Глава 3: Часть 3. К чему ведёт гордость

Сколько я спал? Совсем не помню, как закончил домашку и лёг в кровать. За окном темнота. Ночь? Или раннее утро? В горле пересохло, нужно сходить на кухню попить воды. Ноги будто прибавили по десять килограмм каждая, идти было тяжело, ещё и на ощупь.

Наконец я дошёл до кухни. Сделав один шаг, почувствовал, как мой носок промок. Что это? Мама воду пролила и забыла вытереть? Не похоже на неё. Вскоре и второй носок стал мокрым, и почему-то ступням стало тепло. Что за бред? Нащупав на стене выключатель, я без задней мысли включил свет, смотря на пол. Красный. Тёмно-красная жижа разливалась по полу, постепенно выходя за порог кухни в коридор. Что за херня? Посмотрев на стол, я увидел... Маму... И нечто, что постепенно поедало её. У него были заячьи уши, изуродованная морда, мех отслаивался от его мяса, наружу вываливались кости, и он своими лапами рвал мою маму на куски и пихал себе в пасть. Блять... Что, чёрт его дери, тут происходит? Что это за чудовище? Почему оно у нас дома? Почему оно ест мою... мою...

— О-о-о, так тут ещё есть чем полакомиться...

Его голос был таким противным, омерзительным.

— Иди сюда... Я сделаю это быстро... Ты всё равно никуда не сбежишь...

Моё тело дрожало, я не мог сделать и шаг.

— Ч-что ты... Т-такое?...

— Я? Я... Кто я?...

Он говорил это так, будто спрашивал сам у себя, словно забыл себя, и уже давно.

— Я — зверь. Я очень голоден, и мой голод не может утолить это жалкое, прогнившее мясо...

Он выкинул тело моей матери, вернее, то, что от него осталось, и медленно пошёл в мою сторону.

— Другое дело — ты. Мясо маленьких детей всегда такое вкусное, сладкое, им невозможно наесться. Поверь, когда попробуешь один раз — не сможешь устоять и второй.

Что он несёт? Что, мать его, тут происходит? Как он вошёл в дом? Всё ведь цело. Дверь не выбита, окна не разбиты, стены на месте, крыша держится. Тогда как он проник сюда?

Я пятился подальше от монстра, а он всё ближе подходил ко мне.

— Да! Да! Думай побольше, мозги — самое вкусное, что есть в человеческом теле. А когда в предсмертной агонии человек напрягает свой мозг — это даёт ему совершенно иной вкус. Хочешь, дам тебе потом попробовать? Только ты главное не дёргайся... А то быстро умрёшь...

Что делать? Как быть? Какое есть оружие? Я глянул на дверь — снята с замка. Нужно бежать! Быстро!

Лапа этого чудища изменилась в размерах, с грохотом впилась в стену позади меня и преградила мне путь к отступлению.

— Сука...

— Ай-ай-ай, плохой мальчик... Нельзя так выражаться, неужели тебя мама не учила хорошим манерам?

Это конец? Такой? Я даже не успел нормально пожить... Я не успел вообще ничего сделать... Почему именно сейчас? Почему так? Я сдохну от этой непонятной твари, которая взялась хрен пойми откуда?

— Не бойся, в ином мире ты всё успеешь, там ты сможешь нормально пожить...

Монстр приближался, постепенно открывая свою огромную пасть, чтобы откусить часть меня. Чем пожертвовать? Что я могу выменять на свою жизнь? Или хотя бы на пару секунд жизни? Рука?

— Не-е-ет, рукой я... не наемся!

Он закричал во всё своё горло. Крик был до того пронзительный, что аж уши заложило.

— Мне... Нужен ты... ЦЕЛИКОМ!!!

— Да пошёл ты НАХЕР!

Я выставил свою правую руку прямо перед пастью этого монстра, а сам отпрыгнул влево, вглубь коридора. Через секунду я почувствовал необычную лёгкость, а после неописуемую боль. Нет времени корчиться, нужно бежать в комнату.

— СУ-У-УКА-А-А, ИДИ СЮДА, МАЛЕНЬКАЯ ТВАРЬ!!! Я СОЖРУ ТЕБЯ, ДАЖЕ ПО КУСОЧКАМ СОЖРУ!!!

Я, превозмогая боль, наконец дошёл до комнаты и захлопнул дверь. За ней раздавались адские звуки, этот монстр громил всё вокруг. Нужно бежать. В окно. За ним всё так же темно и идёт снег. Я должен добежать до отделения милиции, или хотя бы до школы, до магазина, в котором работает мама. Хоть куда-нибудь, лишь бы подальше от этого ужаса. Левой рукой я неумело открыл окно. Темнота и снег. Что будет дальше, я не знаю. Нужно хотя бы с кем-нибудь связаться. С любым человеком, неважно, кто это будет.

Только я забрался одной ногой на подоконник, как откуда-то из тьмы появилась лисья морда. Это была не лиса — девочка в костюме лисы. Она не двигалась и смотрела, как я думал, прямо на меня.

— Нет, мальчик...

Она заговорила, её голос был на удивление приятным, не то что у того монстра, но нужно быть начеку.

— Я не допущу, чтобы наш Зайчик расстраивался...

Её лицо... Нет, её маска начала превращаться в нечто ужасное. Мех осыпался на белоснежный снег, в нос ударил запах гнили. Сука. И тут достали.

— Да, Сашенька, тебе не уйти. Наш Зайчик должен наесться!

Её лапы выцарапали мне лицо, разодрали туловище. С этого момента я перестал что-либо видеть. Весь мир превратился во тьму. Через несколько секунд я почувствовал ужасающую боль — мне оторвали ногу. Не понимаю, как я ещё в сознании, должен был уже потерять его от болевого шока или наконец сдохнуть от потери крови, чтобы не чувствовать больше этого всего. Следующая порция отрезвляющей боли — вырвали левую руку. Я ощущал над собой дыхание не одного, и даже не двух монстров. Их была словно стая. Они как собаки, сбежавшиеся на свежее мясо. Я уже не мог кричать, вернее, мне нечем было. Они прокусили моё горло. Они хотят, чтобы я чувствовал боль, хотят, чтобы пережил этот момент и понял, что я беззащитен против них.

— Какое вкусное мясо!

— Вот бы такого было побольше.

— Не волнуйтесь, мои дорогие, Зайчик принесёт нам много вкусного мясца, и мы вместе будем есть и веселиться!

Зайчик? Да почему... Почему меня преследует его личина... То уши в школе... То маска...

— Маска!

Я вскочил со стула. Школа, кабинет, одноклассники... Я в школе... Это не сон?

— Пильщиков, ты что-то сказать хотел?

Ко мне обратилась Лилия Павловна, только сейчас я понял, что случилось: я уснул посреди урока, мне приснился страшный сон, от которого я вскочил со стула, и теперь как идиот стою, пока все пялятся на меня.

— Я... Я это... Выйти хотел, можно?

— Иди. Какой-то ты бледный, может, зайдёшь к медику?

— Нет, всё хорошо.

Я вышел из кабинета. В голове крутилось лишь одно слово. Маска.

Зачем она Антону?Это его хобби?Он их шьёт? Или ему кто-то подкинул? Зачем он носит её в рюкзаке?

Так, стоп. Нужно пойти умыться. Я спустился вниз, к раковинам у туалета. Моё отражение в зеркале — не самый лучший вид из возможных. Я бы больше предпочёл смотреть на небо. Но сейчас не до этого. Соберём всё в кучу...

Сначала мне привиделись заячьи уши, они быстро пропали, и я даже не успел увидеть их обладателя. Потом эта маска из рюкзака Антона, она имитирует заячью морду. Не понятно, зачем он носит её с собой. Теперь же этот сон, в котором мою маму, а после и меня, съедают голодные звери, в том числе там был этот самый «зайчик». Ещё по пути в школу я услышал от каких-то детей местную считалочку. Там фигурируют сова, волк, медведь, лиса и зайчик. Она довольно жуткая в контексте моего сна.

Но почти всё, что я сейчас перечислил — либо мои дурные фантазии, либо сны. Единственное, что реально — маска зайца у Антона в рюкзаке и считалочка, в которой говорится, что зайчик должен принести кушать. Совместимы ли эти вещи? Не натягиваю ли я сейчас сову на глобус?

Я умылся холодной водой. Мысли разбежались из моей головы, как мыши по норам. Наступила оглушающая тишина, только поварихи в столовой гремели поварёшками, обсуждая очередную серию какого-то бразильского сериала.

Нужно что-то с этим делать, нельзя оставаться в стороне. Я вернулся в класс. Там Лилия Павловна диктовала отрывок из стихотворения Пушкина «Пророк», в нём Пушкин, или его вымышленный персонаж, бродил по пустыне, как вдруг перед ним предстал шестикрылый серафим, который открыл герою глаза на мир, вырвал язык, оставив вместо него во рту мудрое змеиное жало, а после и сердце заменил на горящий уголь. Звучит оно прекрасно, вот только дословно это стихотворение может нагонять жути на шестиклассников, особенно на впечатлительных.

Антон внемлил каждому слову учительницы, Рома со своим прихвостнем играли в морской бой. Катя, так же как Антон, внимательно слушала.

«В следующий раз дежуришь ты, растяпа»

Слова из записки пронеслись в голове. В груди вдруг начало разливаться тепло, которого я не чувствовал раньше. На секунду мне стало так спокойно, я забыл обо всём ужасном, что происходит в посёлке.

Внезапный стук в дверь прервал монотонный голос Лилии Павловны.

— Да-да? Войдите.

— Здравствуйте, Лилия Павловна, здравствуйте, дети.

Это был милиционер, да не абы кто, а тот, что заходил к нам недавно. Константин Владимирович, кажется. Что ему на сей раз нужно?

— Дети, вас что, манерам не учили?

Изумилась учительница.

— Здравствуйте!

— Садитесь, дети. Петров Антон есть тут?

Что? Петров? Зачем он ему?

— Я здесь...

Неуверенно ответил Антон. Милиционер медленно пошёл к нашей парте. Он смотрел на Антона, немного на меня, потом опять на Антона, до тех пор, пока его папка не упала на наш стол.

— Я слышал, у тебя был конфликт с Семёном? Можешь рассказать поподробнее?

Интересно, откуда он это слышал? Да и вообще, при чём тут Семён? Он не явился сегодня в школу, но это ли настоящая причина? Или дело в другом?

— Мы с ним повздорили вчера, но он первый начал. Я его ударил.

— Сильно?

Да если б ты знал, челюсть отпала бы.

— Да нет, так...

Антон неопределённо махнул рукой в сторону. Тихонов, видимо, не особо верит ему. Да я бы на его месте тоже сомневался.

Милиционер открыл папку и начал что-то искать в ней. Он немного покопошился, и наконец извлёк из неё зелёную тетрадь, на которой было написано «Антона Петрова».

— Это твоё?

Откуда у него тетрадь Антона? Где он её достал?

— М-моё...

— В лесу нашли.

Да нет... Там же, где была драка...

— Тракторист утверждает, что видел там Семёна последний раз.

Последний раз? Что это значит? Неужели он...

— Константин Владимирович...

Я привстал со стула.

— Вы хотите сказать, что Семён пропал?

Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом. В его глазах читалось: «Не лезь не в своё дело».

— Да, к сожалению, это так. Вчера Семён не вернулся домой, мы опросили всех, кого смогли. Остался только ты, Антон.

Милиционер аккуратно положил тетрадь обратно в папку.

— Что ты делал вчера в лесу, да и в том же месте, где последний раз видели Бабурина?

Блять, дело плохо. Антон сейчас является главным подозреваемым, так как именно его тетрадь нашли в том месте. Сейчас всё зависит от того, как Антон ответит на этот вопрос. Не облажайся, прошу тебя. Не говори каких-нибудь глупостей.

— Я в школу через лес хожу. Она могла выпасть легко.

Тихонов посмотрел на него, будто выбирал, верить его словам или нет.

— Ясно...

В итоге он просто проглотил эту частичную ложь. Не будет глубокого допроса? Хотя, что он может узнать от Антона? Они же с Семёном разбежались после стычки, вряд ли Антон настолько сильно обиделся, что потом побежал, нагнал Семёна в лесу и там его убил. На правду не похоже совсем. Да и он без очков был. Заблудился бы в трёх соснах.

— Так маньяк всё-таки есть или нет?

Катя ехидно спрашивала у милиционера.

— Пока мы ничего точно сказать не можем, расследование ещё ведётся. Но есть преступник или нет, вы должны сами обезопасить себя от непредвиденных ситуаций...

Константин Владимирович начал читать лекцию о том, как не быть пойманным маньяком: ходить в группах, не гулять ночью, стараться держаться подальше от леса, не приближаться к диким животным.

— Если случится непредвиденная ситуация или вы обладаете какой-то информацией — смело звоните в милицию. Телефон-то знаете?

— Ноль-два

— Отлично. До свиданья, дети. До свидания, Лилия Павловна.

Милиционер ушёл, оставляя после себя в классе запах одеколона. Началась большая перемена.

— Сашка, пошли.

— Чего? Куда?

— Пошли, сейчас узнаешь.

Я пошёл за Антоном к расписанию. Там стоял Рома и его дружок, что-то бурно обсуждали.

— Ромка, Бяшка, знакомьтесь — это Саша.

Я посмотрел на него с непониманием. Знакомьтесь? Что за дела?

— Ну здаров, Санёк.

Рома протянул мне руку. Вся в мозолях и ссадинах. Зачем Антон нас знакомит? Не то чтобы я против, просто... Они же были заодно с Семёном, мало ли что могут выкинуть.

— Привет, Рома.

— Чё-т ты какой-то зажатый, не выспался?

— Да, типа того...

— А меня Бяшкой звать, на!

Следом бурятёнок протянул мне руку. Бяша? Не верю, что это настоящее имя, скорее, псевдоним.

— Ну привет, Бяша...

— Тоха, ну так на кой хрен ты нас тут всех собрал?

Действительно, неожиданно было, когда он нас начал знакомить друг с другом.

— Я просто думаю, что нам сейчас нужно держаться вместе. Этот маньяк может вылезти из любого сугроба. Лучше быть начеку.

И это всё? Нам же Тихонов только что объяснял то же самое.

— Верно мыслишь, брат, толпой надо ходить. Теперь чтоб ни на шаг друг от друга не отходили. Исчезновение Семёна — послание, что любой может стать следующей жертвой.

— А в школу как мы будем ходить? Там только по одиночке получается, на.

Бяша прав, как бы мы ни хотели ходить все вместе, но до школы каждый своим путём приходит.

— Ну, там как-нибудь управимся. Вчетвером мы — как Вольтрон!

Я где-то видел этот мультик, но меня больше привлекали детективные сериалы, вроде «Бандитского Петербурга». Но это не сильно важно. С чего они взяли, что я хочу с ними сотрудничать? Я своего согласия вроде ещё не давал.

— Так это, в Вольтроне их пятеро было, на.

— Ну, считай, мы покалеченный Вольтрон.

И что это всё значит? За меня всё решили? Если я сейчас просто откажусь, как они отреагируют на это? И дело не в том, что мне не нравится их компания, вернее, как раз таки в этом и дело. Я не хочу быть заодно с разбойной шайкой, кто знает, что они сделают в следующую секунду. Таким важнее свою шкуру спасти, а не «братков», как они называют друг друга. Нужно как-то выкручиваться. Если я скажу, что просто не хочу, начнётся допрос о «неуважении», мне этого хочется избежать.

— Антон, постой, пожалуйста.

— Да, что такое?

С чего бы начать... Не могу придумать. С маски? И только сейчас я заметил на его лице очки. Они точно такие же, которые стащил Семён. Как они у него оказались? Или это другая пара? У него несколько пар очков?

— Куда ты вчера убежал? Я думал, ты подождёшь меня после школы.

— А... Прости, мне мама говорила, что после школы нужно срочно домой вернуться, по дому дела есть.

— Да? А как тогда ты с ними сдружился? Не на ровном месте же. Они сначала были с Семёном заодно, а теперь почему-то с тобой.

Рома вмешался в наш разговор.

— Так, во-первых, это не мы с Сёмой были, а он с нами. А во-вторых, ты чё воздух гоняешь? Дела поважнее есть.

Ладно, пойдём с козырей.

— Антон, у тебя одна пара очков?

— Ч-что, очки? К чему ты спрашиваешь?

— Семён же убежал в лес с твоими очками, а теперь они при тебе. Либо у тебя есть ещё одна пара очков, либо...

Рома оттолкнул меня, но не сильно.

— Ты вообще откуда об этом знаешь? Шпионил, что ли, за нами?

— Ну а если так, то что?

— Вот же крыса, на!

Бяшка воткнул свои 5 копеек. Заткнись, подхалим. Если б не Ромка, не был бы таким смелым.

— Бяшка верно говорит, крыса ты. Нам такие в команде Вольтрона не нужны.

— А ты что, за главного себя считаешь? Я вообще не с тобой разговаривал, нахрена ты влез?

— А хули ты на Тоху гонишь? Смелым себя возомнил? Ты ж смотри, я не жирный, терпеть не буду.

Нахуй ты лезешь не в своё дело, придурок.

— Антон, ответь, зачем тебе маска? Почему ты носишь её с собой?

— Вот же сука...

Я сначала не понял, что произошло. Меня повело в сторону, а потом резкая боль и помутнение в глазах. Ромка... Он ударил меня...

Залитыми слезами глазами я пытался разглядеть силуэты этих троих, выдавить хоть слово, хоть ещё один вопрос...

— Тоха, больше не общайся с этим пришибленным, а то ещё наплетёт чего ментам и тебя за решётку упекут.

Нет же, сука... Мне просто нужна информация... Кто такой этот зайчик...

Вытерев слёзы с глаз, я медленно встал на ноги. Ребята из других классов косо смотрели на меня, шептались между собой. Они всё видели, а теперь стоят, смотрят на побитого меня. Нет бы помочь, протянуть руку... А они стоят и смеются, стоят и смотрят, наверное, думают: «Как побитая ворона». Сука...

Я еле как дошёл до раковины. В последнее время я слишком часто сюда прихожу. Посмотрев в зеркало, я увидел своё побитое лицо, покраснение под глазом и мокрые от слёз глаза.

— Надо же, кто это тебя так?

Знакомый голос раздался из-за спины. Его звучание будто доносило до меня аромат клубники. Но сейчас вообще нет настроения с ней общаться, тем более, я в таком жалком виде.

— Я упал, ничего серьёзного.

— Правда, что ли?

— Нет, блять, я тут шутки шучу! Вали нахер отсюда, не мозоль глаза!

Что со мной? Я совсем не хотел так отвечать. Это как-то само вышло.

— Ха, ну и ладно, стой тут один. Идиот.

Нет, нет, нет. Что я натворил? Что за херню я сейчас натворил? Нужно срочно извиниться.

— Кать, постой, я...

— Да, и не забывай, Пильщиков, ты сегодня дежурный. Хоть на костылях, но ты приходишь. Понятно тебе?

Блять... Да нет, этого не может быть взаправду. Что я наделал?

— Я кого спрашиваю? Или мне тут до вечера стоять ждать тебя? Ты понял?

— Д-да...

— Вот и отлично. И чтобы класс блестел!

Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт.

На следующих уроках я не появлялся, чтобы никто не видел мой фингал под глазом. Я сидел в раздевалке и размышлял над тем, какие глупости я совершил сегодня.

И почему я не захотел присоединяться к Антону, Роме и Бяше? Если так подумать, из нас бы вышла действительно отличная команда. Что мной тогда управляло? Гордость? Нежелание присоединяться к бандитам? Но они же тоже что-то знают об этом посёлке, наверняка могли бы дать мне хоть немного информации, да и с Антоном я нехорошо поступил, начал подозревать его в убийстве Семёна. Может, у него реально две пары очков, а я на пустом месте трагедию устраиваю. А Катя... Я не хотел ей этого говорить, это вышло случайно. Во мне кипела злость. От чего? От бессилия? Она, наверное, хотела помочь. Хотя мы с ней не настолько близки. Надо при любом удобном случае извиниться.

Прозвенел звонок. Я стал замечать своих одноклассников, входящих в раздевалку, некоторые о чём-то бурно беседуют. Что ж, пора идти дежурить. Я поднялся на этаж, некоторые ученики оглядывались на меня, видимо, замечая мой фингал. Уже представляю, как будет рада мама, когда увидит. Я зашёл в кабинет, где-то в шкафу должна быть швабра с ведром. Как необычно видеть пустующий класс. Никого нет, ни учительницы, ни одноклассников, никого. Только я и... эта швабра. Нужно поскорее с этим закончить и пойти домой.

Налив в ведро воды и намочив тряпку, я принялся мыть полы нашего кабинета. Я заметил, как на крючке парты висит мой рюкзак, а я ведь так и не поблагодарил Катю за то, что она принесла его. Вот же бестолочь. Теперь я должен ей одно «спасибо» и одно «извини». А хватит ли обычных слов? Не знаю. После сегодняшнего дня я теперь вообще ни в чём не уверен. Подведём итог: сегодня я потерял одного друга, возможность подружиться с Ромой и Бяшей, а также возможность подружиться с Катей. А, ну и целостность моего лица тоже под сомнением. Жизнь — 5, Саша — 0.

— Хах, ты всё-таки пришёл.

Неожиданно Катя появилась в дверном проёме.

— А я думала, слинял, раз на уроках не появлялся.

— Ну, ты же сказала: хоть на костылях, но прийти...

— Да, сказала, молодец, что запомнил. Давай только пошустрее, я домой из-за тебя уйти не могу.

Так она пришла, чтобы просто проконтролировать уборку...

Несколько минут тишины. Я старательно мыл полы, а Катя занималась своими делами и не обращала на меня никакого внимания.

— Слушай...

Нужно извиниться, я очень виноват перед ней. Или сначала сказать спасибо за рюкзак? Или извиниться? Как сложно...

— Чего тебе?

Нужно быстро решаться. Что же? Что же?

— Спасибо за... то, что принесла мой рюкзак маме на работу...

— Хах, и это всё, что ты хочешь мне сказать?

Промах. Попытка номер два.

— Нет, я... В общем... Прости. Я сегодня... нагрубил тебе... Я не хотел, честно. Прости, пожалуйста.

Катя смотрела прямо мне в глаза, я смотрел ей в ответ. Зелёные, яркие, словно изумруды. Хочу больше, хочу смотреть в них каждый день.

— Я подумаю.

Она сказала это с доброй, как мне показалось, ухмылкой.

— Ты так и будешь стоять истуканом? Полы кто домывать будет?

— А... да, сейчас.

Всё наладилось, правда же? Она больше не злится на меня?

— Ты так и не рассказал мне, кто тебя ударил?

Опять она... Нет, не надо так думать.

— Говорил же, упал. Ничего серьёзного.

— Не Рома ли, случаем, помог тебе «упасть»?

А она не из глупых, сразу всё поняла.

— Частично. Но всё в порядке. Я сам виноват, что так получилось.

— Да? Ну, если что, свистни, я подскажу маме, кого нужно пропесочить.

Жестоко. И часто она так делает? Надеюсь, нет.

— А меня бы твоя мама тоже пропесочила?

— Ты ещё сомневаешься? Будь начеку, Пильщиков. Лучше не переходить дорогу не тем людям.

На самом деле страшно, не хочется попасть под прицел Лилии Павловны.

— Ты закончил?

— Да, почти. Сейчас воду вылью.

У меня откуда-то взялась дополнительная энергия. Откуда? Десять минут назад я думал о том, как же мне хреново, а теперь мне наоборот, очень хорошо. Что это за чувство? Никогда раньше не сталкивался с ним, но оно такое приятное, необычное, тёплое.

Я положил ведро и швабру обратно в шкаф, взял свой рюкзак, и мы с Катей вышли из кабинета.

— Ну пока, Пильщиков. Смотри, не набей новых ссадин, а то девчонки с тебя смеяться будут.

— А разве шрамы не украшают мужчин?

Она приблизилась. Слишком близко. Я буквально впритык к её глазам.

— Таких как ты — нет.

Она, дразнясь, прикоснулась к кончику моего носа и гордой походкой начала отдаляться от меня.

Уже вечереет, нужно идти домой. Как мама отреагирует на фингал? Похоже, скандала не избежать. Благо, когда я пришёл, мамы ещё не было дома. Нужно быстро перекусить и сесть за домашнюю работу, чтобы мама ни за что не увидела этого позора. А как дальше выкручиваться? Разберёмся.

— Саша, я пришла, помоги с пакетами, пожалуйста.

Вот же... Ладно, значит, разберёмся на ходу. Я вышел из комнаты, домашка по математике подождёт. Мама положила пакеты с продуктами у порога кухни.

— Привет, мам.

Я быстро взял два пакета и понёс их на кухню. Продукты были самыми разнообразными — хлеб, колбаса, сыр, даже мясо.

— Ты магазин ограбила?

— Ха-ха-ха, нет, это мне такой подарок сделали.

Подарок? В виде продуктов? Достаточно... оригинально.

— Ну и кто этот романтик?

— Да неважно. Я потом вас познакомлю.

Она подошла ко мне, чтобы помочь разложить продукты.

— Та-а-к, а это что такое?

Мама взяла меня за подбородок и начала внимательно рассматривать фингал.

— Ты подрался?!

— Нет, мам, всё нормально. Я просто неудачно упал.

— Не ври мне, ты с кем-то подрался. Кто они? Я завтра же подойду к Лилии Павловне.

— Мам, да что ты из мухи слона делаешь? Я же сказал — всё нормально. Я сам виноват, что так получилось.

Она зло смотрела на меня. Я понимал, что сейчас её гневу нет предела, но ничего не мог с этим сделать. Она всегда была такой: какие-то мелочи могли довести её чуть ли не до нервного срыва. Она принимает какие-то таблетки, вроде успокоительного.

— Мам, поверь мне, пожалуйста. Всё хорошо.

Мама глубоко вдохнула, так она успокаивает себя.

— Хорошо, я не буду идти к вашей классной завтра, но ты должен всё мне рассказать, от А до Я.

Выбора у меня особо не было. После того, как я всё объяснил маме, началась очень долгая лекция на тему того, что со всеми нужно научиться находить общий язык. После этого я пошёл в свою комнату, мне ещё домашку доделать надо.

Прошёл час, и наконец домашняя работа побеждена. Гордиться своими трудами, конечно, не стоит, это всего лишь пара примеров и упражнение для орфографии. Поскорее бы начались более сложные предметы — химия, физика. Внезапно раздался глухой удар о стекло.

— Что? Опять?

Я выключил лампу, подумав, что быстро с этим разберусь и лягу спать, что это опять те двое парней играют возле нашего дома. Пора бы уже понять, что здесь живут. Я одёрнул штору.

— Чё за...

Наверное, зрение меня подводит, или... Она стоит там... Эта маска...

— Сука!

Я быстрым движением задёрнул штору и отпрыгнул к двери, включил большой свет в комнате. Я ждал. Ждал. Минуты хватило, чтобы принять решение о том, чтобы опять открыть штору. Это всё не взаправду. Это просто мне привиделось. А если нет? А если она... Всё ещё стоит и смотрит в моё окно... Смотрит сквозь щели в своей лисьей маске... Нужно пересилить себя, пересилить страх. Я снова сдвинул штору и... Никого. Пусто.

— Да что за хрень...

Моё воображение играет со мной? Не знаю, но если так, то это нихуя не детские игры. Может, попросить у мамы парочку таблеток, что она пьёт? На снегу даже следов не осталось. Ну точно привиделось. Так, пора ложиться спать. Сон — лучшее лекарство, как для мозга, так и для тела.

Проходя мимо стола, я краем глаза увидел в своей тетради что-то странное. Она была неестественно тёмная, а когда я посмотрел на неё, то увидел безобразно выведенное имя, будто психбольному дали ручку в руки. Но имя... Почему там это имя?