Глава 5: Глава четвертая

Больнорук, а следом за ним Мэгги вошли. Дом был небольшой, но очень чистый и аккуратный, обставленный с необычайным вкусом и изяществом. Видно, хозяин получал отличный доход. Горничная была одна, но одета хорошо, выглядела сытой и спокойной. Их провели в рабочий кабинет, где Мэгги увидела… Так вот, что придумал хитрый Друг Огня!

- Здравствуй, Больнорук! – радостно приподнялся ему на встречу Фенолио. Потом он увидел девочку за спиной "лучшего создания" и охнул удивленно:

- Что, опять Мортимер с чтением баловался?

- Что вы с Больноруком, как сговорились? - шутливо возмутилась Мэгги. Чернильный мир нравился ей, она понимала, почему Фенолио захотел переселиться сюда.

В этот раз ее рассказ получился длинным и подробным. Сначала рассказывала одна она, потом присоединился и Больнорук. Фенолио слушал внимательно, чуть кивая и делая какие-то пометки на листочке. Рассказала Мэгги и про миниатюру в учебнике. Больнорук кивнул. Писатель тоже хмыкнул, словно Мэгги рассказала ему нечто давно очевидное.

- Я сделал свой мир максимально похожим на Средневековье, ну за исключением магии, - Писатель покосился на привычно потирающего раскаленные ладони Больнорука, - наверняка из-за их подобия между земным Средневековьем и Чернильным миром возникли "дыры между мирами", как я их называю.

- Я помню, - так же кивнул Больнорук, - лет десять назад, как раз незадолго до того, как твой отец утащил меня в свой мир, я лазал неподалеку от Столицы. Нашел пещеру. Молодой был, любопытный... Полез, - он сделал небольшую паузу. Мэгги успела заметить - когда огнеглотатель волновался, вспоминал что-то неприятное, он переходил на "телеграфный стиль", - поблудил, и нашел другой выход. Вижу - город. Незнакомый. А я хорошо-о-о уже тогда изучил карты нашего мира. Трудно забыть то, что обошел ногами.

И Больноук кинул неожиданно злой взгляд на Фенолио. Писатель потупился. Какую тайну скрывают эти двое? Друг огня вздохнул и совсем уж отрывисто закончил:

- В городе дал представление. Народ радовался и восхищался. А потом меня чуть не утопили. Сбежал, слава богам. Ты поможешь, Фенолио? Сможешь вернуть девочку домой? Написать для нее?

На прямой вопрос - прямой ответ. Писатель качнул головой:

- Не в моих силах. Я не смогу.

И Больнорук, ничего не спрашивая, развернулся и широким шагом направился к двери. Мэгги метнула отчаянный взгляд на писателя, но бросилась следом за другом огня. Больнорук, явно сливая раздражение, саданул дверью так, что соседнее окно открылось и кто-то крикнул:

- Не хулюгань! - Больнорук метнул файэрбол в "доброжелательницу", та с испуганным визгом исчезла, а шарик, не причинивший вреда, но перепугавший, вернулся к создателю. Тот скомкал его и охлопал ладонями карманы кожаного плаща, сбивая пламя на руках. Но руки были раскалены, как хороший клинок перед ковкой. Это значило, Больнорук не просто зол - он в бешенстве. Один щелчок пальцами - и он вспыхнет. И Мэгги решилась. Очень уж было ей интересно.

- Но он не чтец, его можно понять...

- Не суди о том, в чем ничего не понимаешь, - зашипел, словно раскаленный клинок, опущенный в воду, друг Огня. Мэгги сделала лицо попроще и снова сказала:

- А чего это я не понимаю? Он прекрасный писатель! Я хочу уметь, как он.

Больнорук сжал руки, кулаки уже вспыхнули. Девочка поняла - она его "зажгла". Сейчас он выдаст ей пару из своих бессчетных тайн.

- Я ненавижу его! Из-за того, что он писатель, я такой, какой я есть! Что ты можешь знать? Ты желаешь быть, как он? Создавать несчастных людей, ломать чужие судьбы? Когда ты остаешься в восемь лет один на всем белом свете - ни отца, ни матери, да еще и малолетней сестрой на руках, а тебя вышвыривают на улицу, как сломанную игрушку! Я всегда просто хотел ЖИТЬ, - Больнорук говорил быстро и словно захлебываясь, остановиться он уже не мог, выплескивая все, что долгое время лежало мертвым грузом на душе, - да что ты знаешь? Я так мечтал о возвращении! Я жил с женой и детьми, у меня была сестра... А что оказалось? Моя сестра выскочила замуж, ей больше не до меня. А жена...

Он отвернулся, уже не скрывая текущих по щекам слез. Мэгги тронула его за рукав. Теперь она понимала, что не стоит иногда пытаться всеми силами открыть и прочитать книгу. Иногда книги закрывают не просто так. Больнорук без сил плюхнулся на землю, прислонился спиной к стене, вздохнул. Откинул голову назад, закрыл глаза. Мэгги, поколебавшись, присела рядом.

- Что произошло с твоей женой? Она умерла?

- Нет, - теперь несчастный друг огня говорил медленно. Всплеск эмоций опустошил его, - когда я вернулся, оказалось, что меня так долго не было дома, что она "нашла себе мужа среди живых". Мои дети не помнят меня. Зачем мне мешать им? Сначала я еще надеялся - узнав, что я жив, она вернется ко мне. Но нет. Я был плохим мужем - дома бывал редко, приходил только оставить деньги... Впрочем, я смирился. как говорится - делай, что должно, и будь, что будет.

Больнорук пружинисто подскочил, видно было, что он приказал сердцу забыть. Мэгги хмыкнула:

- В нашем мире в таком случае говорят: "прошла любовь, завяли помидоры".

И в этот миг...

- Наш прекрасный Огнеглотатель... - неприятно окликнул кто-то Больнорука, отвратительно растягивая слова, - ну здравствуй.

Друг огня крутанулся, сощурил глаза:

- Меченый...