из своего плотного графика, только чтобы поиграть с его головой. Она подставляла ему на пути людей, которые заставляли его забыть все его врождённые предрассудки, а затем просто вырывала их, как хрупкие лепестки мака, и он оставался с ноющей от смущения пустотой.

Драко перевёл внимание на дядю, который ерошил волосы Дэвис и бормотал прощальные слова Блетчли и Булстроуд. Рядом с Драко Тео был жёстким от напряжения; кулаки сжаты и слегка дрожали, зубы скрежетали за сжатыми губами. Его глаза упали на Блейза и Лавгуд, отметив, что их пальцы переплетены — почти скрыто, кроме как с угла зрения Драко — и Блейз рассеянно выводил круги на тыльной стороне её руки. Их пальцы расцепились, когда Тед подошёл к ним, и Лавгуд упала в его тёплые объятия со своей обычной отстранённой улыбкой.

— Не забывай держаться подальше от незрелой черники и омелы, — сказала она, отстраняясь. — Не хочешь расстроить нарглов.

Драко поднял бровь, но подавил желание фыркнуть на её комментарий.

— Так и сделаю, — ответил Тед с нежной улыбкой, наклоняясь, чтобы пожать руку Блейзу. — Помоги Андромеде держать этих в узде, пока меня не будет.

— Конечно, — нахмурился Блейз. — Удачи, приятель.

Драко выпрямил спину, когда Тед повернулся к нему, приближаясь с серьёзным выражением, которое заставило Драко почувствовать себя немного apprehensive и неловко.

— Ты присмотри за моей женой, — сказал Тед тихим тоном, так, чтобы только они услышали. — Присмотри за своей тётей, хорошо?

Не зная, что сказать, Драко медленно вдохнул и просто кивнул, и этого маленького жеста, казалось, было достаточно, чтобы умиротворить дядю. Переминаясь с ноги на ногу от дискомфорта, он отвёл глаза, когда Тед наконец подошёл к Тео, и Драко склонил голову, чтобы незаметно уловить тихие слова их разговора.

— …твой характер, считай до десяти, — советовал Тед. — И просто старайся думать, прежде чем говорить—

— Да, да, — проворчал Тео пренебрежительно, и Драко не нужно было видеть его, чтобы знать, что он закатывает глаза. — Обними хаффлпаффца и всё такое дерьмо—

— Ты хороший парень, Тео, — перебил его Тед. — Я вижу это, 'Дромеда видит это, и все здесь видят это. Тебе нужно больше верить в себя.

— Как скажешь, — пробормотал Тео после вздоха, и Драко взглянул на них, чтобы увидеть, как они пожимают руки. — Только вернись живым, ладно?

— Конечно, — согласился Тед небрежно. Слишком небрежно. И он крепко хлопнул Тео по плечу, прежде чем направиться обратно к Андромеде, остановившись на полпути и оглядев молчаливых обитателей комнаты критическим взглядом. — Ну, вы, ребята, выглядите чертовски уныло. Знаете, я вернусь раньше, чем вы заметите, что меня нет.

Никто не сказал ни слова в течение нескольких медленных и растянутых секунд, и по какой-то причине Драко обнаружил, что смотрит на вновь соединённые руки Блейза и Лавгуд. Как раз когда тишина начала звенеть в ушах, Андромеда протянула руку, чтобы дёрнуть мужа за руку, и весь упорный оптимизм на его лице исчез.

— Идём, любимый, — позвала она, её голос слегка дрожал. — Тебе пора, и я хотела бы попрощаться.

— Всё в порядке, — подал голос Блейз. — Мы оставим вас—

— Нет, всё нормально, — остановил его Тед, беря Андромеду под локоть. — Мы выйдем на улицу. — Он помедлил и одарил угрюмых слизеринцев последней жизнерадостной улыбкой. — Скоро увидимся.

В тот момент, когда пара вышла из комнаты, раздался коллективный шёпот выпущенных вздохов, и прежняя тишина разбилась, когда всё снова пришло в движение. Трейси немного шмыгала носом и делала плохую работу, скрывая это, и Майлз вывел её из комнаты, тесно сопровождаемый Миллисент. Мгновение спустя Драко вздрогнул, когда Тео резко ударил кулаком в стену и вылетел за дверь, изрыгая список проклятий.

— Тео! — крикнул Блейз ему вслед, но в ответ раздались лишь несколько глухих ударов неодушевлённых предметов, брошенных на пол, и Блейз зарычал, повернувшись к Луне. — Я пойду убедиться, что он не сделает какую-нибудь глупость.

И тогда остались только Драко и Лавгуд.

Он сосредоточился на своих ботинках и прикусил язык, ожидая, что она встанет и пойдёт за ними, но она едва двинулась.

— Ты не пожал ему руку, — заметила Луна своим обычным мечтательным тоном.

— Я едва знал этого человека.

— Но тебе бы хотелось, — сказала она, и её прямолинейный комментарий на мгновение сбил его с толку.

Он бросил на неё холодный взгляд. — К чему ты клонишь, Лавгуд?

— Ни к чему. Это было просто наблюдение, — пожала она плечами, и отдалённый хлопок аппарации подчеркнул её слова. — Это Тед уходит.

— Без дерьма—

— Может, тебе стоит пойти и посмотреть, не нужно ли Андромеде чего-нибудь—

— И что, чёрт возьми, я мог бы ей предложить? — огрызнулся он защитно.

— Иногда чьё-то присутствие — это всё, что нужно человеку, — пробормотала Луна, проходя мимо него. — Даже если оно неохотное.

Наконец оставшись один, Драко обнаружил, что ждёт возвращения тёти с улицы, нетерпеливо постукивая ногой по половицам и размышляя, стоит ли вообще беспокоиться. Пять минут он смотрел на дверь, но его любопытство, а может, и что-то другое, взяло верх, и он выдохнул раздражённый вздох, решив посмотреть, что именно задерживает Андромеду.

Он нашёл её сидящей на каменных ступенях перед домом; на тех самых ступенях, на которых он обычно отдыхал, когда все ложились спать, и он мазохистски сходил с ума от мыслей и воспоминаний о Грейнджер. Он мог сказать по лёгкой дрожи её плеч и опущенной голове, что она плачет, и что-то, почти похожее на эмпатию, застало его полностью врасплох.

— Что тебе нужно, Драко? — спросила она вдруг.

Он облизал зубы и задался вопросом, чего именно он надеялся достичь, но его плечи поникли в поражении, и правда нашла его прежде, чем он успел её отвергнуть.

— Я хотел сказать тебе, что… возможно, ты была права, — пробормотал он, почти надеясь, что она не услышит. — Возможно, мы с тобой не так уж и различны.

.

.

Гермиона читала копию «Сказок барда Бидля», которую Дамблдор оставил ей в завещании.

История о трёх братьях и их сделке со смертью стала одной из её любимых, и меланхоличные легенды и белое свечение её Люмоса были хорошей компанией в полночь, пока Гарри и Рон спали. Сегодня была её очередь нести вахту, и это её вполне устраивало. Она почти стала параноиком от мысли, что пробормочет имя Драко во сне, когда кошмары захватят её подсознание. Она также изо всех сил старалась избегать слишком долгого пребывания наедине с Роном, всегда следя, чтобы Гарри был рядом, или придумывая отговорки, когда он пытался инициировать что-то, что могло выйти за рамки дружбы.

Адаптироваться к этому новому набору изменений оказалось труднее, чем она ожидала, несмотря на знакомую компанию Гарри и Рона. Разговор с её стороны был немного неловким, так как она обдумывала всё, что говорила, стараясь не упомянуть что-то, что могло бы как-то содержать намёки на её время с Драко. По большей части она просто слушала мальчиков, пока они объясняли, что произошло в её отсутствие.

Они рассказали ей о своём коротком пребывании на Гриммо-плейс и о том, как установили, что R.A.B. были инициалами Регулуса Блэка. Они описали, как короткий допрос Кикимера привёл их к Мундунгусу Флетчеру, первоначальному члену Ордена, который занялся мелким воровством. Быстрая поездка в Косой переулок, и они вернули крестраж, но им было трудно найти способ его уничтожить, и негативная энергия вызвала серьёзные трения между её двумя лучшими друзьями, хотя они, казалось, не решались рассказать ей, о чём спорили.

Они решили покинуть Гриммо-плейс и перемещались между различными местами, когда стало ясно, что Волдеморт в конечном итоге свергнет Министерство. Они разбивали лагерь в лесных районах на окраинах городов, иногда возвращаясь на Гриммо-плейс в поисках любых подсказок о способе уничтожить медальон. Они разбили лагерь в Эппинг-Форест, когда обнаружили меч Гриффиндора, и её брови нахмурились, когда она поняла, что они так и не объяснили—

Ветка хрустнула позади неё, и она уронила книгу и резко обернулась, направив палочку на безобидную цель.

— Тихо, — прошептал Гарри, поднимая руки. — Это всего лишь я, Гермиона—

— Чёрт возьми, Гарри, ты меня напугал, — выдохнула она, опуская палочку, когда он сел рядом с ней на траву. — Всё в порядке?

— Всё нормально. Просто не мог уснуть. Решил составить тебе компанию.

— Да, конечно, — кивнула она. — Вообще-то, я как раз думала о кое-чём. Ты так и не сказал, как вы нашли меч Гриффиндора. Как ты—

— Моя мать, — выпалил Гарри, и Гермиона заметила странное выражение, украдшее его лицо. — Я знаю, это звучит безумно, но просто выслушай меня; патронус привёл меня к нему. И патронус был ланью. Патронус моей матери.

Сердце Гермионы упало, когда она вспомнила ночь, когда покидала Хогвартс; вспомнила момент, когда они с МакГонагалл были предупреждены о падении Министерства патронусом Снейпа. Патронус-лань. Часть её размышляла, стоит ли рассказать Гарри о секретах их старого профессора. В конце концов, МакГонагалл ясно дала понять, что информацию нельзя повторять, но казалось слишком жестоким позволить лучшему другу цепляться за заблуждение, что его мать связывается с ним с того света.

— Гарри, — начала она с гримасой. — Это был не патронус твоей матери—

— Слушай, я знаю, как это звучит—

— Нет, Гарри, просто—

— Но кто ещё мог иметь патронус-лань, который привёл бы меня к—

— Это был Снейп, — выпалила она, и глаза Гарри расширились за очками. — Я знаю, это звучит странно, но когда я была в Хогвартсе, МакГонагалл сказала мне, что он шпион Ордена—

— Но он убил—

— Я знаю, — вздохнула она. — Но всё было не так просто. Дамблдор попросил Снейпа выполнить задачу, чтобы… — она уловила эмоцию, нарастающую в её голосе, когда приготовилась произнести его имя. — Чтобы душа Драко была спасена. Думаю, там больше, но я знаю, что Дамблдор попросил Снейпа убить его. Снейп был на нашей стороне всё это время.

Выражение Гарри колебалось между шоком и неверием. — Нет, — пробормотал он, качая головой. — Это невозможно—

— Гарри, я видела его патронуса, — продолжала она. — Он послал его, чтобы предупредить нас, что Пожиратели смерти идут в Хогвартс, и это была лань—

— Но это не имеет смысла! — воскликнул Гарри, вскакивая на ноги. — Какого чёрта у Снейпа тот же патронус, что у моей матери?

— Я не знаю, — устало призналась Гермиона. — Возможно, это просто совпадение—

— Мне нужно переварить это, — пробормотал он себе под нос, отворачиваясь от неё. — Мне нужно подумать—

— Гарри, мне жаль—

— Мне просто нужно немного побыть одному, — сказал он, делая несколько шагов в противоположном направлении. — Дай мне мгновение, а потом мне нужно, чтобы ты рассказала мне всё.

Гермиона почувствовала, как вина проглотила её грудь.

Не всё. Не о Драко. Пока нет.

— Хорошо, — согласилась она. — Только не уходи за пределы защитных чар, Гарри.

Темнота втянула его, как голодная смола, и она снова осталась одна, гадая, какие хаотичные мысли несутся сейчас в голове её друга. Мерлин знает, она с трудом приняла откровение о тайной деятельности Снейпа все те месяцы назад, и она начала думать о том, что скажет, когда он придёт к ней за подробностями.

Она опустила обеспокоенный взгляд, и он упал на «Сказки барда Бидля», ветер перелистывал страницы, как призрачный, и она сосредоточилась на маленьком символе, нацарапанном на отображаемой странице; треугольник, круг и линия. Она замечала эту странную метку несколько раз и не придавала ей особого значения, но что-то только что… щёлкнуло. С вздохом, покинувшим её лёгкие, она нырнула в сумку и порылась в поисках книги, которую читала в Хогвартсе.

И слова «Дары» и «Смерти» были на кончике её языка.