Глава 7: Шаг за шагом

«В моих глазах застыла улыбка
И контур губ, наполненных сутью.
На моих балконах — ожившие птицы,
В моих постелях — погибшие люди.
Пока ты спишь я сжимаю руки,
Молюсь бесшумно — ты не заметишь.
Ты будешь со мной до последней рюмки,
Я буду с тобой до смерти.» ©
Немного Нервно — Шаг назад

«А там, как получится», — так они распрощались с Драко той ночью, которая сорвала покровы и вскрыла шрамы, а потом наступило утро. И утром был кофе — настоящая арабика высшего сорта, которую Малфой притащил из особняка на Гриммо, была яичница с беконом, круассаны с шоколадом, купленные в булочной на углу. И ощущение того, что попойки и задушевные разговоры обычно заканчиваются чем-то слегка другим.
Гермиона выползла из душа, на ходу вытирая мокрую гриву и зевая во весь рот, вошла в кухне и застыла в дверном проеме, заметив, как лихо Малфой хозяйничает у нее в квартире. Того и гляди, чемодан перенесет со дня на день и скажет, что теперь он живет здесь. Не сказать, что бы она так уж возражала.
— Я не знала, что ты умеешь готовить, — пробормотала Гермиона, подходя к плите и заглядывая в сковородку.
— И тебе доброе утро, Грейнджер, — улыбнулся Малфой, оборачиваясь. — Поттер научил, когда нам надоело питаться пивом и чипсами. Я смотрю, ты от Аврорское отделения тоже не отстаешь, — пожурил он, переворачивая бекон и любуясь результатом. Грейнджер пихнула его в бок и потянулась за чайником.
— Это в чем же?
— В пренебрежении собственной жизнью в угоду высшему благу, — процитировал Драко в лучших традициях то ли Дамблдора, то ли Снейпа; Гермиона слишком хотела кофе, чтобы разбираться в авторстве высказывания.
— Ты к тому, что у меня все полки пустые и в той бутылке апельсинового сока, что затерялась в холодильнике, уже, наверняка, завелась новая жизнь и просится наружу? Так я дома не ем.
— Ты вообще нигде не ешь, и судя по количеству пустых бутылок из-под вина под мойкой — ведешь совсем пагубный образ жизни.
— Малфой, ты воспитывать меня пришел? Кажется, мы вчера обо всем договорились: либо у нас взаимовыгодное сотрудничество, либо ты проваливаешь. То, что мы спали на одном диване, еще ничего не означает.
— Конечно-конечно, Грейнджер, ешь свою яичницу лучше.
Гермиона приняла из его рук тарелку и заскрежетала зубами: иногда ей хотелось его прибить. Но пахло божественно, надо признать.
Малфой устроился рядом и принялся как ни в чем ни бывало намазывать маслом круассан.
— Какие планы на выходные? Раз на групповую терапию мы пока не идем, мы же не идем, так?
Гермиона прожевала свой бекон и задумалась: планы на выходные. Такая простая фраза поставила ее в тупик, как первогодку. Она не строила планов, при том уже очень давно. Бежала вперед, кого-то спасала, попадала в передряги, составляла отчеты, приходила в квартиру, которую не считала домом, доставала бутылку вина. Засыпала перед рассветом.
— Не знаю.
— Ну вот, кажется мы опять упали в стадию отрицания, — сообщил ей Малфой, с наслаждением смакуя свой круассан.
— Что, доктор Малфой, будешь меня жизни учить?
— Нет, но я знаю, что может нам помочь. Чтобы исцелиться и идти дальше, знаешь, стоит иногда встретиться лицом к лицу с прошлым.
— И что? Мы выкрадем у Гарри Воскрешающий Камень и я заведу с Роном душевный разговор?
— Нет, всё куда проще и не столь эмоционально затратно: мы пойдем гулять по тем местам, по которым ты таскала Уизли, а я водил Асторию. Мы будем вспоминать хорошее, слышишь, Грейнджер? Было же у нас и хорошее, хватит предаваться самоедству. Мы проведем этот день, шляясь по Маггловскому и Магическому Лондону, возможно, купим мороженое.
— Что-то ты сегодня излишне оптимистичен, — проворчала Грейнджер, но неожиданно для себя согласилась. Кто знает, может он и прав.

***

И они ходили по Лондону, делали фотки на фоне Тауэрского моста, поддались порыву и аппарировали на крышу, сидели на набережной Темзы и кормили чаек, любовались витражами Вестминстерского аббатства и корчили рожи королевским стражникам. Гермиона воодушевленно рассказывала Малфою про динозавров в Музее естественной истории, а тот в свою очередь доказывал ей, что Магглы в очередной раз всё напутали, и динозавры — это драконы, которые живут в Румынии и по сей день.
Малфой водил ее по Косому переулку, вспоминая, как он и Астория в детстве часами гуляли по книжным магазинам, угадывая древние языки по надписям на корешках. Он показал ей оружейную лавку и рассказал, как отец учил его фехтовать, потом отыскал магазин для художников и признался, что крестный учил его рисовать. А мама тайком скупала его любимые лимонные пирожные и присылала в Хогвартс, для него и для Астории.
Гермиона вспоминала, как Рон копил сикли и кнаты, чтобы купить для нее сахарные перья в Хогсмиде, а она училась выбирать для него жидкость для полировки метел. Гермиона рассказывала, как они с Роном катались на американских горках в парке аттракционов и он говорил, что это круче Квиддича, и тогда она пообещала полететь с ним куда-то на самолете, но так и не успела воплотить эту мечту в жизнь.
Малфой вспоминал, как он с Асторией тайком обошел все маггловские пабы и рок-концерты, и всерьез подумывал научиться играть на бас-гитаре. Они танцевали рок-н-ролл и хохотали до упаду. А потом вдруг покупали книжки Бенджамина Спока и Доктора Сьюза, потому что волшебники так и не научились писать толковую детскую литературу, и готовились стать родителями. Малфой делился своими несбывшимися мечтами, и Гермиона понимала его лучше, чем кто-либо другой.
Они просто хотели жить. Как все, как каждый. Есть яичницу по утрам, пить кофе на рассвете, забивать холодильник по пятницам и готовить на кухне по субботам, ходить в музеи и на футбол, делать смешные фотографии, пускать пузыри с детьми на площадях Лондона и проводить серьезные волшебные эксперименты. Спать, прижавшись друг к другу. Не потому что им хотелось секса, а потому что хотелось тепла.
Стало ли им легче? Пока рано было об этом утверждать, но Гермиона впервые не хотелось спрятаться от людей и закрыться на все замки. Они гуляли весь день, как-то незаметно для обоих взявшись за руки, и играли в кто-кого-перещеголяет в знании Маггловской и Магической культуры. Малфой пока лидировал по Магглам, к огромному удивлению Гермионы.

Путь к исцелению, ведь, крылся не в том, чтобы признаться в своих грехах всей группе поддержки, смысл был в том, чтобы принять себя и идти дальше. И порой для такой сложной задачи требовался друг, которому не все равно.
— Вовремя ты, все-таки, потащился за мной в этот джазовый бар пятничным вечером, — нехотя призналась Гермиона, любуясь закатом над Темзой.
— Не хотелось объяснять Муди, как так вышло, что Главный Аврор бестолково попала под машину, — утешил Малфой и встал сзади нее.
Гермиона закрыла глаза и ощутила, как его руки обнимают ее за талию. И пусть. Всем хочется немного тепла.
Пахло ветивером и перечной мятой. И круассанами с шоколадом.
Шаг за шагом. И будь что будет.