Глава 1: Часть 1. Тайна

— Северус, нам надо поговорить!
По едва различимым кошачьим ноткам в голосе Снейп понял, что МакГонагалл находится в крайней степени раздражения, связанного с волнением. Злость все еще переполняла его, хотелось нагнать треклятого Поттера и снять с Гриффиндора оставшиеся баллы просто так. Ибо достал до самых печенок, мелкий паршивец. Хотя какой же мелкий, если этой заразе уже семнадцать?
— Надо поговорить, — повторила МакГонагалл, настойчиво пытаясь задать коллеге направление в сторону кабинета, — это важно!
Северус досадливо поморщился, но дополнительно портить отношения с Минервой не хотелось.
— Ладно, — проворчал он, провожая взглядом стайку шестикурсниц, с щебетом пролетевшую мимо, — идемте ко мне.
В его кабинете, пропахшем реактивами и ингредиентами, МакГонагалл взмахом палочки придвинула к камину табурет и устроилась на нем, пронизывая коллегу пламенным взором. Северус приготовился к долгому спору или попыткам увещевания. Но чего он совершенно не мог предположить, так это того, что произошло в следующий мир. Минерва взмахом палочки придвинула Омут Памяти на середину комнаты, коснулась своего виска, сливая воспоминания, затем гостеприимно взмахнула рукой.
— Я давала слово, что никогда не скажу вам того, что ты сейчас увидишь, — вздохнула она, — но обстоятельства складываются так, что ты должен знать правду.
Северус мрачно уставился на Омут.
— И что там? Очередной приказ Альбуса, которого снова не пойми куда унесли магловские черти?
МакГонагалл злобно мяукнула, но сдержалась явным усилием от того, чтобы вцепиться ему в глаза.
— Заткнись и суй голову в Омут! — вежливо сказала она, отодвинувшись вместе с табуретов поближе к камину. Мда, когда Минерва была в таком настроении, перечить ей взялся бы разве что безмозглый тролль… да и то вряд ли.
Северус вздохнул, берясь за края Омута и опуская голову в серебристое сияние.
Огляделся, слегка, по-магловски говоря, офонарев от увиденного. Потому что оказался он не где-нибудь, а в оранжерее Помоны. Вот только вместо Помоны там была Лили, бледная, с уже оформившимся пузцом под свободным платьем в синий цветочек.
— Ты обещаешь, Минерва? — от дрожащего голоса Северусу стало не по себе. Он смотрел на любимую женщину, испытывая одновременно острое желание остаться и не менее острое — вынырнуть из Омута.
— Обещаю, — отвечала МакГонагалл, рассеянно ковыряясь в кустике кошачьей мяты, — так о чем ты хотела поговорить, дорогая?
— Я… я правда… Минерва, наверное, мне не стоило, но я так сильно хотела ребенка!
МакГонагалл повернулась к ней, держа веточку мяты прижатой к щеке, с немного пьяным видом. Но Лили была всецело в своей проблеме.
— Минерва, что, если Джеймс узнает? — простонала она, обнимая одной рукой живот, а другую устремляя к МакГонагалл. — Что, если он поймет? Что, если ребенок родится с черными волосами? Мне страшно!
МакГонагалл задумчиво смотрела на этот театр одной актрисы, рассеянно покусывая мяту и страстно внюхиваясь в родной аромат.
— С учетом того, что твой Джеймс дурак, каких мало, не думаю, что он станет циклиться на цвете волос, — наконец сказала она, оторвавшись от растения, — в любом случае паниковать уже поздно. Да и… ты ведь знаешь, что даже дети маглов порой забирают внешность приемных родителей, что уж говорить о волшебниках.
— Ох, Минерва, я надеюсь, что Северус не узнает, что Гарри его сын, — всхлипнула Лили, поглаживая животик, — он же с ума сойдет!
— А кстати, как тебе удалось? — полюбопытствовала МакГонагалл. — Северус же ненавидит прикосновения.
Лили вздохнула так тяжко, что совершенно ошеломленный Северус заставил себя собраться и слушать внимательно.
— Амор Облитус, — прошептала Лили, потупившись, — ты же понимаешь, что иначе было нельзя. Этот дурень бы потом за мной бегал по всей Британии. Идиот… вбил в свою дурацкую башку, что мы пара. Пришлось поиграть с ним в Забытую Любовь.
Она мрачно шмыгнула носом, откинув свою рыжую гриву на спину.
— И как он тебе в постели? — неожиданно заинтригованно спросила МакГонагалл. Северус почувствовал, что краснеет.
— Ты знаешь, чертовски горяч, — неожиданно мечтательно вздохнула Лили, — и куда ласковее и обходительнее Джеймса.
— Так может… — начала было МакГонагалл.
— Не может, — мрачно отрезала Лили, — пусть Сев и хорош в постели, но что мне с ним светит? Дурак дураком, да еще и нищий полукровка.
Северус сидел на полу перед камином и, кашляя, курил дрянную магловскую сигарету, отобранную два дня назад у шестикурсника Колина Криви. Сигарета кошмарно смердела, вызывала тошноту и икоту, но так он хотя бы немного мог выплыть из обуревающих его чувств. Безумная любовь к Лили постепенно уступала место плодотворной злости и обиде.
— Так что вот, — сказала Минерва, помахав перед носом рукой, чтобы разогнать клубы вонючего дыма, — это воспоминание о встрече, случившейся за четыре месяца до рождения твоего сына.
Она так откровенно подчеркнула “твоего”, что Северусу захотелось укусить ее за тощую лодыжку, нагло высунувшуюся из-под длинного подола. Сдержав гасторономические порывы, он сделал последнюю затяжку, скурив сигарету до фильтра, швырнул бычок в камин и поднялся. Голова кружилась, во рту стоял привкус навоза, зато нервы немного успокоились.
— Спасибо, что просветила, — проворчал Северус, больше всего на свете желая остаться в одиночестве и как следует обдумать неожиданный финт судьбы, — только один вопрос, Минерва. Альбус знал?
— Разумеется, — ответила МакГонагалл, поправляя прическу, — но ты был ему нужен, Северус. А с помощью твоей любви и чувства вины тобой легко было вертеть, как ему хотелось. Конечно, он мне вряд ли простит то, что я тебе рассказала. Но сил моих нет больше смотреть, как ты гнобишь бедного мальчика. Он уже света дневного не видит из-за постоянных отработок в твоем подземелье.
Северус мрачно уставился на собственные ботинки. Хотелось убивать, разнести ко всем троллям чертову школу, помчаться к Поттеру и выложить ему правду…
Вместо этого он вежливо поклонился.
— Я благодарен тебе за правду, Минерва. Да, она не сказать, чтобы приятна… но я как-нибудь справлюсь. Доброй ночи.
— И тебе доброй ночи, Северус! — Минерва кивнула, царственно встала с табурета и покинула кабинет.
Северус взмахом палочки запечатал дверь, кое-как доплелся до кровати, стоявшей в закутке в углу, и зарычал, уткнувшись в подушку. Получается, из-за этой… гнобил собственного сына, плод от чресел его!
В голове и сердце творился форменный апокалипсис, и Северус не знал, что ему делать. Как наладить отношения с сыном, которого травил с первого курса? Как принять то, что для Лили он был и остался идиотом и нищим придурком? Это последнее было больнее всего. Он-то думал, что поплатился за пристрастие к Темным искусствам и дружбу с Мальсибером, Эвери и остальными парнями (иногда весьма тесную, но в школе это было в порядке вещей, вон, Поттер с Блэком периодически такое устраивали, что в подземельях слышно было). Но для Лили, его нежной, прекрасной Лили он просто оказался слишком беден и глуп по причине своей привязанности к ней, да еще и полукровка без связей и возможностей. И как он мог не увидеть ее истинного отношения?

Погруженный в невеселые мысли, Северус даже не заметил, как пролетела ночь и наступило ненавистное утро. С трудом подняв с постели занемевшее от неудобной позы тело, Северус порадовался, что так и не разделся. Кое-как умыв помятую физиономию, он уставился в темное отражении в магическом стекле, отделявшем его кабинет от озерной воды. Из тьмы приветливо помахало щупальце гигантского кальмара. Но сейчас Северус всматривался в свое отражение, пытаясь найти хоть что-то общее с мальчишкой. Но нашел лишь злобную привычку поджимать губы и выставлять нижнюю челюсть, словно идя на таран. Ну ладно, хоть что-то.
Первым уроком у шестикурсников было зельеварение, которое вел Слизнорт. У Северуса чесались руки предложить старому козлу сделать перерыв за бокалом винца и самому провести урок. Но он кое-как сдержал души прекрасные порывы и отправился проводить урок Защиты от Темных Искусств у седьмого курса раздолбаев.
И где еще Альбус шляется? Заварил кашу, старый летучий хрен, и в кусты!
Семикурсники словно почувствовали его не благоухающее розами настроение, вели себя тихо, даже испуганно, что Северуса совершенно устроило. Ему требовалось время для обдумывания следующего шага.
Урок у шестого курса был последним. Но ответов у Северуса по-прежнему не было, как и плана. Он наугад открыл учебник и уткнулся носом в название главы: “Чудовищные арахниды”.
— Поттер, — сказал он, глядя на встрепанную черноволосую голову, склоненную над пергаментом, — что вы знаете о чудовищных арахнидах?
Взгляд зеленых глаз был угрюмым и нервным. Но парень, по крайней мере, поднялся с места.
— Довольно много, — в его голосе проскользнули язвительные нотки, — приходилось встречаться в Запретном Лесу.
Северус неожиданно с ощущением теплоты подумал, что его сын такая же язва и безумец, как и он сам.
— Расскажите о них все, что знаете, — велел он, усаживаясь в учительское кресло, — начиная от облика и заканчивая средствами защиты.
Поттер рассказал. Класс слушал его затаив дыхание, и Северус отметил про себя, что его мальчик умеет держать аудиторию. Когда Поттер… да какой он к акромантулам Поттер… самый настоящий Снейп! Гарри Снейп! Словом, когда Гарри добрался до заклинаний защиты и противостояния, класс внимал ему с открытыми ртами и широко распахнутыми глазами. Северус вздохнул, взмахом палочки призывая из соседней комнаты-подсобки большую колбу, в которой сидел маленький паучишка. Выпустив пленника из заключения, он увеличил того раз в пятьдесят. Паук попытался рвануть прочь, но Гарри стремительно взмахнул палочкой, возопив:
— Арания экземи!
Паука отбросило к стене. Белый как полотно Уизли выдохнул и обмяк за партой. Северус поспешно вернул паучишке его обычные размеры, позволив, наконец, обрести свободу, и повернулся к Гарри.
— Десять баллов Гриффиндору, — медленно произнес он, не отказав себе в удовольствии наблюдать широко распахнувшиеся от потрясения зеленые очи и не менее потрясенные рожи Грейнджер и Уизли, — отличное знание предмета, П…Поттер.
Ладно, потом все будет иначе. Его сын будет носить фамилию своего настоящего отца.
Северус рассказал еще немного о других арахнидах, не столь кошмарных, как акромантулы, но тоже весьма интересных. Зловредная сторона его натура все же взяла верх, когда он все же превратил перо Лонгботтома в большого паука-змеееда, магическую тварь размером с бладжер, стремительную и черную, как закорузлая душа профессора Снейпа. Невилл, и так бледный, побелел как полотно и откинулся на спинку стула. Северус ехидно прокомментировал изысканный цвет его физиономии и неумение держать себя в руках, содрав с Гриффиндора десять баллов за излишнюю нервозность мистера Лонгботтома. После чего с чувством выполненного долга и успокоенной душой завершил урок.
Гарри (в мыслях Северус уже не мог называть его ненавистной фамилией), все больше мрачнел с каждым днем, явно не понимая, чем обязан столь внезапно проявившейся любви ненавистного профессора. Северус втайне подкидывал ему подсказки для уроков, пару раз втихаря починил разорванную где-то мантию и старался не терзать особенно его лучших друзей. Правда, расплачиваться за это приходилось остальным гриффиндорцам, по-прежнему нервировавшим его тонкую слизеринскую натуру. И чаще всего, конечно, Лонгботтому, у которого от постоянного стресса одновременно дергался глаз и закалялся характер. А тут еще пришлось присматривать за Драко Малфоем, который влип по самое не балуйся с приказом Темного, мать его, Лорда. Этого самого Лорда Северус уже ненавидел всеми фибрами души, но еще больше он был зол на Альбуса, о чем не преминул сказать старому хрычу, когда тот все же соизволил вернуться.
— И какого ж… — Северус свирепо уставился на директора, который невозмутимо возлег на кушетке прямо в дорожной пропыленной мантии. — Старый дурак!
Больше у него слов не осталось при виде сожженной проклятием руки Дамблдора. Пришлось тратить время и силы на замедление проклятия, хотя больше хотелось добить старого хрена.
— Упс! — расстроился Дамблдор, попытавшись сунуться в его мысли и получив великолепный образ голого Геллерта Гриндевальда в одном-единственном носке на причинном месте. Правда, не отказался продлить присутствие на несколько секунд, чтобы рассмотреть былую любовь во всех подробностях.
— Мне так повезло, что у меня есть вы, Северус, — льстиво промурлыкал Дамблдор, умильно глядя на Северуса, хлопотавшего над проклятой конечностью, — мне так повезло…
Шли дни. Северусу приходилось лавировать между помощью неугомонному Малфою, пытаясь минимизировать ущерб для школы и защитить малолетнего интригана от самого себя, одновременно исподволь заботясь о мальчишке, в котором с каждым днем находил все больше своих черт. Однако вскоре проблема оказалась совсем в другом. Гарри повадился вызывать к себе Дамблдор. Северус занервничал, глядя на все более измотанного и усталого парня, на которого явно свалилось больше, чем он ожидал.
— Чем вы занимаетесь каждый вечер, запираясь с Поттером? — спросил он, когда однажды Дамблдор пригласил его прогуляться.
— Почему вас это интересует? — Альбус заметно напрягся, но тут же снова расслабился, с некоторой фривольностью опираясь о руку Северуса. — Гарри — знаковая фигура во всем этом деле. И я должен передать ему кое-какую информацию, пока не стало слишком поздно.
— Информация, — задумчиво произнес Северус, — и что за информация, которую вы доверяете ему, но не мне?
— Дело не в доверии, — ответил Альбус, помолчав, так что они успели дойти до Совиной Башни. — Как мы оба знаем, время моё ограничено. Мальчик должен узнать то, что необходимо, чтобы продолжить дело.
Северус помог ему спуститься по лестнице и отпер входные ворота. Они спустились вниз и пошли в сторону леса.
— А почему я не могу узнать то же самое? — Северус добавил бархата в голос, впрочем, не рассчитывая на многое.
— Я предпочитаю не складывать все мои тайны в одну корзину — тем более в корзину, которая большую часть времени болтается на руке Лорда Волдеморта, — ответил Дамблдор со своим обычным легкомысленным выражением физиономии.

— Но я делаю это по вашему распоряжению, не так ли? — заметил Северус, глядя на полную луну, взошедшую над озером. Из воды приветливо помахало щупальце, и он помахал в ответ. В конце концов, старый жирный гигантский кальмар был едва ли не единственным действительно добрым другом для Северуса.
— Да, и делаете непревзойдённо, — сказал за его спиной Дамблдор. — Не думайте, Северус, что я недооцениваю постоянную опасность, которой вы себя подвергаете. “Угу, как же!” — подумал Северус, мрачно взирая на стайку ночных птах, порскнувшую на фоне громадной желтой луны. А вслух сказал:
— И всё же вы куда больше доверяете мальчишке, неспособному к окклюменции, посредственному волшебнику, и к тому же имеющему прямую связь с мыслями Тёмного Лорда!
Бранить собственного сына было нелегко, но Северус поддал эмоций в голос, одновременно вызвав в памяти собственную перебранку с Гарри за день до того, как узнал об их родственной связи, и позволив старому хрычу считать этот маленький кусочек информации. Дамблдор сыто улыбнулся, словно низзл, поймавший жирную мышь.
— Волдеморт боится этой связи, — сказал он, видимо, успокоившись окончательно. — Не так давно он попробовал — так, слегка, — что значит для него по-настоящему совершить слияние сознаний, от боли света не взвидел. Он не станет больше пытаться завладеть Гарри, я уверен. По крайней мере таким способом.
Северус вздохнул с облегчением, но ухитрился в полете превратить вздох в угрожающее ворчание.
— Ему доверяете, а мне нет?
За беседой они добрели до лесной опушки. Альбус огляделся, видимо, боясь лишних ушей.
— После того как вы убьёте меня, Северус…— вкрадчиво произнес он.
— Откровенничаете с мальчишкой, а я, значит, недостоин?! — буркнул Северус, преодолевая желание послать в эту бородатую скотину хорошее заклятие. — А что, если я передумал?
Но Альбуса было не так легко смутить.
— Вы дали мне слово, Северус. Раз уж мы заговорили об услугах, которых я от вас жду, — вы ведь, помнится, согласились приглядеть за нашим юным другом из Слизерина? — безмятежно вопросил он. И, не дождавшись ответа, продолжил:
— Северус, приходите сегодня вечером, к одиннадцати, в мой кабинет — и вы больше не будете жаловаться, что я вам не доверяю…

Они добрели обратно как раз к указанному сроку. В кабинете было жарко натоплено, и Северус, предпочитавший холод родных подземелий, неуютно поежился.
Дамблдор уселся в свое кресло, вытянув ноги в домашних туфлях с загнутыми носами, наколдовал себе бутылку какой-то алкогольной дряни и налил в два стакана. Северус выпил, устроившись рядом в соседнем кресле. Дамблдор выхлебную свою порцию и добавил.
— Гарри не должен знать до самого последнего момента, до тех пор, пока не будет необходимо, а то разве хватит у него сил сделать то, что он должен сделать? — наконец разродился он.
— А что он должен сделать? — сощурился Северус.
Дамблдор булькнул остатки дряни в стакан, благополучно приговорив их в два глотка.
— Это наш с Гарри секрет, — промурлыкал он. — А теперь слушайте внимательно, Северус. Настанет время, когда Лорд Волдеморт будет бояться за жизнь своей змеи.
— Нагайны? — Северус чуть не поперхнулся выпивкой, уставившись на директора.
— Именно. Настанет время, когда страх за змею заставит лорда Волдеморта держать ее постоянно рядом с собой, под магической защитой. Вот тогда, я думаю, можно будет сказать Гарри.
— Сказать что? — Северус почувствовал как по спине его стекает струйка холодного пота.
— Сказать ему, что в ту ночь, когда Лили поставила между ними свою жизнь, словно щит, Убивающее заклятие отлетело назад, ударив в Лорда Волдеморта, и осколок его души, оторвавшись от целого, проскользнул в единственное живое существо, оказавшееся поблизости. Часть Лорда Волдеморта живёт в Гарри, и именно она даёт мальчику способность говорить со змеями и связь с мыслями Волдеморта. И пока этот осколок души, о котором и сам Волдеморт не догадывается, живёт в Гарри, под его защитой, Волдеморт не может умереть.
“Ах ты старый интриган, сволочь, скотина! Ты собрался убить моего сына и молчал до последнего! С каким же наслаждением я тебя Авадой прихлопну, свинья ты бородатая!” — мысленно прорычал Северус, а вслух спросил так спокойно, как мог:
— Значит, мальчик должен умереть?
— И убить его должен сам Волдеморт, Северус, — важно покивал Дамблдор, — только так и никак иначе.
Северус огляделся в поисках чего потяжелее, но Дамблдор словно предчувствовал, ничего не оставил поблизости.
— Все эти годы… я думал… что мы оберегаем его ради…Лили, — Северус заставил себя произнести это имя. — Так вы сохраняли ему жизнь, чтобы он мог погибнуть в нужный момент?
Дамблдор что-то говорил, но Северус почти не слышал его слов. Дамблдор даже не подозревал, насколько был близок к тому, чтобы быть убитым раньше времени рукой того, кого считал своим верным шпионом. Северус использовал все силы, чтобы не позволить старому хрену считать его эмоции. Единственная мысль владела им сейчас: черта с два он позволит убить своего сына! Он сам не знал, как удержался от того, чтобы не пришибить Дамблдора. Мысль о том, что рано или поздно он должен будет это сделать, принесла некоторое успокоение. Но теперь Северус был сам не свой от отчаянной тревоги за Гарри.
Вернувшись к себе, он рухнул на постель и натянул подушку на голову, пытаясь укрыться от кошмарной правды. Что-то надо делать, но что? Думай, Северус, думай!
Думать не получилось. Северус поднялся и пошел к шкафу с готовыми зельями.
С пару минут он просто стоял, всматриваясь в стройные ряды склянок, колб и запечатанных наглухо пузырьков, затем аккуратно раздвинул их и сунул руку, нашаривая маленький флакончик, стоявший у самой стены. И другой, совсем уж крошечный, на несколько капель, чье содержимое светилось сквозь темное стекло ослепительным бирюзовым светом. Как только зелья заняли место в кармане его мантии, он почувствовал себя спокойнее. Альбус думает, что он хитрее всех, но на каждую хитрую задницу найдется свой болт с резьбой. Ишь, чего выдумал, посылать ребенка на верную смерть во имя хрен пойми чего! Да даже если бы Поттер не был его сыном, это было… неправильно. Не должны дети умирать вот так! Пусть он, Северус, не внушает любви этим малолетним остолопам, убить он не позволит никого из них. А уж что говорить о Гарри!
С этими мыслями Северус повесил мантию на стул, содрал с себя пропыленный камзол и улегся на постель, погасив взмахом палочки и свечи, и горящий камин. Холод приятно ласкал тело, разгоряченное нервным стрессом и поганым джином, так что Северус уснул в считанные минуты.