Глава 26: Глава 26

Ведьма снова приняла его к себе.

Она попыталась уложить его на кошачью лежанку, но он дождался, пока она уснёт, и проскользнул под её одеяло. Как только он оказался рядом, ведьма обняла его.

По утрам она приносила ему тарелки с варёными яйцами, беконом и поджаренным хлебом.

— Прости, что кормила тебя кошачьей едой, — смиренно прошептала она в первый раз.

Втайне он был немного разочарован, но, по всей видимости, волшебники кошачьей едой не питались.

Яйца оказались приемлемыми — хотя без хруста скорлупы уже не такими вкусными. Бекон неприятно отдавал металлом, а хлеб прилипал к зубам, поэтому в конце концов он просто слизывал с него пропитанные маслом кусочки.

Ведьма съедала несколько ломтиков бекона и тревожно за ним наблюдала.

— Ты… многое помнишь? — спросила она однажды утром.

Если бы он мог закатывать глаза, то непременно это сделал бы.

И как, по её мнению, он должен был ответить?

И что вообще означало «многое»?

Многое из своей жизни волшебником? Многое из её развлечений с татуированным волшебником? Или хотя бы что-нибудь в принципе?

— Хотела бы я… чтобы мне было что тебе рассказать. Я не знаю, что случилось с…

Она запнулась.

— Не знаю, что произошло после твоего превращения. Волшебник, который тебя трансфигурировал… пытался убить Гарри. Ты помнишь Гарри Поттера?

Как вообще получилось, что ему напомнили об этом придурке прежде, чем он узнал имя собственной спасительницы?

Он помнил, что ненавидел Поттера так же сильно, как ненавидел одну только мысль о другом самце, посмевшем пересечь границы его владений.

Драко стёр с усов хлебные крошки и постарался не поддаваться раздражению.

— Он… тот волшебник, который тебя превратил, не Гарри… теперь мёртв. Его поцеловал дементор…

Она вздохнула и потёрла лицо.

— Прости, Малфой. Я не знаю, как всё это делать. Не знаю, насколько хорошо ты меня понимаешь, и не знаю… не знаю, как теперь воспринимать тебя, когда ты…

Она слегка вздрогнула.

— Когда ты… человек. Запертый внутри. Ты был ребёнком, когда тебя трансфигурировали, и я не знаю, останется ли тебе четырнадцать, когда заклятие будет снято. Не знаю, как оно повлияло на твой разум или… взросление. Не знаю, было ли то, что ты находился со мной в ванной… или в моей постели… извращением с твоей стороны. Или с моей.

Он положил маленькие лапки поверх её рук и заглянул в глаза.

Он не знал, как объяснить, что ни с чьей.

Что и сам не понимал ответа.

Его чувства к ней были… запутанными. Слишком сложными для хорькового сознания.

Хитросплетения связывавших их отношений охватывали по меньшей мере две культуры. А возможно, и больше, если она была маглорождённой и разделяла представления маглов.

Как бы сильно ему ни хотелось считать её настоящей чистокровной ведьмой, никаких оснований для этого не имелось.

Она могла оказаться кем угодно.

Но она была мягкой, нежной и игривой.

Он любил её смех.

Любил, как заботливо она обнимала его по ночам.

Кем бы она ни была, она была его.

И теперь её происхождение уже ничего не могло изменить.