Глава 9: Ничто не вечно

Ничто не вечно

679

0

Eот Elinie
Поделиться

«Come talk to me
Don’t run away
Don’t let the distance grow
The door’s wide open
Don’t ever think
There is no way home» ©
Scorpions — Sly

Серые январские сумерки пыльным мешком упали на город. Снег сыпал из прохудившихся облаков, нагоняя мрак на и без того не самый светлый город. Ветер дул, как сумасшедший, задувал под воротник и пронизывал до самых костей. В такую погоду хорошо бы спрятаться в бревенчатом доме где-нибудь в аляскинской глуши, а не стоять на открытой всем направлениям набережной.
Суета не покидала Сиэтл ни на минуту. Бродящие по улицам фрики, переулки, заполненные мусором, столбы, распухшие от афиш, и торговцы, стремящиеся всучить вчерашний хотдог по самой выгодной цене. Они напоминали Сириусу британских торгашей из Косого переулка, что частенько торговали полукниззлами перед Рождеством.
Шальная Америка, плевать хотевшая на правила и протоколы, о да, — ему здесь нравилось! Но надо было вновь решать проблемы, искать выход, лавировать, притворяться и бороться за место под солнцем. Он поверил Голду, хоть в голове и продолжали роиться мысли, подобно растревоженному улью жужжавшие от малейшего движения.
Он засунул в карман палочку, спрятал подальше сумку с волшебными вещами и оседлал мотоцикл. Как там называется бар? Курс на «У Рони».
Местечко, расположившееся недалеко от набережной, вечно изобилующей машинами и спешащими куда-то горожанами, не бросалось в глаза, но уж если сумел рассмотреть, то так просто не уйдешь. Сириус оставил мотоцикл рядом с уже известным ему столбом для объявлений и подойдя к панорамному окну, занимавшему добрую половину стены — очевидно, риэлтор вломил когда-то приличную цену за подобный изыск, — заглянул внутрь.
Она сразу приковала его взгляд. Дурацкое платье в цветочек, сапоги на высоком каблуке, кудряшки, разлетающиеся во все стороны, и его ожившая мечта — небрежно накинутая на плечи кожанка. Сириус хмыкнул и подошел ближе. Она носилась по уютно обставленному бару, то протирая стойку, то натирая стаканы, то расставляя по местам и без того безупречно расставленные бутылки. Внутри было уютно, хотя и дымно, повсюду горели лампочки-гирлянды, стены украшали картины местных художников-авангардистов и изображения мотоциклов, с потолка свисали вычурные лампы с черными абажурами, а в центре зала стоял микрофон, по-видимому, здесь даже кто-то пел. «Ударим роком по серой массе», — ухмыльнулся Блэк и взялся за дверную ручку, пора бы вытащить из закоулков памяти свой талант игры на гитаре и устроиться на работу по вечерам.
Хозяйка бара оторвалась от протирания стакана и, не поднимая взгляда, пробормотала:
— Простите, но мы закрыты.
— Я знаю, но на входе висит объявление, что вам нужен музыкант, — сделав пару пассов рукой, Сириус лучезарно улыбнулся, а снаружи, действительно, появилось вышеозначенное объявление.
Хозяйка бара несколько раз непонимающе моргнула.
— Наверное, это моя официантка постаралась. Простите, видимо, всё вышло случайно, но раз так…
— Дайте мне шанс, — подмигнул Сириус и прошел к стойке, краем глаза уловив, что стену за спиной его будущей начальницы украшает карта звездного неба, а конкретно — созвездие Большого Пса.
— Проходите, раз так, я — Ронетта Реджинальда Миллс, — сообщила хозяйка бара, картинно закатив глаза, — Мои родители заморочились, не обращайте внимания. Можно просто Рони, как меня все здесь называют.
— Очень приятно, Джина, — заявил Сириус, — Я Блэк, Сириус Блэк. Как видите, мои предки тоже заморочились.
Рони фыркнула и пригласила его сесть, а через минуту поставила перед ним квадратный стакан виски.
— За счет заведения, надеюсь, вы не забудете, как держать в руках гитару. Через два часа открытие, хотя, я вообще не планировала сегодня открываться. И да, давай на «ты».
— Как скажешь, — Сириус оседлал стул и взял со стойки стакан.
Голд предупреждал, что та Реджина, которую он знал, осталась где-то в закоулках памяти, если вообще осталась, новая женщина перед ним была той, и не той одновременно. Рони суетилась, роняла тряпку, посматривала на часы и проверяла счета. Рони, должно быть, каждый вечер выслушивала пропащих пьяниц и подпевала песням нищих музыкантов, рассчитывавших на бесплатную выпивку вместо жалованья. Рони журила официанток и пила с ними кофе по выходным. Рони больше не управляла городом и не несла на своих плечах прошлые грехи, одно осталось прежним — неясная печаль в глазах и горечь в смехе.
— Сегодня пятница, ты всех клиентов распугаешь, если не будешь сегодня открываться.
— Сегодня — плохой день! — отмахнулась Рони.
— Так давай сделаем его хорошим, в чем проблема?
— Понимаешь… Ай, не обращай внимания, плохой день и все.
Сириус поймал Рони за руку и взглядом указал на стул рядом с собой.
— Я исколесил полстраны, повидал тысячи людей, знаешь, как говорят: бродяги — это те же предсказатели, они помогают если не отыскать утраченный путь, то точно найти ответ на какие-то свои вопросы. Может, я смогу помочь?
Рони пару минут молчала, после чего обошла стойку и села.
— Скажи, Блэк, у тебя есть дети?
— Есть. Сын.
— И как часто вы с ним друг друга не понимаете?
— Да почти всегда, это нормально.
— А если бы он вдруг узнал, что неродной тебе и ушел искать своих настоящих родителей, как бы ты поступил?
Сириус ни минуты не раздумывал.
— Я бы любил его, как и прежде, и понял бы, что у него есть причины так поступить.
— У моего сына уже у самого есть семья, он вырос и уже не в том возрасте, чтобы искать глупые ответы, но он ищет! Он нашел документы на усыновление и решил во что бы то ни стало разыскать женщину, что бросила его двадцать лет назад!
— Но он же не сказал, что ты перестала быть его матерью. Он имеет право знать, почему его бросили, Джина, — начал Сириус, борясь со рвущейся с языка правдой о том, что всё это — не стоящая внимания чушь, навязанная проклятьем, и они с Эммой давным-давно подружились и перестали делить Генри, и прочее. Правда ей сейчас все равно не поможет.


— Я понимаю, — вздохнула Рони, — Но где она была, когда я меняла ему пеленки и пыталась смешать молочную смесь в верных пропорциях? Где она была, когда у него резались первые зубы, и когда позже на эти самые зубы надели брэкеты? Ее не было, а теперь мой собственный сын обозвал меня монстром за то, что столько лет скрывала от него правду, собрал свои вещи, забрал гитару и убежал в неизвестном направлении! Что мне делать, скажи?
— Дай ему шанс. Он вернется, объедет полстраны, будет голодать и не спать по ночам, спустит последние деньги на лотерейный билет, найдет эту женщину и уедет от нее без ответов, но вернется. Он всё поймет, Джина, когда станет старше, вот увидишь. Всем детям нужен кто-то, кто сможет быть рядом и просто любить, не требуя ничего взамен. У него есть ты, и он знает, что ты его ждешь, — Сириус говорил и говорил, а сам думал о Гарри, о той жизни, о дороге без конца и о себе самом.
— Он даже не спросил, что я чувствую! Просто хлопнул дверью, и оставил меня расхлебывать последствия, переживать и искать музыканта.
— Ничто не вечно, Джина, даже истерики наших детей. Давай откроем бар и забудемся в дыму и хорошем блюзе. Мы можем на один вечер позволить себе побыть собой, а не вечно переживающими родителями, — Сириус убеждал Рони успокоиться, а сам вспоминал, как еще сегодня утром послал Гарри патронуса, сказал, что переживает, просил беречь себя и держать его в курсе всего, что происходит там. Сказки, в которых ни слова правды, но ложь во спасение рассудка была нужна Рони, как никогда, потому она послушалась. А Сириус спрыгнул со стула и подошел к сцене. И словно не было двенадцати лет тюрьмы, не было потерь, не было страхов и боли. А была гитара. Был дым. И был блюз. Всем нам порой так нужен хороший блюз и понимающий друг.
Он прикоснулся к струнам и негромко запел.

Ты знаешь, детка, ничто не вечно,
И твой триумф обернулся ночью,
Растаял в небе тот звездный вечер,
И стало время на жизнь короче.

Ты знаешь, крошка, ничто не вечно,
И капля крови блестит на сцене,
Разлукой стала чужая встреча,
И всё уйдет, что миг не ценит.

Ты знаешь, солнце, ничто не вечно,
Звучит гитара в притихшем зале,
И блюз уходит в ту бесконечность,
Что мы любили, что мы не знали.

И тихо в баре, пусты подмостки,
Совет бродяги стреляет метко, —
Рассвет настанет, развеет блестки:
«Ничто не вечно, запомни, детка».*

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

9 из 97