Глава 25: Глава 25

— Ты мог бы рассказать мне про это ваше «Он не умер», — сердито сказала Гермиона.

На следующий день Невилл разыскал её в библиотеке, где она пряталась за грудой книг по продвинутой трансфигурации.

Драко остался в её комнатах. Теперь Гермиона едва могла взглянуть на любимого зверька, чтобы у неё не началась паническая атака. Она совершенно не представляла, как обратить трансфигурацию, наложенную более десяти лет назад волшебником, который к тому же был мёртв.

Смерть обычно скрепляла наложенные чары окончательной печатью. Именно поэтому волшебные здания стояли веками, а проклятия передавались из поколения в поколение.

Барти Крауч-младший умер через некоторое время после Поцелуя дементора. Записи, которые Гермионе удалось найти, были довольно расплывчатыми, поскольку к тому моменту он уже несколько раз успел официально «умереть».

На лице Невилла появилось страдальческое выражение.

— Прости, Гермиона. Я действительно забыл, а когда наконец вспомнил и спросил Вая, то совершенно забыл рассказать тебе. Я… я знал, что тебя это беспокоит, и всё равно забыл.

Он опустил голову.

— Я идиот.

— Ох… нет, Невилл, я вовсе не… — Гермиона покраснела. — Я не это имела в виду. Честно говоря, ты даже не представляешь, как сильно я сама хотела бы забыть… очень многое. Правда.

— Как бы я ни старался, всё равно постоянно что-нибудь порчу, — с глубокой горечью произнёс Невилл.

Он сел рядом с ней за стол и закрыл лицо руками.

— Именно поэтому у меня никогда не было настоящих друзей. Поэтому даже бабушка в некотором роде меня ненавидела.

— А я так не думаю! — пронзительно воскликнула Гермиона, совершенно не способная сейчас справляться ещё и с такой переменой в нём. — Боже, Невилл, ты хотя бы чего-то добился в жизни! Обычно ты такой счастливый и уверенный в себе! Я бы всё отдала, чтобы быть такой же!

Она заговорила быстрее, не успевая обдумывать слова:

— Вся история моей жизни сводится к тому, что я провела двух злобных, самовлюблённых мальчишек через предназначенную им судьбу, словно какая-то второстепенная героиня. «Самая выдающаяся ведьма своего поколения» — как бы не так! А потом я выгорела и не сделала ровным счётом ничего. В конце концов, кто сам не умеет — тот учит!

И тут Гермиона поняла, что именно сказала.

Она открыла рот, собираясь поправиться, но Невилл уже рассмеялся.

— Ты забыла добавить, что дети ещё и ужасны.

Гермиона облегчённо обмякла.

— Но они действительно ужасны! Мелкие отвратительные плагиаторы. Такое чувство, будто я уже сто раз проверила одно и то же сочинение.

— Они не стерилизуют секаторы перед тем, как делать черенки, — сказал Невилл. — Грязные маленькие мерзавцы. Честно говоря, считаю, что их всех следует держать в Азкабане до двадцати одного года.

— Ты неисправим, — рассмеялась Гермиона, убирая волосы с лица.

— Поэтому я тебе и нравлюсь.

Он мягко её приобнял, а затем приподнял заднюю обложку книги, которую она читала, чтобы рассмотреть корешок.

— Ты ведь помнишь, что сама преподаёшь трансфигурацию? Куда уж сложнее?

— Хотела бы я, чтобы это было правдой, — прочувствованно ответила Гермиона.

Она не хотела обращаться к директрисе, пока хотя бы приблизительно не поймёт, как вернуть Драко настоящий облик. У неё не было никаких доказательств — лишь чутьё и знание характера хорька, приобретённое за последние несколько месяцев.

Гермиона боялась, что от её слов просто отмахнутся — особенно после всей нелепицы на мемориальной церемонии.

Она знала, что безумцы часто вплетают реальные события в собственные заблуждения. Друзья и прежде беспокоились о её состоянии. Что, если Минерва решит, будто Гермиона наконец окончательно сломалась и теперь несёт бессвязный бред о случайном горностае, который, возможно, «не умер»?

— Гермиона?

Невилл мягко коснулся её руки, и она поняла, что перестала его слушать. Он смотрел на неё с беспокойством.

— Ты в порядке?

— Я…

Она боролась с желанием рассказать ему правду. В конце концов, Невилл знал Салазара — Драко. Знал о его необычном, совершенно не свойственном хорькам уме.

Но действительно ли знал?

В последнее время весь замок только и говорил что о Драко Малфое, однако сам Невилл так и не сложил два и два.

— Я поссорилась с Гарри и Роном. Они… эм… знают о нас.

— А, — произнёс Невилл.

Несколько мгновений он молчал.

— И это… нормально?

До его вопроса Гермиона об этом даже не задумывалась — слишком многое её отвлекало. И теперь с удивлением обнаружила: там, где в животе должен был завязаться тугой узел, не было ничего.

Если бы раньше она попыталась представить, что почувствует, когда все узнают о её «распущенности», то ожидала бы невыносимого стыда. Наверное, стала бы воображать, что скажут окружающие, и впала бы в отчаяние, вновь услышав старые обвинения в том, что она пользуется славой героини войны, чтобы перескакивать от одного чистокровного волшебника к другому.

Словно она делала это намеренно.

Или словно в этом вообще было что-то неправильное.

Гермиона нахмурилась.

— Это… нечто, — озадаченно сказала она.

Она потёрла грудь, словно отсутствие стыда можно было ощутить на физическом уровне.

Но почувствовала лишь ровное биение сердца.

— Мы можем прекратить, — сказал Невилл, легко накрывая её руку своей. — Я могу сказать «Пророку», что влюблён в Вая. Пусть сами делают выводы…

— Невилл! — потрясённо воскликнула она. — Я не хочу ничего прекращать! И не хочу, чтобы ты…

Гермиона осеклась.

— Подожди… Ты любишь профессора Августуса?

— Да, — просто ответил Невилл.

— Но… — встревоженно произнесла Гермиона. — Тогда как же…?

— Я люблю его уже много лет, глупенькая, — сказал Невилл. — Так же, как люблю тебя. Ничего особенного.

— Разве? — спросила она, слабея от облегчения.

— Конечно нет! — жизнерадостно ответил он, переплетая пальцы с её пальцами. — Ты ведь никуда не исчезнешь? И Вай тоже. Я могу оставаться частью ваших жизней и иногда даже делать их лучше, правда?

— Намного лучше, — подтвердила Гермиона с комом в горле.

— Вот именно этого я и хочу! А не брака, белого заборчика и семейного участка на двоих на кладбище.

Гермиона наклонилась к нему, пока не прижалась головой к его груди.

Невилл обнял её.

— Как я могла хотя бы на мгновение поверить, что кто-то способен заставить меня тебя стыдиться? — тихо прошептала она. — Ты умнее всех, кого я когда-либо встречала.

Невилл беззвучно рассмеялся.

— Только в таких вопросах.

— Чем старше я становлюсь, тем сильнее мне кажется, что именно такие вопросы по-настоящему важны, — призналась Гермиона.

И на короткое мгновение она позволила себе просто быть.