Глава 5: Часть 4. Следы, которых нет

Я проснулся. Моя комната, моя кровать, мой стол, моё окно... в котором, точно так же как и всегда, я вижу только непроглядную темноту. Кровать была мокрой от пота, спина — липкой и холодной. Мне опять приснился кошмар? Мой мозг не даёт мне покоя, эти ночные видения уже осточертели. Совсем скоро я окончательно перестану отличать сон от реальности. Или я уже перестал? А может, это тоже сон? Сон внутри сна? Или я проснулся, но остаюсь частью сна другого человека? Сколько вообще сейчас времени?

Шесть утра... Значит, нужно собираться в школу. Надеюсь, я всё же в реальности, потому что если это не так, то я точно попрошу у мамы какое-нибудь сильное успокоительное. Нервы шалят не на шутку.

А что, если это всё сон? Вообще всё. Наш переезд сюда, эта Богом забытая деревня, мои одноклассники, милиционер, Катя, Антон... Что, если всё это — всего лишь плод моего воображения? Может ли быть такое? Наверное, нет, потому что мозг воспроизводит только то, что он уже когда-то видел. Он не придумывает чего-то принципиально нового, он просто пихает в киноленту случайные воспоминания, и из этого лоскутного одеяла получается фильм, который мы видим во сне, в котором можем поучаствовать. А если войти в осознанный сон — что сделать невероятно трудно, — то мы можем сами вставлять в киноленту то, что захотим. Это уже будет не фильм, автором которого является мозг, а кино, созданное самим человеком.

Я начал собираться. Удивительно, но мне совсем не хотелось есть перед выходом. Обычно мой желудок бунтует и требует, чтобы я закинул в него хоть какую-то пищу, но сегодня всё было по-другому. Я чувствовал себя словно... сытым. Да, я совсем не хотел есть. Или у меня просто притупилось чувство голода? Но отчего?

Я вышел в коридор. Мама, видимо, уже давно ушла. На кухонном столе я обнаружил записку, на которой торопливым почерком было выведено: «Я ушла на работу. Целую». Сегодня она очень рано, интересно, почему?

Я вышел из дома и закрыл дверь на ключ. По пути до школы не было ничего странного: дома, в окнах которых тускло горел жёлтый свет, посёлок, понемногу просыпающийся под гнётом зимних сумерек. Редкие фонари на дороге — единственные островки света в это время. Маленькие собачонки бегали друг за другом по снегу, словно играли в догонялки. Обычное, ничем не примечательное утро.

У входа в школу тоже не было ничего необычного. На меня не обратили внимания старшеклассники, привычно курящие на крыльце. Я спокойно зашёл внутрь. Возле кабинета математики уже стояли одноклассники — они бурно обсуждали исчезновение Семёна. Куда же он всё-таки пропал?

В глубине коридора появились Рома, Бяша и Антон. Они что-то горячо обсуждали, размахивая руками. Внезапно все трое посмотрели на меня, и в их взглядах не было ничего хорошего. По крайней мере, Рома с Бяшей смотрели так, словно прикидывали, где меня лучше прикопать. Антон же, наоборот, демонстративно отводил глаза в сторону, будто я был пустым местом. Оно и понятно: я начал подозревать его на ровном месте. Может, стоит с ним поговорить?

Учитель зашёл в класс, и за ним поплелась толпа школьников. Я хотел зайти последним, чтобы не толкаться в дверях с остальными. Внезапно из-за спины раздался голос Кати, которого я совсем не ожидал услышать.

— Чего стоишь как вкопанный?

Я вздрогнул от неожиданности. Девочка, к которой я был явно неравнодушен, вдруг сама заговорила со мной, а сейчас ещё и смотрела прямо в глаза...

— Ничего, я просто жду, когда все пройдут.

— Ха, ну ладно.

Это был хороший ответ? Или я опять сморозил глупость? Катя вместе с остальными зашла в класс. Пора и мне, толпа уже рассосалась. Когда я зашёл в кабинет, на меня никто не обратил внимания, только Рома что-то вполголоса обсуждал с Антоном, сидя за соседней партой. Заметив меня, Пятифанов хитро улыбнулся, словно хищный зверёк, почуявший добычу. Я же спокойно шёл к своей парте. Думаю, сидеть вместе с Антоном сейчас — не лучшая идея, пожалуй, примощусь на последней.

Но проходя мимо Ромки, я обо что-то споткнулся. На секунду я потерял равновесие, но не упал, а успел ухватиться за край соседней парты.

— Чё, крыса, ноги не держат? Или со зрением плохо?

Рома оскалился в своей привычной манере.

Я посмотрел на него, потом на Антона, который всё так же отводил взгляд, и на Катю, наблюдавшую за этой сценой. Не думаю, что сейчас стоит отвечать. Лучше промолчать, поскольку из этой стычки я точно победителем не выйду.

— Хах, ссыкло, — прошептал Рома Антону, но сделал это специально так, чтобы до меня долетели эти слова.

Потом они о чём-то шептались, но недолго, так как прозвенел звонок. Начался первый урок, начался учебный день. Правда, начался он так себе...

У меня всё не выходила из головы эта странная считалочка, мои кошмары, пропадающие дети... Нужно расставить всё по полочкам, иначе моя голова просто вскипит от догадок. Я вырвал из тетради листок: одними мыслями сыт не будешь, нужно записывать их, чтобы видеть картину целиком.

Начнём, пожалуй, со считалочки...

Раз-два, прилети сова...

Я вывел слева вверху слово «сова».

Три-четыре-пять, время поиграть... Шесть-да-шесть, дыбом волчья шерсть...

«Волк».

Семь-восемь, бьём копытом оземь...

Копыта? И что это за животное? Лось? Кабан? Или кто-то другой?

Для медведя...

«Медведь».

Для лисы...

«Лиса».

Зайчик, кушать принеси...

«Зайчик».

В столбик получилось пять зверей, не считая какого-то существа с копытами — тогда их шесть. И как эти звери связаны между собой? Сова, волк, медведь, лиса... Все они хищники! А вот зайчик... Это же маленькое безобидное животное, почему он в этом списке? Почему именно он должен приносить им «кушать»? А копыта? Что за животное? Лошадь? Козёл? Баран? Бык? Пока поставим знак вопроса...

Теперь... Как связаны животные и пропавшие дети? Пожалуй, напишу их справа от зверей. Вова... Семён... А что, если животные — это и есть пропавшие дети? Звучит как бред, но всё же... Семён... На кого из перечисленных животных он похож больше всего? Наверное, на медведя. Такой же крупный и агрессивный. Я провёл линию, соединяющую слова «медведь» и «Семён». А Вова? Может, волк? Или сова?

И почему вообще им нужно, чтобы зайчик принёс угощение? Если предположить, что пропавшие дети — это и есть «угощение», то почему именно зайчик выступает в роли слуги? Он же не хищник. А если это некий обряд? Посвящение в хищники? Принятие в... стаю? Но почему дети? Почему не взрослые?

«Время поиграть...»

Точно, играть... Дети любят играть, они как детёныши хищников, для них охота на свою добычу сродни игре в догонялки. А ещё дети смотрят на мир совершенно по-другому, их довольно легко заманить в ловушку. В лес.

Ловушка... Дети становятся зверями... Для чего? Это какой-то культ? Может, это древняя мифология? Но почти каждое значимое событие в мифологии циклично, должно пройти какое-то время, чтобы оно повторилось. Значит, это тоже не единичный случай? То есть раньше дети тоже пропадали? Но когда? И кто? Тихонов должен знать об этом. Но подожди, почему я сразу сопоставил Семёна с медведем, а Вову ни с кем не смог? Это случайность? Или моя интуиция даёт сбой?

— Что делаешь?

От неожиданности я резко оттолкнулся от стола и с грохотом упал на пол вместе со стулом. Шум стоял на весь кабинет, одноклассники тут же начали смеяться.

— Ой, прости, я напугала тебя. Сильно ударился?

— Нет, всё нормально.

Это была девочка, за которой Ромка вечно бегает хвостиком. Полина, кажется. Что ей нужно?

— Я увидела, что ты совсем не слушал учителя на уроке, что-то увлечённо писал у себя в тетради...

Она посмотрела на вырванный листок, на котором были написаны имена зверей и имена пропавших ребят.

— Что это?

— Да так, ничего, просто мысли о пропавших... детях.

— Тогда ты забыл написать Сенечку, но я не понимаю, для чего тебе всё это?

— Кого я забыл?

Я посмотрел на неё удивлённым взглядом. Я впервые слышал это имя.

— Сенечка, она тоже пропала, но около месяца назад. Объявление уже не висит, потому что родители перестали её искать и просто уехали из посёлка.

Сеня... Сеня... Ксения?

— Но почему ты соединил Семёна и... медведя? — продолжала расспросы Полина.

— Да это просто мысли, не бери в голову.

— Это же звери из считалочки... — Полина внимательно изучала мой листок, её взгляд замер на слове «копыта?». — Копыта... Это, наверное, козёл.

Меня настораживала её проницательность, я невольно напрягся.

— Что? Козёл? Почему ты так думаешь?

— Ну, просто остальные, кто приходят на ум, как-то не вписываются в нашу тайгу.

— Допустим...

Я написал «Козёл», решительно зачеркнув знак вопроса слева.

— Слушай, а зачем ты это делаешь? Думаешь, есть какая-то связь между зверьми из считалочки и пропавшими детьми?

И сейчас я прекрасно понимал, что мои размышления со стороны похожи на бред сумасшедшего. Да кто вообще станет всерьёз воспринимать эту дурацкую считалочку? Да и звери... Ну, это же просто звери, то, что они хищники — ещё ничего не значит.

— Да... это ерунда, забудь.

Я скомкал листок и кинул его в рюкзак.

— А ты Полина, вроде?

— Да, я Полина Морозова, приятно познакомиться.

Её улыбка поражала своей чистотой. Она плавно провела рукой по воздуху, и на мгновение мне показалось, что я услышал тихую музыку.

— Тебя же Саша зовут?

— Да, Саша Пильщиков.

Она вдруг переменилась в лице. Её глаза, я был в этом уверен, впились в мой вчерашний фингал.

— Это тебя Пятифанов так?

— Нет, я просто неудачно упал, всё хорошо, скоро пройдёт.

— Пойдём-ка со мной.

— Что? Куда?

— Идём, сейчас узнаешь.

Полина выудила маленькую сумочку из своего портфеля и решительно повела меня по коридору. Мы зашли в какой-то пустой закуток, где она остановилась.

— Подержи... Нужно вот это и вот это...

Она начала доставать из сумочки разные тюбики. Она что, накрасить меня хочет?!

— Ты чего делать собралась? Я в твои игры играть не буду.

— Да не волнуйся ты, я всего лишь тебе фингал скрою тональником, это быстро и будет почти незаметно.

Я посмотрел на неё недоверчиво. Макияж... от одного этого слова меня коробило.

— Не переживай, губы накрасим в другой раз, — она игриво улыбнулась, а я скривил лицо в изумлении. — Всё, закрой глаза и не двигайся.

Оставалось только поддаться. Всё-таки ходить с фингалом по школе — не самая лучшая идея. Я был удивлён, как учителя до сих пор не обратили на это внимания. Полина мягко водила кисточкой по моему лицу, я ощущал тонкий слой косметики, ложащийся на кожу под глазом.

— Ещё пара штрихов, потерпи немного.

— А нас точно никто не видит? Просто меня не каждый день красят одноклассницы в коридоре.

— Никто, не волнуйся. И-и-и... готово!

Я открыл глаза. По ощущениям ничего не изменилось, но присутствовал какой-то дискомфорт, очень хотелось почесать лицо.

— Руками не трогай! А то весь тональник сотрёшь, и твой фингал опять будет выставлен на всеобщее обозрение. Вот, лучше посмотри.

Полина протянула мне маленькое зеркальце. Посмотрев в него, я убедился: фингала и вправду почти не было видно.

— Ничего себе... Спасибо тебе большое.

Я всё разглядывал своё отражение, не веря, что косметика способна настолько изменить внешность.

— Как мне тебя отблагодарить?

Отдав зеркало назад, я вопросительно посмотрел на Полину. Она сложила всё обратно в сумочку и уверенно сказала:

— Заполни мою анкету.

— Анкету? А это...

— Никогда раньше не заполнял, что ли?

— Нет.

— Пойдём в класс, покажу.

Полина достала из портфеля обычную тетрадь, обложка которой была украшена витиеватыми узорами, а на полях красовалась надпись: «Только для друзей».

— И... это анкета?

— Да, не волнуйся, тут ничего такого. Всего лишь пара вопросов про твои увлечения.

Я полистал тетрадь. Тут были ответы других наших одноклассников и одноклассниц. Удивительно, но здесь отметился даже Рома. Не думал, что ему по душе такие занятия.

— Можешь не торопиться, только отдай в конце дня, хорошо?

— А на какие вопросы отвечать?

— На обложке глянь.

Полина куда-то ушла, оставив меня наедине с тетрадью. Тут же были секреты других людей, а она вот так запросто разбрасывается ими... А что, если я перепишу их в свою тетрадь? По идее, такие вещи должны храниться в укромном месте. Ладно, пакостить не буду, всё-таки она мне ничего плохого не сделала.

Уже на уроке я открыл анкету на странице с вопросами. Любимая музыка... Любимый праздник... Мечта... Мой герой? И что тут нужно писать? Я полистал страницы с чужими ответами: кто-то писал «папа», кто-то называл актёров из боевиков или героев видеоигр. Ну ладно, начнём...

1. Саша Пильщиков

2. 6 «В»

3. Цой

4. Масленица

На пятом вопросе я встал в тупик: моё хобби. Считается ли чтение книг хобби? Многие читают, нельзя же сказать, что у всех это увлечение всей жизни. Или можно? Ладно, пусть будет так.

5. Читать книги

Мечта... А какая у меня мечта? Я раньше даже не задумывался об этом всерьёз. Это должно быть что-то глобальное, вроде «повидать все страны мира» или «встретиться с любимым актёром». Можно мечтать стать кем-то значимым или приобрести ценную вещь. Но чего хочу я? Мне нравятся детективы, я бы не прочь стать одним из них... или хотя бы увидеть их в действии. Как они выуживают факты из обычных людей, которые на первый взгляд непричастны, а потом оказывается, что те были заодно с убийцей.

6. Стать детективом

Мой герой? Ну, тут даже думать не надо, всё очевидно.

7. Шерлок Холмс

Вопросы становились всё труднее. Чего я боюсь больше всего? Я никогда не произносил этого вслух. Меня никогда не спрашивали об этом прямо. Это банальные вопросы, и у большинства ответы будут одинаковыми: пауки, темнота, высота, насекомые. Но если мыслить глобальнее? Чего я боюсь на самом деле? Наверное...

8. Что меня все бросят

9. 3-15-72

10. «Ну, погоди!»

Лучший друг? А он у меня вообще есть? У других были написаны либо имена друзей, либо кто-то из взрослых родственников. Я не считал маму лучшим другом — я не мог рассказать ей всё, она тут же начала бы меня поучать. С Антоном мы вроде дружили, но сейчас между нами повисла тяжёлая недосказанность. Рома видит во мне врага, Бяша — тоже. С Полиной мы знакомы слишком мало. А Катя... я не знаю, какие у нас с ней отношения. Мы вроде как друзья, но общаемся редко, больше похожи на просто знакомых. Выходит, у меня и друзей-то нет. Не то что лучших, а даже обычных.

11. Нет

Написав это короткое слово, я закрыл тетрадь. В голове пронеслась горькая мысль: «А если у меня нет друзей, не значит ли это, что я уже остался один? Что меня все бросили?» Я оглядел одноклассников. Рома с Бяшей опять занимались чем угодно, только не уроком. Антон внимательно слушал учителя. Катя, примерная ученица, что-то сосредоточенно писала. Полина иногда украдкой поглядывала на Антона, но в основном тоже была погружена в предмет. И только я сидел один. На меня никто не посмотрит, никто не обратит внимания. Но Полина ведь помогла мне? Она заметила меня. Или это просто дружелюбный жест? Повод выведать мои секреты? Я чувствовал себя призраком в этом мире. Словно не будь меня, ничего бы в жизни посёлка не изменилось. Я что, второстепенный персонаж в своей же собственной истории? Но если я на заднем плане, то кто тогда в центре внимания? Чей путь здесь главный? Взор упал на Антона, который переглядывался с Полиной. Петров? Похоже на то.

После урока я отдал анкету Полине. Разговор вышел сухим и каким-то бессмысленным. Я сел обратно за свою парту — всё равно ничего интересного не происходило.

— Смирнова, а ну отдай анкету! Там вообще-то чужие секреты! — раздался вдруг возмущённый голос Полины.

— Да что ты, Полиночка, я только одним глазком. Посмотрю, чьи секреты ты для меня опять выведала, «подружка».

— Я тебе не подружка! Я ненавижу тебя! Быстро отдай тетрадь!

— Да-да, конечно-конечно...

Катя внезапно замерла, уставившись в открытую тетрадь. Её лицо на глазах изменилось, став каким-то застывшим.

— Это...

Полина ловко выдернула анкету у неё из рук, но Катя даже не отреагировала. Она стояла неподвижно. Что она там увидела?

— Ты козёл, Пильщиков! Решил за двумя зайцами угнаться?! — Катя резко повернулась ко мне.

— Что? В смысле?

— В прямом! Сначала за мной хвостиком ходил, а теперь и к Полиночке в друзья набиваешься?!

— Да что ты...

Мои слова прервал входящий в кабинет Ромка.

— Я не ослышался, Катька? Что делает это чучело?

— Рома, да всё не так! — вставила Полина.

— Заткнись, я не тебя спрашивал, — грубо отрезал Пятифанов.

Это был какой-то театр абсурда. Не может всё это происходить на самом деле! Полина попыталась вмешаться:

— Рома, не верь этой сплетнице. Саша просто заполнил мою анкету, вот и всё.

Рома выслушал, но выражение его лица ничуть не смягчилось.

— Анкету заполнил, значит... Тебе, видимо, мало одного фингала, да?

Да что ж такое! Что я сделал, почему они все на меня ополчились?!

— После школы жду тебя у «Повешенного». Если не придёшь — прямо в школе с тобой разбираться буду.

Катя быстрыми шагами подошла ко мне вплотную. Я ещё не успел переварить слова Ромы, как почувствовал, что что-то шлёпнулось о мою щёку. Сначала я даже не понял, что случилось.

— Что это? — Катя начала брезгливо рассматривать свою руку.

Вот чёрт... Она влепила мне пощёчину, но её пальцы скользнули по тональнику, скрывающему фингал. На её ладони осталось бежевое пятно.

— Хах... Ну ты и урод, Пильщиков!

— Катя, стой, это не то, что ты думаешь!

Ещё один звонкий шлепок. На этот раз она влепила мне пощёчину по другой щеке.

— Бабник!

Она выбежала из класса. Я успел заметить, как из её глаз брызнули слёзы. Мне нужно было объясниться! Почему меня никто не хочет слушать? Я рванулся за ней, но в глубине кабинета меня с силой оттолкнул Рома.

— Ещё чё удумал? Катя, конечно, стерва, но и у неё чувства есть. В отличие от тебя.

— Заткнись! — я сорвался. — Да если бы не ты, не было бы этого фингала, не было бы этой чёртовой тоналки на моём лице...

Я в истерике начал размазывать косметику по лицу.

— ...Не было бы этой сраной анкеты у меня в руках!

К глазам подступили жгучие слёзы. Мир в очередной раз был несправедлив ко мне.

— И вообще...

Я с силой протёр глаза, чтобы никто не увидел моей слабости.

— Не тебе говорить о чувствах Кати, ёбаный гопарь.

Я оттолкнул опешившего Рому и выбежал из кабинета. Нужно найти Катю, срочно! Но куда она могла пойти? Я обежал каждый угол школы в надежде увидеть хотя бы её силуэт, золотую косу или подол платья. Тщетно. Позже я узнал у Лилии Павловны, что Катя ушла домой, так как плохо себя почувствовала.

Я чувствовал себя паршиво. Не сиделось на месте, хотелось что-то предпринять, но я не знал — что именно. Мысли крутились только вокруг Кати: как оправдаться, какие слова подобрать, чтобы она поняла — всё это лишь нелепое стечение обстоятельств.

Ромка весь остаток дня намекал мне взглядами: «не забудь, жду за школой». Стоит ли идти? Он же просто снова меня побьёт. Может, попробовать решить всё словами, как всегда говорит мама?

После уроков я всё же зашёл за угол школы. Удивительно, что с этой стороны здания совсем не было окон. Рома, Бяша и Антон уже стояли там. О чём-то переговаривались, но тут же стихли, завидев меня.

— Я уж думал — не придёшь, Патла.

Интересное прозвище. Видимо, гибрид «падлы» и моих отросших волос.

— Не витай в облаках, а то второй фингал заработаешь, на. — Бяша оскалился.

— Это угроза?

— Пока — предупреждение. А дальше посмотрим.

В смысле — посмотрим? Я-то думал, экзекуция начнётся немедленно.

— Будь благодарен Тохе, — Рома кивнул на Антона. — Он уговорил меня сначала выслушать твой понос, а уже потом разбираться. Но не трать моё время впустую, оно дорого стоит.

Спасибо, Антон. Ты действительно выиграл мне пару минут.

— Ну так что на самом деле произошло? И чтоб не пиздел мне.

С чего бы начать? Наверное, с самого начала.

— Полина подошла ко мне на перемене и позвала куда-то. Потом она в коридоре тональником немного скрыла мой фингал. Я спросил, как могу отблагодарить её за это, на что она сказала - "заполни мою анкету". Ну я и заполнил, можешь посмотреть у Полины в тетради, там нет ничего такого. Катя на перемене выкрала у Полины тетрадь, увидела мои ответы и почему-то взбесилась. Это всё.

Я смотрел на них. В их глазах не было веры, только холодное подозрение.

— Ты точно не пиздишь мне?

— А какой мне смысл врать?

Рома сделал паузу. Видимо, прикидывал варианты.

— Ладно, так уж и быть, верим. Но чтоб больше к Полинке не подходил, ты усёк?

— А если она сама подходит? Мне что, со всех ног от неё убегать?

— Слышь...

Рома замялся. Его требование действительно было не самым логичным, и он это понимал.

— Короче, вали нахер, пока я тебя в снегу не оставил.

Я молча развернулся и пошёл прочь. Ни малейшего желания оставаться с ними больше ни секунды. Но за Катю было страшно. Она всё поняла не так, напридумывала лишнего, а я не смог ничего доказать. Что же делать?

На улице вечерело. Скоро совсем стемнеет. Интересно, мама уже дома? Странный график у этого магазина... А что, если человек работает допоздна? Как ему купить продукты? Придётся идти бог знает куда.

Я пришёл домой. Внутри было на удивление шумно. На пороге стояла незнакомая пара мужской обуви. Раньше мама приводила домой мужчин, но никто не задерживался дольше чем на неделю. Они дарили мне подарки: конфеты, кассеты, игрушки. Тогда я не понимал, зачем они здесь. Но недавно до меня дошло — маме просто нужен муж, опора, плечо, на которое она сможет опереться.

Я снял куртку. Звуки шли с кухни. Посмотреть? Думаю, да, рано или поздно нас бы всё равно познакомили.

Я робко зашёл на кухню. Мужчина сидел спиной ко мне и не видел моего появления. Высокий, широкоплечий... Кого-то он мне напоминал. Мама заметила меня первой.

— Саша, ты так тихо зашёл...

Мужчина обернулся. Да, я знал его. Это был Тихонов.

— Саша, ты только не переживай, Константин Владимирович просто на чай зашёл. К тебе у него нет никаких вопросов.

— А почему он здесь?

— Что?

Мама ещё не поняла, да и я сам в тот момент не осознавал, что со мной творится. Но именно в ту секунду у меня сорвало крышу.

— Почему он здесь?! Почему он?! Почему он не ищет пропавших детей?!

— Саша, мама же тебе сказала...

— Ты вообще закройся! — я заорал на лейтенанта. — Пришёл в наш дом, охмуряешь мою мать! Нет бы заниматься важным делом!

Что со мной? Откуда эта ярость? Я перестал себя контролировать.

— Саша, не волнуйся, всё хорошо... — пыталась успокоить меня мама.

— Да нихрена хорошего! Я терпел, когда ты водила тех мужиков в квартиру, но сейчас... ещё и с милиционером!

Мои претензии были нелогичны даже для меня самого, но меня несло.

— Хрена с два ты будешь частью нашей семьи! Лучше бы детей искал, а не к маме моей клеился!

Тихонов прервал мой крик своим басом:

— Саша, успокойся, мы с твоей мамой...

— Да пошли вы все!

С этим криком я вылетел из кухни и захлопнул дверь своей комнаты. Слезы сами брызнули из глаз. Я повалился на кровать. Что это было? Что за истерика? Он же просто пришёл попить чаю... Почему я такой? Я сорвался на единственных близких людей. Они теперь, наверное, ненавидят меня. Но я не мог иначе. Я слишком долго держал всё в себе. Переезд, этот холодный посёлок, пропавшие ребята, Ромка, Катя... Давление стало невыносимым. Я слишком долго носил маску спокойствия, и никто не спрашивал, что у меня на душе.

Вдруг где-то на самой границе сознания я услышал флейту. Тонкий, заунывный звук. Откуда он? Я замер, прислушиваясь. Музыка словно доносилась из другого измерения. Хождение по комнате не помогало — звук был везде и нигде одновременно. Не думаю, что у лейтенанта за дверью открылся талант к игре на флейте.

Заманивает... Меня заманивают.

Я посмотрел на окно. Я был уверен — там меня кто-то ждёт. Медленно подойдя к окну, я раздвинул шторы. Так и есть. На дороге стояли... звери? Или дети в масках зверей. Они стояли неподвижно и махали мне конечностями. Они звали меня. Куда? Зачем? Я должен выяснить. Эти чёртовы звери уже весь мозг мне выели.

Я начал открывать окно. Уже почти залез на подоконник, чтобы спрыгнуть в сугроб, как вдруг дверь распахнулась. Вошёл Тихонов.

— Саша, давай поговорим...

Я замер в нелепой позе: одна нога на подоконнике, руки на раме.

— Ты чего это, сбежать удумал?

Он быстро подошёл, оттащил меня от окна и посадил на кровать, плотно закрыв створку.

— Там кто-то был, я видел их на дороге!

Я решил не рассказывать про флейту, но про детей промолчать не мог.

— Кто?

— Не знаю, дети какие-то...

Тихонов внимательно посмотрел в окно, но там была лишь пустая заснеженная дорога.

— Тебе показалось, наверное. Даже следов нет.

Нет следов? Как это возможно?

— Сашка, давай поговорим.

Милиционер присел передо мной на корточки.

— Ты прости меня, что вот так без предупреждения пришёл. Понимаешь... Взрослые сами иногда не понимают, что делают. Нам кажется, что наши действия логичны, а со стороны всё выглядит иначе.

— Давайте ближе к делу. Или у вас времени много на болтовню?

Тихонов посмотрел на меня своим тяжёлым, «взрослым» взглядом. Так он смотрел в нашу первую встречу.

— Понимаешь, мне правда нравится твоя мама. И ты мне тоже нравишься. Поэтому я хочу быть рядом, хочу защищать вас. Времена сейчас такие... никогда не знаешь, что случится в следующую секунду. Ещё и маньяк этот...

Он начал копаться в кармане и достал какой-то небольшой прибор.

— Держи.

Он протянул мне серый пейджер с маленьким экраном и прищепкой. Я повертел его в руках.

— И зачем мне он? У меня даже сотового нет.

— Это не простой пейджер. Объяснять долго, но он может передавать информацию о твоём местоположении. Новое оборудование, недавно завезли. Если будешь в опасности — нажми вот эту кнопку. Мой пейджер получит сигнал, и мы быстро тебя отследим. Я приеду и спасу тебя, обещаю.

Звучало как фантастика.

— А эти кнопки для чего?

— Пейджеру урезали функции, но добавили азбуку Морзе. Хорошо если знаешь её, мне вот теперь разучивать надо. Эта кнопка — точка, эта — тире. Чтобы сообщение отправилось, нужно подождать несколько секунд.

— Экранчик такой маленький, текст должен быть коротким и понятным одновременно.

- Ха-ха, именно...

Тихонов улыбнулся и растрепал мне волосы.

— Мир?

Я посмотрел на его руку. Грубую, мозолистую.

— Мир.

Я пожал ему руку. Мне действительно было жаль, что я испортил им вечер. Но в голове тут же родилась идея.

— А у вас есть ещё один такой пейджер?

— Э-э, да... а что?

— Хочу друзей обезопасить. Вдруг этот маньяк на них нападёт.

Милиционер немного подумал и с неохотой отдал мне второй прибор. Теперь у нас была связь. Второй пейджер нужно отдать Антону. Нужно поймать его одного, без Ромки. Так можно контролировать ситуацию. А со мной в безопасности будет Катя.

Тихонов ушёл. Мама приготовила ужин, и мы спокойно поговорили. Она пообещала купить мне завтра витаминов.

На следующий день я всё-таки передал пейджер Антону. Ну, как передал — завернул в листок с инструкцией и незаметно подкинул в его рюкзак. Иного выбора не было. Кати в школе снова не оказалось. Я пошёл спрашивать у Лилии Павловны.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, Пильщиков. Хотел чего?

— Да... Катя... она дома?

— Заболела Катенька, дома лечится. А тебе зачем?

У меня прямо камень с души свалился. Болеет — значит, просто простуда, а не что-то похуже.

— А можно её навестить?

— Навестить?

Лилия Павловна прищурилась.

— Ты чего это, никак за моей Катькой бегаешь?

— Да нет, я просто переживаю. И поговорить хочу...

Учительница смерила меня долгим взглядом.

— Смотри у меня, Пильщиков. Катеньке покой нужен. Можешь зайти, но не доставай её глупостями.

— Спасибо! Не буду, честно.

— Пиши адрес, Ромео, а то заблудишься ещё.

Я летел к дому Кати сломя голову. По пути заскочил в мамин магазин и попросил несколько мандаринов. Нельзя идти с пустыми руками к больному человеку. Я снова увижу её! Нужно было продумать оправдания, но времени не оставалось — дом Кати был совсем близко.

Вот её дверь. Надо постучать. Сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Ну же, Саша, стучи! Я вдруг представил, как нелепо выгляжу: стою на пороге с пакетом мандаринов.

— Ну кого там принесло... — раздался за дверью её голос.

Дверь распахнулась.

— Пильщиков? Ты тут что забыл?

— Катя, я... я хотел извиниться. И объяснить всё про тот случай.

— Ха, Полиночке своей объясняй. Я не глупая, всё понимаю.

Она начала закрывать дверь, но я нагло вставил ногу в проём.

— Стой! Я серьёзно. Позволь мне всё рассказать.

Её глаза-изумруды снова впились в меня.

— Дальше порога не пущу, а то заразишься ещё. — Катя отступила на шаг.

Я зашёл и закрыл дверь.

— Ну, рассказывай, раз уж припёрся.

Я выложил всё как на духу. Про тональник, про анкету, про то, почему не смог объяснить сразу. Я извинился, и Катя, к моему удивлению, тоже извинилась за пощёчины.

— Ты как себя чувствуешь? Я вот... мандаринов принёс. Думал, захочется.

— Спасибо, Саша. А ведь и правда хотелось чего-то такого.

Неловкая пауза повисла между нами, но потом Катя начала говорить.

— Знаешь... если в следующий раз захочешь поговорить — звони на телефон. А то неловко заставлять тебя идти сюда по холоду.

— Да брось, ты же рядом со школой живёшь. Я бы даже мог тебя провожать... или ждать перед уроками.

— Правда? Ну тогда... я буду ждать тебя в понедельник. Чтобы в семь тридцать был здесь.

— А тебя выпишут?

— Да, это просто простуда, не волнуйся.

— Хорошо. Тогда... до понедельника?

— До понедельника.