Глава 4: Кое-что не меняется

Кое-что не меняется

61

0

Aот Amonet29
Поделиться

Утро не заладилось с самого начала. Раду всего только придремал на пороге хаты. А Дракушор прокралась, аки тать в ночи, унося с собой сумку с векселями, что вчера ухитрилась стащить из дома ростовщика. Марджелату должен был вернуться назавтра, а до тех пор Раду охранял великовозрастную паршивку и ее добычу, как цербер. Но, как оказалось, цербер может и упустить имущество.
Дракушор шлялась с ними вот уже пять лет, этой весной ей стукнуло восемнадцать. Но как была она дьяволенком в юбке, так и осталась. Раду за все это время лишь раз видел ее плачущей, да и то три года назад. Она внезапно обнаружила, что ее одежда залита кровью, которая текла из... словом, оттуда, откуда ей полагается течь у созревших девиц. И разбудила Раду, вся в слезах.
— Губа, со мной что-то не то, — голос ее дрожал. — Я, кажись, кровью истекаю. И болит... там...
Его так и подкинуло на соломенной подстилке. Кое-как запалив лампу, он поднес ее к штанам своей подопечной. Дракушор с трудом удерживала рвущиеся наружу рыдания, но слезы так и катились по щекам.
— Ого, — Раду почесал в затылке, — так это значит, что ты взрослая уже.
— Как это? — она хлюпнула носом.
— Ну, это бывает у девиц, когда они входят в замужний возраст. Ты не бойся, оно раз в месяц, и крови немного уходит.
Дракушор вытерла нос рукавом.
— И что мне теперь делать? Так и ходить обляпанной?
— Не-а, — Раду сунул руку в мешок, в котором находились их пожитки. — Я тебе сейчас дам чистое. Пойди, попроси у хозяйки воды, потом переоденешься. А заодно спроси, что они делают, чтобы кровь остановить.
Дракушор еще раз шмыгнула носом, затем вытерла слезы, сгребла одежду и умчалась к хозяйскому дому.

***

Да... Три года прошло, как пролетело. И девчонка уже на парней заглядывалась. Особенно на одного. И вот этому одному Раду готов был выдернуть руки и засунуть их в задницу. Пригожий стервец, которого они с Марджелату однажды застукали выходящим из жандармерии чуть не в обнимку с Виларой. Он втерся в доверие к Дракушор, строил из себя влюбленного, а она ради него была готова пойти на что угодно. И за векселями он ее послал. А ведь они предупреждали, что верить ему нельзя ни на грош. Но разве услышит что-то влюбленная дуреха?
Раду в ярости двинул кулаком по бревенчатой стене, бросился на конюшню и вывел свою серую в яблоках кобылу, на ходу седлая. Украсть из пустой хаты было нечего, поэтому он просто прикрыл дверь. Кобыла рванула с места без понуканий, словно почуяв желание хозяина. Раду направил ее следом за облачком пыли, клубившимся вдалеке. Это могли быть только Дракушор и ее Шайтан.
В городе он придержал коня, прикидывая кратчайший путь до жандармерии. Вспомнились слова Марджелату о том, что в сумке у Дракушор были и векселя, и расписки от знатнейших особ, в том числе — от членов Братства. Если они попадут в руки Вилары, кто знает, что он предпримет? А если не он, так его хитроумная любовница, Агата.
Оставив лошадь у знакомого цыгана, Раду продолжил путь на своих двоих и вскоре очутился возле нужного дома. Обосновался на соседней крыше и принялся наблюдать за входящими и выходящими людьми. Ждать пришлось долго. Солнце припекало, и его едва не разморило. Но вдруг в дверях появился высокий белобрысый тип, в котором Раду сразу признал ухажера Дракушор. Выглядел тот довольным и высокомерным и чуть ли не вприпрыжку скакал. Стало быть, отдал уже сумку Виларе. При мысли об этом Раду заскрежетал зубами.
— Зар-раза, — прошипел он, провожая взглядом мерзкого соблазнителя. — Ну, погоди у меня, крысеныш...
Пробежать по крышам и спрыгнуть в узком проулке было делом нескольких минут. И когда негодяй дошел до конца пустынной улочки, на его глотке сомкнулись крепкие пальцы... Но не Раду, который попросту не успел выскочить из укрытия, а разъяренной Дракушор. У Раду челюсть отвисла при виде того, с какой легкостью она швырнула рослого парня об стену и прижала к его шее нож.
— Так значит, папка с Губой правы были, — прошипела она. А потом быстро вспорола ему острием кожу под челюстью. — Поганый ты предатель!
— Мелек, я... ты ошибаешься, — осипшим от страха голосом пролепетал блондинчик, и Раду мысленно похлопал своей воспитаннице. — Ты ошиба... ик!
— Молчать! — рыкнула Дракушор. Раду увидел, как округлились от ужаса глаза парня.
— Ты отдал бумаги Виларе, — она еще глубже вогнала острие в его шею. Раду знал, что рана была хоть и болезненной, но не смертельной. А вот парень — нет, и на его штанах спереди появилось мокрое пятно. — Теперь ты, крыса поганая, свалишь из города. Я прослежу за этим. Увижу тебя еще раз — яйца отрежу и в глотку засуну, кишки на нож намотаю! А теперь вали отсюда!
Тот задал такого стрекоча, что Раду и проследить не успел, куда он удрал. А Дракушор вдруг хлюпнула носом и сползла по стенке.
— Эй, Губа, нечего по подворотням ныкаться, — донесся из-под спутанных волос хриплый усталый голос. — Вылазь оттуда, морковная душа.
Раду и вылез. Подошел, сел рядом с ней на землю.
— Так ты ему все-таки отдала бумаги?
— Совсем за дуру меня держишь? Погоди, отдышусь.
Раду положил руку на ее лохматую макушку и притянул к себе. Дракушор держалась, но он чувствовал, как она вздрагивает.
— Не бери в голову, малышка, — вздохнул он, поглаживая ее по голове. — Мразь он распоследняя. И дурак. Иначе сдох бы, а не ушел от такой девки. А парней на свете много...
— Да на кой ляд мне те парни? — Дракушор легонько стукнула его кулаком в грудь. — Ладно, пошли, покажу тебе кой-чего. Но подождать придется.
— Ты о чем?
— Я бы не отказалась выпить. А потом будет представление, — она неожиданно ухмыльнулась, поднимаясь на ноги. — Вот те крест!

***

Они просидели в корчме до сумерек, пока мальчишка, отряженный Дракушор, не принес весть о том, что Вилара отправился домой. Конечно же, заветная сумка была при нем.
— Ну, пошли, — Дракушор оскалилась в улыбке, показав острые белые зубы. — Папке потом расскажем.
Раду вздохнул и вылез из-за стола. От шалой улыбки Дракушор по спине побежали мурашки — слишком уж похожа была на отцову. Вдвоем они вышли на улицу и с наслаждением вдохнули свежий воздух. На небе зажглись первые звезды.
— Придется лезть в дырку в ограде, — Дракушор юркнула в подворотню, к забору, укутанному пышными жасминовыми кустами. — И только попробуй мне застрять!
— Да я с тобой исхудал, как черенок от метлы, — пробурчал Раду, с сомнением глядя на пролом в каменной кладке. — Дуй вперед, потом руку мне дашь.
К счастью, проем было достаточно велик, чтобы он протиснулся с небольшими потерями в виде двух царапин и порванной на плече рубахи. Они прокрались через кусты, глядя на светящееся окно.
— Ставни не закрыл, — хихикнула Дракушор. — Хорошо же, сейчас поглядим. Подсади меня и залазь сам, карниз там большой.
Раду вскарабкался по водосточной трубе и прошел по карнизу к окну. С другой стороны устроилась Дракушор. Отсюда было отлично видно все, что происходило в комнате. И слышно тоже.
Агата, одетая в голубой шелковый пеньюар, держала в руках открытую сумку. Выражение ее лица не поддавалось описанию. Она медленно перевернула сумку и высыпала на персидский ковер кучу небольших плотных листков. Один отлетел к самому окну, и Раду с изумлением различил на нем изображение голой девицы в объятиях какого-то бандита. Глаза Вилары стали круглыми от потрясения. Он открыл было рот, но так и не смог ничего сказать. Зато заговорила Агата. И большую часть этих слов приличным дамам знать было явно не положено. Впрочем, Раду никогда и не подозревал ее в приличии. Он услышал задушенное хрюканье и увидел, как Дракушор черной молнией соскользнула вниз, в кусты. Он спрыгнул следом, давясь смехом.

— Могла бы хоть парочку оставить! Где взяла?
— Сперла у старого Джики. Ой... ай... Вот дерьмо!
— Чего?
— Штаны порвала. Осторожно, тут яма. Давай сюда.
Они кое-как выбрались из сада. Дракушор хихикала, Раду тоже за бока держался, представляя себе горячую парочку — собственную мать с любовником, разглядывающих «знойные» картинки.
— Ладно уж, не стану я с тебя шкуру спускать, — сказал он, отсмеявшись и утерев слезы. — Отличная вышла шутка, чертенок.
— Ты только папке не говори, — Дракушор покусала нижнюю губу, а потом с некоторым смущением достала из кармана пачку картинок. — Я себе тут того... приберегла. Хотела у тебя спросить кой-чего...
И тут Раду возблагодарил всех цыганских святых и духов в придачу, что в темноте не видно, как горят его щеки. Ну о чем еще мог его спросить этот дьяволенок?

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 4