Глава 12: Глава 12

На этот раз узорчатый самец присоединился к Норной Шкурке в каменной норе, где она обрабатывала его раны. Яркого убийцы нигде не было, как и мерзких неживых рук.

Ходящие принесли ему свежую пищу, и он жадно набросился на неё. Они наблюдали за ним, а он — за ними.

Узорчатый самец поднёс руку к корневой норе. Он тщательно обнюхал-ощупал её усами: рука была чисто вымыта и пахла лимонной-яркостью. Как и его собственная лапа, она не была покрыта узорами — в этом они с узорчатым самцом были похожи. Когти у него оказались тупыми, подушечки — не особенно мясистыми, а шерсти не было вовсе. Узорчатый самец не пересёк его пахучих меток, но, позволив себя изучить, всё же открыл корневую нору.

Теперь и Норная Шкурка поднесла руку ко входу. От неё исходила та же лимонная-яркость, что и от руки самца; собственные запахи их плоти едва ощущались под этой резкостью. Ни один из них не пересекал его меток, и вскоре ему надоело ждать, пока они наконец это сделают. Он метнулся вперёд и прижался носом к лапе Норной Шкурки, желая как следует ощупать усами её гладкость.

Она вздрогнула и отдёрнула руку с коротким тревожным вскриком.

Он был поражён. Разве не она сама хватала-стискивала-кусала его всякий раз, когда открывала корневую нору?

Узорчатый самец руки не убрал. Раздражённый, он круто развернулся и цапнул протянутую плоть.

Далёкое огромное тело самца едва заметно вздрогнуло, но руку тот лишь безвольно опустил на камень снаружи клетки, будто она вдруг омертвела.

Это его не впечатлило: укус был далеко не настолько сильным, чтобы её убить. И всё же самец поступил правильно, покорно обмякнув перед его грозной-игривой-мощью.

Он принялся изучать самца усами, и неземная гладкость безволосой кожи заставила его содрогнуться всем телом: такая тёплая-яркая-мягкая. Он лизнул её, но лимонный вкус оказался неописуемо мерзким. Тогда он наступил на раскрытую ладонь и потянулся усами выше по руке, пока не отыскал один из шевелящихся узоров-кустов, и лизнул уже его.

На вкус тот был гораздо приятнее: мускусно-телесно-солёный, совсем без лимонной горечи. Он принялся нежно вылизывать узор, заглаживая вину за укус.

Узорчатый самец чуть-чуть приподнял руку над камнем. Пришлось раздражённо покоситься на него и поправить равновесие хвостом.

Какими же невообразимо огромными были эти ходящие! Если танцующему по земле хватало смелости, он мог целиком излазить их тела.

И тут ему захотелось увидеть-почуять лицо узорчатого самца.

Норная Шкурка часто опускала гладкое лицо к корневой норе, и он знал, что оно у неё бледное, почти лишённое узоров, с тёмными отметинами над тёмными глазами и лёгким цветом вокруг губ. Она выглядела как самая обычная самка.

А лица узорчатого самца он ещё не знал.

Он свернулся пружиной, приготовившись, а затем прыгнул, вытянув три здоровые лапы, чтобы вцепиться в широкий уступ плеча ходящего.