Глава 1: Глава 1 — Учитель взрослой жизни

Глава 1 — Учитель взрослой жизни

4

0

Mот MeiB
Поделиться

Тёплые июньские лучи солнца с трудом проникали в больничную палату сквозь почти закрытые жалюзи. Ынён сидела на койке, щурясь даже от такого блеклого света, еле-еле разбавляющего полумрак. Прошел месяц с её пробуждения, но тело все еще ныло, глаза болели, ноги едва ли нормально слушались, несмотря на постоянную реабилитацию, да и память вернулась далеко не вся. Проспав десять лет и чудом очнувшись, Ынён не узнала родителей, а увидев себя в зеркале, и вовсе глазам не поверила. Сейчас было уже куда лучше, к некоторым вещам привыкнуть удалось довольно быстро, с другими по сей день были нешуточные сложности.

Смартфон стал самым странным предметом среди прочих, теперь не нужен был стилус, чтобы что-то тыкнуть на экране, а кнопок на нем и вовсе не было. Да и штука-дрюка эта была аж «сто в одном» и на тебе позвони, музыку послушай, кино посмотри, новости почитай… Перечислять можно было так долго, что Ынён разбирала по одной новой возможности в день, естественно, чтобы мозг не перегружать.

Сознание то и дело давало трещину. Воспоминания сливались с воображением, незнакомыми голосами, а ее собственный образ в зеркале иногда даже не хило пугал. Первую неделю Ынён только и делала, что пила успокоительные, потому что всё вокруг казалось ненастоящим, в тенях прятались разные «жуткие твари», в общем — тысяча и одна съехавшая кукуха, которая к счастью постепенно возвращалась на место.

Сложным было и осознание того, что ей больше не четырнадцать, а почти двадцать пять. Ынён никак не могла сложить в голове картину того, как ей теперь жить. Она не знала, что будет с ее подростковым кризисом, который она доблестно профукала, отсыпаясь после событий, о которых ей никто не говорил. Родители решили, что рассказывать о том, что стало причиной ее десятилетней комы, не так уж и необходимо, якобы это рекомендация врача. С одной стороны, Ынён было очень интересно, а с другой казалось, что и не нужно. Если память потихоньку возвращалась, то и причина ее столь долгого сна однажды сама собой вспомнится.

Сегодня, уже пользуясь костылями и передвигаясь на своих двоих, она наконец-то должна поехать домой. Врач ещё час назад осмотрел ее ноги, спину, черт знает в какой раз проверил давление, пульс, движение зрачков и, сообщив, что можно выписываться, покинул палату. Родители должны были прийти с минуты на минуту, а в груди уже разливалось приятное тепло от одной только мысли, что можно пойти домой.

Сейчас ее действительно больше интересовали дурацкие вопросы, которые вряд ли бы стали беспокоить действительно взрослого человека. Изменилась ли ее комната за десять лет? Не выкинули ли плакат Ёнхва из CNBLUE? На месте ли коллекция маленьких фигурок котят? И самое главное: переехали ли родители в другое место или все еще живут недалеко от школы? Ынён очень любила свой небольшой двухэтажный дом. Он казался ей настоящим раем. Ее комната недалеко от кухни, спальня родителей и гостевая на втором этаже и гостиная, совмещенная со столовой. Интересно, все осталось так же?..

Где-то в животе порхали бабочки от сладкого предвкушения. Для нее прошло чуть больше месяца реабилитации и короткий миг сна, но для места, где она живёт, и близких ей людей миновал десяток.

Ынён громко охнула и тут же прикрыла рот ладонью. Только сейчас она поняла, что не виделась с лучшей подругой, что жила по соседству, уже десять лет. Интересно, как она там? Сошлась ли с мальчиком, что бегал за ней в средней школе, или всё-таки покорила сердце математика перед выпускным?

Поставив себе цель связаться с Мисо в ближайшее время, Ынён, почти довольно урча, устроилась на койке поудобнее, ожидая, когда уже наконец придут родители.

Двери палаты внезапно распахнулись, и на пороге появился очень странный человек. Он не вошел, как положено взрослым людям, а буквально впорхнул в помещение под саундтрек из Винкс, разве что блестящие крылья забыл надеть для большей комичности, потому что выглядел он очень смешно. Вот чего Ынён точно не ожидала увидеть, так это молодого человека в розовых очках-сердечках и волшебной палочкой в руках, отплясывающего под Энчантикс. В голове закралась мысль о том, что он ошибся отделением, потому что психиатрия точно не в её палате. Но свои «эти» были в голове ровно до тех пор, пока этот чокнутый не плюхнулся на койку рядом с ней со словами:

— С этого дня я твой репетитор взрослой жизни!

Можно было даже не отвечать, потому что реакцию Ынён не понял бы разве что совсем дурачок. Она сидела с открытым ртом, высоко задранными бровями, непонимающе хлопая ресницами. Рука медленно потянулась к кнопке вызова медсестры сама собой, но именно в этот момент с громким и довольным «Боньк!» ей по лбу прилетело волшебной палочкой, которая, к удивлению, оказалась очень мягкой.

Молодой человек заливисто расхохотался, и от его смеха улыбка Ынён пробилась сквозь толстую оболочку непонимания.

— Видишь, тебе весело, — улыбнулся он. — Меня зовут Сынон, и я ничуть не шутил, когда говорил о том, что я твой репетитор.

— Да ну? — переспросила она, все еще держа руку у кнопки.

— Сейчас придут родители и все объяснят, так что не надо звать медсестру, я буду вести себя о-о-о-очень хорошо, — с этими словами он сложил руки на колени, и его лицо в одно мгновение стало серьезным.

Ынён, повинуясь какому-то странному рефлексу, села точно так же. Часы на стене тикали, отсчитывая время, но она быстро перестала обращать на них внимание, и от этого ощущение того, сколько они сидели в такой позе в полной тишине, оставалось загадкой. Но когда в палату наконец вошла мама, Сынон подскочил с воплями:

— Госпожа Ли, ваша дочь хочет сдать меня в психлечебницу!

— Не правда! Когда это я такое сказала? — попыталась оправдаться Ынён, подскакивая следом, но он вдруг расхохотался, а мама заметно повеселела, что не очень было на нее похоже.

— Ынён, этот парень — твой репетитор, он поможет тебе адаптироваться в изменившемся мире. Мы с папой понимаем, что проспать десять лет далеко не маленький срок, поэтому тебе нужен человек, который объяснит, что и как поменялось… — мама вздохнула, словно пыталась подобрать слова. — Ты же сейчас просто ребенок в теле взрослой женщины. А через год или два, когда уже адаптируешься, найдем тебе учителя, чтобы ты могла сдать госэкзамен и устроиться на работу.

— И много вы за эту ерунду ему платите? — поинтересовалась Ынён, не скрывая своей неприязни к внезапно появившемуся в её жизни психбольному.

— Я беру оплату вкусной едой и улыбками! — гордо сказал Сынон, явно выпендриваясь, и подмигнул маме, на что та заулыбалась.

Ынён пробурчала себе под нос еле различимое «как любовнички» и указала Сынону на дверь. Похоже, тот без слов понял, что она хотела сказать, и выпорхнул из палаты под песню Винкс, отчего аж кинуть ему в след костыль захотелось.

— Какая может быть помощь во взрослой жизни от кого-то вроде него? Сам же как пятиклассник… — проворчала она и посмотрела на маму, которая в отличие от нее была очень довольна этим «учителем».

Ынён стянула с себя больничную пижаму и влезла в принесенный мамой джинсовый комбинезон. Футболка без рисунков на первый взгляд показалась слишком скучной, но нужно было привыкать, что она уже выросла и, естественно, что-то с единорогами и феями в таком возрасте уже чересчур, хотя это было немного грустно. По правде говоря, Ынён ещё до комы готовилась к взрослой жизни, ловила себя на мысли, что ей очень подойдет строгий брючный костюм в серых тонах, легкий макияж и высокие каблуки, но теперь… Так внезапно став взрослой, она поняла, что абсолютно к этому не готова.

— Ты в порядке? — спросила мама, похоже старающаяся скрыть свое волнение, потому что постукивала каблучком по полу, еле слышно, но так было всегда, когда она нервничала. Вот что точно не изменилось за десять лет, так это привычки мамы.

Ынён просто кивнула, боясь, что если скажет что-то в ответ, то ее голос будет дрожать. Она оперлась на костыли, на всякий случай, и направилась к выходу. Отчего-то с каждым шагом сердце колотилось сильнее по дороге к лифту, затем на стоянку… Оно стучало то в груди, то в висках, то будто где-то в правом боку или даже левой ноге. А вместе с этим стуком появлялось какое-то дурацкое чувство страха, неизвестно откуда взявшееся.

Когда дверь машины открыл отец, ожидающий их на парковке, Ынён вдохнула воздух, пахнущий лекарствами даже в окружении автомобилей. Она сделала ещё несколько глубоких вдохов, будто так она прощалась с прошлым, а затем, шумно выдохнув, забралась на заднее сиденье. Когда паника начала снова подкрадываться к ней, рядом плюхнулся Сынон, ярко и раздражающе улыбаясь. Она даже забыла о его существовании, пока добиралась до стоянки.

— Ты чего сюда сел? — процедила она сквозь зубы, сжимая кулаки, готовая настучать по его довольной мордашке в любую секунду.

— Ну не злись, он же… — начал отец, но был перебит кашлем Сынона. — Хотя потом об этом, поехали домой.

Когда машина тронулась с места, Ынён всё же стукнула по коленке этого довольно улыбающегося кретина. Никакое другое слово, разве что умалишенный, ему не подходило. Тот промолчал, но надул губы и наигранно схватился за сердце. Так фальшиво, что захотелось все кости ему переломать костылем, но злость длилась недолго, ее с легкостью заменило чувство, что Ынён совсем не нравилось.

Страх накатывал волнами, что сносили на своем пути все остальные мысли и чувства. Окутывал ее черной густой дымкой, пробираясь в её тело сквозь ноздри, уши и даже глотку. Воздух застыл в лёгких, становясь грудой маленьких камней, которые с трудом выдыхались или сглатывались, словно прилипая к стенкам дыхательных путей. Звуки вокруг смолкли, кроме двигателя автомобиля, который по ощущениям гудел прямо в ушах, и постепенно растворяющегося в нём стука сердца. Ынён зажмурилась что есть сил и стиснула зубы. Терпеть эти звуки стало совсем невмоготу.

Внезапное тепло разлилось по телу, когда что-то мягкое коснулось руки. Ынён далеко не сразу поняла, что это ладонь Сынона, который сидел рядом. Возможно, он просто заметил ее страх и решил приободрить. Уголки губ невольно поплыли вверх, но ровно до тех пор, пока Ынён краем глаза не увидела довольную мордаху Сынона.

— Мама, он до меня домогается! — громко крикнула она, выдергивая свою руку из-под его и тут же ощущая прикосновение холодного воздуха к только что согретой коже.

Отец глянул в зеркало заднего вида и встретился с Ынён взглядом.

— Учитель Ю, простите, она совсем как ребенок, — сказал он спокойно, но на мгновение в его голосе будто послышался смешок. — Спустите ей с рук на сей раз такую шалость.

— Папа! — выкрикнула Ынён. — Ты чего это на его стороне-то?

Машина наполнилась звонким смехом Сынона, легкими смешками мамы, и от этого почему-то стало легче. Странное ощущение страха потихоньку исчезало, и когда наконец машина остановилась у их старого дома, Ынён прильнула к окну, почти упираясь в него щекой. Они все ещё жили здесь, а значит, и ее комната осталась такой, как была, ну… скорее всего.

Выскочив из машины, словно на мгновение позабыв о том, что ноги всё ещё с трудом ее слушались, Ынён чуть было не встретилась лицом с дорожным покрытием, но, к счастью, была поймана в нескольких сантиметрах от него за лямки комбинезона.

— И почему ты никогда не думаешь, прежде чем что-то делать? — прозвучал позади нее вопрос Сынона.

Он произнес это так, словно они были знакомы, хотя такого быть точно не могло. Уж что-что, а эту мерзенькую довольную улыбку она бы наверняка запомнила, не говоря уже об имени.

Мама пошла вперёд, и когда дверь в дом была открыта, Ынён, словно и не было этих десяти лет сна, направилась в свою комнату, что как и прежде была слева от кухни. Казалось, дом ничуть не изменился. Коридор был окрашен в тот же цвет, на стене висели те же самые фотографии, даже цветок в горшке был такой же — даже не вырос. Подойдя к своей комнате, она замерла, взявшись за дверную ручку… Стоило только дёрнуть дверь на себя, как в голове что-то звякнуло, как сотня вон, упавшая на бетонный пол.

— Мама, я пошла к Суён, мы сходим в кино, потом в кафе и сразу же домой…

Голос, что звучал в голове, явно принадлежал Ынён — она не могла ошибиться, это был ее собственный голос, без каких-либо сомнений.

— Суён! Не надо!

Оглушительный крик, такой, будто бы он звучал со всех сторон, заставил закрыть уши руками.

Ынён рухнула на колени, в голове расплывались образы, никак не складывающиеся в картинку, точно как свежие чернильные кляксы, размываемые водой. Она зажмурилась, с силой надавив ладонями на уши, так сильно, что стало больно.

Внутренний голос продолжал надрывно кричать:

— Суён! Нет! Не надо! Стой!

Тело одеревенело, пальцы на руках и ногах болезненно скрутило. А потом пришло облегчение… Теплое и мягкое как облако чувство, отчего-то ужасно знакомое.

— Все хорошо, ты скоро проснешься от этого кошмара, только не покидай меня…

Голос, что прозвучал в голове и казался таким знакомым, будто она слышала его каждый день все эти десять лет сна.

Ынён открыла глаза и с диким, почти поросячьим визгом оттолкнула от себя Сынона, который почему-то обнимал её.

— Мама, я клянусь тебе, он меня домогается! — выкрикнула она и устремила взгляд на родителей, которые так радостно улыбались, точно это был один из самых счастливых дней в их жизни.

Решив не закидывать их вопросами, Ынён составила в голове чек-лист важных вещей, третьим пунктом в котором было избавиться от вечно улыбающегося Ю Сынона.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1