Глава 52: Глава 7.
Глава 7.
872
0
Долорес Амбридж откинулась на спинку низенького дивана, удобно устроив тело среди кружевных подушек. Как часто подростком ее дразнили за полноту, гадко так обзывали, обидно — то бочонком, то жирной жабой, то обжорой… Последнее было более чем обидно: она всегда ела как птичка — именно так, как должна есть настоящая леди. Так ее учила бабушка. Этот урок Долорес запомнила на всю жизнь: очень важно быть леди хотя бы по воспитанию, если уж тебе не довелось появиться на свет в знатной семье. Манеры, умение контролировать эмоции, тихий нежный голос, железная воля… И она была леди, почти…
Она росла, взрослела, но ее продолжали обзывать: свиньей — за любовь к розовому, глупой фифой и жеманницей — за то, что ей так нравятся кружавчики, рюшечки, котятки и канарейки в клетках, позднее тетушкой зубной болью — дотошность и неукоснительное стремление соблюдать формальности. Но ей было наплевать на это, почти… Она никогда не страдала от отсутствия поклонников — она училась, работала, строила карьеру в Министерстве. И вот она правая рука Фаджа! Какое блаженство! Теперь можно им всем припомнить унижения прошлых лет и даже не им, нет, их детишкам, чтобы они прошли через то же, что и она. Она помнила каждую обиду, каждое оскорбление, каждый презрительный взгляд, брошенный в её сторону. Абсолютно всё.
Долорес подложила под голову крошечную подушечку с золотой бахромой, прикрыла глаза, вызывая в памяти вчерашний вечер в Министерстве. Она стояла рядом с Фаджем, пока тот зачитывал указ о ее назначении генеральным инспектором Хогвартса. Теперь она не просто правая рука министра. Теперь именно в её руках находятся эти… мелкие паршивцы, за спинами которых маячили тени их родителей и ее обиды.
На торжественном ужине по этому поводу к ней подходили многие из тех, кто раньше шептался или даже открыто упражнялся в злословии, завидев её. Она могла бы позлорадствовать и от души насладиться их заискивающими речами и улыбками, но ей было не до этого. Она не была не в силах оторвать взгляда от высокого крупного мужчины с сединой в густых черных волосах. Лорд Максимус Мунрок сидел на противоположном конце стола вместе со своими старшими сыновьями. Наконец-то он был один, без этой снежной королевы, которую все считают его женой. Долорес поднялась со своего места, расправила складки на юбке цвета утренней зари и… В очередной раз нежная роза ее надежды замерзла под порывом ледяного ветра. В зал со скучающим видом вошла леди Селеста Мунрок, надменная, холодная, считающая себя выше и лучше любого из присутствующих. К ней тут же суетливо поспешил Фадж. Как же в этот момент Долорес презирала своего покровителя! Он буквально дрожал от желания угодить той, которую она так ненавидела. Заискивающе что-то летепал, глядя снизу вверх.
Равнодушный взгляд леди Мунрок скользнул по залу и остановился на склонившемся над ее рукой министре. О, Мерлин! Сам министр лебезит перед ней! Да что ж в ней такого? Большинство ее коллег-мужчин забыли о еде и разговорах и уставились на леди Селесту. Задери ее тролль! Словно вейлу увидели. А она ведь просто женщина. И она, Долорес, тоже женщина… Но к ней никогда вот так…
Той, другой, было абсолютно безразлично такое внимание: леди Мунрок, вероятно, было невыносимо скучно, ее взгляд продолжал скользить по залу, порой замирая на знакомых лицах, но никогда не оживляясь. Саму Долорес она даже не заметила, хотя именно в ее честь и был организован ужин. Леди Селеста смотрела сквозь нее, будто она была пустым местом. Но не из-за этого смертельная обида резанула сердце Амбридж. Причина была в том, как на свою жену смотрел лорд Мунрок — Долорес бы умерла за один такой взгляд. А леди Селесте было все равно. Она воспринимала все это как должное. Она ничего не замечала…
* * * * *
— Гарри, ты должен все рассказать Дамблдору!
— Или Сириусу!
— Вы что, рехнулись? Именно этого от меня и хочет Амбридж! Чтобы я повел себя как слабак, побежал жаловаться. Она тут же доложит Фаджу, что я спелся с директором, чтобы продолжать распространять «небылицы о Темном Лорде».
Гарри стукнул кулаком по столу с такой силой, что из давно не заживающих порезов на тыльной стороне левой руки брызнула кровь. Она забрызгала пергамент, но ее капли тут же скрылись под разлившимися чернилами.
— Моя работа по древним рунам! — вскрикнула Гермиона.
— Нашла, за что переживать! — Рон вытащил из кармана халата яблоко. — За древние руны!
— Не похоже, чтобы ты так уж переживал хоть за что-нибудь! — Гермиона достала палочку и принялась очищать пергамент. — Только о еде и думаешь, даже по ночам!
— Это от нервов! — искренне возмутился Рон. — У меня здоровый тип нервной системы. Мои нервные клетки нуждаются в восстановлении после стресса.
— Или ты боишься чересчур похудеть, — раздался голос у него за спиной.
Рон выронил яблоко от неожиданности.
— Что ты тут делаешь так поздно?
— А разве комендантский час Амбридж распространяется на гостиную Гриффиндора? Я забыла тут учебник.
— Ну что ты, Лили, — извинилась Гермиона, — не обращай на Рона внимание. Он всегда грубит, когда голоден.
Лили хотела ответить, но, взглянув на Гарри, забыла обо всем. Тот вдруг схватился руками за голову, крепко зажмурившись и стиснув зубы. Казалось, что у него внезапно дико разболелась голова. Он сделал несколько шагов в сторону окна и упал на колени, прижавшись лбом к стене. Затем сдавленно вскрикнул.
— Гарри, что с тобой?
— Гарри?! — Рон бросился к другу, но споткнулся об упавшее яблоко и завалился спиной на стол. Чернила снова залили злополучную работу Гермионы.
Гарри извивался на полу, издавая какие-то шипящие и свистящие звуки, словно пытался что-то сказать.
— У него припадок?
— Возможно…
— Это же парселтанг…
— И правда, только неясно, что он говорит!
* * * * *
— Гарри… Гарри!
Подросток открыл глаза. Все плыло: надо было найти очки, но руки были такими слабыми. Он попытался прищуриться и разглядеть говорящего.
— Сириус…
На склонившемся над ним лице отобразилось удивление. Слушать было гораздо легче.
— Похоже, у него галлюцинации…
— Это и так понятно, идиот! Он кричал, а потом разговаривал на парселтанге.
— Самая умная, да?!
— Перестаньте спорить! — К нему снова наклонились. Глаза Сириуса опять были рядом. — Гарри, ты не узнаешь меня? Я же Лили…
— Вот, передай ему очки.
Очки… Наконец-то! Руки все еще плохо слушались, но Гарри сумел надеть очки и оглядеться. Он лежал на полу, голова его покоилась на коленях Лили. Именно она склонялась над ним — она смотрела на него глазами Сириуса. Раньше он так остро не замечал их сходства. Рядом сидели встревоженные Рон и Гермиона.
— Ты в порядке?
— Вроде да… — Он с трудом сел, потер руками виски, а затем прижал ладонь к шраму. Еще несколько минут назад тот пылал огнем, казалось, этот жар еще не прошел окончательно.
— Что случилось?
— Я и сам до конца не понимаю…
— Ты говорил на парселтанге, — Гермиона всегда сохраняла хладнокровие. — Но мы ведь точно знаем, что больше в школе нет василиска.
— Я… У меня… было видение… От головной боли, а может, от температуры…
— Ты что, грипп подхватил?
— Заткнись, Рон! — Гермиона встревоженно вглядывалась в лицо Гарри. — Что-то у тебя часто стала болеть голова.
— Нет… Да…
— И видения бывают каждый раз? — Лили положила прохладную ладонь на лоб Гарри, проверяя, нет ли жара. Затем переглянулась с Гермионой. — Температуры нет.
— Нет… Возможно… Раньше они не были такими яркими. Я думал, это просто сны.
— И что же ты видел?
— Змею. Огромную змею, которая ползла куда-то, выполняя приказ… Она должна была найти…
— Змею? Где?
— Что найти?
— Не знаю… — Голова Гарри гудела — реальность смешивалась с размытыми образами из видения. — Я слышал голос… Он приказывал змее, и она подчинялась, искала… Разве вы ничего не слышали?
— Только твои крики, — махнул рукой Рон. — А потом ты бился в конвульсиях.
— И говорил на парселтанге… — напомнила Лили. — Что ты говорил, Гарри? Ты помнишь?
— Я? — Он задумался. — Я хотел… Не может быть… — Гарри стукнул ладонью по лбу. — Наверное, я просто повторял то, что слышал… — Он с трудом поднялся на ноги. — Я иду спать!
— Но, Гарри…
— И хватит допрашивать меня!
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!