Глава 32: Глава 3.

Глава 3.

872

0

Aот adelfa
Поделиться

Гарри сидел на кухне и смотрел, как Селена режет яблоки для пирога.

— Спасибо, что подписали мне разрешение на субботние посещения Хогсмида.

— Конечно… Это должен был сделать Сириус… — Она потянулась за новым яблоком. — Как дела в школе?

— Нормально. Вы ведь давно знаете профессора Люпина?

— Мы вместе учились.

— Почему он боится луны?

— Луны? — Селена подняла глаза.

— Несколько дней назад на уроке мы проходили боггарта. Мой превратился в дементора.

Селена зябко поежилась.

— Я с ним не справился, я почти ослеп и оглох, не мог даже произнести заклинание. Казалось, я опять потеряю сознание… — Мальчик говорил совсем тихо, будто смущаясь своих страхов. — Выставил себя на посмешище! Даже Невилл со своим справился…

— Гарри, не каждый может обуздать свой страх, поверь мне.

— Ерунда! Кто рискует и действует, тот побеждает!

— Сириус так говорит? — Гарри кивнул, Селена грустно улыбнулась. — Кто рискует и действует, тот побеждает или погибает… Об этом он не говорил?

Гарри недоверчиво посмотрел на Селену, даже не подумав усомниться в правоте крестного.

— Мне помог профессор. Он встал между мной и боггартом, и тот тут же превратился в луну. Я не понимаю. Разве можно бояться луны?

— У всех страхи разные. Бывают те, кто боятся бабочек, я даже таких встречала, — попыталась отшутиться Селена. — А профессор Люпин — лунатик.

— Лунатик? Из тех, кто ходит во сне по ночам, залезая на крышу?

Теперь уже парнишка улыбался, представив, как усталый и вечно спокойный профессор забирается на подоконник и по водосточной трубе карабкается вверх, не открывая глаз.

— Как-то так.

— Лунатик?

— Да.

Она механически повторяла навсегда заученные действия, замешивая тесто и выливая его в форму. Её мысли были далеко. Она думала о своих страхах, о своём боггарте. Отведи Моргана!

Гарри молчал, наблюдая, как Селена выкладывает нарезанные дольки на тесто.

— Твоя мама научила меня делать этот пирог.

— Мама… — Ему стало очень грустно, но вместе с тем он уже больше не ощущал той пустоты, какая была в его душе, пока он жил с Дурслями. Тогда при упоминании родителей сердце болезненно сжималось, и к глазам подкатывали слезы. — Я слышу, как она кричит, когда рядом появляются дементоры. Так было в поезде, так было, когда боггарт стал дементором…

— Дементоры забирают у нас радость, счастье, покой, и тогда из подсознания выходят все наши тайные страхи, дурные воспоминания, даже те, о которых мы хорошенько старались забыть… От них ничего не спрячешь, они видят нашу душу.

— Вы так много о них знаете, — восхищенно сказал Гарри. — А вы можете убить дементора?

— Убить? Думаю, нет. Я не владею боевой магией, для этого надо быть мракоборцем.

— Значит, вы так же беззащитны перед ними, как и я… — разочарованно протянул Гарри.

— Думаю, я могу их прогнать. Если их немного… Одного, двух…

— Вы научите меня? — мгновенно оживился Гарри. — Мне это очень нужно! Я должен им противостоять!

— Я не учитель, Гарри. Я никогда никого не учила. К тому же тебе только тринадцать, а этой магии учат гораздо позднее.

— Я смогу!

— Прости, я вынуждена тебе отказать. Поговори об этом с профессором МакГонагалл.

— Она никогда не позволит, если для меня это слишком рано. Уверен. Она слишком чтит установленные правила.

— Тогда…

— Неважно…

Гарри вышел из кухни, но он был уверен, что найдет способ научиться.

* * * * *

Каникулы Гарри проводил в доме Селены. Он бы предпочел остаться в школе, чтобы попробовать убедить профессора Люпина научить его защищаться от дементоров, но незадолго до Рождества профессор куда-то исчез.

В ночь перед Рождеством бледная огромная луна заливала своим призрачным светом заснеженные поля Хогвартса. На следующий день в школе должен был состояться праздничный обед для учителей и немногих оставшихся учеников. Селена с Гарри и Лили были приглашены. Гарри очень рассчитывал встретить там профессора Люпина. Поэтому когда ему в окошко вдруг постучала школьная сова, мальчик сразу подумал, что, возможно, она принесла сообщение от него.

Он распахнул окно, и в комнату ворвался ледяной воздух. Гарри уже собирался ложиться и мгновенно закоченел, жалея, что не надел на пижаму свитер. Послание оказалось не от учителя, а от близнецов Уизли — перед отъездом из школы они захотели сделать ему маленький подарок.

«Это самая крутая вещь из всех, какие нам удавалось стащить у Филча. Коснись пергамента и шепни: торжественно клянусь, что замышляю только шалость. И перед тобой будет самая подробная карта школы, какую ты только смог бы пожелать. При этом ты сможешь видеть каждого, кто находится в Хогвартсе, где он сейчас и куда идет. А главное, стоит произнести: шалость удалась — и никто ни за какие коврижки не узнает тайну карты.

Шаловливого Рождества.»

Гарри покрутил в руках сложенный в несколько раз чистый пергамент, приложенный к письму. «Очередной розыгрыш», — подумал он, но все же достал палочку.

— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость…

В этот момент в дверь постучали.

— Гарри, я принесла тебе теплого молока.

— А? — Гарри зачарованно разглядывал разложенный у него на коленях пергамент.

Селена поставила стакан на столик у кровати.

— Твое молоко… — она заглянула мальчику через плечо и ахнула.

У него на коленях лежала карта.

— Господа Сохатый, Бродяга, Лунатик и Хвост… — начал читать вполголоса Гарри.

— Карта Мародеров, — закончила Селена.

— Вы знаете про нее?

Но Селена его не слушала. Ей чудилось, что перед глазами встают образы четырех мальчишек, казалось, навсегда неразрывно связанных узами дружбы.

— Сохатый, Бродяга, Лунатик… — повторяла она, будто зачарованная.

Гарри взглянул в окно. Огромная луна занимала практически половину черного неба.

— Лунатик… Лунатик?! — внезапное прозрение. — Вы назвали профессора Люпина лунатиком. Это его карта?

Селена вернулась из мира своих воспоминаний.

— И его тоже. Эта карта принадлежала четырем мальчишкам, верным друзьям, перед которыми лежала вся жизнь, мечтающим покорить мир. Вернее, кое-кто из них точно хотел.

— А кем были остальные? У них такие странные прозвища. Хвост… Что за Хвост?

— Хвост… Кто бы мог подумать, что все так кончится… Хвост — это Питер. Питер Петтигрю.

— ЭТОТ ПРЕДАТЕЛЬ?! — Гарри сбросил с колен карту.

— Тогда он не был предателем, Гарри. Он был просто мальчишкой, неуклюжим, трусоватым, легко поддающимся чужому влиянию.

— Крысой!

— Не каждый может развить в себе способности анимага. Это, пожалуй, был самый большой талант Питтера. В своем стремлении идти за сильными он был готов на все. Как оказалось до тех пор, пока он не встретит того, кого сочтет более сильным.

Селена вздохнула.

— Я его найду и убью!

— Гарри, ты еще ребенок…

— Я не ребенок! Я отомщу за своих родителей! Вы сами сказали, что он слабый.

— Он не слабый… Если ты его и найдешь, а за двенадцать лет это никому не удалось, то скорее всего именно Питтер убьет тебя. Каким бы он ни был, он взрослый волшебник — он знает то, о чем ты даже не догадываешься.

— Я смогу…

Вдруг ночную тишину разорвал тоскливый протяжный вой. Селена моментально подбежала к окну.

— Бродяга… — прошептала она. — Не может быть. Это безумие… Я скоро вернусь, пей молоко.

Девушка быстро вышла из комнаты и поспешила вниз по лестнице. Распахнула входную дверь, казалось, не замечая холода. Прошла по двору и вышла за калитку. На пушистом белоснежном покрывале дороги четко отпечатались следы огромного пса. Вой повторился теперь с окраины Хогсмида.

— Что ты творишь?

Морозный воздух обжигал легкие, снег искрился в лунном свете. Селене пришлось вернуться в дом. На улице было слишком холодно, чтобы идти по следам пса в одном домашнем платье. Девушка схватила в прихожей шерстяную мантию, набросила на голову шарф. На верхней площадке появился Гарри.

— Вы уходите?

— Я ненадолго. Полнолуние, вой… Надо предупредить других, что, возможно, в Хогсмиде объявился оборотень, — она надеялась, что мальчик поверит в ее неуклюжую ложь. — Обычно они не выходят из Запретного леса. Но это слишком странный год.

— Оборотень?! Настоящий?

— Ну, конечно… Ты же знаешь, что оборотни существуют.

— Видел, когда листал учебник… Мы должны их проходить в следующем семестре.

— Ну вот! Еще не хватало, чтобы они начали приближаться к деревне.

— А я могу пойти с вами? — Глаза Гарри горели тем же предвкушение приключения, которое она всегда видела в глазах Сириуса. — Я бы мог больше узнать об оборотнях. Тогда на уроках я был бы самый лучший, почти как Гермиона, — произнес он с легкой завистью.

— Это опасно. И может закончиться крайне печально. Так что иди к себе и будь умницей, я очень спешу.

— Умницей… — фыркнул Гарри, возвращаясь в комнату. Ему хотелось быть героем!

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

32 из 97