Глава 3: «Мафия»

В салоне машины было тепло, даже жарко. От резкого перепада температур у Тома закружилась голова, очень сильно захотелось спать. Он не смог сопротивляться такому искушению.
— Эй! Эй! Эй! Не спать! Не спать! — кто-то тряхнул его за плечо. Сломанные ребра отозвались болью, Том нечленораздельно замычал, а затем широко распахнул глаза. Его сознание разом прояснилось от дикой боли, с его обмороженных ног сорвали туфли, а следом попытались стащить и носки. Том начал дико озираться, он сидел в дорогой машине, судя по оформлению салона. Непривычная тяжесть давила на плечи и грудь. Судя по всему, кто-то крепко держал его рукой поперек туловища, а сам Том был уже укутан в чьё-то теплое пальто.
— Пиздец! — ругнулся тот, кто только что срывал с Тома ботинки. Стопы актера были обморожены.
— Не матерись при даме, — осек Суицида Марк.
— Хорошо, но ты бы видел его ноги.
— Может их растереть?
— Нельзя, — подала голос с переднего сиденья Меган, — лучше заверните их во что-нибудь теплое. Она протянула охране своё пальто.
Том почувствовал, что его ноги оборачивают в какой-то кокон. Он хотел сказать, что не надо с ним так, что это не безопасно, но его сознание снова начало уплывать.
— Не спи! Не спи! Кому сказали! — кто-то из охраны снова тряс его за плечо. — Сколько там до больницы? — говоривший явно нервничал.
— Уже подъезжаем, — отрапортовал Марк.
— Не… Не…надо… Я…Сам… — Том пытался отпихнуть охранников вялыми руками, но те, не обращая внимания, подхватили его под руки и ноги и занесли в приемный покой местной больницы.
Это была самая обычная Лондонская больница. В ту ночь в приемной не было никого из пациентов. Дежурный врач вышел посмотреть, что случилось, попутно отмечая, что на предполагаемом пациенте из одежды только очень старые джинсы и белое пальто, явно с чужого плеча:
— Я осмотрю его, а там решим, что делать — сказал врач.
Телохранители пересадили вяло протестующего Тома на инвалидное кресло, и уже было открыли дверь с надписью «Смотровая», как врач снова окликнул их:
— Вам туда, — доктор показал на дверь с надписью «Дезинфекционная». В голосе врача была бесконечная усталость. Он просто хотел сделать свою работу быстрее, не тратя потом времени на обработку приемной палаты. Он уже успел понять, что пациент был подобран на улице. Уж слишком худое было у него лицо, слишком старые джинсы, слишком затравлено пациент смотрел на своих неожиданных спасителей. Скорее всего, его случайно сбили, и парни для очистки совести решили подкинуть его к нам в больницу, решил врач. Впрочем, не его дело, главное чтобы пациент не умер.
Том, немного отогревшийся в машине и начавший приходить в более адекватное состояние в приемном покое, увидел надпись на двери, которую показывал доктор. Актер понурил голову и покраснел. Он даже не заметил, как пристально за ним наблюдает девушка. Ему было невероятно стыдно за собственную слабость, за то, что доставил столько хлопот. В голове мелькнула малодушная мысль о том, что лучше бы его оставили умирать на улице.
Меган охватили мрачные воспоминания. На третий год своего пребывания в тюрьме она сильно простудилась. Кашель мучил её в течение трех недель, тогда она решила обратиться в тюремную больницу. Когда она робко постучала в кабинет врача и вошла, тот окинул её цепким взглядом и холодно спросил:
— Ну?
— Кашель мешает, — робко ответила Меган. Тогда врач жестом показал ей снять блузку. Быстро прослушал её и озвучил диагноз:
— Пневмония, — а затем, повернувшись к медицинской сестре, дал указания делать ей уколы.
Врач тогда назначил правильное лечение, болезнь быстро отступила, но вот глаза и манеры врача Меган запомнила на всю жизнь. На неё смотрели как на стену — равнодушно. На ней поставили крест. Она не нужна для общества и не интересна. Врач даже не удосужился спросить её имя, он просто переписал её фамилию с нашивки на кофте.
Сейчас чувство дежавю преследовало Меган. Глядя на несчастного мужчину, спокойного и холодного врача, её душа полыхала гневом. Телохранители тем временем отвезли Найдёныша в ту комнату, на которую показал им доктор и вышли, давая врачу возможность осмотреть пациента.
— Что делать будем? — поинтересовался Марк, глядя на Меган.
— Я его здесь не оставлю, — глаза девушки полыхнули гневом.
— А ты что, всех бездомных жалеешь? — Суицид, как бывший сотрудник полиции был удивлён. — Я не хочу сказать ничего плохого, но всех спасти нельзя. Может быть разумнее оставить его здесь? Больница свяжется с социальным центром, парня определят куда-нибудь и всё будет хорошо.
— Ты сам-то веришь, в то, что говоришь? — спросила Меган, длинно вздохнув. — Никому этот парень не нужен. Доктор даже имени у него не спросил. Я бы сразу его забрала отсюда, но надо же адекватно оценить его состояние. Как будто в подтверждение её слов, дверь распахнулась, и на пороге появился доктор:
— Ничего страшного, — весело изрёк он, — всего два ребра сломаны. Можете ехать и счастливого вам Рождества.

Том, оставшийся в кабинете, ещё сильнее сжался. Он был окончательно растоптан и унижен. Ошибся Джон, с грустью думал Хиддлстон, я сдохну не в подворотне, а в каком-нибудь социальном приюте. То, что он услышал дальше, заставило его в удивлении поднять голову и посмотреть на говорившую девушку.
— То есть как? — тихо спросила девушка врача, но в голосе её отчетливо послышалась угроза. — Он был едва жив, когда мы его нашли, а вы говорите, что всё будет хорошо?
— Да, — уверено сказал врач, — я не вызову полицию. Скорее всего, он намеренно бросился под вашу машину, в надежде получить денег.
Том от этих слов закрыл лицо руками и заскулил, ему было обидно.
— Ну, что я тебе говорила! — девушка повернулась к телохранителю, — забираем его и уезжаем в другую больницу.
— Но подождите, — начал возражать доктор, — я должен позаботиться о пациенте.
— Ну, ну! — Шайтан уже вывозил Тома на коляске. Том был бледен, на нем была ветхая больничная рубашка, с завязками сзади. Стопы были обернуты бинтами с какой-то очень пахучей мазью. В руке телохранитель держал медицинскую карту, только что заведенную врачом. Он выкатил коляску в холл, накинул на худые плечи Тома пальто и зачитал:
— Пациент Джон Доу*, возраст предположительно 29-37 лет. Диагнозы:
— обморожение ступней второй-третьей степени;
— умеренная гипотермия;
— пневмония
— перелом двух пар ребер.
— Да, а доктор то о пациенте как позаботился, — сказал Суицид, укутывая ноги Тома своей курткой, — даже имени его не спросил.
— У него нет документов, и он бездомный. Вряд ли он скажет правду. Куда вы его забираете? — Шайтан уже толкал коляску на выход.
— В другую клинику, — ответила Меган и удалилась влекомая Маркам.

— Эй, парень, — позвал Суицид Тома, всё ещё прятавшего лицо в ладонях. Том только кивнул, давая понять, что слушает. — Э, так не пойдет, — и телохранитель отнял ладони от лица Тома. — Шайтан, сфотографируй его на смартфон, пожалуйста.
— Нет, пожалуйста, не надо… — в голосе актёра послышалась мольба, — не надо меня фотографировать, не надо в больницу. Я сам, как-нибудь… — и он попытался встать, куртка слетела с голых ног, а ноги тут же подломились, и Том вскрикнул от боли. Суицид силой усадил его обратно в кресло и укрыл ноги. Шайтан не слушал, он достал смартфон. Приблизился к Тому, навел камеру на его лицо и щелкнул клавишей.
— Грузи его в машину, — сказал Суицид, забирая телефон. — Так, отправить файл. ОК. Теперь будем ждать.
— Куда теперь? — спросил Марк. Меган посмотрела на Тома, свернувшегося клубком на заднем сидении. Вся его поза выдавала отчаяние, он думал о том, что мало ему было унижений. Снимок наверняка отправили в какую-нибудь газету, и завтра весь мир будет обсуждать его проблемы:

— Боже, мерзко-то как, — прошипел Том себе в рукав.

— Как Вас зовут? — спросила Меган, не зная как успокоить мужчину.
— Никак. Уже никак, — глухо сказал Том. У одного из телохранителей пиликнул телефон, принимая сообщение.
— Однако? — Суицид был удивлен, — Шайтан ты знаешь, кого мы подобрали? Томас Уильям Хиддлстон. Актер. Пропал без вести шесть месяцев назад.
— Не может быть. Шума в прессе не было. Ты же знаешь журналистов, они ради тиражей любую информацию раскопают, ну или придумают.
— Значит, были у них дела более интересные, — пожал плечами Суицид.
— Так куда едем? — уточнил Марк снова.
— Едем в Бридж, — ответила Меган, — это лучшая больница.
— Туда без документов не возьмут, — вклинился Суицид, — лучше на Харли Стрит, там нужны только деньги.
— Через двадцать минут будем на месте, — Марк прибавил скорости.
— Я тогда запрос сделаю, — сказал блондинистый телохранитель, — думаю, к концу недели дубликаты документов будут готовы. Надо будет снять ещё отпечатки пальцев, для подтверждения, а потом уведомить родственников.
— Нет, пожалуйста. Не надо, — голос Тома стал умоляющим, — не надо никуда меня везти, не надо запросов, вы не понимаете, он же их убьет.
Тома как будто прорвало, его трясло от сегодняшних потрясений, от жестокости этого мира, от ужаса за родных, когда Джон узнает, что он осмелился принять чью-то помощь, он точно уничтожит всех, кто ему дорог.
Оба телохранителя переглянулись. Они были профессионалами своего дела, а вот истерик останавливать не умели, но тут с переднего сидения подала голос Меган:
— Что случилось? Почему вы так напуганы? — Том посмотрел в черные глаза. Впервые с того момента как оказался на улице он увидел интерес и сочувствие. Не брезгливую жалость, а именно сочувствие. Он отметил, что девушка младше его лет на десять, а то и больше и решил, что вряд ли она видела в этой жизни хоть что-нибудь. Вешать свои проблемы на ребёнка очень не хотелось.
— Ничего. Спасибо за сочувствие. Так правда будет лучше.

Девушка посмотрела на актера, теперь и она узнала его, хоть это было и трудно. Особенно учитывая, что она видела с ним всего один фильм, в котором он был брюнетом с длинными волосами. Мужчина явно был напуган, хотя судя по реакции, боялся не за себя. Почти звериное чутьё, развившееся у неё в тюрьме, не могло ошибаться. Сразу вспомнился принцип сосуществования в камере. Не верь, не бойся, не проси! Меган видела, что Том не верил, не верил, что ему могут помочь, и от этого боялся. Боялся и помощи не просил. Жизнь искалечила его хуже, чем Меган. Она смогла опереться на деда, человеку, сидящему сейчас в машине, опереться было явно не на кого. Меган приняла решение:
— Том, мы едем в больницу. Это понятно? — сказано это было тоном, не предполагающим никаких возражений. Том грустно кивнул головой и спрятал лицо в ладонях. А что он мог ещё сделать. Машина давно отъехала от Хакни и катила по самому дорогому району Лондона. Он и в полном здравии точно бы не справился с двумя телохранителями девушки, а уж в таком состоянии и подавно. Том впал в апатию. Он отпустил ситуацию, на которую не мог повлиять. Единственное, что он не мог понять, так это, зачем эта девочка помогает ему. Судя по её виду и тому, как предупредительно к ней относятся шофёр и два её телохранителя, это дочка очень влиятельных людей, но явно не фанатка. Меган ведь никак не отреагировала на его имя.

В приемном покое Харли Стрит навстречу им сразу вышли и дежурный врач, и несколько санитаров, и администратор. Тома телохранители занесли на руках.
— Что у Вас случилось? — задал вопрос дежурный врач, глядя в упор на Тома. Тот было, уже хотел сказать, что всё это недоразумение, и он отказывается от врача, как вдруг послышался голос Меган:
— Это мой двоюродный брат, Томас Смит. Он недавно прибыл из США, случайно забрел в неблагополучный район был избит и ограблен. — Меган протянула врачу визитную карточку, и тот удивленно вскинул брови. Нечасто к нему обращались из таких влиятельных семей.
— Я так понимаю, огласка вам не нужна?
— Правильно понимаете. Если позволит его состояние, то мы сегодня же заберем его домой.
— Хорошо, — он дал знак санитарам и те погрузили Тома на каталку и повезли в смотровую.
Актёр с каким-то первобытным ужасом смотрел на Меган. В голове толпились мысли. Сколько ей лет? Выглядит не старше восемнадцати, но так холоднокровно лгать, на ходу продумывая всё до мелочей. Когда медсестра поинтересовалась, где хоть какие-нибудь его вещи, девушка спокойно объяснила, что «брата» она нашла в таком состоянии в муниципальной больнице района Хакни. А где его вещи и документы предстоит выяснить полиции.

— Мне вот что интересно, — спросил Суицид, как только Тома увезли на осмотр. — Как он дошел до жизни такой?
— Мало ли, — ответил Марк, — мог сесть на наркотики, проиграться в карты, начать спиваться, адюльтер мог завести с кем не следовало.
— Не скажи, — Суицид нахмурился, — наркотики отпадают. Когда я его раздевал в машине, я видел его руки. Не исколоты. А вот связаться с кем не надо, больше похоже на истину. Я когда запрос на него посылал ответ ведь пришел не полностью. Представляешь, он не числится в картотеке паспортов Британии, не нашлось ни адреса, ни образования, ни биометрических параметров. Те крохи информации я добыл только благодаря тому, что имею доступ во все картотеки. На него было заведено уголовное дело по факту сокрытия доходов в особо крупных размерах. При этих словах Меган скептически хмыкнула.
— Складывается впечатление, — подал голос Шайтан, что его личность намеренно стирают. Это кому же нужно было так не угодить?
— Я думаю, мы это скоро узнаем, — Суицид почесал подбородок. — Теперь вот ещё что, кто останется с Меган в доме, помимо Марка.

— Давай я, — Шайтан улыбнулся хищной улыбкой. Нет, не от коварства. Но именно за такую улыбку к нему в Ираке и прилепили эту кличку.
Суицид поднялся и направился к выходу из больницы, кинув на последок:
— Я спать, завтра с утра привезу Тому вещи и поеду по делам. Постараюсь узнать всё о ситуации.

— Доктор, как он? — спросила Меган, как только врач вышел к ней.
— Состояние средней тяжести, мы зафиксировали его ребра и сменили повязки на ногах. Есть и хорошие новости, обморожение все-таки второй степени, пальцы на ногах он не потеряет. Пневмония очаговая, я выписал лечение, но думаю, с вашим доходом вы сможете нанять сиделку.
— Так мы можем забрать его домой?
— Да, конечно, вот моя визитка, звоните, если будут вопросы или осложнения.
— Спасибо.
— Да и вот еще что, я думаю, вам стоит показать вашего брата психиатру.
— Почему?
— Он слишком худой, а когда я спросил, когда он ел в последний раз, и в каком количестве, он мне соврал. Сказал, что ел с утра. Я подозреваю у него анорексию.
— Спасибо вам, доктор, — обязательно приму во внимание состояние его питания.

Том слышал всё от первого до последнего слова. Морально ему становилось всё хуже и хуже. Девушка общалась с его врачом так, будто бы он на самом деле был её братом. От этого хотелось лезть на стену, ему, в конце концов, тридцать лет, а он не может сам решить свои проблемы.

Через час Меган уже была дома, Шайтан отнес Тома в отведенную ему комнату. Актер осмотрелся по сторонам и тихо спросил у стоявшей рядом Меган:
— А что скажет ваш отец, узнав, что вы притащили домой незнакомого мужчину?
— Мне все равно, — холодно отозвалась девушка. — Его мнение, это последнее, чем я поинтересуюсь в жизни.
— А что над предпоследнем месте? — устало поинтересовался Том.
— Влияние луны на бараний хвост, — услышав такой ответ, актёр покраснел и сказал:
— Прошу простить, я повел себя бестактно. Как вас зовут?
— Меган. А вас Том.
— Да.
— Том, я понимаю, что это звучит унизительно, но это важно, — Том напрягся. — Как давно вы ели в последний раз? — Том молчал.
— Том? Я не отстану, пока не ответите честно.
— Три дня.
— Да, дела. Я сейчас принесу вам поесть, а потом поставлю капельницу.
— А вы умеете? — удивился Том. Меган выглядела истинной аристократкой. Властной, умной, надменной. Её легко можно было представить скачущей галопом на лошади, рисующей пейзаж. Лучше всего её образ вписывался в какой-нибудь светский раут, где мужчины жмут руки тем, кого на самом деле убить готовы, а женщины источают яд сплетен.
— Да, а что вас удивляет.
— Где же это вы научились? — Голос звучал иронично. Вообще он никогда не обижал женщин, но он чувствовал себя униженным. А длительное скитание по улицам, голод и боль не давали действовать адекватно. Девушка иронии не заметила, ну или просто сделала вид.
— В тюрьме. Я научилась этому в тюрьме. Закрыли на этом тему моих навыков. — Дверь хлопнула, и Том остался в комнате совсем один. Он плотнее закутался в одеяло. Как же давно он не ночевал в нормальной кровати. Страх отступал, в больнице его представили чужим именем, значит, сплетен не будет. Он вне зоны досягаемости Джона. Тут же возникло чувство горького стыда. Он сорвался и нагрубил хозяйке, она ведь искренне хотела ему помочь, конечно, она ответила ему не вежливо и даже грубо, но, в конце концов, он сам напросился. Том твердо решил извиниться, когда Меган вернётся.

— Алло, это детектив Спенсер. Вы просили позвонить, когда я доберусь до места.
— Да-да. Я слушаю, внимательно.
— Мистера Хиддлстона здесь нет.
— То есть как? Мне интересно узнать, за что я плачу такие деньги. Найдите его, живого или мертвого. Лучше конечно живого.
— Да, хорошо. Я понял. — Послышались короткие гудки.