Глава 13: Глава 13

Гермиона взвизгнула, когда горностай прыгнул Невиллу прямо в лицо. Она судорожно потянулась за палочкой, поражённая тем, что Невилл совсем не шевельнулся — лишь крепко зажмурился. На одно суматошное мгновение ей показалось, что она уже попыталась оглушить горностая — заклинание так и вертелось на языке — и вместо него попала в Невилла.

Почему-то в голову пришла лишь одна мысль: как она будет объяснять, почему находилась почти голой в ванной с полуобнажённым Невиллом, когда на него напала ласка.

— Всё хорошо, — тихо сказал Невилл, почти не разжимая губ. — Гермиона, всё хорошо! Посмотри.

Горностай сидел у Невилла на плече и, вытянув шею, с любопытством рассматривал его лицо. К своему изумлению, Гермиона заметила, что для равновесия он держался за ухо Невилла.

— Он на тебя смотрит, — простонала она, дёргая себя за волосы. — Как мы теперь его снимем?

Невилл едва заметно показал, чтобы она ничего не делала, и приоткрыл один глаз, косясь на горностая. Тот любопытно водил усами по щекам, носу и бровям Невилла.

Особенно его заинтересовал рот. Салазар долго и тщательно «ощупывал» усами губы Невилла, а когда тот испуганно выдохнул, даже положил маленькую лапку ему на нижнюю губу и заглянул в рот.

Невилл очень медленно и осторожно поднял руку и тыльной стороной ладони отодвинул горностая. Гермиона решила, что это уже непременно спровоцирует нападение, но Салазар лишь игриво толкнул руку в ответ, издав тихое стрекотание, в котором не было и намёка на агрессию.

— Гермиона, не могла бы ты… осторожно придержать его, пока я наклонюсь? — осмотрительно попросил Невилл. — Я опущусь поближе к столешнице, чтобы он мог слезть, если захочет.

— Хорошо, — слабым голосом ответила Гермиона и протянула руку.

Увидев её ладонь, Салазар пришёл в восторг. Он не стал ждать прикосновения, а сам бережно обхватил её пальцы и принялся их облизывать. Гермиона позволила ему держаться за неё, пока Невилл сгибался в поясе, опускаясь к столешнице.

Салазар словно подумывал пробежать по спине Невилла, но Гермиона второй рукой слегка подтолкнула его к столешнице, и он без всякого беспокойства спрыгнул. На мгновение зверёк метнулся обратно в клетку, а затем игриво выскочил наружу, пока Невилл выпрямлялся — целый и невредимый.

— Это было ужасно, — сказала Гермиона.

Тем временем горностай с энтузиазмом скользнул в каменную раковину и сунул нос в сливное отверстие.

— Я идиот, — признал Невилл. — Надо было догадаться, что он захочет рассмотреть моё лицо.

— С чего бы ему этого хотеть? — взвизгнула Гермиона.

— Потому что у меня очень красивое лицо, — ухмыльнулся Невилл.

Она раздражённо на него посмотрела.

— Кошки понимают, что лицо — это самое важное, — пояснил он. — Если подумать, почти все органы чувств у них, как и у нас, собраны в одном месте. Наверное, они понимают, что лицо, ну… что-то значит.

— Ты пытаешься сказать, что только что… целовался с моим горностаем? — спросила Гермиона.

— Не осуждай мои извращённые вкусы, — рассмеялся Невилл. — Я видел, как ты целуешь Живоглота в макушку.

Салазар обнаружил её банное полотенце и теперь старательно стаскивал его с перекладины к своей клетке. Гермиона попыталась отобрать полотенце, и бесстрашный горностай немедленно вступил с ней в перетягивание. В конце концов она сдалась, потому что не хотела причинить ему боль.

— Он совершенно ничего не боится, — недовольно заметила она.

Невилл смочил ватный шарик золотистым зельем, которое дал ей Хагрид. Пока горностай увлечённо заталкивал полотенце в клетку, Невилл промокнул его рану. Кожа Салазара дёрнулась, но сам он даже не оглянулся.

Невилл ещё несколько раз приложил вату, чтобы рана как следует пропиталась зельем, а затем кивнул Гермионе. Та призвала бинт и движением палочки обернула его вокруг тела Салазара.

Всё получилось без затруднений: зверёк, похоже, ничуть не возражал.

Гермиона очистила клетку заклинанием и закрыла дверцу, когда горностай нырнул между толстыми слоями полотенца, занимавшими теперь бо́льшую часть пространства.

Она облегчённо вздохнула. Невилл оказался прав: когда горностай чувствовал себя спокойно, особой агрессии он не проявлял. И всё же Гермионе было трудно воспринимать его как существо не более и не менее опасное, чем одичавшая кошка.

Краем глаза она заметила широкую улыбку Невилла и тихо рассмеялась.

— Не умничай, — укорила она его.

— Теперь понимаешь, как это раздражает? — лукаво спросил Невилл.

Гермиона шлёпнула его по голой груди, а затем, смеясь и извиваясь, принялась в шутку бороться с ним — и они вместе свалились в ванну.