Глава 23: Глава 23

— Он и правда, мать его, не умер! — взорвался Рон, расхаживая по комнате. — Потому что он не погиб! Его превратили в грёбаного хорька, и он это заслужил!

Было странно, что после церемонии они втроём, не сговариваясь и не обменявшись ни единым словом, удалились в её комнаты. Гарри и Рон впервые оказались у неё, но почему-то казалось совершенно естественным собраться вместе и обсудить неожиданные события этого вечера.

— Рон, — слабо возразил Гарри. — Ему было лет одиннадцать.

— Он был мелким ублюдком, — воинственно отрезал Рон. — И вся его семейка — сплошь проклятые Пожиратели смерти! Теперь каждый из них сидит в Азкабане. Думаешь, он не вырос бы точно таким же?

Гарри опустил взгляд на свои руки. Он явно был расстроен.

— Он был всего лишь ребёнком. Мы все были детьми, — тихо произнёс Гарри. — Я не знаю, кем он мог бы стать. И ты тоже не знаешь. Потому что он погиб.

— Размазня, — вспылил Рон. — Гермиона, а ты что думаешь?

— Что?

Гермиона резко вернулась в настоящее.

Её захватила очень странная, крайне тревожная мысль. Она понимала, что та была безумной — совершенно, абсолютно безумной! — и не слышала ни слова из того, что говорил Рон.

— Помнишь этого мерзкого засранца? Ты ещё ударила его на третьем курсе.

— Д-да, я его помню, — сдавленно ответила она.

— Это свитер Невилла? — спросил Гарри.

Должно быть, он пришёл в полное отчаяние, потому что прекрасно знал, чей это свитер. Молли связала его в тот год, когда умерла бабушка Невилла и он провёл Рождество вместе с ними в «Норе».

Свитер ему тогда действительно пригодился, поскольку спать пришлось на улице, в палатке, посреди снега. На Рождество Молли имела обыкновение набивать «Нору» людьми до отказа, приглашая всех, кого только могла, чтобы восполнить отсутствие тех, кто уже никогда не придёт.

— Наверное, он оставил его здесь на днях. Я помогала ему проверять сочинения, — быстро объяснила Гермиона.

— Осторожнее, Гермиона, — мрачно произнёс Рон. — Мужчины оставляют одежду в комнате девушки лишь по одной причине.

— И что же это, — ледяным тоном спросила Гермиона, — за причина?

Она одновременно испытала облегчение и раздражение из-за того, что Гарри так её подставил. Обсуждать убитых детей ей тоже совершенно не хотелось, но бросать Невилла между ней и Роном, когда тот явно искал повод для ссоры, было низко.

— Только не трахни Невилла из жалости, вот и всё, что я хочу сказать, — снисходительно ответил Рон. — Представь, что напишет «Пророк» после той истории с квиддичистом!

— Почему. Именно. Это. Должен. Быть. Секс. Из. Жалости? — отчеканила Гермиона сквозь зубы.

— Ой, да брось, — фыркнул Рон, закатывая глаза.

— Всё, хватит! — взвизгнула Гермиона.

Защитное оцепенение, до сих пор окружавшее её плотной оболочкой, словно мгновенно испарилось.

— Ты не знаешь о Невилле Лонгботтоме ровным счётом ничего, Рон! И позволь тебе объяснить: он вдвое лучший волшебник, чем ты! А ещё он ДОБРЫЙ, ВЕСЁЛЫЙ и ХОРОШИЙ…

Теперь оба смотрели на неё так, словно у Гермионы выросла вторая голова.

И она окончательно сорвалась.

— Перестаньте смотреть на меня так, будто впервые в жизни видите! Я — Гермиона Грейнджер! Я взрослая женщина, а НЕ девочка! И единственный человек, с которым я КОГДА-ЛИБО трахалась из жалости, — это ТЫ, РОНАЛЬД УИЗЛИ!

Повисшую тишину нарушало лишь хриплое сопение Живоглота, чрезвычайно похожее на смех.

Гермиона потрясённо уставилась на кота, притаившегося под краем кровати и напоминавшего оранжевый комок пыли. Затем резко отвернулась, прежде чем Рон или Гарри успели его заметить.

Или, что гораздо важнее, увидеть маленького бледного зверька, стоявшего рядом с ним.

Ярко-красное лицо Рона сделалось мертвенно-бледным.

А Гарри хватило наглости выглядеть неловко.

— Знаете что? — произнесла Гермиона. — Я совершенно вымотана. С меня хватит длинных, непродуманных речей в исполнении невыносимо мерзких, самовлюблённых… дрочил. Оставьте меня в покое.

С колотящимся сердцем она погнала обоих к двери. Гарри и Рон пытались перекричать и её, и друг друга, желая одновременно поправить Гермиону и пристыдить за эту вспышку.

— Если встретите Невилла, передайте, что я уже готова трахнуть его из жалости, — резко бросила она, выталкивая их в коридор.

Затем захлопнула дверь прямо у них перед носом.

Гермиона бессильно привалилась к ней спиной.

Пережитое настолько её ошеломило, что дрожало всё тело.

Её взгляд остановился на двух любопытных мордочках. Гермиона стремительно пересекла комнату и рухнула на колени возле кровати.

Салазар напряжённо смотрел на неё, и его усы подрагивали.

Шерсть на спине слегка вздыбилась.

Он снова её боялся.

Гермиона стиснула зубы, пытаясь совладать с бурей противоречивых чувств, грохотавшей внутри.

— Драко Люциус Малфой, если это ты там внутри, то лучше скажи мне об этом. Прямо. Сейчас. Твою. Мать!