Глава 2: Фонарь
Фонарь
164
0
Глава 2
Ночной воздух Ли Юэ пах бамбуком и камнем.
Я стоял на пороге Ваншэн, сжимая в руке фонарь, и смотрел, как она исчезает в темноте. Ху Тао — директор похоронного бюро, девушка со смехом, раздирающим ночную тишину, и глазами, которые видят сквозь маски. Она ушла так же внезапно, как появилась, оставив после себя только запах старых бумаг и цветов.
Я выдохнул. Наконец-то один.
Ноги сами понесли меня вперёд, прочь от высоких ворот, в лабиринт узких улочек. Фонарь качался в такт шагам, отбрасывая голубые тени на стены домов. Я смотрел на этот свет и думал о том, как оказался здесь — в городе, где мёртвые и живые пьют чай из одних чашек, а директор похоронного бюро шутит о призраках так, будто речь идёт о соседских детях.
— У нас с тобой ничего не получится.
Слова вырвались сами, шёпотом. Я говорил с собой, с ветром, с пустотой.
— Я знаю заранее.
Пальцы сжали ремень фонаря так сильно, что побелели костяшки.
— Давай не будем мучиться.
Я шёл и говорил, говорил, будто мог убедить сам себя, пока сердце не перестанет колотиться. —Я снова что-то чувствую, и это обманчиво. Боюсь начинать, ведь не умею заканчивать...
Голос сорвался. Я остановился посреди пустой улицы, глядя на звёзды, которые казались чужими и далёкими. В груди разливалась холодная пустота — знакомая, почти родная. Я привык к ней. Она была моей единственной постоянной спутницей.
И вдруг — тишина стала другой.
Я почувствовал это раньше, чем услышал звук. Воздух дрогнул, будто кто-то выдохнул слишком близко. Я обернулся.
Она стояла в десяти шагах, на фоне тёмных черепичных крыш, и смотрела на меня. Ху Тао. Её глаза — серьёзные, без тени привычной улыбки — впивались в моё лицо. Она держала посох обеими руками, и костяшки её пальцев побелели так же, как мои.
— Эй! — голос сорвался на хрип. — Куда собрался?
Она шагнула вперёд. Ещё шаг. Ещё.
— Я ведь всё слышала.
Сердце ударило в рёбра. Я открыл рот, но слова застряли где-то в горле.
— Тао...
Она не дала мне договорить. Ху Тао подошла вплотную — так близко, что я почувствовал тепло её тела, услышал её дыхание, прерывистое и неровное. Она подняла ладонь и прижала её к моей груди — прямо туда, где билось моё сердце, пытаясь вырваться наружу.
— Не смей отступать.
Голос — тихий, но в нём звенела сталь. Я смотрел в её глаза и не мог отвести взгляд. В них не было игры. Не было привычной хитринки. Только что-то твёрдое, настоящее, пугающее.
— Я не знаю, что ты там чувствовал. — Её ладонь дрогнула. — Но я точно знаю одно — ты со мной.
Воздух застрял в лёгких. Я смотрел на неё и чувствовал, как мир плывёт, теряет очертания. Эта девушка — директор похоронного бюро, которая шутит о призраках и смеётся над смертью — стояла передо мной и говорила то, чего я боялся услышать больше всего.
Потому что это было правдой.
Я поднял руку. Мои пальцы накрыли её ладонь, всё ещё прижатую к моей груди. Кожа была тёплой, чуть шершавой от мозолей.
— Да. — Мой голос прозвучал хрипло, чужим. — Ты права.
Её щёки вспыхнули. Румянец — яркий, живой — разлился по лицу, и она тяжело сглотнула, не отнимая руки.
— Вот и умница.
Голос дрогнул. Она смотрела на меня, и в её глазах плескалось что-то, от чего у меня перехватило дыхание. Не игра. Не маска. Ху Тао стояла передо мной — настоящая, без шляпы, без улыбки, без шуток.
— Тогда пойдём! — Она резко выдохнула, и в её голос вернулась привычная живость. — Пока я окончательно не передумаю.
Она развернулась и зашагала в темноту, не оглядываясь. Я смотрел на её спину — на развевающиеся волосы, на тонкую фигуру, теряющуюся в тенях — и чувствовал, как внутри меня что-то трескается. Будто стена, которую я строил годами, дала первую трещину.
Я сделал шаг. Потом ещё один.
И пошёл за ней.
---
Улицы Ли Юэ ночью были пустынны и тихи. Только ветер шелестел в кронах деревьев да где-то далеко лаяла собака. Ху Тао шла уверенно, не сбавляя шага, и я едва поспевал за ней.
— Куда мы идём? — спросил я, когда мы свернули в очередной переулок.
— К гавани. — Она не обернулась. — Ты ведь хотел посмотреть ночной порт. Я обещала быть твоим гидом, забыл?
В её голосе снова зазвенела привычная усмешка, но я чувствовал напряжение, которое пряталось за ней. Она что-то обдумывала. Что-то, что не решалась сказать вслух.
Мы вышли к набережной. Вода в гавани была тёмной и неподвижной, отражая редкие огни фонарей. Ху Тао остановилась у самого края, глядя на горизонт.
— Знаешь, Флинс. — Голос её звучал тихо, почти неслышно. — Я привыкла смотреть на смерть каждый день. Провожать людей, которые уже не вернутся.
Она повернулась ко мне. В темноте её глаза казались чёрными, бездонными.
— Но живых я боюсь гораздо больше.
Я сделал шаг вперёд. Фонарь в моей руке качнулся, отбрасывая голубой свет на её лицо.
— Чего ты боишься? — спросил я.
Она улыбнулась — но улыбка вышла кривой, почти жалкой.
— Того, что ты завтра уйдёшь. Или послезавтра. Или через неделю. — Она опустила голову, пряча глаза. — Того, что я останусь здесь одна, а ты унесёшь свой волшебный фонарь в другой город, к другим людям.
Воздух стал густым, почти осязаемым. Я смотрел на неё и видел — не директора похоронного бюро, не шутницу, не девушку с вечным смехом. Я видел человека. Такого же одинокого, как я.
— А если я не уйду? — спросил я.
Она подняла голову. В её глазах блестели слёзы, которые она не позволяла себе пролить.
— Тогда оставайся. — Голос дрогнул, сорвался. — Прямо сейчас. Пока я не передумала.
Я шагнул к ней. Поднял руку и коснулся её щеки — влажной, горячей. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Хорошо. — Я смотрел в её глаза и не мог отвести взгляд. — Я остаюсь.
И в этот момент — когда ночной ветер стих, а звёзды замерли в небе — я понял, что больше не боюсь.
Потому что она была здесь.
И я был с ней.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!