Глава 1: Часть 1
Часть 1
51
0
С возвращения Тревора и Сайфы, Алукард наконец ненадолго позабыл о своём одиночестве. Он вновь обрёл друзей, но подарки судьбы на этом не кончились. В его жизнь ворвалась ты, заставив дампира ненадолго задуматься о возможном подвохе. Но ты и твоя любовь оказались величайшим даром, который ни на секунду не позволил ему усомниться в своём решении сделать тебя своей женщиной полностью.
Ты была потрясающей няней для родившегося Симона. Алукард часто тайком наблюдал за тобой и тем, как ты играла с сыном Тревора, ловя себя на мысли, что он хочет собственных детей, с тобой. Но он никогда бы не стал принимать такое решение, не посоветовавшись с тобой, ему важно было знать, что ты тоже хочешь этого.
Вы с ним начинаете готовиться ко сну, оба надеваете сорочки. За окном идёт дождь, раскаты грома тихие, далёкие, поэтому это не звучит зловеще, а лишь придаёт большего уюта, заставляя расслабиться и оставить всю суету уходящему дню.
Дампир навостряет уши, услышав плач Симона, и что-то щёлкает в нём. Это то, что могло бы сделать ваш брак идеальным — ребёнок — и он с улыбкой садится на кровать.
— Дорогая, — он прочищает горло, нежно глядя на тебя. — Любовь моя, последние месяцы, проведённые в браке с тобой, заставили моё сердце воспарить и наполниться утешением, которого я никогда не знал.
Алукард мягко берёт тебя за руку, переплетая пальцы. Это не самая простая тема для ночного разговора, однако он чувствует, что сейчас самое подходящее время, чтобы поговорить об этом. Вы оба предоставлены друг другу, Симон уже прекратил плакать в объятиях своей мамы, которая убаюкивает его колыбельной, которую помнит из своего детства.
— Окажешь ли ты мне честь стать матерью наших детей? — Твоё сердце замирает. По правде сказать, ты тоже думала об этом, но не решалась поднять тему, думала, что Алукард — твой любимый Адриан — не готов пока быть отцом. Вы всего год женаты!
Ты смотришь на Адриана и нежно улыбаешься ему. Ваши миры совершенно разные: он дампир, который может жить столетиями, а ты обычная смертная. Ваши потенциальные дети будут вампирами на треть, но даже так они тоже смогут жить долго, лишь немного изменившись внешне.
— Луна моя, ты уверен, что хочешь этого? Дети — это большая ответственность, особенно в замке. Когда они научатся ходить, у нас не будет времени их ловить. — В твоём взгляде нет ни противостояния, ни нежелания. Ты просто хочешь убедиться, что Алукард, твой любимый Адриан, действительно хочет ребёнка. Твоя рука согревает его ладонь, которая не смертельно холодна, но и едва тёплая, как у живого.
Вам обоим предстоит много работы, если это действительно то, чего он хочет. Но ты готова пойти на это, если всё будет в точности так, как он говорит.
Адриан наклоняется ближе, его прохладное дыхание овевает твои щёки. Он приподнимает твой подбородок одним пальцем, пристально глядя в глаза, и проводит большим пальцем по нижней губе:
— Я более чем уверен, хотя твои опасения вполне обоснованны.
Он нежно переворачивает тебя на спину, нависая над тобой всем телом. Сколько бы времени ни прошло, вид его золотистых волос, ниспадающих вниз, скрывающих ваши лица от внешнего мира, никогда не перестанет завораживать тебя. А его клыки, которые появляются в уголках рта, всегда будут возбуждать. Глаза цвета весеннего солнца сияют, глядя на тебя, на его жену, женщину, любовь всей его жизни. Ты прекрасна.
— Я хочу этого с тобой, и ничто из тех трудностей, которые могут поджидать, не изменят моего желания. Ты не будешь одна в этом, я буду с тобой до самого конца, — он мило улыбается, не в силах отвести от тебя взгляд.
Всё в нём для тебя любимо: от его невыносимого характера порой до кончиков пальцев. Алукард, твой возлюбленный Адриан, красив сам по себе, и даже тот факт, что он полувампир, никоим образом не меняет твоих чувств к нему. Его вампирские гены могут взять верх, и ваш ребенок может быть либо чистокровным вампиром, либо только на треть. Один бог знает, какие сложности могут возникнуть ввиду такой беременности, и тебе немного страшно, но ты веришь ему.
— Тогда я счастлива стать матерью твоих детей, иметь частичку того, что станет продолжением нас обоих. — Твой взгляд полон любви, преданности и обожания. Ты смотришь на Алукарда, пока он нависает над тобой, как на произведение искусства, и чувствует, как сильно начинает возбуждаться. Твоя грудь вздымается, а руки тянутся, чтобы обвить шею Алукарда и притянуть его ближе. Ты хочешь его любви, хочешь снова почувствовать его рядом с собой.
Адриан поддаётся твоим прикосновениям, его голова опускается, чтобы уткнуться носом в шею, прижимаясь к нежной коже. Дампир наслаждается твоим теплом, запахом и тем, как ты запускаешь пальцы в его густые светлые локоны. Его руки блуждают по изгибам твоего тела, а губы покрывают горячими поцелуями чувствительную кожу вдоль шеи. Он слышит, как колотится в груди твоё сердце, сладкий аромат желания пробуждает в нём ответное. Его бёдра прижимаются к твоим, давая тебе вполне однозначный намёк на то, насколько тебя на самом деле желают и душой, и телом.
На вас обоих всё ещё надеты сорочки, и тебе не терпится снять её с Адриана. Ты столько раз видела его тело, что это уже должно было стать чем-то обычным, но каждый раз, когда ты видишь его обнажённым, дыхание перехватывает. Пройдут годы, но в твоих глазах он по-прежнему будет прекрасен.
Ты хихикаешь, когда дампир бодается носом о твою кожу, и тянешься к ленте на его сорочке. Тебе нужен он весь, потому что лунного света, который освещает его тело, недостаточно, чтобы увидеть очертания его медленно возбуждающейся плоти. Ты сама целуешь Адриана, желая ощутить его губы на своих, проводишь языком по его клыкам, ощущая их остроту, прежде чем скользнуть им ему в рот. С его губ срывается тихий стон, рука хватается за сорочку, когда он приподнимает тебя над постелью, стягивая её с твоего тела. Адриан столько раз говорил тебе, что ты прекрасна, и он не собирается изменять своим традициям. Его разум уже живо рисует картины того какой прекрасной ты будешь, когда твой животик округлится.
— Ты бесподобна, любовь моя, — шепчет Адриан, опускаясь вновь на твою шею жаркими поцелуями. Его половина, принадлежащая ночи, хочет на волю, хочет ощутить вкус твоей крови, но он хорошо себя контролирует. Сегодня и всегда — только о любви, верности и наслаждении.
Ты тихо смеёшься и ахаешь, ощущая тёплое дыхание своего возлюбленного на своей нежной коже. Сколько бы времени ни прошло, твоё влечение к нему не уменьшится. Ваша любовь слишком сильна.
— Это нечестно, ты все еще одет, — жалобно скулишь ты, желая как можно скорее обнажить тело своего любимого мужа. За время брака вы делали это сотни раз, но ты никогда не устанешь смотреть на него как на произведение искусства, как на предмет поклонения.
В ответ на твою мольбу уголок его рта приподнимается в ухмылке. Это правда, что Адриан всё ещё одет, но ему нравится исполнять твои желания, в конце концов, он джентльмен. Дампир усмехается, уткнувшись в твою шею, и его клыки нежно скользят по коже, угрожая, но так и не погружаясь.
Он мягко обхватывает твою округлую грудь своей изящной почти аристократической ладонью, его пальцы играют с бусинкой соска, заставляя тебя ёрзать в нетерпении и желании большего.
— Терпение, дорогая, всё хорошее приходит к тем, кто умеет ждать. — Алукард отстраняется, чтобы поймать твой взгляд. — И я не хочу торопиться этой ночью. Позволь мне отдать всего себя тебе.
Он медленно садится, увлекая тебя за собой, так что теперь ты сидишь у него на коленях. И это даёт тебе возможность, наконец, осыпать поцелуями его бледную кожу. Ты никогда не отличалась эгоистичностью, когда дело касалось постели. Не привыкшая просто получать ласки, ты привыкла отвечать на них взаимностью. Вот почему ты всегда целуешь и ласкаешь Адриана, не в силах отказать себе в удовольствии прикоснуться к нему ещё раз.
Ты целуешь его в шею, запускаешь руку под ворот его сорочки с оборками, желая прикоснуться к его телу. Твои губы мягки и нежны, поцелуи, полные любви и огня, медленно спускаются от его шеи к ключицам.
— Иногда мне невыносима мысль о том, что я не могу прикоснуться к тебе, когда захочу, — горячо шепчешь ты в изгиб его шеи, чувствуя, как он немного дрожит. Его разгорячённая плоть немного дёргается под тканью его ночного одеяния, требуя к себе внимание. Ты не можешь насытиться Адрианом, поэтому всегда ищешь повод прикоснуться к нему ещё раз, поцеловать, обнять или прижаться к груди. И это взаимно. Между вами вечная страсть и любовь.
Адриан тихо смеётся, его голова слегка наклоняется в сторону, глаза закрываются, когда он наслаждается твоими поцелуями. Кончики его пальцев выводят узоры на твоей спине, ощущая нежную плоть под своими пальцами. Другой рукой он нежно держит тебя за бедро, его хватка твёрдая, но едва ли оставит отметины утром.
Твоё тело полностью обнажено напоказ любимым золотистым глазам. Грудь требует внимания, молочная кожа ждёт поцелуев, но сейчас весь спектр твоего внимания сужается на твоём любимом муже. Ты никогда не была так счастлива, как с ним.
Ты чувствуешь его разгорячённую плоть, когда сидишь у него на коленях. Независимо от того, сколько времени пройдет, независимо от того, сколько раз вы будете заниматься любовью, ты всегда ощущаешь эту приятную дрожь по всему телу, когда его член прижимается к тебе. Ты проводишь рукой по телу Адриана, пока не достигаешь подола его сорочки. Игриво забиравшись под неё, ты прикасаешься к прекрасной части его тела, которая пульсирует в предвкушении ласки.
Пальцы Адриана скользят по твоим рёбрам, затем вновь по спине. Он позволяет тебе исследовать себя, закрыв глаза от блаженства, но, когда твоя нежная рука скользит между вами, он хватает тебя за запястье и притягивает к себе, чтобы встретиться взглядом.
— Не дразни моего внутреннего зверя, — тихо бормочет он, нежно прижимая тебя спиной к простыням вновь. — Или ты хочешь, чтобы я уступил ему место на этих простынях?..
Для тебя нет ничего прекраснее этой молочной кожи, этих золотистых волос, глубокого бархатистого голоса. Ты можешь часами смотреть на Адриана, слушать, как он о чём-то рассказывает, и тебе это никогда не надоедает. Ты никогда не устанешь смотреть на него проводить с ним время, прикасаться к нему, засыпать с ним в объятиях, готовить вкусную еду.
«Джентльмен на улице, зверь в постели». Ты знаешь, что Адриан никогда не переусердствует, он всегда нежен с тобой, даже когда теряет контроль над собой от желания заняться с тобой любовью. Он может сколько угодно угрожать, что будет необузданным, что будет вести себя как зверь во время течки, но ты всё равно отдаёшь ему всю себя.
— Мой нежный зверь, — хихикаешь ты в нетерпении снова увидеть его обнажённое тело, насладиться этим зрелищем. Он для тебя как греческий бог, когда раздевается, когда нависает над тобой, когда тренируется в фехтовании. Твоё тело изнывает от желания. Ты пошире раздвигаешь ножки, не стесняясь показать, как сильно хочешь своего мужа. Сколько бы раз вы ни делали это, ему всё равно будет ужасно тесно.
Адриан перехватывает твои запястья, предотвращая хоть какие твои попытки подразнить его, выпустить на волю его внутреннего зверя. И хотя он знает, что ты вряд ли его испугаешься, ему будет жутко стыдно за самого себя.
Ты рада, что сын Тревора и Сайфы ещё очень мал, чтобы задавать вопросы типа: «Почему тетя Т/И кричала? Дядя Алукард причинил ей боль?». Симон ещё ничего не понимает, он только недавно научился ходить без присмотра. Пройдёт совсем немного времени, и у него появится новый друг, с которым он будет бегать по замку и играть.
Из глубины груди Алукарда вырывается ещё один рык, звук, который похож то ли на стон, то ли на рычание. Его желание слиться с тобой воедино почти сводит его с ума. Дампир отпускает твои запястья только для того, чтобы провести руками вверх по телу, к грудям, обхватить их ладонями. Он снова целует твои шею и плечи, клыки чуть касаются кожи, но не прорезают. И даже это всё равно заставляет тебя ахать, выгибаться ему навстречу, особенно когда одна из его рук скользит меж твоих ножек, пачкаясь в твоём возбуждении.
Возможно, вам придётся предпринять не одну попытку зачать, но ради Алукарда ты готова стараться с ним до тех пор, пока не подаришь ему детей.
Твоё тело чувствительно к прикосновениям мужа. Ты всегда восприимчива, отзывчива и чутка к нему. Алукард — твой любимый мужчина, единственный и неповторимый, первый, с кем ты познала любовь. Ты сладко стонешь, пока он целует сжимает в ладони твою грудь, те самую, которая скоро станет больше, округлее, наполнится молоком.
— Боже, Адриан… — ты ахаешь и запрокидываешь голову, чувствуя, как желание между нежных бёдер становится почти невыносимым. А он, казалось, дразнит тебя, изводит и мучает… Впрочем, он мучает и себя, не проникая в тебя ни пальцами, ни плотью. — Я хочу тебя… Пожалуйста.
Твои руки зарываются в золотистые волосы мужа, пока он терзает твоё тело, выпуская на волю своего внутреннего зверя. Ты понимаешь, что вряд ли сможешь встать с постели утром, но всё, что происходит сейчас, того стоит.
Он снова рычит, на этот раз уткнувшись лицом под твоим ухом. Ты для него богиня, небесное существо, которое он почти не заслуживает. Однако… сейчас это его не волнует. И наконец пальцы дампира погружаются в твою влажную узость, чтобы подготовить тебя.
— Моя дорогая, — его голос хриплым от желания, в каждом слоге сквозит вожделение, он изголодавшийся зверь, перед которым накрыт праздничный стол. И главное блюдо в меню это ты и твоя любовь. — Ты действительно произведение искусства…
Он целует тебя под ухом, опускается ниже, к груди. Губы Адриана смыкаются на твоём набухшем соске, язык его дразнит перед тем, как он переключается на другой, слушая твои стоны, как самую прекрасную мелодию. Его руки скользят вниз по твоим бокам, обводя изгиб талии, к бёдрам. Дампир раздвигает твои ножки шире, желая устроиться поудобнее и вновь дать тебе почувствовать как сильно его желание к тебе.
До оргазма тебя муж не доводит — рано. Вместо этого его пальцы покидают тебя, он облизывает их начисто. Это выглядит пошло, порочно, но так сексуально, что ты снова скулишь в желании большего, в желании почувствовать его наконец.
Адриан оставляет поцелуи и любовные укусы на твоей обнажённой плоти, оставляя за собой следы, свидетельствующие о том, чем он является. Молодой мужчина двигается вверх, целуя твой подбородок, щёку, глаза, пока не спускается вновь к губам, запечатлевая на них глубокий страстный поцелуй. Ты чувствуешь это, чувствуешь, как он трётся о складки, но не проникает внутрь. И это почти пытка. Ты хочешь Алукарда, он нужен тебе, и ты совсем этого не скрываешь. В конце концов, он твой муж, и это нормально, что ты хочешь его.
Когда Алукард наконец проникает внутрь, ваши покои наполняет твой сладкий стон, приглушенный губами мужа. Неважно, сколько раз вы будете заниматься любовью, неважно, Алукарду всегда будет тесно, как и в ваш первый раз.
Ты обнимаешь Адриана, пока он находится внутри тебя, дрожишь от ощущений и целуешь. Дампир стонет в твои губы, и влажная узость вокруг него посылает волны удовольствия по всему его телу. Это никогда не надоедает, ты всегда кажешься ему раем — теплой, мягкой и совершенной.
Молодой мужчина глубоко целует тебя, медленно двигаясь внутри, на этот раз не торопясь. Он хочет, чтобы этот момент длился вечно. Это может стать ночью, когда вы наконец-то зачали ребенка… вашего ребенка.
Он нежно гладит твою щёку, когда отстраняется, чтобы видеть наслаждение на твоём лице. Ты прекрасна, ты бесподобна, и беременность, рождение ребёнка, никак не изменят его мнения о тебе.
— Я люблю тебя, — шепчет он, ускоряясь. Твои стоны заполняют всё пространство ваших покоев, отражаясь от толстых, каменных стен. Его свободная рука играется с пучком нервов меж твоих ножек, приближая тебя к твоему пику. Дампир погружается в тебя так глубоко как только может, когда чувствует, что изливается.
Вы дышите часто, неровно. Всё твоё тело дрожит и предаёт тебя, ты не можешь самостоятельно перевернуться и водрузить голову на грудь мужа. Но он знает чего ты хочешь, потому помогает тебе.
— Симону придётся самому искать себе занятие утром, — хрипло посмеиваешься ты, чувствуя, как наваливается усталость тяжким покрывалом. — Адриан, Луна моя, если эта попытка неудачна, я буду совершенно рада пробовать с тобой ещё и ещё, если ты в самом деле хочешь ребёнка.
Дампир не сомневается в себе. Он действительно хочет и готов стать отцом, но только с тобой.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!