Глава 5: Глава 5

Май 2004

Новая квартира Гермионы — анонимно приобретённая через поверенного задолго до её эффектного возвращения в общество — располагалась над магазином «Флориш и Блоттс». Из эркерного окна гостиной открывался почти панорамный вид на Косой переулок, так что теперь она могла сколько угодно наблюдать за прохожими.

В квартире была лишь одна спальня, зато имелось отдельное рабочее пространство, идеально подходившее для библиотеки, и кухня, размерами превосходившая её спальню в Хогвартсе. Гермиона уже перевезла растения — и магические, и магловские, — превратив полы и полки одновременно в сад и небольшую аптекарскую лавку.

Потягивая кофе за круглым обеденным столом, который она поставила у широкого окна, Гермиона просматривала тринадцать полученных к этому моменту писем. Два конверта — один от Гарри, другой от «Р.-Чьё-Имя-Нельзя-Называть» — были случайно уничтожены сразу по прибытии.

Из принципа она также проигнорировала просьбу Риты Скитер об интервью.

Сова «Ведьмополитена» появилась за окном в достойные 9:05 утра — в отличие от неуважительных визитов некоторых других в час, четыре и семь утра, — поэтому Гермиона решила первым обдумать их предложение.

Мисс Гермиона Грейнджер!

Мы искренне рады Вашему возвращению в волшебный мир.

Если у Вас найдётся свободное время, мы с удовольствием организуем интервью, чтобы обсудить причины Вашего возвращения, а также то, что оно означает для Вашей карьеры и интересов нашего сообщества.

Пожалуйста, сообщите подходящие для Вас даты и время.

С наилучшими пожеланиями,

Парвати Патил,

главный редактор.

Содержание почти не отличалось от остальных писем. Дежурная любезность, искусственный интерес к её намерениям — ведь, будем честны, большинство волновали исключительно внезапные отношения Гермионы с Драко Малфоем — и обещание подстроиться под её график ради интервью.

Самое искреннее предложение поступило даже не из Англии. Французское издание Faux Fables хотя бы проявило порядочность и прямо упомянуло белокурого холостяка, рядом с которым Гермиона провела весь вечер. Она почти согласилась на их приглашение, но в итоге решила, что газета с названием, приблизительно переводившимся как «Лживые истории», не сулила ничего хорошего.

Наблюдая, как маленькая девочка вприпрыжку обгоняет родителей и забегает в кондитерскую «Сахарные сливы», Гермиона постучала ногтями по зернистой поверхности деревянного стола и задумалась, не станет ли Рита Скитер в действительности лучшим вариантом.

Возможно, недолгое заточение в стеклянной банке привило ей новое чувство чести — по крайней мере, во всём, что касалось Гермионы.

Долго размышлять ей не пришлось.

На подоконник опустились две совы — одна с пёстрыми, словно мраморными перьями трёхцветной кошки, а другая ещё белее, чем когда-то была Букля. Они распушили оперение и уставились на Гермиону.

— Ну, здравствуйте, — ласково проворковала она, предлагая каждой по горсти угощений в обмен на зажатые в клювах письма.

Белая сова тихо вскрикнула и улетела, но пёстрая осталась на месте.

Её хозяин ожидал ответа.

Фыркнув, Гермиона изучила изящную надпись на лицевой стороне конверта.

Мисс Гермиона Джин Грейнджер.

Имя отправителя отсутствовало.

Если бы не второе имя — несколько настораживающее дополнение, поскольку Гермиона не была уверена, что его знал хоть кто-нибудь, кроме её родных и бывших родственников, — она отбросила бы письмо в сторону и подкупила сову новой порцией лакомств, чтобы та убралась.

Но Гермиона не знала никого с настолько красивым почерком, поэтому всё же вскрыла плотный конверт, неровно разорвав бумагу.

Она готова была поклясться, что сова при этом вздрогнула.

Грейнджер,

уверен, что каждое полученное Вами сегодня утром письмо выражало одни и те же чувства, но я действительно рад нашей вчерашней встрече. Вероятнее всего, все они также просили об интервью, прикрываясь интересом к Вашей карьере, хотя в действительности желают получить подробности наших несуществующих отношений.

У меня нет никакого права указывать Вам, как следует распорядиться возвращением в общество, однако я хотел бы дать дружеский совет. Одна моя знакомая владеет собственной газетой. Она не настолько широко известна, как «Пророк» или «Ведьмополитен», но редакция твёрдо намерена освещать жизненный опыт и новости о знаменитостях, уделяя внимание подлинным талантам и намерениям, а не сплетням об отношениях.

В скором времени она должна с Вами связаться. Обдумайте её предложение. Или не обдумывайте.

С уважением,

Малфой.

Гермиона снова фыркнула.

Как бы она ни была благодарна ему за помощь на торжественном вечере, ей совершенно не хотелось слишком глубоко погружаться в сферу его влияния. Она вернулась, чтобы разрушить власть чистокровных, а не самой стать её жертвой.

Но сова продолжала ждать — что было странно, поскольку в письме не содержалось ничего, требовавшего ответа. Поэтому Гермиона торопливо схватила единственный лежавший поблизости лист, который не был очередным письмом, и нацарапала ответ:

Я подумаю. Ещё раз спасибо за вчерашний вечер, но, пожалуйста, не считайте, что и дальше обязаны мне помогать.

Г. Г.

Не утруждая себя поисками конверта, она сложила лист вчетверо и протянула сове. Та осторожно взяла его в клюв и улетела — предположительно, в поместье Малфоев.

Гермиона надеялась, что Малфой не слишком расстроится, получив вместо приличного пергамента наполовину зачёркнутый список покупок.

А если расстроится — что не станет сообщать ей об этом.

Письмо, завёрнутое в пастельно-розовую бумагу, — то самое, которое принесла белая сова, — вызвало некоторое беспокойство. Гермиона предположила, что оно пришло от неназванной знакомой Малфоя, но не могла понять, чем именно вызвано дурное предчувствие: цветом конверта — остаточной травмой после Долорес Амбридж — или тем, что отправительницу рекомендовал Малфой.

Из-за нараставшего недовольства Гермиона вскрывала письмо значительно медленнее, аккуратно подцепляя ногтем край, чтобы не слишком повредить конверт.

Бумага внутри тоже оказалась розовой.

А содержание — почти оскорбительным.

Гермиона,

у меня состоялся занимательный разговор с Драко. Он сказал, что ты хочешь дать интервью, но вряд ли желаешь отвечать на вопросы о том, собираешься ли стать следующей леди Малфой.

Я приложила предварительный список вопросов. Добавляй и вычёркивай что хочешь — мне, собственно, всё равно, пока мы можем обсудить твой обновлённый гардероб.

Пэнси П.

Ах да — за интервью тебе не заплатят.

План оказался обстоятельным и включал тактично сформулированные общественные и политические вопросы, на которые невозможно было ответить простым «да» или «нет». Несколько касались платья, украшений и одежды, которую Гермиона носила после отъезда, однако остальные были настолько многогранными, что она не возражала против небольшого уклона в материализм.

Ответ Гермионы вышел не менее резким, но для него она всё-таки потрудилась найти нормальную бумагу.

Пэнси,

завтра. В полдень. У меня в квартире над «Флориш и Блоттс».

Гермиона.

Отправлять сову она не стала. Во-первых, своей у неё больше не было. Во-вторых, в послевоенные годы от скуки — и недостатка сна — Гермиона изобрела заклинание, выполнявшее ту же задачу.

— Ивенириус, Пэнси Паркинсон.

Письмо несколько мгновений дрожало, затем сложилось внутрь себя и бесследно исчезло.

Оставалось надеяться, что мисс Паркинсон не находится в каком-нибудь особенно неподходящем месте, где внезапно возникший из воздуха ответ доставит неудобства.

Гермиона устроилась поудобнее с очередной чашкой кофе, намереваясь изучить вопросы, когда сова Драко постучала клювом в окно.

Вздохнув, она выдала птице новую порцию лакомств и забрала письмо. На этот раз на конверте не было того же изысканного почерка, что и прежде.

Теперь там значилось лишь:

Грейнджер.

Гермиона разорвала обратную сторону конверта надвое.

Сова взъерошила перья.

Грейнджер,

это не обязанность. Это развлечение. Веселье, если угодно.

Тебе стоило бы время от времени учиться получать удовольствие.

Д. Л. М.

— Ты, должно быть, издеваешься.

Она перевернула лист чистой стороной вверх.

Не смейте меня оскорблять. В моём возвращении в это отвратительное место нет ничего весёлого.

На этот раз чернила легли заметно гуще, слегка растекаясь у последних букв каждого слова там, где Гермиона слишком сильно давила пером.

Передавая ответ, она даже не посмотрела на сову.

Новое письмо пришло меньше чем через двадцать минут.

Гермиона выдала птице лишь одно лакомство: содержимое банки стремительно заканчивалось. Сова уставилась на скромное подношение и возмущённо ухнула, словно спрашивая: «Это всё, что ты можешь себе позволить?»

Записка была без конверта, но написана на официальной бумаге Малфоев с вытисненным в верхней части фамильным гербом.

Гермиона,

я не намеревался Вас оскорбить. Но как человек, знающий, насколько разрушительно заниматься исключительно тем, что, по твоему мнению, ты обязана делать, советую тебе иногда отдыхать.

Завтра я загляну вместе с Пэнси. Не доверяю ей настолько, чтобы оставить вас вдвоём: она непременно тебя разозлит.

Малфой.

Чувство вины.

Краткое, но сильное.

Да, Гермиона предполагала, что он прекрасно знает, насколько невыносимыми могут быть общество и оказываемое им давление.

Впрочем, вины оказалось недостаточно, чтобы написать ответ. Зато хватило, чтобы без возражений принять его самоприглашение. По крайней мере, рассудила Гермиона, он проявил любезность и предупредил заранее.

Это было больше, чем сделала бы она сама.

Не то чтобы Гермиона когда-нибудь намеревалась вернуться туда, где её жестоко пытали на полу гостиной.

Она содрогнулась и поспешно отогнала воспоминание. Оно и без того слишком часто являлось в кошмарах, чтобы размышлять о нём ещё и днём.

Гермиона мысленно формулировала ответ на находившийся ближе к концу списка вопрос: «Есть ли что-нибудь, относительно чего Вы хотели бы окончательно расставить все точки над „и“?», когда прямо перед её лицом возникла сложенная записка. Без лишнего шума она опустилась на стол.

Гермиона научила этому заклинанию лишь одного человека.

Луну.

Они заранее договорились, что на торжественном вечере им не потребуется приветствовать друг друга: ни Луна, ни Блейз не играли достаточно значимой роли в политических кругах, чтобы подобный жест выглядел оправданным. Подруга танцевала в стороне, всё время оставаясь на виду на случай, если Гермионе потребуется поддержка.

Привет, Гермиона!

Вчера ты была потрясающей! Прекрасная идея — прийти с Драко! Блейз поперхнулся шампанским, когда увидел, как вы вместе спускаетесь по лестнице, а я была слишком занята наблюдением за шмыгунами, летавшими между вами, чтобы меня затошнило.

Мне кажется, вы можете быть родственными душами. Никогда прежде не видела столько шмыгунов — даже между мной и Блейзом. Когда я ему об этом сказала, он назвал происходящее «занимательным» и ушёл в «уборную», но я знаю, что на самом деле он отправился писать Драко.

Держи меня в курсе. Увидимся на следующей неделе.

Твоя подруга,

Луна Забини.

От слов «твоя подруга» в уголках глаз Гермионы появились слёзы. Они вытащили на поверхность одиночество, которое она постоянно подавляла из страха, что однажды сломается и приползёт обратно в мир, всеми силами стремившийся её отвергнуть.

Отвечая, она едва видела текст из-за нахлынувшей ностальгии.

Привет, Луна.

Спасибо, что написала. Было очень странно не поздороваться с тобой. Передай Блейзу, что я надеюсь вскоре с ним познакомиться.

Мне кажется, Драко изменился, но я не уверена, что настолько сильно. Всё равно сообщай мне о шмыгунах. Они могут оказаться полезным признаком того, когда мне следует разорвать с ним связь.

Я по тебе скучаю.

Всегда твоя подруга,

Гермиона.

— Ивенириус, Луна Забини.

Наблюдая, как письмо исчезает, Гермиона почувствовала, как одинокая слеза скользит по щеке, срывается с подбородка и падает на исцарапанный блокнот.

В стопке корреспонденции остались лишь поверхностные, отчаянные запросы от представителей прессы — ничего личного. Из-за этого Гермиона почти пожалела, что сожгла — случайно — письма, полученные от остальных.

По крайней мере, в них было бы хоть что-то интересное.

Позднее тем же вечером, вдоволь пожалев себя и разослав всем вежливые отказы, Гермиона устроилась на диване с ноутбуком на коленях и принялась печатать раздел «Выводы» для научной работы об аномальном брачном поведении шимпанзе. Но прежде чем она успела подчеркнуть сходство между приматами и человеческими мужчинами, по квартире разнёсся дребезжащий сигнал домофона.

Гермиона посмотрела на стоявшие в углу магловские напольные часы.

Без четверти восемь.

Когда она поднялась, колено хрустнуло.

— Богом клянусь, если это репортёр…

Но за дверью оказался не репортёр.

Там стоял юный волшебник в застёгнутой синей униформе и берете, а рядом с ним в воздухе парила корзина с завёрнутыми подарками.

Когда Гермиона появилась перед ним, рот парня приоткрылся, а после того, как он разглядел её покрытый кошачьей шерстью халат и дырявые пижамные штаны, открылся ещё шире.

— Вы… Это… Мне нужно…

Его лицо порозовело.

Гермионе стало немного его жаль.

— Это мне?

Он так энергично закивал, что берет съехал набок. Поправив его, парень покраснел ещё сильнее.

— Да, мисс… э-э… Грейнджер. Пожалуйста, распишитесь здесь.

Ей сунули перо и пергамент, на котором светилась строка, предназначенная для подписи.

Обычное соглашение о доставке.

Никаких сведений об отправителе.

Внутри начало зарождаться дурное предчувствие.

— Вы знаете, кто это прислал?

Ей уже не хватило бы пальцев, чтобы пересчитать всех, кого она успела разозлить, а ведь…

Парень — именно парень, потому что ему никак не могло быть больше восемнадцати, — покачал головой.

— Нет. Мы конфиденциальная посредническая служба.

Великолепно.

Замечательно.

Превосходно.

Гермиона поджала губы.

Курьер принялся запинаться:

— То есть я мог бы выяснить… Для вас, если вы…

Она небрежно взмахнула рукой и без палочки и слов заставила корзину вплыть в узкий коридор, ведущий к квартире.

— Не беспокойтесь, — сказала Гермиона, неразборчиво выводя на пергаменте инициалы.

Она была слишком занята размышлениями о том, что только что впустила в дом, чтобы заботиться о манерах, и потому захлопнула дверь прямо перед лицом парня.

Громко.

Бумага, в которую были завёрнуты так называемые подарки, выглядела непримечательно: матово-коричневая, с идеально загнутыми углами даже на предметах странной округлой формы.

Поставив корзину на кухонную стойку, Гермиона несколько минут накладывала защитные чары на самые дорогие вещи в квартире: газовую плиту, книжные шкафы, диван, Живоглота.

Затем мысленно помолилась всем благосклонным высшим силам, которые могли её услышать.

Сжимая палочку, она прошептала:

— Аберто.

Упаковочная бумага зашуршала, предметы один раз содрогнулись, после чего края обёрток раскрылись и бумага развернулась.

Ничего не взорвалось.

Гермиона судорожно вдохнула.

Всё было безопасно.

Она была в безопасности.

Но затем поняла, что именно лежит в корзине.

Чипсы из батата.

Резинки для волос.

Замороженные куриные наггетсы.

Тампоны.

И Гермиона точно поняла, от кого пришла посылка.

Драко Малфой прислал всё, что оставалось незачёркнутым в её списке покупок.

Хуже того — или лучше, Гермиона сама не понимала, как к этому относиться, — это были продукты и товары из магловского магазина. Марки, которых в волшебном мире не существовало.

Малфой отправил кого-то в чёртов «Теско».

И всё потому, что Гермиона, почти не задумываясь, написала ему ответ на списке покупок — ответ, который откровенно давал понять, насколько малое значение она придавала его помощи.

Единственным предметом в корзине, которого не было в списке, оказалась коробка дорогих лакомств для птиц. К крышке прикрепили записку:

Орфей больше всего любит именно эти.

Дорогие читатели!

Вот что Драко хотел написать на самом деле:

Моя дорогая Гермиона,

не существует слов, способных описать удовольствие, которое мне доставила наша вчерашняя встреча. Я искренне надеюсь, что она положила начало всей нашей дальнейшей жизни. Не обращай внимания на большинство писем от прессы. Они глупы, а ты — нет.

К слову о неглупых ведьмах: одна моя подруга владеет собственной газетой, редакция которой твёрдо намерена публиковать не только сплетни об отношениях и клевету. Ты сделаешь меня очень счастливым — ещё счастливее, чем уже сделала, — если хотя бы рассмотришь её предложение.

Твой,

Драко.

Он не считал, что это чересчур, но Нарцисса едва не лишилась чувств, прочитав письмо через его плечо.