Глава 1: Сага о Последствиях

***

Ветер трепал сухие ветви серых деревьев, ноги медленно ступали по сырой мягкой грязи. Отряд плелся на площадь, куда совсем скоро прибудет великий Орм Грозный, конунг здешних земель. Шли, толкались, да взволнованно озирались по сторонам. Для кого-то эта встреча была первой, для кого-то – нет. Для кого-то она не значила совсем ничего, а для кого-то – могла стать роковой.

Цвия затесалась в конце небольшой колонны, боясь случайно оказаться впереди, на видном месте. Неподалеку от нее плелись Альрик, Флок и Ульвар. Первый отчего-то был полон энтузиазма и тихой восторженности, словно шагал на встречу не с конунгом, а с одним из самых настоящих асов. Второй был на удивление чересчур безразличен, словно его и вовсе не касалось все происходящее. Третий же волочил ноги, как старая кобыла перед последним вздохом, казалось, будто даже пленники на собственную казнь веселее прутся. Плечи Ульвара были опущены, о вечно гордой и прямой осанке можно было даже не вспоминать. И в этом они с Цвией были схожи.

– Что с лицом? – натянув ухмылку понаглее, толкнула она в бок соратника. Хотелось отвлечься, а небольшая перепалка с конунговым сынком этому бы отлично посодействовала. – Выглядишь хуже дохлого барана.

Парень лишь лениво покачнулся, продолжая идти дальше. Казалось, если бы девушка толкнула его посильнее, он бы запнулся, упал, да все равно даже бровью не повел. Ульвар мрачно поднял нос, а затем тихо, не поворачивая головы, ответил:

– Ждать от отца чего-то хорошего, все равно, что снега летом. А потому даже тебе его приезд может выйти боком.

Дьяр усмехнулся. Ответ был не самым веселым и совсем не похож на шутку. Более того, Ульвар сам того не ведая, уколол ее в самое уязвимое место: как раз таки ей этого приезда опасаться стоило больше остальных. Медленно, но верно ухмылка сползла с тонких губ, а ноги непроизвольно замедлились. Легче не стало.

Замедлившую шаг Цвию обгоняли все новые и новые берсерки, пока в ее спину не уперлась большая холодная ладонь.

– Он прав. Если облажаешься, тут форинг тебе помочь уже ничем не сможет. Помалкивай, и все будет в порядке, – пробормотал над самым ухом Ивар, подталкивая вперед.

Цвия успела лишь озабоченно взглянуть на наставника, прежде чем идущие впереди люди начали останавливаться и выстраиваться в ряды. Во рту вдруг пересохло, а руки и ноги бросило в холод. Мурашки пробежали по коже, когда девушка оглянулась и увидела, сколько людей пришло посмотреть на Орма Грозного. Кажется, собрались все: и берсерки, и женщины, помогавшие в быту. Даже маленький Мане крутился вокруг своего отца, стоящего строго по центру.

Прождали они недолго. Через какое-то время послышалось ржание лошадей и топот копыт. Два молодых парня подбежали к воротам и стали их раздвигать. Тяжелые бревна поползли по снегу, выворачивая наружу мокрую грязь. А затем появился он, конунг. Орм Грозный собственной персоной.

Он был не один. Его окружала толпа ярлов и личное войско. Все были на лошадях, однако черный силуэт посередине выделялся сильнее всего. Прождав пару мгновений, вероятно, оценивая публику, конунг дернул за поводья, и его вороной конь двинулся во двор, на площадь.

Конунг и вся его свита перемещались медленно, слишком плавно. Это начинало раздражать. От них разило надменностью и богатством. Спокойно сползая со своих красивых дорогих лошадей, они чванливо смеялись, оценивая место, в каком оказались, и людей, встречавших их прямо сейчас. На ногах Цвии сырели дешевые башмаки, а прибывшие гости могли похвастаться теплыми новыми сапогами с большими блестящими шпорами. Ее тело мерзло, а они хищно улыбались, выглядывая из-под пышных и густых воротников своих шерстяных плащей.

Последним спустился Орм Грозный. По какой-то причине, для этого ему понадобилась помощь высокого, очень крепкого телом парня. Тот молча и без просьб, словно надрессированный, стал опорой для своего господина. Конунг спрыгнул с коня, выпрямился, а затем достал из-за пояса красивую, с почетом выструганную из темного дуба трость.

Совсем рядом с девушкой послышался тихий прерывистый выдох. Это был Ульвар. Видимо, для него визит отца был, как и для Цвии, поперек горла. Неясно только одно: чего же так боится молодой берсерк?

– Мы рады приветствовать вас в нашей скромной обители! – звучно, с улыбкой на лице начал Оддманд.

– И я рад снова оказаться в здешних местах, – на удивление, приятно и так же бодро ответил Орм Грозный.

Затем пошла череда пустых речей, представлений. Дьяр был увлечен разглядыванием прибывшей толпы. В лагере хоть и раньше было шумно, но сейчас гомон спокойных голосов девушку раздражал втрое больше. И зачем столько лишнего народа?

Видела конунга Цвия впервые. И ей хватило всего пару мгновений, чтобы понять, на кого же из родителей Ульвар больше похож. Лицо почти один-в-один, вот только украшали его другие шрамы и темная длинная щетина, а брови были гуще, но светлее. Волосы, тронутые сединой, собраны в аккуратную косу. А глаза, как будто совсем неживые, отчего даже просто смотреть на него было жутко.

Свою пламенную речь конунг закончил приглашением на пир. До него, конечно, еще предстояло дожить, однако пустой женский желудок это несказанно порадовало. «Наверное, там будет еда вкуснее и дороже той, что мы обычно здесь едим, раз в десять. Наемся до отвала!» – вдруг довольно усмехнулась сама себе Цвия, позабыв обо всех нависших над ней проблемах и трудностях.

Закончив с формальностями, берсерки принялись разбредаться по своей территории, а прибывшие гости стали заботой исключительно форинга. Довольная тем, что все наконец закончилось, Цвия с улыбкой прислушалась к шуткам отряда, беспечно направляясь обратно в барак. Сейчас их ждал скудный обед, а затем тяжелая тренировка, после которой и был назначен пир в честь конунга. Позабывшая обо всех проблемах, девушка оглянулась на оставшегося стоять в одиночестве Ульвара и помедлила.

– Эй, идешь? – уголки губ были искренне приподняты: Харальд довольно забавно негодовал по поводу того, что ждать пира еще целый день.

Темноволосый молча и как-то отстраненно обернулся на Дьяра, но так и не вымолвил и слова. Отряд уходил все дальше, а девушка все равно ждала хоть какого-нибудь ответа, пока не заметила приблизившегося высоченного воина. Того самого, что помог Орму Грозному спуститься с коня. Высокий, крепкий, тихий. Он выглядел по-настоящему опасно, а потому ей вдруг стало дурно, стоило ему взглянуть на нее в ответ. Молчаливый, долгий взгляд темных, почти черных глаз. Он был чем-то похож на Карсона. Вот только Карсон не пахнет смертью.

– Я задержусь.

Коротко, сухо, словно прогоняя, ответил Ульвар. И, по правде говоря, этот ответ девушку очень даже устроил, подарив возможность покинуть место сомнительной встречи в то же мгновение.

Цвия развернулась и быстро переставляя окоченевшие ноги, поторопилась за удаляющимися спинами отряда. Что-то тянуло ее обернуться, но она не смела. Сердце чувствовало угрозу. Обернусь – запомнят. Вот только сердце было неправо. Ее уже запомнили.

***

Спустя полдня, уставшие, голодные, но в свежей одежде и с большим предвкушением, отряд Дьяра, с Иваром во главе, шумной компанией шел на долгожданный ужин. Новобранцы громко обсуждали, какие же блюда там могут их ждать и, заливаясь слюной, поглядывали на загадочно улыбавшегося наставника. Поворот, еще один, и еще – застолья нигде нет.

– Пришли, – подытожил Ивар и обернулся к удивленным лицам.

– А где…? – растерянно оборачиваясь по сторонам, спросил Харальд.

– Столы в том сарае, скамейки там же, если не хватит, можете вон, у дома форинга взять, но потом верните обратно, – сначала указав на тот самый сарай, а потом сложив руки на груди, улыбнулся довольный парень.

– Какой еще сарай? Нам пир обещали, – прошипел голодный Дьяр.

– А что ты ожидал, что старшие тут все обустроят ради вас, молодых, а вы придете уже на все готовенькое?

Недовольно хмыкнув, Дьяр сложил руки на груди подобно блондину.

– А может нам еще и харчи самим готовить придется?

– Во-во, – поддержал Харальд мысли Дьяра, встав к нему бок-о-бок.

***

– Нет, ну, знаешь, это ведь даже хорошо, Дьяр. Сейчас все быстренько расставим, заранее выберем места порыбнее, в самом центре, еще радоваться будешь, – подбадривал приятеля рослый бородатый берсерк.

– Ага, уже начинаю, – сдавленно выдохнула девушка, помогая собеседнику нести тяжеленную лавку альнов так десять в длину.

Глухо бухнув ее на нужное место, девушка, тихо вздыхая и пыхтя, принялась разминать уставшую поясницу. А неподалеку стоял и ухмылялся Ивар.

Отряд не с большим удовольствием быстро расправился с подготовлением места. Пока одни начинали украшать площадь, другие принялись носить благоухающие сочные блюда. Горячие тарелки так и мелькали у довольных лиц новобранцев. Не изменяя себе, Харальд с Дьяром с заговорческими улыбками подготавливали себе поляну поаппетитнее: мяса, да побольше: жаренное, варенное, тушеное, копченое – все, что выглядело самым дорогим: какие-то заморские приблуды, неизвестные яства и свежие ягодные компоты.

Когда наконец и с этим было покончено, Ивар довольно оттолкнулся от стены и пошел за форингом. По пути в дом он выцепил из ликующей толпы Матиаса, а затем отвел в сторону, чтобы что-то сказать. После безразлично отстранился и скрылся за дверью хижины Оддманда.

Новобранец, обозленный секретной новостью, вспыхнул, громко выругался, привлекая к себе всеобщее внимание.

– Фуфлыжники поганые! – не стесняясь эмоций, выкрикнул он в сторону дома, а затем недовольно поторопился к столу, приближаясь к Дьяру.

– Что случилось? – засуетились остальные.

«Пожалуйста, великий Один, не говори мне, что сейчас нас так же нагло выпроводят спать», – про себя взмолилась напуганная девушка.

– Я все еще наказан и недостоин находиться за одним столом с Ормом Грозным! – фух, пронесло.

Дойдя до Дьяра, Матиас со всем своим пренебрежением набрал в горло побольше вонючей слюны, а затем со всей душой харкнул в самое аппетитное блюдо на столе. Воины спохватились, обозленные поступком новобранца, не дай Моди, сейчас пойдет по всему столу. Однако этого не произошло. Сердито задев плечом парнишку, Матиас еще прошипел себе под нос пару ласковых, а затем скрылся во тьме.

– Говнюк, – пробурчал Харальд, подходя к девушке.

Глядя на противно растекающуюся по жареному мясу мутную жижу, пара берсерков молчала, думая о чем-то своем, пока за спиной не скрипнула дверь. Идут.

***

Совсем скоро все гости заняли свои места: Орм Грозный с его приближенными уселись в самом центре стола, на подготовленную Цвией и Харальдом полянку, по обе стороны от них расселись старшие берсерки. А для новобранцев остались лишь места по краям, куда девушка ставила самые непримечательные блюда. С черной завистью, парочка таращилась на аппетитно уминающего мясо Орма Грозного, пока его рука в дорогих перстнях не наколола сочный кусок из той самой злосчастной тарелки с жаренным мясом. Неловко отвернувшись, девушка поспешила взглянуть на сообщника. И он все видел. Сдержанно подняв деревянный бокал, Харальд поджал губы:

– За Матиаса.

– За Матиаса, – поддержал Дьяр, пусть и пустым кубком.

А затем, довольно улыбнувшись хоть какой-то еде, мужики накинулись на яства с особенным аппетитом. Цвия же взяла в руку вилку, а затем замерла, изучая блюда. Однако, думала она совсем не о том, чем бы полакомиться в первую очередь. «Ульвар, засранец, пропал на целый день, а мне думай, что там с ним могло случится, – хмурилась она. – Отец-то с Фридой тут, а ты? Живой хоть?»

И, словно прочитав чужие мысли, на девичье плечо легла большая горячая ладонь. Удивленно обернувшись, девушка едва сдержала подступившую к губам улыбку.

– Где тебя носило так долго? – проронила она, а затем стыдливо прикусила язык. А какого драугра конунгов сынок должен перед ней отчитываться?

– Семейные посиделки, – хмыкнул с иронией парень.

Было отрадно видеть его таким… обычным. Внутри начинало рождаться приятное тепло: словно застолье началось лишь сейчас.

Ульвар переступил через скамейку и сел рядом с девушкой: все еще избегая лишнего внимания со стороны гостей и конунга, она сидела крайней, рядом с мало знакомым ей берсерком. Новобранец подсел ближе, а затем, занимая позицию поудобнее, раздвинул пошире ноги, случайно задевая своим коленом ее. Мурашки пробежали по пояснице, однако ни девушка, ни парень с места не сдвинулись, цепляясь за это невинное прикосновение всеми силами.

– Как прошла сегодняшняя тренировка? – уверенно спросил парень, разглядывая стол, на деле вдруг застеснявшись взглянуть на соседа.

– Обычнее некуда.

– Значит, опять был одним из худших? – хмыкнул Ульвар. Не сдержался, взглянул.

– По зубам не хочешь? – холодные, но такие красивые глаза презрительно сузились.

– Хочу. Ударишь?

Цвия промолчала. Сейчас ей хотелось вдоволь набить свое пузо, а не чужую физиономию. А потому тихо хмыкнула и отвернулась.

– Обойдешься.

И под внимательным мужским взором, девушка взяла кусок самого настоящего мяса, да пожирнее. Душа пела, слюни текли, да все равно было худо: здесь она ест как не в себя, дурью мается, а где-то там ее родители сводят концы с концами, думают, как бы Агне прокормить, да самим пообедать.

– Ты каждый кусок будешь оплакивать, перед тем как съесть?

– Ха-ха, – хмуро буркнул Дьяр, а затем с удовольствием запихнул себе в рот мясо.

Ульвар же взял со стола кувшин и наполнил стоящий перед ним деревянный кубок холодным сладким брусничным морсом. Затем подал Цвие. Та по-домашнему приняла его из руки парня, касаясь своими кончиками пальцев его. Украдкой проследила за лицом соседа, но тот даже не обратил на это внимания, наливая сок уже во второй бокал. И в груди вдруг стало так приятно от этого странного чувства родства.

Цвия и не заметила, как быстро изменилось ее отношение к Ульвару. Теперь он не был для нее чужим человеком. И если бы вдруг тот обратился к ней за помощью, она бы обязательно ему помогла. Если бы понадобилось защищать его честь, она бы защищала со всем духом. Если бы пришлось стать одной командой, она была бы ему лучшим союзником.

Словив себя на странной мысли, девушка привычно нахмурилась, сделала парочку глотков приятного напитка и довольно облизала горячие губы.

– Вкусно? – с добром спросил берсерк так, словно бы все стоящие перед ними харчи были приготовлены его руками.

– Теперь я начинаю понимать, почему ты с такой неохотой ешь здешнюю стряпню. Если бы я с детства питался так же, в жизни бы на грибную похлебку не согласился.

Ульвар лишь криво улыбнулся, а затем отвернулся, осматривая стол на наличие других знакомых ему вкусностей. Хотя, на самом деле, ему нужно было немного передохнуть: блестящие губы товарища были изогнуты в уже привычную немного хамоватую улыбку, толкая сына конунга на всякие безрассудные грязные мысли.

И, о чудо, на краю стола стояли сочные тефтели из оленины – такое любимое им в детстве блюдо. Он довольно взял в руки тарелку и повернулся к Дьяру.

– Если хочешь попробовать что-то действительно стоящее, то следовало начать с этого.

– Я не люблю вареное мясо, – брезгливо поджал губы парень.

– Это тушеное, балда.

И не спрашивая разрешения, Ульвар положил одну большую тефтелю себе и одну Дьяру. К слову, соседу досталась самая красивая и сочная тефтеля, случайно ли?

С сомнением взглянув на мясной шарик, Дьяр задумчиво ткнул в него два зуба железной вилки. Горячий мясной сок вытек на глиняную тарелку. Чуть расковыряв мясо, девушка разглядела внутри немного жаренных лисичек. Скептически понюхав кулинарное изделие, Цвия все же запихнула его себе в рот. Соленый, сочный мясной комок таял на языке, а пряные грибы, покрытые легкой медовой корочкой, приятно тянулись на зубах. Быстро прожевав тефтелю до конца, Дьяр потянулся за добавкой.

С удовольствием рассматривая приятеля, Ульвар тоже решил наконец полакомиться приготовленным мясом, а затем, заметив исчезновение уже третьего шарика в бездне рта соратника, усмехнулся и поинтересовался:

– Ну как?

– Гарм меня дери, у медовых лепешек появился конкурент, – с набитым ртом простонал Дьяр.

– Доедай остальные, пока другие не приметили.

– А ты? – проглотив остатки, напряженно уточнила девушка.

– Думаешь, вкуснее этих тефтель здесь ничего нет? – есть и прямо сейчас молчит, хитро улыбаясь парню. – Есть куча других яств в разы лучше. Я просто жду, когда ты наешься до отвала, чтобы взяться за главное блюдо вне конкуренции.

Ульвар улыбался. И только боги знали: он бесстыдно лукавил.

– Ну и сиди, а пока будешь ждать, я все сам съем.

Губы блестели, нелепо перепачканные в соленом соку, а Дьяр того будто совсем не замечал, болтал без умолку, ленясь просто протереть их ладонью или облизать. Рот наполнился горячей слюной, Ульвар сглотнул ее вместе со всеми дурившими голову мыслями, не силясь на этот раз противостоять желанию продолжать бездумно таращиться туда, куда не следовало бы бравому воину.

Заметив, что собеседник скорее просто хмуро на нее косится, вместо того, чтобы поддерживать беседу, Цвия неловко умолкла, а затем отпила из кубка морс, продолжая молча поглощать яства. А Ульвар только вздохнул, глядя на свою чашку в руках невнимательного соседа, перепутавшего бокалы.

Стараясь разбавить неприятно повисшее между ними молчание, Ульвар улыбнулся.

– Один только минус в этих тефтелях – после них живот крутит просто нещадно. От одной еще ладно, ничего не будет, но от четырех…

Мгновение, и заинтересованная улыбка сменилась на холодный немой ужас. Не выдержав, парень хохотнул, отбирая свой кубок.

– Шучу, балда, – поменяв местами деревянные чаши, сын конунга придвинул Дьяру ту, из которой он выхлестал половину, а себе – полную.

– С чего хохочешь?

Живой, задорный голос Флока непрошено вклинился в беседу. Новобранец нагло влез по другую сторону от Дьяра, заставляя того придвинуться еще ближе к Ульвару. Бедра воинов затерлись друг о друга. Если мгновением ранее парень был готов проклясть беспардонного берсерка всеми известными проклятиями, то сейчас всю его голову забил этот на удивление не такой уж и костлявый зад Дьяра. Тревожные молнии побежали по телу.

– Двигай свою задницу, волчара.

Весело шлепнув застывшего соседа по ноге, прошипела Цвия. Опустив голову, конунгов сынок едва сдвинулся в сторону, не прерывая такой приятный контакт горячих тел полностью.

– Ого, как много всего вкусного, – хищно скалясь, пробормотал Флок.

– Где тебя носило? – недовольно зашипела девушка. Развернувшись к новому собеседнику лицом, а к Ульвару спиной, она продолжила: – Запропастился куда-то, знаете ли, а потом пришел на все готовенькое.

– А ты как всегда ноешь. Пятачок бы хоть вытер, – брюнет лизнул подушечку своего большого пальца, а затем потянулся к девичьему лицу. Дыхание сперло, Ульвар замер в непонятном оцепенении, однако его опасения оказались напрасны: мужскую ладонь со звонким шлепком отвергла женская.

– Сам справлюсь, – а затем, вытерев жирные губы рукавом, Дьяр уткнулся обратно к столу, хмуро осматривая остатки необычных яств.

Флок, молча прищурившись, смирил девушку хитрым взглядом, задумчиво прикусив в непонятном жесте нижнюю губу, а затем глянул на все косившегося на него Ульвара. Пойманный с поличным, парень тут же скучающе увел хмурый взгляд. В горле сохло, а потому он схватил свой кубок и отпил кислого морса. Дьяр, закончив с изучением стола, тоже лениво коснулся своего кубка… или не своего?

– Эй, ручонки от моего бокала убрал, – потянулся за своим напитком парень.

– С чего бы он твой? Вон тот, обслюнявленный по бортам – твой. А из своего я еще ни разу не пил, – не выпуская чашку из рук, раздраженно брякнул Ульвар.

– С хрена ли этот полупустой мой-то? Я свой ставил сюда.

– Ой, ты поплачь еще, – скучающе обернувшись, пробормотал себе под нос берсерк. Если честно, на эти жалкие чашки ему было абсолютно все равно. Все, чего он желал: держать внимание Дьяра на себе. Боясь, что сосед вновь отвлечется на кого-то другого, парень был готов нести любую чушь.

Оскорбленная такой глупой безразличной фразой, девушка нагло оторвала чужой кубок от чужих губ, накрыв своими пальцами чужие, а затем, глядя прямо в душу, облизала деревянный борт бокала по кругу. После – гордо улыбнулась, выпрямилась, взяла в руку второй и чокнулась о кубок Ульвара.

Невидимая сила сжала все его внутренности. А потому, ведомый этой же силой, он отвернулся к девушке боком и демонстративно прошелся кончиком своего языка по влажному следу. Затем сделал парочку глубоких глотков и вернул кубок обратно на стол.

– О ужас, не сработало, — безразлично молвил парень.

– Балда, – тихий хрип – все, на что теперь была способна до жути смущенная девушка.

С глухим стуком она вернула свой бокал на стол, совсем позабыв сделать хоть один глоток, а затем отвернулась от конунгова сынка.

– Ссоритесь точно две маленькие фрекен, – хмыкнул Флок с набитым ртом. – Не зря подсел.

Цвия лишь тихо вздохнула, а затем опершись локтями о край стола, прогнулась в спине, словно дикая кошка, и осмотрела медленным любопытным взглядом всех присутствующих. Глаза плыли от лика к лику, от очей к очам, пока не встретили черные, такие темные и проницательные. Взгляд, предзнаменующий скорую смерть.

Чересчур испуганная девушка инстинктивно отвернулась сначала к поедавшему какую-то стряпню Харальду, затем к странному серому пюре, а после, вновь к тем самым глазам. И вновь неудача: они все еще смотрят.

Ссутулившись, девушка спряталась за довольной физиономией Флока, а затем вопросительно глянула на Ульвара. Тот испуганно поднял на нее взгляд, изучая мгновением ранее такой интересный… шов туники на пояснице соседа, а затем, поджав губы, чуть наклонился к ней, предотвращая все лишние вопросы, подводя ее к сути. Цвия странно замялась, затем все же приблизилась к его уху.

– Кто сидит по правую руку от твоего отца?

– Лундвар. Мой старший брат, – взгляд парня потух, мысли о брате не приносили ему никакого удовольствия. – Почему спрашиваешь?

– Выглядит так жутко, да пялится на меня постоянно.

– Будь с ним осторожнее. Не то, чтобы тебе что-то угрожает. Просто обычно тебе не нужно стараться, чтобы набраться проблем.

– Да понял я, – недовольно буркнула девушка, а затем еще раз украдкой бросила взгляд на этого… Лундвара.

Жуткий холодок пополз по затылку, когда она увидела пустое место рядом с улыбающимся гостям Ормом Грозным.

***

Когда конунг наконец встал из-за стола, трапеза была окончена. Гости принялись разбредаться кто куда, а новобранцы – убирать все, что с таким старанием расставляли пару часов назад. Какое-то время Цвия носила лавки в компании Флока и Ульвара, пока последнего не окликнул грубый мужской голос. Лундвар. Но на этот раз, в отличие от утра, парень не так переживал за встречу со своим отцом.

Остановившись у сарая со всяким барахлом, приятели решили попрощаться друг с другом, ожидая, что их разлука будет не короче предыдущей.

– Наслаждайся уборкой, Дьяр.

– Удачи, балда, – улыбнулась девушка, глядя ему прямо в глаза.

Расходиться совсем не хотелось. Вечер был чересчур хорошим, чтобы заканчиваться вот так. Но сыну конунга нужно было идти, и они оба это понимали. Мужские губы едва приоткрылись, да так и не решились сказать чего-то нового. Лишь сжались в мягкую улыбку.

Ульвар ушел и совсем скоро скрылся за поворотом, а девушка еще какое-то время молча вглядывалась во мрак улицы, надеясь хоть что-то рассмотреть. А на лице ее была робкая смущенная улыбка.

***

– Что же это получается, Ульвар? – кулаки были сжаты до побелевшие костяшек. Глаза смотрели в одну точку не моргая. — По-твоему, конунгу лестно слышать о своем сыне такое?

Очередной взмах тонкого деревянного кейна – и на спине юного берсерка появляется новый розовый след. Помимо тихого свиста трости, слышался лишь раздражающий слух скрип зубов. После очередного удара, Орм Грозный выпрямился, всмотрелся в сосредоточенное хмурое лицо собственного сына, но не увидел ни капли боли, к своему разочарованию и маленькой доле гордости.

– Матиас лжец.

– Молчать! – моментально перебил Ульвара крик отца.

Тот лишь сжал зубы, сам не понимая, как они ещё не раскрошились. Ноздри отца раздувались, тело тряслось от гнева и отвращения. Ульвар позволил себе взглянуть ему в глаза лишь на секунду. Этого хватило: в порыве ярости конунг схватил своего сына за челюсть и грубо дернул на себя, желая видеть его глаза. Но Ульвар все равно скучающе увел их в сторону.

– «Лжец»? А вот твои воркования за столом с этим сопляком говорят об обратном, – послышался тихий злорадный голос брата со стороны.

– Я спрошу ещё раз, а ты постарайся ответить правильно, — отец взмахнул кейном перед лицом сына. Издалека такая красивая дорогая дубовая трость вблизи выглядела обычной старой палкой. Кажется, вещи, окружающие человека с детства должны быть для него чем-то особенным, родным. Но только не в этом случае. – Десять ударов тебе, или… пять ему?

Ульвар молчал. И дело уже было не столько в благородстве, сколько в личной злости на отца. Годы идут, а наказания нисколько не меняются. Да и правильного ответа на этот вопрос, если честно, нет. Вероятнее всего, что сейчас, что в детстве: если отца убедить не выйдет, наказание получат оба.

– Смотри мне в глаза и отвечай, – Орм Грозный нетерпеливо дернул рукой, царапая драгоценными перстнями лицо своего сына. Пересилив себя, Ульвар двинул желваками, а затем наконец взглянул в такие холодные злые отцовские глаза. Кажется, даже его враги не встречались с таким презрением, что сейчас лицезрел новобранец.

– Я не позволю, из-за какого-то брехуна, мучить своего товарища, поэтому как берсерк я…

– Да какой ты берсерк! – крепче сжав лицо сына, прошипел Орм Грозный, а затем брезгливо оттолкнул Ульвара. Получилось. – Ты никто. Обуза, пятно на чести нашей семьи. Все это, – он обвел взглядом сына, а затем продолжил: – ни о чем. С твоей жалостью и слабостью, тебе не стать ни хорошим берсерком, ни достойным наследником.

Оскорбления летели в хмурое лицо воина. Брызжа слюной, отец краснел от ненависти, забывая иногда делать вздохи. Ульвар к своим годам уже приноровился игнорировать отцовские вспышки ярости. Несмотря на внешнюю злобу и разочарованность, сейчас сын конунга испытывал облегчение: слова, как гной из старой раны, уже во всю лились противным потоком, а значит — самое страшное уже позади. Сейчас старик выдохнется, ещё чуть-чуть побурчит, а затем прогонит сына с глаз долой.

– Равнялся бы на Лундвара, ещё хоть что-нибудь из тебя можно было бы вылепить. А сейчас мне просто жалко на тебя смотреть, Ульвар. Если я ещё хоть раз услышу о том, как ты чуть ли не милуешься с каким-то пацаном, знай, парой ударов это не обойдется, – указывая на сидящего в углу с гордой улыбкой Лундвара, закончил Орм.

– Да, отец, – последнее, что сказал Ульвар.

Он опустил взгляд, а затем, отвернувшись, сердито направился к двери.

– Лундвар! А ты прекрати бездельничать и заниматься не пойми чем. Мы сюда не прохлаждаться прибыли, не забывай.

***

Ульвар вылетел на улицу, с громкой отдышкой. Хотелось выть, рычать, плакать – ну почему? Почему все это происходит именно с ним? Сердце колотилось, к сожалению, он был бы совсем не против, чтобы оно наконец остановилось. Дало отдохнуть. Все равно, чтобы он не делал, все не так. Зачем же продолжать мучиться?

Кулаки чесались, жутко чесались. Хотелось найти Матиаса и разорвать на мелкие кусочки. Или просто вырвать гнилой язык с корнем, да повыбивать все зубы. На крайний случай просто – тихо и мирно отсечь голову.

В чем же дело? Все до банального просто: уйдя с застолья, Лундвар решил прогуляться до барака их отряда, да поболтать наедине с загадочным новобранцем, успевшим насолить форингу настолько, что того не впустили на празднование в его же честь. И этим кем-то оказался Матиас, с удовольствием рассказавший и о медовых лепешках, и об общей зубной щетке, и о сомнительной дружбе конунгова сынка с каким-то оборванцем.

Проносясь мимо хижин, Ульвар не мог остаться незамеченным. Озадаченные гости оборачивались ему в след, противно нашептывая друг другу разные сплетни. И мимо Ивара берсерк тоже не сумел проскочить. Говоривший до этого с высокопоставленным ярлом, наставник глубочайше извинился и выдвинулся следом, уже заранее понимая, к кому он может мчаться. «Лишь бы не эта бедовая опять чего натворила», – молил про себя блондин.

В это же время в бараке царила приятная домашняя атмосфера. Небезразличные новобранцы пожалели соратника, да набрали целую миску вкусных яств Матиасу. Тот неискренне улыбался окружившим его берсеркам, да с аппетитом угощался мясом, бросая время от времени ехидный взгляд на Дьяра. Тот же, в свою очередь, воздержался от шумной компании, наблюдал за всем со стороны, лежа на своей полке, да поджимая время от времени ноги, вспоминая волнующие моменты с застолья. Вспоминая Ульвара.

И, кажется, не зря. Дверь в барак угрожающе отварилась, да так, что чуть не слетела с петель. Не обращая ни на кого внимания, Ульвар двинулся в вглубь комнаты, где и сидел окруженный бойцами этот подонок. И Матиас понял, что произошло. Он аккуратно поставил тарелку с яствами на стол, а затем, хитро щурясь, самодовольно поднял лицо на рассерженного сына конунга. Однако, вместо каких-то обиженных обвинений он получил крепкий и молчаливый удар кулаком в челюсть. Один, затем второй следом, куда уже получалось. Когда все поняли, к чему все ведет, повскакивали с коек и принялись разнимать двух болванов. Цвия спрыгнула со своей верхней полки и вцепилась в плечи Ульвара. Принялась оттягивать. Матиас тоже не церемонился, отвечал, как мог, правда, Ульвар успел его уже хорошенько приложить, а потому выходило хуже. Не жалея себя, девушка оттягивала друга за плечи, за что и сама ловила неприятные толчки локтями то по рукам, то по макушке.

– Да что вообще на тебя нашло?! – не сдержавшись, взвыл Дьяр.

Услышав его голос, Ульвар наконец оторвался от Матиаса, но лишь для того, чтобы обернуться и грубо оттолкнуть его изо всех сил от себя. В силу того, что подобной злости в свою сторону Цвия не ожидала, девушка попятилась, упала на спину, а затем, не веря своим глазам вылупилась на Ульвара испуганно и обозленно. Словно все это время они двое шли друг другу на встречу, ошибаясь, сопротивляясь, но продолжая сближаться. И вот, в момент, когда казалось, что парень примет протянутую девушкой руку, он оттолкнул ее на сотни, нет, на тысячи верст от себя.

– Чего прицепился ко мне как ненормальный?!

Она смотрела на него снизу-вверх, как обычно смотрят псы на рассерженных по какой-то причине хозяев. Сердце болезненно обливается кровью, обида пожирает мозг, а душа все равно не верит, это все ошибка: обознался, перепутал, не его хотел оттолкнуть. Не «Дьяра».

Она не моргала, боялась упустить испуг на лице приятеля. Хотелось вцепиться ему в ноги, чтобы образумить, но она лежала и молчала, затаив дыхание. И немного отдышавшись, он внимательнее и уже серьезнее взглянул в ее глаза. Чувства, осознание, сожаление – все нахлынуло на Ульвара разом. Он сделал очередной глоток воздуха, а затем отвел взгляд в сторону.

– Тошнит от всех вас, – прошептал он себе под нос, обступая Дьяра.

Альрик первым схватил девушку под руку, помогая подняться. Вслед за ним подорвались и некоторые остальные, однако она, как безвольная кукла, лишь повисла в их хватке. Растрепанные волосы упали на лицо, вгоняя его в тень безразличия и тишины. Как только Дьяр поднялся на ноги, дверь опять распахнулась. На пороге показался хмурый Ивар. Однако уже было поздно. Ульвар покинул барак, намеренно задевая наставника плечом, а тот, игнорируя дешевую провокацию, взглянул на отряд, оценивая масштабы проблемы: у Матиаса разбито лицо, все переполошены, Цвию держат под руки.

Тихо вздохнув, он уже открыл было уста, чтобы задать очевидный вопрос, как на выход двинулась и девушка. Схватив за локоть, Ивар недовольно остановил Дьяра. Тряхнув его плечо, он заставил «парня» поднять лицо. И тогда он замер, поглощенный чувством неловкости. На него безжизненно смотрели холодные как лед глаза, вот только сейчас этот лед таял, заставляя сердце сжиматься от боли и сострадания. Отпустив девушку, он и сам обернулся к выходу, напоследок все же обратившись к отряду:

– Харальд, Флок, отвести Матиаса к Адамине. Остальным – оставаться здесь, и только попробуйте еще хоть что-нибудь подобное учинить. Много лишней энергии, и не знаете на кого ее выплеснуть? Я устрою вам отличные тренировки, после которых вы не то, что драться, вы ложку похлебки в руке держать еле будете.

***Конец первой главы.