Глава 34: Глава 34

"Всё бесполезно. Я ей не нужен".

Он лежал на кровати. В конце концов Гермиона так никому и не рассказала, что Малфой находится в её комнатах, и не убрала подарки, которые он велел домовым эльфам собрать для неё. Однако его обольщению она пока тоже не поддалась.

— Всё сложнее, Малфой, и ты это прекрасно знаешь, — рассеянно ответила Гермиона.

Она «помогала» Невиллу проверять экзаменационные работы его учеников. Сам он уже давно забыл, что должен заниматься чем-то подобным, поскольку отвлёкся на наблюдение за Драко. Если бы Гермиона находила его хотя бы вполовину таким же завораживающим, как Невилл, то ни за что не смогла бы оторваться от его члена.

Драко был уверен: прикажи он — и Невилл станет есть у него с ладони.

Поэтому присутствие Невилла его не раздражало, хотя тот с Гермионой теоретически всё ещё состоял в отношениях. Они помирились прямо при Драко, поспешно обменявшись примерно полудюжиной коротких записок и множеством неловких взглядов в его сторону.

Восхищение Невилла успокаивало. Драко всё ещё сомневался, что его тело выглядит правильно, хотя постепенно начинал к нему привыкать.

— Невилл, — позвал Драко.

Волшебник моргнул, встретился с ним взглядом и покраснел.

— Прости, что? Я… эм… читал это сочинение.

— Неважно. Он просто ноет, — безжалостно сказала Гермиона.

Драко даже начинало это нравиться. Она была такой забавной, когда изображала суровость.

— Я был с ней совершенно честен и сразу всё объяснил, — пожаловался он. — Но это ничего не меняет. Она обращается со мной так, словно я неспособен принимать собственные решения.

— Нельзя усидеть на двух стульях, — заметил Невилл. — Ты не можешь одновременно быть слишком слабым и растерянным, чтобы покинуть её комнату, и в то же время полностью способным взять на себя серьёзные эмоциональные обязательства перед ней.

— Именно, — твёрдо поддержала Гермиона.

— Ты должен быть на моей стороне! — заныл Драко.

Он бросился в изножье кровати и обнял Живоглота. Теперь, когда у него появились длинные ловкие пальцы, он мог отплатить коту многочасовыми почёсываниями — а также всеми лакомствами, которые тайком подсовывал пожилому животному, пока Гермиона не видела.

Иногда Живоглот даже оставался днём в комнате с Драко вместо того, чтобы ходить по пятам за Гермионой. По мнению Драко, это служило ещё одним доказательством того, что Гермиона должна его полюбить.

У самой Гермионы подобное поведение вызвало лишь подозрения, и она начала проверять карманы малфоевских шаровар в поисках лакомств.

Потому что Гермиона заставляла его носить штаны.

Это было её непреложное правило: если он хотел остаться, на нём должно было быть хоть что-нибудь. Они потратили несколько часов, пытаясь подобрать одежду, которая не вызывала бы у него желания содрать с себя кожу, и в конце концов остановились на шароварах. Лёгкая, немного тянущаяся ткань, которую Гермиона называла трикотажем, низкая мотня и аккуратно сужавшиеся штанины оказались почти удобными.

Кроме того, в них он чувствовал себя более пропорциональным: такой крой уравновешивал широкие плечи и странные тощие ноги.

— Никто не на твоей стороне, — сказала Гермиона. — Потому что у нас вообще нет никаких сторон. Пойдём, Невилл.

— А? — рассеянно отозвался тот.

Гермиона сердито посмотрела на него.

— Мы идём ужинать, — строго сказала она. — Скоро каникулы. Ради учеников мы должны соблюдать распорядок.

Невилл смущённо улыбнулся, сгреб в охапку пергаменты и последовал за ней к двери.

— Я буду по вам тосковать! — насмешливо крикнул им вслед Драко.

Но едва дверь закрылась, он тяжело вздохнул в шерсть Живоглота.

Драко знал, что привлекает Гермиону. Знал даже, что она о нём заботится. Однако она словно боялась сближаться с ним, и это угнетало почти так же сильно, как необходимость носить штаны.

Когда Гермиона вернулась почти в полночь, то рухнула на кровать прямо в одежде. Драко наблюдал за ней с дивана, на котором почти не мог спать, но она больше не шевельнулась.

Около часа он лежал тихо, а затем прокрался к кровати и осторожно забрался на одеяло рядом с ней.

— Малфой, нет, — твёрдо сказала Гермиона.

Он замер, потом соскользнул на пол, встал на колени и прижался лицом к пахнувшим ею одеялам.

— Пожалуйста? — прошептал он более хрипло, чем собирался. — Гермиона… Я не хочу быть волшебником, если из-за этого больше не смогу находиться рядом с тобой. Я лучше позволю тебе снова превратить меня в хорька, чем потеряю тебя.

Она лежала совершенно неподвижно.

Драко коснулся её спины, и Гермиона резко перевернулась. Её лицо блестело от слёз.

— Я не понимаю, как ты можешь принимать такое решение после всего, через что прошёл, — отчаянно произнесла она. — Я не хочу… Я не тот человек, который тебе нужен. Просто кроме меня у тебя никого нет. Я не хочу… быть твоим единственным вариантом.

Драко забрался к ней в постель, подхватил в объятия и прижал к себе.

Гермиона уступила, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Я хочу тебя, — озадаченно сказал он. — Только тебя. До конца своей жизни. Разве может быть иначе?

Она заплакала ещё сильнее. Слёзы щекотали его кожу.

Драко устроил её под подбородком, зарылся носом в волосы, где всё ещё сохранялись запахи теплиц, и стал поглаживать по спине.

Возможность снова прикасаться к ней ощущалась как дар.

Как она могла не понимать его чувств?

Гермиона была совершенно измучена. Вскоре слёзы иссякли. Драко осторожно отвёл её сонное лицо от своей груди, чтобы слизать оставшиеся солёные дорожки, а затем нежно поцеловать кожу на их месте.

Он снял с неё сапоги и опустошил карманы, вытаскивая книги, палочку и всякие мелочи, которые она всегда носила с собой.

Гермиона была тощей, как птица, несмотря на все попытки Драко и Невилла заставить её нормально питаться. Он стянул мантию с её плеч, некоторое время безуспешно возился с молнией магловских джинсов, после чего сдался и укрыл её одеялом.

Когда он собрался вернуться на диван, Гермиона прошептала едва слышно, словно вздохнула:

— Драко, иди сюда.

Большего приглашения ему не требовалось.

Он запрыгнул в кровать позади неё и подхватил её хрупкое тело на руки, чтобы обнимать так же, как когда-то она обнимала его.

На следующее утро они не встали с постели.

В этом не было необходимости: занятия закончились, учебный год завершился. К тому же Драко решил, что, если Гермиона попытается от него выскользнуть, он её укусит.

Поначалу они лишь обнимались, наконец снова тесно прижавшись друг к другу. Но затем Гермиона выпуталась из джинсов, и Драко внезапно получил доступ к гораздо большему количеству обнажённой кожи.

— У тебя холодные ноги, — пожаловался он, зажав её ноги между своими и стараясь прижать к себе как можно больше озябшей кожи. — Ты в носках, но ступни всё равно ледяные?

— В этом семестре я немного вымоталась, — призналась она, уткнувшись замёрзшим носом ему в шею, так что слова скользнули шёпотом по коже.

Было ли это лишь движением губ, пока она говорила, или Гермиона всё-таки его поцеловала?

Драко задрожал от удовольствия и прижал пальцы к её пояснице. Она мечтательно подняла к нему лицо, и он, не задумываясь, её поцеловал.

Это было подобно искре, вырвавшейся из палочки.

Гермиона запустила пальцы в его волосы, потянула и прижалась к нему всем телом. Она была такой хрупкой — и одновременно такой необузданной.

Из неё получился бы замечательный горностай.

Ему хотелось укусить её за шею и овладеть ею. Он грубо зажал пальцами её соски, сжимая и перекатывая их, а Гермиона ахнула и протяжно застонала ему в рот.

Драко знал, что должен был сдерживаться — двигаться медленно и осторожно. Нельзя было торопить её и подталкивать к тому, о чём она потом пожалеет.

Но прежде чем он успел это осознать, его член уже затвердел и тёрся о неё, а Гермиона обхватила ногами его талию. Между ними оставались лишь тонкая эластичная ткань его шаровар и её трусики.

А затем туда пробрались её ловкие пальцы.

Ох!

Драко жадно её целовал. Все мысли запутались во вкусе Гермионы, в царапающих его шею ногтях и частом голодном дыхании, почти похожем на рычание.

Но теперь он запутался ещё и в собственных штанах. Драко жалобно замяукал от раздражения и отчаяния, а Гермиона хлопнула его по груди.

Ему понадобилась секунда, чтобы понять: это не было частью игры.

— Мне нужна палочка, — сказала она, пытаясь выбраться из-под него.

Драко был настолько одурманен, что лишь с огромным трудом удержался от попытки её остановить.

— Зачем? — сумел выговорить он.

— О боже, Малфой, — раздражённо выдохнула она. — Как-нибудь потом объясню.

Она уже наполовину свесилась с кровати. Драко с удовольствием смотрел на её зад, пока Гермиона шарила среди разбросанных книг и пергаментов, разыскивая палочку.

Он поцеловал её в верхнюю часть бедра, а затем легко прикусил ягодицу. Гермиона изогнулась самым восхитительным образом и рассмеялась, а Драко занялся тем, что целовал, кусал и посасывал её сладкую плоть.

И тут дверь распахнулась.

— Сюрприз! — во всё горло завопили Гарри Поттер, Рон, Джинни Уизли и какой-то незнакомый синеволосый ребёнок, врываясь в комнату. — С окончанием семестра и наступающим днём рождения!

Гермиона взвизгнула и судорожно потянулась за одеялом, окончательно свалившись с кровати и завернувшись в него.

Драко раздулся и зашипел, совершенно забыв, что шерсти, которую можно было бы вздыбить, у него больше нет.

Обе группы ошеломлённо уставились друг на друга, а свечи на красивом шоколадном торте в руках незваных гостей догорели и погасли.

— Вот это да! — первой выпалила Джинни. — Это же сам грёбаный Драко Малфой!