Глава 5: Тльпаны.
Тльпаны.
97
1
Луну унесли в палатку целителя — в тихий уголок у корней старого дуба, где пахло горькими травами и сырой землёй. Там её ждал Воробей: молодой, резкий, с пустыми, незрячими глазами, но с лапами, которые, казалось, чувствовали каждый шрам и каждую рану лучше, чем любой зрячий кот. Он не тратил слов на утешения, не мурлыкал глупостей — сразу принялся за дело: промыл рану, присыпал её жгучей, но целебной смесью трав, туго перетянул бок полоской мягкой коры.
— Не дёргайся, — буркнул он, когда Луна тихо зашипела от боли. — Если хочешь жить — терпи. Красота тут не нужна, нужна крепость.
И хоть говорил он грубо, движения его были точными, почти бережными — будто слепота заставляла его видеть не глазами, а самой сутью вещей.
Дни тянулись медленно. Луна то проваливалась в тяжёлый сон, то просыпалась от запаха трав и чьих‑то тихих шагов. Постепенно боль стала тише, а мир — чётче. Однажды утром она смогла сесть, опираясь на лапу, и даже слабо улыбнулась Воробью, который в ответ только фыркнул:
— Рано радуешься. Ещё день полежишь. А то опять свалишься, и мне придётся снова тебя штопать.
Когда Луна наконец вышла наружу, солнце стояло высоко, и воздух звенел от птичьих голосов. Первым, кого она увидела, был Бич. Он стоял чуть поодаль, неловко переминаясь с лапы на лапу — совсем не похоже на грозного предводителя Кровавого племени. В зубах он держал небольшой букет нежных тюльпанов — ярко‑алых, с тонкими зелёными стеблями.
— Это… тебе, — пробормотал он, опуская цветы перед Луной. — За то, что закрыла меня. Я не умею говорить красиво, но… спасибо.
Рядом, у края поляны, стояла Кленовница. Услышав это, она не сдержалась — и громко, звонко рассмеялась, прикрывая пасть лапой:
— Тюльпаны? Да ты хоть знаешь, что это за цветы? Они красивые, но от них чихают даже самые крепкие коты!
Луна посмотрела на букет, потом подняла взгляд на Бича — и виновато вздохнула:
— У меня аллергия на тюльпаны. От них у меня сразу слезятся глаза и становится тяжело дышать. Прости.
Бич замер, потом резко втянул воздух, будто только что понял, какую оплошность совершил.
— Прости, — глухо сказал он, отбрасывая букет в сторону. — Я не знал. Думал, это… ну, знак благодарности. Что‑то хорошее.
Луна качнула головой, стараясь его успокоить:
— Ты хотел сделать приятно. Это главное. А цветы… пусть лучше растут там, где от них никому не плохо.
Бич кивнул, пряча неловкость за привычной суровостью, но в его взгляде читалось искреннее сожаление. А Кленовница, вдруг посерьёзнев, подошла и тихо подтолкнула к Луне пучок сухой мяты:
— Вот это точно никому не навредит. Держи.
Луна взяла мяту, чуть склонила голову и улыбнулась — не широко, но по‑настоящему. Пусть тюльпаны и не подошли, но сам жест Бича остался с ней: как напоминание, что даже самые колючие сердца умеют быть благодарными.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!