Глава 1: Часть 1

Часть 1

56

0

Aот Amonet29
Поделиться

— Тетя Нитту, я дома! Смотри, что я принес!

Виру весело помахал потертым мешочком, в котором позвякивали монетки. Его тетушка с улыбкой наклонилась, потрепав его по растрепанной головенке.

— Иди, мой руки и садись, сынок, я подам ужин.

Виру сунул добычу в маленькую шкатулку в углу, за портретом покойного дяди Балраджа, и побежал на задний дворик, к рукомойнику. Он не только вымыл руки, но и с удовольствием поплескался в струе холодной воды — то, что надо после трудного дня. Он таскал воду на рынке в жаркий и душный день, и его заработок, пусть и небольшой, был весомой прибавкой в домашнюю казну.

Крик он услышал не сразу, задумавшись о том, на что потратит те несколько пайс, что оставались ему на мелкие расходы. Кричала тетушка, и от этого вопля по телу Виру потекли струйки холодного пота. Он бросился в дом и налетел на коренастого подростка, с деловитым видом обыскивающего единственную комнату. Тетя Нитту лежала на утоптанном полу, чашка с чатни выпала из её руки и ароматный соус впитался в землю. Виру смотрел молча на её простертое тело с задравшимся на бедро подолом павады. Потрясение было таким сильным, что он даже не понял, что произошло, когда вбежал другой подросток, пониже и потемнее первого.

— Эй, Габбар, полиция едет! Похоже, тот старик их вызвал!

Мгновение — и двоих точно сдуло ветром. Виру опустился на пол рядом с тетей, трогая её плечо и зовя. Но она не отвечала, лишь глаза её, темные, как земля, смотрели в пустоту. Виру случайно дотронулся до её затылка и тупо уставился на смоченные чем-то красным пальцы. Он ничего не понимал ни сейчас, ни позже, когда ворвавшийся в домик сосед Дживан начал кричать, призывая людей. Он только звал тетку, которая уже не могла ему ответить, не чувствуя ни толчков, ни пощечин, ни воплей женщин. Потом кто-то оттащил от него разъяренного домовладельца, оравшего о квартплате за месяц.

Очнулся он в каком-то темном душном месте, где тяжкий дух множества людей прорезал легкие, словно ножом. Не понимая, где он, сел и потер глаза — показалось, что просто увидел кошмар во сне. Все было сном. Только вот где тетушка Нитту? Он позвал и захныкал от страха, глядя, как огромная фигура поднимается и нависает над ним.

— Ты заткнешься, сын греха? — свирепый рык оглушил, а мощная оплеуха едва не снесла голову с плеч. От боли и страха Виру расплакался, и тут же получил ещё затрещину. Он поднял руки, пытаясь прикрыться от ударов, когда что-то небольшое и весьма свирепое налетело на его мучителя. Яростный вопль заставил подняться уже и тех, кто спал достаточно крепко.

— Я разорву тебя на куски, ты, отродье! — здоровяк, лупивший Виру, метался, пытаясь сбросить с себя тощего мальчишку, вцепившегося зубами ему в ухо. Виру поднялся, пошатываясь от слабости. В ушах звенело, из носа текла кровь, но он последовал собственному кодексу чести, который говорил ему, что никогда нельзя оставлять в беде человека, оказавшего ему услугу. Он бросился под ноги громиле, который запнулся о него и рухнул наземь, на утоптанный пол. Виру проводил взглядом тощего, похожего на земляного червяка мальчишку, сплевывающего откушенный кусок уха. Кто-то одобрительно крикнул, но вмешался в драку лишь один, небольшой темнокожий старик с глазами навыкате. Он поставил босую ногу на шею громиле, что-то негромко сказав, и тот обмяк, глядя на старика с видимым страхом.

— Пошли, этот сын греха не тронет тебя больше, — сказал «земляной червячок», протягивая тощую лапку и помогая Виру подняться, — как тебя зовут?

— Виру, — дрожащим голосом ответил мальчик, — где я? Что случилось? Где тетя Нитту?

— Эк, сколько вопросов, — «червячок» хмыкнул и положил руку ему на плечо, — пошли, не то даже старый Балдев нас не спасет. Все-таки, не кошелек я срезал, а ухо откусил этому ракшасу Кансе. Придется теперь через плечо поглядывать.

Виру казалось, что он спит и видит непрекращающийся кошмарный сон. Он молча слушал «червячка», который тихонько рассказал ему, что тетушка Нитту убита, и обвиняют в этом Виру.

— Это не я, — голос мальчика дрогнул, — это такой… здоровый… другой его называл Габбаром.

— Габбар? — «червячок» наморщил нос. — Впервые слышу. А я вообще-то знаю тут всех, кто промышляет чужим добришком.

Немного подумав, он извлек из-за пазухи черствую горбушку и протянул Виру.

— Вот, поешь. Тебе нужны силы. В тюряге выжить непросто, а ты, судя по всему, тут надолго…

«Червячка» звали Джай. Несмотря на малый возраст, он был уже опытным воришкой, промышлявшим на рынках и улицах под присмотром старого бывалого вора и убийцы Балдева. Балдеву понравился поступок Виру, который бросился на подмогу его подопечному, и он взял мальчика под свою защиту. Поначалу Виру почти все время плакал и горевал, но постепенно успокоился. Он вообще быстро приспосабливался к любым условиям, приспособился и к жизни в тюрьме. С Джаем они крепко сдружились и почти все время проводили вместе. Балдев учил обоих грамоте в свободное от работы время, и рассказывал много всякого, интересного, так, что мальчики заслушивались. Единственное, что грызло и глодало душу Виру, было то, что его обвиняют в смерти тетушки, но тут уж Джай ему объяснил, что кричи-не кричи, а толку не будет, потому как для полицейских это всего лишь ещё одно закрытое дело с найденным убийцей.

— Да и возвращаться тебе некуда, — сказал «червячок», отламывая кусок от своей краюшки и делясь с Виру, — наверняка хозяин комнату уже сдал и имущество тетушки твоей присвоил. Людям только дай… такие уж они.

Как-то само собой оно вышло, что Виру остался с Джаем и Балдевом, а потом, после смерти старого вора, они только с Джаем и остались друг у друга. Жили вначале на улице, потом нашли убежище под старым храмом богини Лакшми на окраине города. Джай отыскал там несколько старинных книг, видимо, оставшихся от прежнего святого отца, и вечерами читал вслух Виру, или заставлял его читать.

— Образование — великая вещь, — говорил он, аккуратно закладывая страницу кусочком тряпицы, — кто знает, может, однажды мы станем кем-то большим, чем просто воры.

Виру однажды приволок ему томик каких-то стихов. Книжка, которую он стащил вместе с сотней рупий из машины на стоянке, была написана на другом языке. Но Джай неожиданно оживился.

— Это на английском, — сказал он, всматриваясь в исписанные на полях страницы, — вот тут написано имя автора. Р…е…д…ь…я…р…д… К…и…п…л…и…н…г! Вот!

— Ух! — Виру восхищенно смотрел на друга. — Ты умеешь читать на этом языке?

— Немного умею, Балдев научил, — Джай вздохнул, аккуратно листая страницы, — хотя и почти не знаю слов, только названия и написание букв. Но тут ты очень удачно разжился, братец. Гляди, хозяин перевел с английского на хинди.

— Прочти, что там? — полюбопытствовал Виру, выкладывая добычу в общую кучку.

Джай уселся, скрестив ноги, на старой прорванной в двух местах чарпаи, и ткнул пальцем в страницу, отслеживая строчку.

— Бывает друг, сказал Соломон,
Который больше, чем брат.
Но прежде, чем встретится в жизни он,
Ты ошибёшься стократ.
Девяносто девять в твоей душе
Узрят лишь собственный грех.
И только сотый рядом с тобой
Встанет — один против всех.

Не обольщением, ни мольбой
Друга не приобрести;
Девяносто девять пойдут за тобой,
Покуда им по пути,
Пока им светит слава твоя,
Твоя удача влечёт.
И только сотый тебя спасти
Бросится в водоворот.

И будут для друга настежь всегда
Твой кошелёк и дом,
И можно ему сказать без труда,
О чём говорят с трудом.
Девяносто девять станут темнить,
Гадая о барыше,
И только сотый скажет, как есть,
Что у него на душе.

Вы оба знаете, как порой
Слепая верность нужна;
И друг встаёт за тебя горой,
Не спрашивая, чья вина.
Девяносто девять, заслыша гром,
В кусты убечь норовят.
И только сотый пойдёт с тобой
На виселицу — и в ад!

Он кончил читать и посмотрел на Виру, который молчал, словно впитывая слова чужеземного поэта, врага, в сердце которого их родная страна осталась навеки.
— Откуда этот человек мог знать про нас с тобой? — наконец, спросил он. Джай аккуратно закрыл книгу, заложив красной ниткой.
— Говорят, все поэты немного святые. Видно, он такой, хотя и англичанин.
Они поели, по-братски разделив остатки еды и травяного чая. А потом сидели, выбравшись наружу из своего убежища, глядя на закат, полыхавший во всё небо.

— А ты пойдешь со мной на виселицу и в ад? — тихо спросил Виру. Джай пожал плечами.

— Там будет видно, брат, — спокойно сказал он, подбрасывая на ладони стащенную у кого-то монетку, где орел был на обеих сторонах. — Там будет видно.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1