Глава 15: Глава 15

Все свои предметы Гермиона преподавала в одной аудитории. Она находилась в восстановленной части замка. Ей предлагали на выбор любые кабинеты, в которых она сама училась, но вести уроки там казалось слишком странным: Гермиона проводила занятия напряжённая и взвинченная, словно в любой момент ожидала появления «настоящего» преподавателя.

Самой роскошной особенностью восстановленного замка были огромные окна. Из них открывался вид либо на прелестный внутренний двор с топиарной фигурой совы — самого двора Гермиона, впрочем, так ни разу и не нашла, — либо на необычную тесно закрученную наружную лестницу, которая, судя по всему, никуда не вела.

Вид зависел от настроения замка, и Гермиону это вполне устраивало, поскольку сама она не смогла бы решить, какой нравится больше.

Сегодня за окном была сова.

На смену тусклой зимней земле пришёл золотой ковёр крокусов. По стенам каскадами ниспадали спутанные плетистые розы, усыпанные цветами с белой каймой и маслянисто-жёлтой сердцевиной. Жёлтые глаза совы состояли из каких-то толстых, мясистых распустившихся бутонов, жутко и неестественно напоминавших настоящие глазные яблоки.

Всё выглядело прекрасно.

Гермиона распахнула окна и пожалела, что не может туда спуститься.

Вместо этого она занималась уборкой.

Гермиона была уверена, что в школьные годы никогда не вела себя настолько дико. Нынешние ученики размазывали по партам неописуемые субстанции, оставляли каракули чернилами и волшебными палочками, приклеивали жвачку и ириски к нижней стороне стульев. А ещё по всевозможным углам и щелям неизменно обнаруживались тайники со спичками, перьями и чайными чашками, которые ученикам полагалось трансфигурировать, но которые они просто сметали с глаз долой, когда не желали как следует за собой убирать.

Гермиона старалась приводить аудиторию в порядок после каждого занятия, однако к концу дня неизбежно оставалась какая-нибудь работа — именно в то время, когда ей хотелось бы быть с Хагридом, Невиллом или Салазаром и Живоглотом.

Кот и горностай теперь заключили непрочное перемирие. Гермиона по-прежнему не оставляла их наедине без присмотра, но в её комнатах горностай уже мог свободно бродить где пожелает. Поначалу он возвращался спать в птичью клетку, однако несколько недель назад сообразил, что может пробираться к Гермионе в постель после того, как Живоглот уснёт.

Было приятно просыпаться, ощущая рядом тёплые дружелюбные тельца.

Гермиона взмахнула палочкой над очередной партой и уже собиралась перейти к следующей, но краем глаза заметила надпись, защищённую чарами от её «Скурджифай».

Она раздражённо цокнула языком.

Только что здесь занимались слизеринцы шестого курса. И хотя Гермиона восхищалась тем, как превосходно они освоили довольно сложные чары для закрепления надписей, оттирать подобные художества было совершенно невыносимо.

Наклонившись, она внимательнее изучила надпись.

Чернила меняли цвет. Стоило Гермионе посмотреть, как серебристые буквы превратились в отвратительно-багровые, и её желудок ухнул вниз.

Разумом она понимала, что это не кровь.

Но разум не имел никакого отношения к охватившим её чувствам.

Несмотря на прекрасный день за окном, от странного послания Гермиону пробрал холод:

ОН НИКОГДА НЕ УМИРАЛ

Что это означало?

Кто никогда не умирал?

Гарри?

Но его называли «мальчиком, который выжил», а не «мальчиком, который никогда не умирал».

А если речь шла о?..

Пока Гермиона смотрела, буквы растеклись и приобрели бледно-золотой, почти прозрачный оттенок.

Менее тревожными они от этого не стали.

Сердце бешено колотилось, и внезапно Гермиона поняла, что больше не может этого выносить. Она выбежала из аудитории и быстрым шагом, почти бегом, направилась к теплицам, надеясь добраться туда до ужина.

— Я думал, это связано с Джи Зусом, — беспечно сказал Невилл, сметая горсть семян со стола в ладонь и пересыпая их в аккуратно подписанную банку. — У нас есть одна когтевранка, которая постоянно рассказывает о нём и о Гводе, создавшем всё сущее.

— О Боге, — рассеянно поправила Гермиона.

Невилл не стал полностью отмахиваться от её безымянного страха, но и особенно встревоженным не выглядел.

— Ты уверена? — Невилл скривился. — Разве это не ругательство? Ну, как когда ты говоришь: «О боже», прямо перед тем, как…

— Невилл! Это… э-э… богохульство, — признала она. — Если употреблять имя таким образом.

— Слава богу, — сказал Невилл. — Я назначил ученику отработку за то, что он выкрикнул это на уроке.

— Разве старшие курсы Когтеврана и Слизерина не занимаются травологией вместе? — поспешно спросила Гермиона, не желая ещё больше отвлекаться от темы.

— Ага.

Невилл расставил большие латунные лейки в более угодном ему порядке.

— Значит, ты впервые увидел эту надпись после занятия со слизеринцами?

— Что? А, нет… То есть она повсюду. В подземельях, на ученических столах в Большом зале… Даже в гостиной Гриффиндора. Я просто решил, что это какой-то «мем». Надпись уже давно встречается.

— И она тебя… не тревожит? — обеспокоенно спросила Гермиона.

Невилл бросил на неё любопытный взгляд искоса.

— Не-ет, — медленно протянул он. — Но если она тебя беспокоит, я могу спросить об этом у Вая. Он декан Слизерина. Если всё начали они, он наверняка будет что-нибудь знать.

— Вай? — непонимающе переспросила Гермиона, а затем догадалась: — Ты имеешь в виду профессора Августуса? Маглорождённого преподавателя защиты от Тёмных искусств? Того самого, с которым ты…

— Ага, — хихикнул Невилл.

— Он был слизеринцем?

Связь Невилла с бывшим слизеринцем почему-то встревожила Гермиону сильнее, чем того заслуживала.

Не то чтобы Невилл был первым, кто на такое решился.

Ради всего святого, она и сама это делала!

Но сейчас Гермиона была взвинчена, и потому известие её обеспокоило.

— Пожалуйста, будь осторожен, — попросила она и слегка его поцеловала.

Невилл довольно покраснел.

— Хочешь остаться? У меня есть сыр, фрукты и вино… — многозначительно протянул он.

— М-м? Ох. Нет, — ответила Гермиона, совершенно неспособная сосредоточиться.

Она поищет эту фразу в библиотеке.

Это будет разумным началом.

Рассеянно помахав Невиллу на прощание, Гермиона вышла и направилась в библиотеку.