Глава 22: Глава 22

Когда за ним пришёл Яркий, это было словно воссоединение с сородичем.

Пытаясь отвоевать свою нору у молодого Полосатого Копателя, который её занял, он был весь исцарапан. Возможно, он уже начал гнить в рыхлой земле беспорядочно развороченной норы — сам он не знал.

В какой-то момент до него дошло, что шершавый язык вылизывает его раны.

Яркий лёг рядом.

Он принялся тереться о его шелковистые усы, отчаянно и лихорадочно приветствуя. В норе Яркому было тесно и неловко. Полосатый Копатель немного расширил жилище, но оно всё равно оставалось слишком маленьким для Яркого, привыкшего к просторным обиталищам ходящих.

Он зарылся в яркую шерсть.

Какое счастье.

Какое же счастье.

Он наслаждался урчащим теплом.

Они вместе покинули нору.

В необъятности царила тьма. Яркий уверенно побежал к месту, куда дикие животные не заходили никогда, — там обитало слишком много хищных летунов, чтобы можно было чувствовать себя в безопасности.

Когда они проходили под бесшумными тенями, шерсть у него на спине встала дыбом. Яркий ступал всё так же уверенно, но ему самому было страшно.

Он никогда не отправился бы сюда, если бы не отчаянная тяга к обещанным безопасности и уюту Норной Шкурки и её каменной норы.

Мысль о том, что он должен к ней вернуться — что без этого он не может быть собой, — поглощала его целиком.

Откуда у него вообще появилась настолько сложная мысль, он совершенно не понимал.

Просто теперь ходящая была нужна ему так же, как пища или воздух.

И он не мог объяснить, в какой именно момент ветер переменился.

Яркий прекрасно знал все пути большой каменной норы.

Они пробирались по тайным туннелям, в которых совсем не пахло обитателями, и крались через широкие каменные поля, простиравшиеся гораздо дальше пределов его зрения-чутья.

Иногда мрак становился таким же непроглядным, как в самой глубокой норе.

В другие мгновения необъятность заливал настолько яркий свет, что он почти слеп.

Время от времени до них доносились запахи-звуки-ощущения ходящих, но Яркий всякий раз их избегал.

Наконец они протиснулись в знакомый каменистый туннель.

На полу здесь сохранился его собственный запах.

Было забавно наблюдать, как толстый Яркий с трудом протискивается между обвалившимися камнями в конце прохода, который вёл под место для сна Норной Шкурки.

Возвращение было триумфальным.

Он приготовился выбежать к Норной Шкурке, отругать её за то, что она его потеряла, а затем тыкаться в неё носом, пока они оба не забудут о случившемся.

Но что-то было не так.

Каменную нору заполнили незнакомые ходящие и их агрессивные звуки.

Он и Яркий спрятались под местом для сна, настороженные и встревоженные.

И он гадал, кто же, во имя всего сущего, издавал этот яростный шум.