Глава 6: Суицид

Восемь лет назад.

— Парень, ты в своем ли уме? — начальник отдела был в ужасе. — Ты знаешь, что это сын Лорда? Ты знаешь, что с тобой сделает его папаша? Ты вылетишь из «Сапфира» и даже я не смогу тебе помочь! Отступись! Напугай этого напыщенного гуся. Пусть откупится от жертвы деньгами. Они сами всё уладят.
— А насильник пусть на свободе гуляет?
— Да ты пойми, всё не так просто…
— Это точно! Девочке сколько? Четырнадцать лет! И вы мне предлагаете отпустить негодяя? — начальник отдела побледнел. Он работал уже двадцать пять лет. Человеком был честным и справедливым, но слишком много в жизни видел. Предшественник Льюиса Грина был опытнее этого юноши. Умел уживаться с другими и нравится сильным мира сего, но связался с власть имущими и его убрали. Нет, не убили. Сделали хуже. Опозорили и выгнали из управления. Он застрелился, пенсии страховки его семья лишилась, хорошо, что коллеги не бросили. Помогали вдове.
— Нет! Я не отступлюсь! Ублюдок сядет!
— Нет, ты всё-таки ходячий суицид. Я тебя предупредил. Санкцию на арест я подписал. Материалы дела ты получишь и да поможет тебе Бог.

Льюис Грин посадил негодяя, посадил надолго. После этого на него началось давление, начиная от звонков по телефонам доверия и заканчивая угрозами в адрес семьи.
Последние смешили. Не было у Льюиса никакой семьи. Он был приютский сирота. С амбициями, умом, самодисциплиной. В одиннадцать лет он сдал продвинутый тест и стипендиатом поступил в один из престижнейших колледжей Великобритании.
Однокашники его сразу невзлюбили. По самым «объективным» причинам. Как смел этот приютский выскочка быть умнее сыновей некоторых наследных Лордов. Справедливости ради, надо сказать, с ним просто не хотели общаться. Он и не настаивал. Он вырвал свой шанс быть не разнорабочим или как милость мелким лавочником, и решил его использовать. Правда нелюбовь к богатым выскочкам сохранил и до сегодняшнего дня.
После того громкого дела к нему прочно приклеилась кличка Суицид. Он всегда брал дела, за которые другие боялись взяться. Он не боялся никого и ничего. Два раза его пытались убить, не получилось. Именно к нему сразу и отсылали людей, требующих справедливости. За шесть лет работы в Сапфире, он нажил множество врагов, но и обзавелся множеством полезных связей. Кто знает, может связи, и спасли его впоследствии от тюрьмы и позора. Казалось, удача сопутствует ему. Так оно и было, пока два года назад не подвернулось интересное дело.

— Эй, Суицид? Суицид! О чём задумался? — машина подъехала к особняку.
— Прошлое вспомнил, сейчас расскажу.

Все участники беседы сидели на кухне, Том чувствовал себя неуютно, но уходить не решился. Понял, что прятаться уже не выход и сама ситуация никуда не денется.
— Два года назад я служил в полиции, в отряде SCD — 2, подразделение «Сапфир». Меган удивлённо посмотрела на него. Такого она точно не ожидала. Перехватив её взгляд он грустно улыбнулся:
— Меня обвинили в служебном несоответствии и шантаже. Было заведено уголовное дело. Ересь полная, но закрыли в связи с недоказанностью. Я остался без работы, пенсии и жилья. Твой дедушка взял меня в свою службу безопасности, чтобы я потом проверял твоё окружение по старым связям.
— А почему на работе не восстановился? — не выдержал Том. — Обиделся?
— Нет. За недоказанностью, как правило, означает плохую работу прокуратуры. Восстановиться я мог бы, только если дело закрыто по причине непричастности. Ты не перебивай, история ведь напрямую с твоим делом связана.
— Как?
— Два года назад меня вызвали в одну из больниц….

Суицид вошел в маленькую палату надзорной психиатрии. На койке, привязанный ремнями лежал русоволосый кудрявый юноша. Голубые глаза его запали и смотрели на мир с тоской и отчаянием. Льюис был прекрасно осведомлён о причинах попытки самоубийства этого парня. Список травм и результаты освидетельствования говорили сами за себя, его изнасиловали. Теперь предстояло выяснить, кто это сделал.
— Эй, приятель, — тихо позвал Суицид. Юноша вздрогнул и посмотрел на него. — Я не опасен, — продолжил следователь, протягивая вперёд и показывая ладони.
— Уходите…
— Я помочь тебе хочу.
— Нет. Уходите. Я ничего не скажу. Это не ваше дело.
— Мне не надо ничего говорить. Врач тебя освидетельствовал. У нас есть результаты экспертизы. Мне нужно только имя.
— Нет. Он же меня….Нет.
— Я упеку его надолго. Он ничего тебе не сделает.
— Вы не представляете кто он. Он же и вас раздавит?
— Зубы сломает. Имя?

Парень назвал виноватого. Это был один из завсегдатаев фешенебельного ресторана, в котором он работал официантом. В этот раз звёзды не благоволили Суициду. Точнее противник попался не нахрапистый, а очень умный. Он не угрожал, не приезжал домой к детективу. Просто каким-то образом испарились все экспертизы, а через месяц юноша забрал заявление.
В день проведения служебного расследования у парня был такой вид, что становилось понятно, что его просто запугали.
Так я и оказался в охране. Спасибо друзьям за протекцию.

Дело принимало серьёзный оборот. Том сидел как громом поражённый, ему, оказывается, просто повезло. Марк эту историю знал. Поэтому не удивился. Шайтан фыркнул и предложил «убрать» проблему.
— Тихо. Теперь, во всяком случае, понятно, почему выбрал именно Тома. — Суицид был сосредоточен. — Теперь вы рассказывайте, что случилось?
Том побелел, затем начал краснеть, но отступать было некуда. Он вздохнул, спрятал лицо в ладони и начал рассказывать. Впервые без утайки он рассказал всё, что произошло с ним за последние полгода, начиная с того страшного приёма.
— Да, дела. Будем разгребать, — Суицид встал из-за стола. Том покачал головой:
— Нет. Не получилось тогда, не получиться и сейчас. Если бы я был один, тогда не страшно, но моя семья….
— Это для меня дело чести. Я всю жизнь пробивался наверх и отомщу тому, кто попытался меня уничтожить. Твоего согласия мне не нужно, просто не мешай. Понял?
— Да. — Глухо ответил Том.
— Вот и хорошо.

— Так, — сказала Меган, — хватит на сегодня. Ему уже пора отдыхать.
Том с благодарностью посмотрел на девушку, мысленно удивляясь, почему она всё-таки на него не злиться. Как она смогла так легко простить ему обидные слова. От этих мыслей его оторвал голос Суицида:
— Я вечером вернусь, возможно, с хорошими новостями. Ещё раз очень прошу, Том, не надо никуда уходить. Если ты пропадёшь, тогда неприятности начнутся у нас у всех.

— Мне не интересно, почему ты до сих пор не смог его найти? Вот за что ты берёшь такие деньги? — заказчик был раздражён. В голосе проступили стальные нотки.
— Если бы вы позволили мне привлечь полицию….
— Если бы полиция требовалась в данном вопросе, я бы поднял Интерпол. Ясно?

— Да. Я, пожалуй, послежу за его матерью. Рано или поздно он должен хотя бы прийти посмотреть на неё, или прислать кого-нибудь.
— Хоть за Папой Римским, но чтобы нашёл! И лучше живого! — трубку с остервенением повесили.

— Ну как? — поинтересовались у говорившего.
— Кисло. Знаешь, как говорят. Хочешь, чтобы было сделано быстро и правильно, делай всё сам.
— Как ты себе это представляешь? Только шума наделаешь, а вопрос нужно ли это?
— Тоже верно.
— Значит, будем ждать.

— Кто вы? — женщина была явно напугана.
— Я от Тома.
— Он жив? Где он? Что случилось? Почему…
— Я не могу всего рассказать. Он как-нибудь сам расскажет. Он жив и здоров. Вы не верьте, пожалуйста, в то, что вам наговорили.
— Я и не верила, но мне сказали, что если я буду его искать, то его могут посадить и очень надолго.
— Этот человек? — Суицид протянул фотографию.
— Да. Это он.
— Хорошо, если он придёт, о Томе вас не спрашивали.
— Это понятно.
— Да и вот ещё что. Напишите ему записку, ему приятно будет.

Когда Суицид уходил от матери Тома, то не обратил внимания на электромонтёра, ремонтировавшего светофор. А зря. Тот пристально смотрел вслед отъезжающему такси. Зря заказчик сомневался. Детектив был профессионалом своего дела.

— Держи, это тебе. — Суицид протянул Тому книгу и записку. Тот дрожащими руками открыл послание, и строчки поплыли у него перед глазами. Почерк матери он узнал сразу.
— Как?
— Просто сказал ей, что ты жив. Она не в курсе всей истории. Сам потом расскажешь при встрече.
— Спасибо. — Говорить стало как-то трудно.

Наступил вечер. Переборов себя, Том спустился на кухню. Меган возилась у плиты.
— Марк, блинчики хочешь, — она даже не повернула голову. — Готовить это так здорово. До тебя мне конечно далеко, но сказывается полное отсутствие практики. Я в тюрьме все книги по кулинарии прочитала, мечтала, что как только выйду… — Том деликатно откашлялся, понимая, что ещё чуть-чуть, и он услышит что-нибудь не предназначенное для его ушей.
— Простите, — Меган смутилась. — Чаю?
— Не откажусь. — Взяв чашку, и покрутив её в руках, Том продолжил. — Не держи в себе. Расскажи. Тебе легче будет, я только теперь это понял.

Меган наконец-то прорвало. Так странно. В нашей жизни иногда легче душу раскрыть перед чужими людьми, наверное, потому что нам безразлично их мнение, а они тебя не знают, и оценивать будут объективно. Вот и перед Меган был по-сути чужой человек. Проблемы решатся, они расстанутся и больше не увидятся. Это очень хорошо, не будет душевной боли.
Она вздохнула, и начала рассказывать. Рассказала, как была счастлива, когда поступила учиться на медицину. Рассказала про Новогоднюю вечеринку. Потом был арест. Как же ей было страшно в камере, она всё надеялась, всё ждала, что отец заберёт её. Ведь можно было выйти и под залог, но никто ей не помог.
Она рассказывала, как боялась всего. Как первый раз пронесла спиртное за периметр. Как училась выживать, как умеет, как возненавидела все праздники, потому что подарки от администрации тюрьмы были сущим издевательством. Транслировать семейные комедии людям, у которых и семьи-то нет, это надо додуматься.
А потом её освободили, Олдридж что-то мямлил. Отец пытался извлечь выгоды из ситуации, и ей снова стало страшно. Страшно от того, что она теперь никому не верит.
Меган, казавшаяся Тому в первый день циничной и железной оказалась той же напуганной маленькой девочкой, что и шесть лет назад. Сейчас она рыдала, уткнувшись лицом в ладони.
Однако жизнь страшная штука, думал актёр. Он потерял всё, что имел, но его никто не предавал. А как ребёнок не сошёл с ума за то время, пока дед не выяснил всю ситуацию и не стал поддерживать её, он не понимал, откуда у неё столько мужества.
Меган вздрагивала, но никак не могла остановиться, истерика накатила на неё мощным неконтролируемым потоком. Том просто подошёл к ней, обнял двумя руками и прижал к себе. Не как женщину, так отцы обнимают своих дочерей, когда они плачут, одним только жестом гарантируя заботу, защиту и поддержку. Девушка не рванулась из объятий, она крепче вжалась в его плечо и рыдала, пока не заснула.
Марк замер, открыв рот, было от чего. Дверь кухни отворилась, и на пороге показался покачивающийся Том с Меган на руках.
— Ты озверел? — яростным шепотом прошипел охранник. — тебя самого на руках в пору таскать.
— Тише. — Строго сказал Том. — Ты её разбудишь.
Марк помог отнести Меган в постель, а потом, взглянув на Тома сказал:
— Пошли, поговорим.
Они вернулись на кухню, Том сел на стул, провел рукой по кудрям и горько ухмыльнулся. Увидев непонимающий взгляд Марка, он пояснил:
— Жизнь странная штука. Я не успел обзавестись женой, а уже отец.

В тот вечер Том понял, что есть люди, которые, несмотря на всю свою внутреннюю силу, нуждаются в заботе очень остро. Меган была из их числа. Он решил, что хватит жалеть себя, надо жить дальше. А ещё понял, что готов собственноручно удавить любого, кто посмеет обидеть эту девочку.