Глава 11: Глава 11

За те несколько часов, что они проспали, Гермиона успела уютно прижаться к Невиллу. Проснувшись, она обнаружила прямо перед глазами ярко-жёлтый одуванчик, пышно распустившийся над его сердцем, — и тут же начала тревожиться.

Оставался ли секс ни к чему не обязывающим, если вы трахались почти до рассвета, а потом он остался ночевать — ведь какой смысл тащиться в теплицы по снегу в четыре утра? Оставался ли он ни к чему не обязывающим, если в последний раз ты кончала с партнёром, когда напилась и переспала с бывшим-слизеринцем-профессиональным-игроком-в-квиддич, чьего имени наутро уже не помнила, а теперь так увлеклась, что оставила на другом человеке — как она с ужасом теперь видела — довольно много следов? Оставался ли он ни к чему не обязывающим, если ты кончила несколько раз, а твой партнёр — всего один? Что, если он делал с тобой то, чего не делал никто прежде? Что, если ты умоляла — действительно умоляла — чтобы он вошёл в тебя?

— Ты думаешь о том же, о чём и я? — прошептал Невилл ей в волосы.

Гермиона вздрогнула — она не поняла, что он уже проснулся.

— Скорее всего, нет, — призналась она, легко касаясь толстого кольца цвета латуни, продетого в его сосок.

К её удивлению, Невилл тихо выдохнул от удовольствия и чуть крепче обнял её. Внезапно Гермиона поняла, о чём он думал: его возбуждённый член коснулся её бедра. Она слегка повернулась, чтобы посмотреть вниз, и невольно улыбнулась.

Член у Невилла был красивым — необрезанным, как у большинства волшебников. Не особенно длинный, но чуть толще среднего, у головки несколько шире, чем у основания, и любопытно изогнутый влево. В нём был пирсинг, что, как и десятки магических татуировок на ботанические темы, покрывавших Невилла от ключиц до щиколоток — почти везде, что обычно скрывала мантия, — стало для Гермионы неожиданностью.

— Ты хотел бы…? — с надеждой спросила она.

Невилл сунул пальцы в рот, а затем, улыбаясь, перегнулся через неё и свободной рукой взял с прикроватного столика палочку. Влажные пальцы ловко скользнули между её складок, мягко подхватили клитор с двух сторон и осторожно потянули.

Гермиона закрыла глаза и прикусила губу. Глухая, приятная боль после прошлой ночи стала теплее, когда она начала увлажняться. Невилл просунул палочку между их телами — чему Гермиона в своём нетерпении, надо признать, не слишком способствовала — и наложил на себя противозачаточные чары.

— Невилл? — задыхаясь, произнесла она. — На этот раз я хочу быстро.

— Понял. Быстрый утренний секс. День-то предстоит насыщенный: сочинения проверить, планы уроков…

Гермиона решительно зажала ему рот ладонью и нетерпеливо обвила ногами его поясницу, пока он устраивался над ней.

И для неё всё действительно произошло быстро. Вскоре она уже вцепилась в его волосы, спину и ягодицы, а потом прижала ладонь к собственному рту, чтобы не вскрикнуть ему прямо в лицо. Когда после её первого оргазма он не остановился, Гермиона обхватила его лицо руками и прижалась лбом к его лбу.

— Я совершенно серьёзно, Невилл: если ты скоро не кончишь, мне придётся… придётся закончить ртом, — выдохнула она.

— Да, профессор Грейнджер, — ответил он с такой порочной улыбкой, что Гермиона, вероятно, немедленно исполнила бы свою угрозу, если бы в этот самый миг он не приподнял её бёдра под нужным углом и не вошёл так глубоко, что она совершенно забыла о себе.

После она лежала, и ни одна мысль её не тревожила. По телу лишь пробегали мягкие отголоски удовольствия: долго остававшиеся без внимания его части наслаждались внезапно полученными ласками.

Забавно, насколько легко рядом с Невиллом было не испытывать ни неловкости, ни стыда. Благодаря его смеху и дурачествам она могла просить о том, чего хотела, не успевая задуматься, и…

— Гермиона? — позвал Невилл.

Он лежал, опершись на локоть и подперев голову ладонью, и читал корешки ближайших к кровати книг, пока Гермиона мечтательно рассматривала его татуировки.

— Это горностай?

— А…

Повернувшись, она увидела Салазара. Тот свернулся на полотенце, которое подтащил к прутьям клетки, и наблюдал за ней. Миска была пуста, а повязку с плеча он впервые сгрыз — теперь она лежала на полу за пределами клетки.

— Да. Живоглот его поймал, и… я ухаживаю за ним, пока он не поправится.

— Милый, — сказал Невилл, проводя пальцами по её спине, пока она садилась и собирала волосы в узел.

Гермиона не была уверена, что он говорил о Салазаре.

— Вообще-то он тот ещё разбойник, — призналась она. — Мне приходится каждый раз оглушать его, чтобы промыть рану.

— У моей бабушки был хорёк, когда я был маленьким, — сказал Невилл, откидываясь назад, пока Гермиона вставала с кровати, надевала трусики и уничтожала выброшенную повязку. — Повсюду за ней ходил.

— Он кусался? — поинтересовалась Гермиона, сложив губы и зачирикав по-попугайски для Салазара.

— Постоянно, — признался Невилл. — А ещё всё пытался спариться с той её шляпой.

Вспомнив боггарта в высокой шляпе с грифом с третьего курса, Гермиона тихо рассмеялась.

— Жаль, я не знаю, что делать, кроме как оглушать его, — призналась она.

— М-м-м. Наверное, по уму они примерно как кошки, — задумчиво протянул Невилл. — Если бы тебя укусил котёнок, то потому, что играл или испугался, верно?

— Он намного больше котёнка, — возразила Гермиона.

— Да, но я имею в виду, что для него люди настолько же непривычны, как для котёнка, правда?

Невилл призвал свои штаны — легинсы с узором под драконью кожу, ослепительно яркого оттенка фуксии.

— Кошки не особенно любят, когда им обрабатывают раны, независимо от возраста, — продолжила спорить Гермиона.

Она и сама не понимала зачем: Невилл был прав и явно не собирался ссориться.

— Это правда! — легко согласился он, подбирая мантию, пока она всё ещё нерешительно стояла у птичьей клетки.

— И мне кажется, раньше он уже был ручным, так что вряд ли я его пугаю, — несколько раздражённо сказала Гермиона.

Почему-то то, что Невилл не спорил в ответ, сердило её ещё больше. Рон никогда не упускал возможности поскандалить.

Невилл подошёл к ней — по-прежнему без рубашки — и обнял, прижав к груди и положив подбородок ей на макушку.

— Эй, Гермиона? — мягко произнёс он. — Мне необязательно уходить прямо сейчас. Можем ещё побыть вместе, если хочешь.

У Гермионы слегка сдавило горло, а глаза защипало.

— Это будет уже не очень-то похоже на отношения без обязательств, — возразила она.

— Зато вполне по-дружески, — заметил Невилл, и по голосу было слышно, что он улыбается. — Почти как то, чем друзья могли бы заниматься, даже если бы не трахались.

Плечи Гермионы расслабились. До этого мгновения она и не замечала, насколько буквально вся ощетинилась.

— Боже мой, Невилл. Я совсем не умею это делать, — выдохнула она, умирая от стыда.

— Ты шутишь? — спокойно отозвался Невилл. — Гермиона, такие отношения требуют огромной работы и постоянного общения! Это как учёба: нужно много заниматься, критически мыслить и каким-то образом формулировать ход своих мыслей. В любом случае…

Он поцеловал её в волосы.

— Никто не требует, чтобы ты всё сделала правильно с первой попытки. Этому тоже нужно учиться.

— Значит, я всё-таки сделала что-то неправильно, — простонала Гермиона. — Я совершенно бесполезна в отношениях!

— Пф-ф, — фыркнул Невилл. — Разве я это сказал?

— Ты сказал, что от меня не требуется сделать всё правильно. Значит, я сделала неправильно!

— Ты получила «Превосходно», — твёрдо заявил Невилл. — Гермиона Грейнджер — сообразительная, рассудительная ученица, которая ясно выражает свои потребности и с полной самоотдачей добивается желаемого. Порой она бывает чрезмерно усердна…

Он приподнял её лицо к своему; глаза у него искрились.

— О чём свидетельствует её иногда… неаккуратная работа.

Гермиона невольно улыбнулась, снова заметив засосы на его шее и царапины на плечах.

— Однако её энтузиазм исключительно приветствуется, — продолжил Невилл уже мягче. — Потому что она не была бы собой, если бы не отдавалась всему без остатка.

Большим пальцем он осторожно стёр слезу, скатившуюся из её глаза, и, широко улыбнувшись, объявил:

— А теперь идём промывать горностая!