Глава 3: Глава в которой фонарь всё ещё горит

Глава в которой фонарь всё ещё горит

164

0

Aот Anonimys_kakk2
Поделиться

Глава 3
Её губы оторвались от моей кожи, и ночь хлынула в образовавшуюся пустоту.

Я стоял под деревом и чувствовал, как остывает то место, где только что было тепло. Тонкое, почти невесомое касание — и всё. Воздух переулка сомкнулся вокруг меня, влажный и холодный, и я провёл языком по губам, пытаясь поймать остатки её присутствия.

Ничего.

Только мой собственный вкус. И тишина.

Я опустился на корни дерева, прислонившись спиной к шершавой коре, и закрыл глаза. В голове всё ещё звучал её голос: «Постарайся не испугаться завтра». Я хмыкнул. Она сказала это шёпотом, но в тишине ночного переулка каждый слог прозвучал как обещание.

Я не знал, сколько просидел так — может, минуту, может, десять. Тело отказывалось двигаться, ноги стали тяжёлыми, будто корни уже начали врастать в землю подо мной. Часть меня хотела встать и уйти. Часть меня хотела остаться и ждать, пока она вернётся.

— Спи, мой ратник.

Голос пришёл сверху, такой тихий, что я сначала подумал — почудилось. Но затем лёгкие пальцы скользнули по моим волосам — едва касаясь, почти невесомо, словно ветер. Я не успел открыть глаза. Не успел поднять голову. Только почувствовал, как тепло её руки задержалось на мгновение, а потом исчезло.

Когда я всё-таки посмотрел вверх, на ветке никого не было.

Только листья, дрожащие в лунном свете.

Я провёл рукой по волосам, там, где она коснулась, и почувствовал, как губы сами складываются в улыбку. Глупую. Мягкую. Такую, которую я не мог контролировать.

— Спи, — повторил я шёпотом, словно пробуя её слова на вкус.

Ночь не ответила.

---

Утро пришло внезапно — не серым рассветом, а жёлтым, плотным, липким солнечным светом, который ударил в глаза сквозь веки. Я вздрогнул, открываясь. Тело затекло — спина ныла, шея онемела, но я всё ещё сидел под тем же деревом.

Я медленно поднялся, отряхивая одежду, и повёл плечами, разгоняя ночную скованность. И замер.

На ветке — именно там, где вчера пряталась она, — лежал сложенный лист бумаги. Красная печать Ваншэн горела на солнце, как капля крови.

Я протянул руку. Лист был тяжёлым, плотным, пах старыми книгами и сухими травами. Развернул.

«Забудешь прийти — сама приду и вытащу тебя из постели».

Я перечитал трижды. Каждый раз улыбка становилась шире.

— Не забуду, — сказал я вслух, складывая лист и убирая его во внутренний карман плаща. Бумага легла у самого сердца, тёплая и плотная.

Я сделал шаг в сторону улицы — и услышал её голос.

— Умница.

Я замер. Голос шёл откуда-то слева, из тени ближайшего переулка. Я повернул голову и увидел её — Ху Тао стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Она смотрела на меня с хитрой улыбкой, и солнечный свет играл в её волосах, выхватывая рыжие искры.

— Тао.

Я не знал, почему произнёс её имя именно так — тихо, почти благоговейно. Но она услышала. Её улыбка дрогнула — на мгновение, на долю секунды, — а затем стала шире.

— Рад снова встретиться с тобой.

Она оттолкнулась от стены и шагнула ко мне, опираясь на свой посох. Лёгкая, быстрая, будто и не спала вовсе.

— Взаимно.

Она остановилась передо мной, задрала голову, чтобы посмотреть мне в лицо, и вдруг толкнула меня в плечо — резко, но без злости, как старого друга.

— Что же ты стоишь? Пойдём завтракать!

Я кивнул, и что-то внутри меня — то, что всю ночь сжималось в тугой узел, — медленно распустилось.

— Да, пойдём.

Она довольно хихикнула, схватила меня за рукав и потащила вперёд, не давая опомниться.

— Тогда шагай быстрее!

Мы прошли несколько поворотов, и я позволил себя вести. Утренний Ли Юэ просыпался вокруг нас — скрипели ставни, шипело масло на сковородах, пахло свежим хлебом и жареным мясом. Ху Тао петляла между уличными торговцами, уверенно ведя меня к уютной лавке в конце улицы.

У самого входа она вдруг замерла.

Я остановился следом, чуть не врезавшись в неё. Она повернулась ко мне, и её глаза — тёмные, глубокие, с искорками — приковались к моему поясу.

— А твой фонарь всё ещё светится?

Я опустил взгляд. Синий фонарь, пристёгнутый к поясу, мерцал слабым, ровным светом. Я коснулся его пальцами, чувствуя тепло стекла.

— Всегда.

Ху Тао наклонилась ближе. Так близко, что я почувствовал запах её духов — сухие травы, мята, дым. Она разглядывала фонарь с таким интересом, будто видела его впервые, хотя он висел у меня на поясе каждый день.

— Всегда... — повторила она, задумчиво растягивая слово.

А затем резко отстранилась, и её лицо снова озарила улыбка.

— Тогда он точно защитит нас сегодня ночью. Пойдём.

Она нырнула внутрь лавки, и я последовал за ней.

Внутри было полутемно и пахло пареным рисом. Ху Тао уже сидела за столиком у окна, хлопнув ладонью по столу.

— Шэнь Хэ! Два мохоусы!

Я сел напротив неё, и она пододвинула ко мне чашку. Глиняную, тяжёлую, с трещинкой на ободке.

— Надеюсь, ты голоден.

Я взял чашку, ощущая, как тепло перетекает в ладони. Сделал глоток. Чай был горьковатым, терпким, с мятным послевкусием — её вкус.

— Спасибо.

Ху Тао сделала глоток из своей чашки, поверх ободка глядя на меня с хитрым прищуром. Она молчала, но молчание это было не пустым — оно давило, тянуло, обещало.

— Сегодня ночью, — сказала она наконец, опуская чашку, — мы обязательно проверим твой фонарь на прочность.

Я поднял на неё взгляд. Она улыбалась, но в глазах — тёмных, глубоких — я увидел что-то серьёзное. Что-то, что не имело отношения к утренним играм.

— Хорошо, — сказал я. — Так и сделаем.

Она удовлетворённо кивнула, и на мгновение её улыбка стала мягче — почти нежной. А затем исчезла, сменившись привычной усмешкой.

— Ешь давай, — она кивнула на миску, которую поставила передо мной хозяйка. — Нам понадобятся силы.

Я взял палочки, но перед тем, как опустить их в суп, задержал взгляд на ней. Ху Тао сидела напротив, помешивая свой суп, и на её лице не было ни тени той весёлости, которую она носила как маску. Только спокойствие. И ожидание.

Ветер колыхнул занавески у входа, и солнечный свет скользнул по её лицу. Она подняла глаза, поймала мой взгляд, и я не отвернулся.

— Что? — спросила она.

— Ничего.

Я опустил палочки в суп, и мы ели молча, слушая, как просыпается Ли Юэ.

Фонарь на моём поясе мерцал ровным синим светом.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

3 из 4