Глава 2: ...позволь любить тебя?

Вечер в таверне наконец подошёл к концу. Ро тихо вошла в полутёмную комнату — запах сырого дерева и пыли тут же ударил в нос, заставляя ведьму поёжиться и раздражённо потереть кончик носа. «Чёртовая Шотландия, чёртовые травницы, гори оно всё в аду!» — думалось ей.

Тут, её взгляд зацепился за своего компаньона, сидящего на краю кровати. Он не заметил её: взор был устремлён куда-то во тьму.

Роксана молча сбросила с себя одежду, холодом скользнувшую по коже, и легла, прислушиваясь к его тихому, почти бессвязному бормотанию. Пальцы Хобелло не находили покоя — шевелились в воздухе, словно вспоминали, каково это — владеть человеческим телом.

Наконец он поднялся и лёг рядом. Воздух между ними сгустился и потеплел. Дыхание коснулось её шеи — неровное, рванное, будто он боялся прикосновения.

— Хобелло, — шепнула она, — ты всегда забавно выглядишь, когда боишься.

— Я?.. Боюсь? — его тёплый голос, мягкий и обволакивающий, прошёлся по ней, как тонкое кружево. — Просто не хочу задеть твою душу. Говорят, она тоньше хрусталя.

— Кто это говорит? Другие жабы? — нелепая улыбка расползлась по бледному, покрытому уродливыми магическими шрамами лицу. Ей нравилось слушать его лесть.

— Завистники, — тихо усмехнулся он. — Не каждому после поцелуя удаётся стать мужчиной с вкусом.

Ро внезапно вздрогнула. Юноша, лежащий напротив лишь провёл ладонью по её боку: сначала нерешительно, затем увереннее. Касание скользнуло вниз и легло на её бедро — осторожно, будто он пробовал запретное, не спеша нарушить границу дозволенного.

— Ты дрожишь, — тихо сказала она, зацепив пальцем выбившуюся шоколадную прядь у его лба. — Здесь ведь не холодно.

— Это ты слишком близко, — он сглотнул, голос стал ниже. — Я, как видишь, не каменный. Хотя… бывало, думал иначе. Когда часами сидишь на болотных кочках, поневоле понимаешь, что такое тоска.

Она внезапно рассмеялась. Хобелло замер, вслушиваясь в этот звук, будто боялся спугнуть. Тонкие пальцы остановились на её талии — ожидали ответа, не смея двигаться дальше.

— Над кем смеёшься? — спросил он негромко. — Надо мной или над собой?

Роксана придвинулась ближе. Они были так близко, что дыхания перемешивались в одно... Хобелло смотрел прямо в её глаза, и она готова была поклясться, что в этом взгляде было больше нежности, чем в любом прикосновении.

Следующий вопрос застал её врасплох. Ро замерла, и лишь через секунду до её сознания донесся смысл произнесённого Хобелло. Глаза её расширились, пойманные врасплох прямым и дерзким любопытством.

— Скажи, а у тебя было много мужчин в постели? — спросил он, и в его взгляде не было и тени шутки. Лишь странная, почти хищная сосредоточенность.

— Нет.

— А жаб? — не унимался он, и сам же фыркнул над своим вопросом. Ро издала короткий смешок и так же тихо ответила:

— Только один. Сейчас он держит меня за талию, и пытается быть обаятельным.

— Поправочка, — Хобелло вдруг скорчил смешную гримасу, наигранно прикусывая язык. Жабьи повадки никак его не отпускали, что периодически забавляло ведьму. — не пытается. Я просто дьявольски хорош. Даже мои пальцы трепещут от осознания этого.

«Я создала монстра. Нет — нарцисса. Нарциссического монстра», — пронеслось в голове у Ро, но мысль растворилась, едва его ладонь скользнула вверх по ребру и замерла под самой грудью. Движение было таким естественным, что она затаила дыхание, боясь спугнуть хрупкую иллюзию момента. Каждая клеточка её кожи тянулась к его прикосновению, требуя одного — чтобы его рука не убиралась, и эта игра продолжалась...

— Ты стал слишком человеком.

— А ты стала слишком ведьмой, —горячее дыхание опалило её ухо, и постепенно она стала ощущать, как он придвигается всё ближе к ней, подминает под себя... — Сначала меня околдовали... Затем расколдовали и соблазнили. — Лёгкое прикосновение языка к мочке уха, едва заметное прикусывание — и тихий стон, сорвавшийся с её губ.

— Я обречён...

Он приблизился так, что между их губами осталось всего ничего. Но поцелуя не последовало — только мучительная пауза, в которой его взгляд скользил по её губам. Для Ро ожидание превратилось в пытку. Не в силах терпеть больше, она вцепилась пальцами в его шею и сама рванулась навстречу — отчаянно, жадно, сжигая дистанцию одним порывистым, нетерпеливым поцелуем.

Этот поцелуй был не просто встречей губ — это было падение. Стремительное, головокружительное, сметающее все условности и запреты. Хобелло мгновенно подхватил её порыв и ответил ей с такой же жадностью, наконец захватывая инициативу. Бледные, тонкие пальцы скользнули в её волосы, притягивая её ближе, ещё ближе, словно он боялся, что она исчезнет, словно мираж.

— Роксана?... — его голос был низким, хриплым от нахлынувших чувств.

Вместо ответа она сама притянула его к себе, и её пальцы вцепились в ткань его рубашки, сминая её. Её собственное дыхание сбилось, когда его ладонь наконец легла на её грудь — твёрдо, но нежно, и сквозь тонкую ткань ночного платья она почувствовала жар его кожи.

Он снова нашёл её губы, но теперь его поцелуи стали другими — не менее страстными, но более глубокими, исследующими. Медленными, сладкими, заставляющими её терять ощущение времени и пространства. Мир сузился до тёмной комнаты, до скрипа старой кровати, до их сплетённых тел и прерывистого дыхания.

Компаньон не спешил, смакуя каждое мгновение. Его губы скользили по веку, по виску, шепча что-то несвязное — то ли заклинания, то ли признания. А она позволяла ему это, откинув голову назад, целиком отдавшись потоку ощущений. В её сознании мелькали обрывки мыслей: «Так вот каков он, мой жаб... Мой человек...»

Его рука снова заскользила по её боку, на этот раз смелее, вырисовывая плавные линии её талии, бедра. Каждое движение было вопросом, на который её тело отвечало безмолвным согласием. Она чувствовала, как под её ладонями напрягаются мышцы его спины, как учащается его пульс, и это осознание власти над ним пьянило не меньше, чем его прикосновения.

Он медленно, словно боясь спугнуть хрупкое волшебство момента, отодвинулся на дюйм, чтобы снова взглянуть на неё. В полумраке её глаза блестели, как два тёмных озера, а губы были припухшими от поцелуев.

— Колдунья, — прошептал он, и в этом слове был не упрёк, а восхищение. — Ты свела меня с ума окончательно. И мне это нравится.

— Это взаимно, Жаб, — выдохнула она в ответ, проводя пальцем по его губе. — Это совершенно взаимно.

Мгновение, и он глубже вжался в кровать, увлекая её за собой. Теперь она оказалась сверху, опираясь на него коленями, а он смотрел снизу вверх с таким обожанием, что у неё перехватило дыхание. Его руки скользнули под подол платья, медленно продвигаясь вверх по бёдрам. Кожа под его пальцами горела.

— Хобелло... — начало было она, но слова потерялись, когда он приподнялся и захватил её губы в новый поцелуй — властный, требовательный, лишающий остатков рассудка.

Он перевернул их снова, накрыв её собой. Тень от его фигуры полностью поглотила её. В полумраке золотым светом горели лишь его глаза, озаряя магическим свечением очертания её лица.

— Я буду нежен, — пообещал он хрипло, отвечая на её безмолвную просьбу. — Только скажи, если что-то не так...

Её пальцы лихорадочно нашли пряжку его пояса. Металл с тихим щелчком поддался. Этот звук подействовал на обоих и любовники инстиктивно поддались навстречу друг другу, утопая в стонах друг друга.

— М-м... К чёрту эту одежду, — тихо выругался он, и за мгновение, озарившее комнату неистовой зелёной вспышкой, на обоих пропала одежда, оставляя их полностью обнаженными друг перед другом. Ро впилась ногтями в его плечи, когда его ладони скользнули по её рёбрам, вырисовывая каждый изгиб, каждую линию её тела с благоговейным вниманием, словно перед ним была не женщина, а священный свиток с заклинаниями.

— Ты... ты совсем не такая, как я представлял, — выдохнул он, его губы снова нашли её шею, оставляя горячие, влажные следы по пути к плечу.

— А ты слишком много говоришь, — прошептала она срывающимся голосом. — Представлял меня нагишом, негодник?

Её ладони скользнули по спине, покрытой россыпью родинок, и ощущая под пальцами игру напряжённых мышц. Он был твёрдым, сильным, и это осознание заставляло её сердце биться в бешеном ритме.

Хобелло извернулся, снова поменяв их положение, и теперь его колено оказалось между её ног, создавая сладкое, невыносимое давление. Ро непроизольно выгнулась, и тихий стон вырвался из её груди. Этот звук, казалось, снял последние преграды. С каждой секундой они оба понимали, что теряют остатки рассудка, растворяясь друг в друге.

Юноша, не желая больше растягивать эту сладкую пытку, стал действовать немного иначе. Одна его ладонь задержалась на её груди; большой палец вырисовывал круги по уже твёрдому соску, а вторая опустилась ниже, скользя вниз по животу.

— Я хочу тебя, Ро... — прошептал он, и его дыхание сплелось с её. — Позволь мне?..

Она не ответила словами. Вместо этого её руки опустились к его пояснице, притягивая его к себе, и она оседлала его, стирая последние миллиметры расстояния. Их тела слились в едином порыве — диком, неистовом, первобытном.

Комната вновь наполнилась чувственными звуками — прерывистым дыханием, скрипом старой мебели, сдавленными вздохами, которые терялись в поцелуях. Он двигался с такой отчаянной нежностью, что у неё потемнело в глазах. Роксана старалась отвечать с такой же яростью, впиваясь в него, стараясь приблизить, впустить глубже... Ближе.

Мир за пределами этой комнаты, за пределами их сплетённых тел перестал существовать. Были только они — ведьма и её жаб, колдунья и её верный компаньон, две одинокие души, нашедшие друг в друге весь мир.

Хобелло внезапно уткнулся носом в её шею; тело парня напряглось в последнем, мощном рывке, и её имя на его устах прозвучало как самое сильное заклинание, которое она когда-либо слышала. А её собственный крик, тихий и сдавленный, утонул в его плече.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым, выравнивающимся дыханием. Хобелло лежал, прижимаясь щекой к её плечу, и Ро чувствовала, как бешено стучит его сердце — ровно в такт её собственному.

Он не двигался несколько долгих минут, и она уже начала думать, что он заснул, как вдруг почувствовала, как уголок его губ ощутимо растянулся в ухмылке.

— Что? — прошептала она, её голос звучал хрипло и непривычно глухо.

Он приподнялся на локоть, откинув с её лица влажные пряди волос. Его глаза снова сверкнули знакомым озорным блеском, но в глубине таилась такая нежность, что у неё ёкнуло сердце.

— Просто думаю... — он наклонился и легонько коснулся кончиком носа её носа. — Моя хозяйка — не только грозная колдунья, но и... весьма страстная особа.

Ро фыркнула, но не смогла сдержать улыбки. Её пальцы лениво провели по его спине, ощущая под ладонью мокрую кожу.

— А мой бывший жаб — невероятно болтливый парень. Даже в в такие моменты.

— О, это я ещё молчу! — он покатился на бок, освобождая её, но тут же притянул к себе, устроив её голову у себя на груди. Его рука принялась нежно, почти лениво гладить её плечо. — Просто моё обаяние не выключается даже на пике страсти. Это дар и проклятие.

— Больше похоже на проклятие, — пробормотала она, закрывая глаза и прислушиваясь к ровному стуку его сердца под ухом. Удивительно умиротворяющий звук.

Он рассмеялся — тихим, грудным смехом, который отзывался вибрацией во всём её теле.

— Признайся, тебе нравится моя харизма. Без шуточек было бы скучно.

— Может, и нравится, — она лениво приоткрыла один глаз. — Но только чуть-чуть.

— "Чуть-чуть" — это уже победа! — воскликнул он с преувеличенной торжественностью. Его пальцы вдруг принялись щекотать её бок, и она взвизгнула, пытаясь вывернуться, но парень держал её слишком крепко. — Говори "очень-очень нравится", а то не отпущу!

— Ладно, ладно! — смеясь, протароторила она. — Очень-очень! Доволен?

— Вполне, — он снова стал серьёзным. Вдруг парень наклонился и поцеловал её в макушку. — Потому что мне... мне с тобой очень-очень хорошо.

В этих простых словах, сказанных без привычного пафоса, было столько искренности, что Ро прижалась к нему сильнее. Его нахальство и очарование были его щитом, но под ним билось верное и нежное сердце. И в этот момент она не хотела ничего больше.