Глава 3: Часть 3

На следующий день они отправились в Монтгомери. Джек Рэйвен рвался узнать о здравии Элизабет Тэтчер, старый Финн заявил, что будет сопровождать Бек к её родичам, а Орландо просто пора было возвращаться домой, где его ждали жена и дети.

Их глазам представилось необычное зрелище. Сотни чернокожих толпились у небольшой церкви, рядом с которой была установлена кафедра проповедника. Орландо чуть притормозил, проезжая мимо, и Ребекка услышала звучный сильный голос большого чернокожего человека, говоривший о том, что Господь сотворил всех людей одинаковыми. И что весь род человеческий пошел от Адама и Евы, а значит, все люди братья и сестры. Ей хотелось послушать еще, так взбудоражили её эти слова, но им надо было ехать.

– Кто он? – спросила Бек, глядя на проповедника. – Никогда не видела такого умного негра. Неужели такие бывают?

Орландо усмехнулся, глядя на неё в зеркальце.

– Еще как бывают, юная леди! А это наш пастор, его зовут отец Мартин. Мартин Лютер Кинг, если полностью. Он человек ученый, знающий. Вон, гляди, даже белые люди его слушать приходят.

Бек высунулась из окна, всматриваясь в белого мужчину, протискивающегося к самой кафедре, установленной на свежем воздухе. От удивления у неё открылся рот.

– Да это же дядя Сид! – выдохнула она, глядя на знакомую фигуру. – Ой, у него пистолет!

А потом время растянулось. Что-то произошло, и Ребекка не сразу поняла, что Джек Рэйвен бежит, держась за перебинтованный бок, покачиваясь от боли и слабости, а потом бросается на дядю Сида, дергая его руку вверх. Пистолетный выстрел грохнул так страшно, что Ребекка втянула голову в плечи. А когда снова решилась выглянуть, эти двое боролись уже, ударяя друг друга кулаками. Негры вокруг расступились, проповедника куда-то увели. А потом дядя Сид упал, и следом упал красавчик.


***

Бек ехала домой, в Эдженси, да не одна. Старик Финн решил присмотреть за ней, а заодно проведать старого друга. Вез их Джек, совершенно поправившийся за прошедшие две недели. Насчет него у Ребекки был свой план.

В доме судьи Тэтчера она все больше молчала, слушая разговоры и беседы взрослых. Зато узнать удалось больше, чем если просто спросить. Она не была такой уж тупицей и поняла почти все. И то, что дядя Сид проигрался по-крупному, а денег на игру занимал у преступников. После того как стало ясно, что деньги пропали, преступники взялись за дядю Сида. Он попытался занять денег сначала у дедушки Тома, именно ту их ссору и наблюдала Ребекка, а когда это не удалось, натравил преступников на любимую внучку старика. Ребекка должна была стать заложницей у негодяев. Но оказалось, что дядя Сид не складывал все яйца в одну корзину. Он натравил своих преступных дружков на судью Тэтчера и его внучку. Лишенные всякой жалости, негодяи страшно расправились с Лили Тэтчер, когда поняли, что денег им не видать. Но полицейские, начавшие расследование, выяснили, что этим дело не кончилось. Именно дружки дяди Сида приказали ему в качестве уплаты долга убить черного проповедника. Зачем им это было надо, пока никто не знал. Но каждый негр в городе буквально молился на Джека Рэйвена, спасшего преподобного Мартина от верной гибели. А судья Тэтчер хотя и ворчал, но допустил Джека проведать Лили. Ребекка была с ними, сидела в уголке, с любопытством вслушиваясь в беседу молодых людей и любуясь красивым лицом Джека. Она и так уже поняла, что эти двое влюблены. Для неё любовь была чем-то скучным, романтическим, куда менее интересным, чем приключения и путешествия.

И её приключение продолжилось в доме у дядюшки Джеффа, деда Лили. Высокий, очень светлый слуга принес поднос с чаем и сладостями, поставив его на прикроватный столик. Сказал, что сэр Джефферсон прислал угощение для гостей. Голос его, шепелявящий, с негритянским акцентом, заставил Ребекку вздрогнуть. Она бросила взгляд на руки слуги и почувствовала, как по коже прошел мороз – на запястье темнел рисунок черной краской – змейка, укусившая свой хвост.

Подождав, пока он выйдет, Бек бросилась к сестре и выбила чашку с чаем из её перебинтованной руки. Чашка упала на светлый ковер, по которому тут же расплылось большое темное пятно.

– Не пейте, не ешьте, – прошептала Бек, – это тот человек, который меня похитил. Он в маске был, но я узнала его голос, и рисунок на руке узнала.

В глазах Джека сверкнуло понимание. Ребекка подумала, что Лили очень повезло: у неё будет и умный, и красивый муж.

– Останься с Лили, – тихо сказал он, вскочив с места и поморщившись от боли в боку, – запри дверь и никуда не выходи.

Ребекка послушно заперла дверь на ключ, хотя больше всего ей хотелось пойти с ним и хоть чем-то помочь. Ей было не по себе, тем более что Лили дрожала от страха, цепляясь своими слабыми пальцами за её руку. Ребекка села рядом, успокаивающе погладив кузину по перебинтованной голове.

– Не бойся, Джек его победит, – уверенно сказала она, – он сильный и храбрый.

Словно в ответ на её слова откуда-то из глубины дома раздались удары, звуки драки и выстрелы. Лили вскрикнула от ужаса и попыталась приподняться, но упала, плача от боли. Послышался топот, крики, звуки падающих тяжелых предметов. Ребекка выглянула в окно, сама не своя от любопытства и немножко от страха, и увидела, как слуга с рисунком на руке бежит по садовой дорожке. Вот он почти поравнялся с Бек, так, что она могла видеть капли пота на его виске. Бек схватила первое, что попалось под руку. Её дедушка всегда учил её всему тому, что знал сам, в том числе и метанию разных предметов. Серебряный чайник, полный горячего чая, обжег пальцы, но бросок вышел что надо. Серебряной молнией сверкнул чайник, врезавшись прямо в лоб повернувшему было голову беглецу. Ребекка взвизгнула от ярости и восторга. Попала! Но бандит не упал, а лишь покачнулся, намереваясь продолжать свой путь. Но тут на его пути возникла коренастая тяжелая фигура Гека Финна. Могучий кулак старика врезался в челюсть беглецу, отбросив его на тропинку. Ребекка спрыгнула с подоконника и затанцевала от радости.

– Отличный удар, дядюшка Финн!

В дверь постучали, и она с визгом бросилась к кузине, зарывшись лицом в покрывала. И только спустя несколько минут смогла заставить себя просто повернуть ключ в замке и впустить бледного и ухмыляющегося до ушей Джека Рэйвена.