Глава 7: Дела семейные

Дела семейные

679

0

Eот Elinie
Поделиться

«Falling in the black, slipping through the cracks
Falling to the depths, can I ever go back?
Dreaming of the way it used to be, can you hear me?
Falling in the black, slipping through the cracks
Falling to the depths, can I ever go back?
Falling inside the black
Falling inside, falling inside
The black» ©
Skillet — Falling Inside The Black

Ночное небо беззвездным покрывалом распростерлось над землей. Одержимая призраками прошлого луна пыталась скрыться от несущихся куда-то облаков, и вечная сырость затянувшейся ранней весны всё так же преследовала трассы, тропы и пути Сириуса.
Он продолжал скитаться без цели и смысла по дорогам Америки, ночуя в мотелях, оставляя мотоцикл на заправках и просиживая остаток дня в кафе, флиртуя с официанткой и твердя себе самому, что не стоит даже и пытаться. «Ты слишком стар для всей этой чуши, Бродяга». А дорога по-прежнему уводила вперед.
Не раз, и не два Сириус пожалел, что не взял у Реджины портключ, ведь, как иначе ему разыскать Сторибрук, если простым «Accio» город не призовешь, а аппарация там не действует? Несколько раз он пытался отправить Реджине патронуса, но пес так и оставался стоять перед ним, обиженно опустив морду к земле.
Куда ему еще бежать от этой, неожиданно свалившейся на него жизни, он по-прежнему не знал. Потому продолжал гнать байк вперед, пролетая штат за штатом, город за городом, улицу за улицей, с каждым месяцем всё больше влюбляясь в Америку и всё больше сходя за своего. Штаты привлекали Сириуса своей непредвзятостью, умением не лезть не в свое дело и не следовать предрассудкам, а еще — таким желанным ощущением свободы, что хотелось раскинуть руки в стороны, выжать газ и взлететь. Но бывали ночи, когда обезумевшая луна пыталась скрыться от облаков, и он подолгу смотрел в небо, вспоминая всё то, что так и не смог забыть. Вспоминая о звездах, которыми даже ад не смог бы гордиться.
Взгляд сам собой медленно поднялся к ночному небу. Созвездие Ориона, третья по яркости звезда на его «плече» — Беллатрикс. Сириус болезненно поморщился и сжал кулаки. Давно пора бы перестать задавать вопросы о несбывшемся будущем, но дорога и ночь обязывали. Империя пала, кресло правителя опустело, и одна лишь магия, кажется, все так же кипела в венах, умоляя начать всё сначала.
Сириус провел ладонью по лицу и вздохнул, вспоминая.

«Беллатрикс было восемь лет, когда он родился, и в тот самый момент черный

бриллиант в короне Дома Блэков, кажется, что-то поняла для себя. Она устала от

бесконечного нытья Нарциссы — нежного цветка, хранившего внутри себя яд вместо

целительных соков, и по ошибке попавшего на яркую канву гордых созвездий Древнейшего

и Благороднейшего Семейства, и от наставлений Андромеды, вечно примеряющей на себя

роль диктатора. И вот, вдруг, Наследник Рода — мальчишка с цепким взглядом и наивной

улыбкой, ярчайшая звезда небосклона. Беллатрикс взяла его на руки и засмеялась».

«Беллатрикс десять, Сириусу — всего лишь два, но они уже испытывают терпение

достопочтимой Вальбурги своими выходками, и заставляют плаксу-Цисси шмыгать красным

носом. Андромеда пытается поучать, но по дому разносится лишь смех счастливых детей,

какими они могли бы быть».

«Сириусу три с небольшим, и он доверяет все свои страхи старшей сестре. Им прочат

семейный союз, основанный на взаимопонимании и магии, но они пока еще слишком малы,

чтобы об этом задумываться. Пока что их четверо, и детство кажется таким, каким должно

быть. Сириус выдумывает сказку о боггарте, что спрятался в его шкафу, у боггарта красный

нос плаксы-Цисси и менторский тон Дромеды. Потому Сириус топчется у дверей спальни

Беллатрикс. «Можно я останусь с тобой, мне страшно?». «Чепуха, ты же Блэк, а мы не

боимся!». «Белла, расскажи сказку…»

«Ей одиннадцать. Она — гордость семьи, предмет горячейших сплетен общества и

будущая студентка Слизерина. Но пока что, она всего лишь девочка, которая со страхом и

волнением смотрит на Хогвартс-экспресс, пытается сделать так, чтобы ею гордились, и

тщетно дергает за руку шмыгающего носом Сириуса. «Сири, ну ты же не плакса-Цисси,

прекрати!» Но Сириус упрямо смотрит в пол и сжимает ее руку. «Я хочу с тобой». «Сири, я

вернусь через два месяца». «Не уезжай».

А потом их захватили бунт и сумасшествие, взросление Регулуса, безумие Вальбурги, одержимость самой Беллатрикс. Их всегда было четверо — детей, хотевших быть детьми. Потом стало пятеро, чтобы в конце не осталось ни одного.
Сириус вспоминал, как в Азкабане делил соседнюю камеру с кузиной, и как ее неистовое помешательство с каждым днем всё больше брало верх над теми крохами разума, что еще оставались. Дитя инцеста, как и многие потомки Древнейшего и Благороднейшего, она с самого рождения была обречена на потерю рассудка, но даже теряя разум все еще оставалась опасным соперником, коварным врагом, чокнутой ведьмой, развратной шлюхой, и где-то глубоко в душе — кузиной Беллой.
Она всегда была Беллой — девочкой, с которой он дразнил Цисси, учил Регулуса пакостничать и громче всех смеялся, на метле пролетая винтовые лестницы фамильного имения.
На похоронах Регулуса, когда Сириус скрывался в собачьем облике и радовался, что никто не видит его слезы, Белла, как могла, заставляла скорбящих вспоминать хорошее. И ее тихий смех лился над посеревшим погостом.
От ее руки Сириусу предстояло принять смерть, и он вспоминал, как на его лице застыла тогда изумленная улыбка — что-то было в этом блэковское, такое, что тогда он всеми силами отрицал, а сейчас — сумел принять.
Сейчас, как он узнал, Беллатрикс приговорили к Поцелую Дементора, и, вроде бы, всё так, как должно быть, всё вышло таким образом, с каким он радостно бы согласился, будь он всё тем же мальчишкой, что вечно лез на рожон и не думал о последствиях, но…их всегда было пятеро.
Перед глазами вновь стояла платформа 9 ¾ и она — всего лишь девочка, которая со
страхом и волнением смотрит на Хогвартс-экспресс, пытается сделать так, чтобы ею гордились, и тщетно дергает за руку шмыгающего носом Сириуса. «Сири, ну ты же не плакса-Цисси, прекрати!» Но Сириус упрямо смотрит в пол и сжимает ее руку. «Я хочу с тобой». «Сири, я вернусь через два месяца». «Не уезжай».
Их всегда было пятеро.
Сейчас всё зависит от него одного. Остались еще Цисса и Дромеда, и Древнейший и Благороднейший всё еще можно возвратить к жизни и сделать таковым.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

7 из 97